Once upon in the hospital

      Поцелуй вышел смазанным, неаккуратным и до смешного неловким, скажите спасибо бушующему в крови алкоголю и невменяемости Джареда. Хотя Падалеки и не пытался впечатлить омегу своим искусством поцелуев, он хотел хоть так выразить свои эмоции, раз речевой аппарат отказался работать. Он попробовал передать те чувства, те переживания, показать, что небезразличен к истории Дженсена.       Возможно идея была не самой лучшей, подумалось Джареду, когда Эклз замер столбом и никак не реагировал на его смелый шаг. Альфа уже хотел с позором отступить, сбегая как последний трус. Сомнения растворились в тот же миг, стоило Дженсену слегка разомкнуть свои безумно привлекательные губы и немного, совсем чуть-чуть, податься вперед.       Мозги вышибло за секунду. Джаред с трудом удержал руки при себе, ограничиваясь лишь пальцами на его плече. Он сжал его крепче, но тут же отступил.       Мало, чертовски мало было Джареду. Хотелось не прерывать столь волшебный миг между ними, но остатки разума кричали, что порой лучше будет отступить. И действительно, выглядеть в глазах Дженсена отчаянным насильником, воспользовавшимся его разбитым состоянием, было не лучшей прерогативой. Джаред невольно прошелся глазами по омеге. До чего же нелепо он сейчас выглядел: задом наперед надетая наспех футболка, незастегнутая, съехавшая с широких плеч куртка и такой странный, непонятный Джареду взгляд. Дженсен то ли был удивлен, то ли в гневе, то еще черт знает что. Единственное, что более менее успокаивало шалившие нервишки Падалеки, это расслабленная поза Эклза. Он не был готов кидаться на него с кулаками или покрывать трехэтажным матом, наоборот, омега был открыт и, можно сказать, спокоен.       В окружавшем их запахе витали малюсенькие искорки возбуждения. Или так мерещилось далеко не трезвому Джареду, однако, что бы там не взбрело в пьяную голову Падалеки, кое в чем он был полностью уверен.       Дженсен не оттолкнул его, не наорал. И это все, что сейчас было важно Джареду. Вечные придирки, ссоры и дурацкие конфликты не были спровоцированы врожденным скверным характером Эклза, тут все-таки было кое-что другое. Взаимное.       Джаред уже с головой погряз в своих мечтаниях о взаимных чувствах с Дженсеном и не обратил должного внимания на засуетившегося Эклза. Пока альфа витал в своем радужном мирке, Дженсен застегнул куртку и рычащим, гневным голосом выплюнул:       — Пошел ты, Падалеки.       Затем развернулся и ушел. Подальше от этого проклятого бара, в который он точно больше никогда в жизни не придет. Подальше от этой отвратительной улочки, освещенной одним единственным фонарем. Подальше от этого ебанного Падалеки.       Дженсен готов был вмазать в его наглую рожу, если тому вздумается снова кинуться следом.       Дженсен Эклз прожил достаточно долгую жизнь, чтобы у него сформулировалось личное мнение об этом мире. В его руках были конкретные факты, собственные доводы и вагон жизненного опыта. Ужасающе неприятного, надо сказать, опыта. И нет, он ни в коем случае не жаловался, он не был какой-то там сопливой тряпкой, чтобы ныть о своих проблемах.       Дженсен Эклз просто был омегой, которому не повезло. У него в распоряжении имелось шикарное смазливое личико, великолепное тело и мешок разочарований за спиной. Внешние данные, это конечно, хорошо, но что делать молодому омеге, не способному создать полноценную семью или достичь карьерных высот?       Мир в понимании Эклза был жесток. Некоторым предоставился шанс родиться альфой и жить себе припеваючи, а других же жизнь била, сильно и по лицу. На лице Дженсена же жизнь решила не останавливаться, калеча его целиком и полностью. Особенный подарок она преподнесла, когда буквально влила в него особую нелюбовь к альфам.       Если игнорировать душераздирающую долгую предысторию, то Дженсен просто не мог представить себе нормальные отношения с альфой. Да что уж там, он не мог поверить в то, что существуют адекватные, уравновешенные альфы, которые не станут после его признания о неспособности сделать потомство либо шарахаться от него, либо набрасываться с мыслью "О, как здорово, это ж можно хуй не вытаскивать!".       Джареда Дженсен сначала смело относил ко второй категории. Это было очевидно даже по их первой встрече — вон как заблагоухал. Хотя, игнорируя столь весомый факт, Дженсен готов был хотя бы дать себе возможность понадеяться на то, что этот альфа особенный. Что-то в нелепом Падалеки цепляло, да взять даже тот прелестный запах, и это "что-то" определенно говорило о многом. Но реальность в очередной раз показала свою жестокость. Каким дураком он был, когда так думал.       Однако одинокий огонек бессмысленной надежды продолжал слабо гореть где-то глубоко внутри. Наверное, этот теплый свет позволял Дженсену думать, что все не так уж и плохо.

***

      Джаред проснулся с невыносимой головной болью и кошачьим туалетом во рту. Он не помнил, как вчера добрался до квартиры на своих двоих. Чудом уже было то, что он вообще очнулся в своей кровати, а не в каких-нибудь кустах на окраине города другого штата, ведь обычно так и заканчивались все его попойки.       Когда Джаред смог собрать свою голову по маленьким кусочкам, выхлебать весь кувшин с водой и умыть заплывшее лицо, он, наконец-то, вспомнил события прошлого дня. Резко стало стыдно за себя, за свою несдержанность, но потом накатила непрошеная радость. Он все-таки сделал это! Ему мало того, что удалось попробовать язвительного Дженсена на вкус, так ещё и посчастливилось почувствовать его чудесный запах. Очередная ошибка Эклза сыграла на пользу Падалеки. Теперь Джей мог поклясться, что этот запах он узнает даже под тонной подавителей, настолько запоминающимся он был. Запоминающимся, но невозможно слабым.       Джаред стоял в ванной и пялился в зеркало, улыбаясь, как конченный дебил. Ему явно снесло башню, причём ещё тогда, в баре. Ну как можно устоять перед таким, как Эклз?       Смутно в сознании стали проявляться не только сексуальные образы Дженсена, но и его слова. Радость сменилась тихой грустью. Объект его обожания не то, чтобы ненавидит себя, но явно недолюбливает свою жизнь. Этот факт априори не мог радовать, а если ещё вспомнить его открытые терзания, то можно смело предположить, что Эклз таит в себе что-то страшно тяжелое и не хочет ни с кем делить эти переживания.       Но это же блядский Джаред Падалеки, который просто не умел искать себе легких путей. Его выбор пал на жутко упёртого омегу с жирными тараканами в черепной коробке и отказываться от этого Джаред не собирался. Переполненный позитивом, он решил, что во что бы то ни стало заставит Дженсена открыться ему ещё больше, сделает так, чтобы этот баран доверился ему, наконец-то раскрыл свои ахуительно красивые глаза и увидел истинные намерения Джареда. Падалеки добьётся своего заведующего любыми способами, ведь на войне все средства хороши.       Джаред невольно усмехнулся, поражаясь своему боевому настрою. В голове сама всплыла старая байка про истинных альф и омег. А что, все может быть! Должно же существовать объяснение для столь бурного желания Джареда забрать Дженсена себе и никогда не отпускать.       — Как же глупо, — зачем-то вслух сказал Джаред. Но в своём предположении был прав: его нездоровый интерес к Дженсену можно было назвать исключительно глупым.       Все свои выходные Джаред чувствовал себя гребанным собственником, не прекращая строить грандиозные планы по завоеванию омеги. Первый пункт был успешно выполнен, ведь Дженсен и в правду заинтересовался весьма нескромной личностью Падалеки. Оставалось ещё примерно дохулиард пунктов, учитывая строптивость Эклза, но у Джареда было много времени и огромная телега уверенности в себе.       Не теряя боевого духа Джаред приперся на работу в наилучшем настроении. Коллеги сразу подметили это и быстро переняли его настрой.       Светящаяся радостью Фелиция отправилась навещать недавно поступавшего к ним в больницу пациента с лучезарной улыбкой, а вернулась она кипящая от гнева. Джаред, в этот момент пинавший хуи в ординаторской, сильно удивился.       — Фел, что стряслось? Мне не нравится твоя злая мина на лице, — задорно спросил Падалеки, но яростный взгляд Дэй тут же стёр улыбку с его лица.       — Ебучие альфы! Ненавижу! — крикнула она в лицо Джареду.       Глаза доктора вылетели из орбит, навернули пару кружков вокруг его лохматой головы и припарковались обратно. Джаред неловко потёр резко вспотевшую шею.       — Эээ, — слабо выдал он, ошарашенный заявлением подруги. В чем он успел провиниться?       — Ой, прости, дорогой, это я не тебе, — на секунду обмякла Фелиция, заботливо поглаживая рукой предплечье Джареда, но тут же вцепилась в него длинными ногтями и продолжила тираду загробным голосом, — Я убью этого мудака из третьей палаты.       Пока рыжая сверлила злыми глазами пустоту перед собой, а ноготками практически протыкала медицинский халат Джея, он сам тихонечко подвывал от боли в руке.       — Фел... рука, — осторожно проскулил он. Пальцы тут же разжались.       — Прости-прости, — снова успокоилась она и ужу более спокойно, но от того не менее ужасающе, продолжила, — Я его просто осторожно шмякну по голове стульчиком и закопаю на заднем дворе нашей больницы.       — Может лучше расскажешь, чем он тебе так не угодил? — потирая предплечье, спросил Джей.       Глаза Фелиции снова потемнели. Этот пациент из третьей палаты должен быть минимум монстром из фильмов ужасов, чтобы вызвать такую реакцию у вечно беспечной омеги.       — Он требует сменить лечащего врача, — холодно ответила девушка.       — Что? Почему? — Джаред встрепенулся.       — Я же сказала, ебучие альфы! — объяснила она, но Падалеки ничего не понял. Фелиция со вздохом продолжила, — Ему не нравится, что омега будет лечить его сломанные конечности. Да какая разница! Там и лечить-то нечего, скоро выписывать надо будет!       Дэй недовольно откинула прядь рыжих волос за плечо. Она снова нахмурилась и принялась тяжелыми шагами мерить комнату. Джаред молча следил за ней.       — Ладно, если бы вежливо попросил, так нет, он начал выкобениваться, словно пуп Земли какой-то, и прямо таки начал требовать меня покинуть его палату и позвать нормального квалифицированного врача, а не долбанную медсестричку. Медсестричку, Джаред!       Девушка замолчала, пытаясь успокоить очередную волну гневных оскорблений. Она хотела ещё наговорить кучу всяких приятностей про своего пациента, но Джаред не хотел слушать продолжения. Он пошёл к выходу из ординаторской, не проронив не слова и проигнорировав удивленный взгляд подруги.       — Джа? Ты куда собрался? Джаред!       Падалеки уверенно шёл вперёд, Фелиция бежала за ним и чуть ли не хватала за локти, требуя объяснений. Альфа за месяц научился хорошо ориентироваться в больнице, так что третью палату он нашёл сразу, даже плутать по коридорам не пришлось.       Джаред постучался в дверь скорее для элементарного приличия, так как выдержал всего секундную паузу и чуть ли не выбил дверь с петель, когда заходил в палату к непутевому пациенту. Фелиция тут же залетела за ним, но теперь уже не спешила доставать альфу своим трепом.       — Здравствуйте, — приторно-мило поздоровался Джаред, натягивая сладкую улыбочку на лицо и складывая руки в замок перед собой.       — Ну наконец-то нормальный врач! А то эта омежья истеричка мне тут такой концерт устроила, — радостно заявил неприятный тип с койки, хрипло смеясь.       Именно такой типаж людей больше всего не нравился Джареду. Смазливый выродок развалился на своем месте, сальным взглядом обводил доктора и еще имел смелость оскорблять работников больницы. Его левая нога на специальном держателе висела над койкой, а перевязанная рука мирно лежала рядом.       — Мне сказали, что Вы недовольны своим лечащим врачом? — не убирая наигранного тона спросил Джаред.       — Да какой там врач! Она же омега, — последнее слово прозвучало как оскорбление. Джаред сморщился.       — Вас чем-то не устраивает доктор-омега?       — Вы шутите? Конечно не устраивает, — глаз Падалеки начал дергаться, а пациент продолжал говорить, сохраняя максимально возмущенный вид, — Вы должны меня понять, как альфа альфу. Я вообще не понимаю, как ее на должность такую поставили, вроде хорошая больница была, а тут такое. Уж вы то меня не разочаруйте!       Слова пациента подействовали на Падалеки, словно красная тряпка для быка.       Сначала он осторожно оглянулся на входную дверь, которая, к счастью, оказалась закрыта Фелицией.       За одно мгновенье Джаред оказался нависающим над недоумевающим противным пациентом. Руки альфы мягко опустились по обе стороны от лица мужчины и сильно ухватились за выпирающие подлокотники койки.       — Значит слушай сюда, — голос Джареда раздался в тишине палаты раскатом грома, — Омеги-доктора ничем не уступают таким же докторам-альфам. И если ты, кусок дерьма, считаешь себя выше абсолютно таких же людей и ни во что не ставишь труд омег, то ты выйдешь из этой больницы не с двумя переломами, а с тремя, и пойдёшь куда-нибудь в другое место, где тебе в задницу присунут твои обожаемые врачи-альфы. Понял?       Фелиция рвано вздохнула на другом конце палаты, разбавляя повисшее напряжение, которое уже ножом можно было резать. От Падалеки веяло такой агрессией, что девушка невольно вжала голову в плечи и прижалась к стене. Пациент же заметно так сжался под напором доктора, но черт бы побрал этих альф. Когда в помещении появились слабые нотки злости и возмущения, еле пробивавшиеся через плотный запах Джареда, Фелиция поняла, что конфликта не избежать.       — Да что ты себе позволяешь, щенок?! — мужчина вскрикнул писклявым голоском, совершенно не подходящим для такого нахального альфы. Он выглядел до смешного жалко со своими попытками возмутиться на фоне полыхающего гневом Джареда.       — А ты? — не менее громко в ответ взревел Падалеки, продолжая придавливать своим напором мужчину, — Ублюдок, врачи не имеют пола!       — Я не доверю свою жизнь тупой омежке, которая только и делает, что ноги раздвигает, — не прекращал пищать пациент.       Джаред закипал. В сознании совершенно точно билась картинка Эклза, который был, мать его, омегой, и даже не смотря на свой статус сохранял титул одного из лучших врачей во всем Остине. Сейчас Джаред отстаивал не только докторскую честь Фелиции, но, как бы смешно это не звучало, честь своего омеги.       — Эти омеги ежедневно спасают тысячи жизней, а ты со своим мировоззрением далеко отсюда не уйдёшь, — прошипел Джаред прямо в лицо мужчине и резко выпрямился, — Мразь.       — Я на вас жалобу напишу, все повылетаете со своей дешманской работы! — орал пациент, отчаянно дёргаясь в гипсе.       — Мне плевать. Я не позволю оскорблять труд врачей, труд омег и уж тем более труд моих друзей.       Только развернувшись, Джаред увидел забитую в угол Фелицию, в чьих глазах волнами плескался страх. Она попыталась улыбнуться, но вышло слишком коряво. Внутри Падалеки неприятно заскребло от осознания того факта, что защищая подругу, он довел ее же до такого состояния. Блядские инстинкты! Он не удосужился подумать, прежде чем кидаться на пациента с оскорблениями. Не смог сдержать эмоции при себе и напугал Фелицию. А что, кроме животного страха могла почувствовать омега, когда рядом швыряются гневом двое альф? Дурак, какой же дурак.       В такие моменты Джаред ненавидел природу людей. Были бы люди одинаковыми, не делились бы на альф и омег, тогда бы Фелиция не испугалась. Да и конфликта бы не случилось. Мир был бы намного лучше без всей этой замороченной хуйни, основанной на предрассудках и стереотипах.       Было бы легче с Дженсеном.       Только успел подумать о своем непутевом избраннике Джаред, как, выходя из палаты, столкнулся нос к носу прямо с Дженсеном. Что управляющий делал под дверью, Падалеки мог только догадываться, однако глаза омеги говорили за него. Он слегка испугался внезапному появлению подчиненного, но взгляд не потерял прежнего удивления и заинтересованности. Подслушивал, значит. Ну что же, отлично, у него будет отличный повод уволить его нахер с этой работы из-за скандала с пациентом.       Джаред устало выдохнул и прошел мимо Эклза, слегка касаясь его плеча своим.       — Джа! — прямо за ним выбежала и Фелиция, которая в очередной раз продемонстрировала всем свою великолепную способность брать себя в руки за считанные секунды, — Тебе не стоило так...       Она точно так же пронеслась мимо начальника, словно не замечая. Ее руки с излишней осторожностью обхватили Джареда за локоть.       — Тебя уволят, придурок, — тихо добавила она, когда они отошли от палаты на достаточное расстояние.       — Плевать, — отмахнулся альфа.       Фелиция помялась несколько секунд, рассматривая лицо Падалеки.       — Спасибо тебе.       Самая нежная улыбка в мире украсила ее лицо, а Джаред не мог хмурится под влиянием такой очаровашки.       — Да ладно, — с наигранным смущением ответил он, зачесывая волосы назад и красуясь перед рыжей. Та засмеялась.       — Позер чертов, — и толкнула его кулачком в плечо.

***

      Когда главврач вызвал его к себе, Джаред не удивился от слова совсем. Это было очевидно, однако эта очевидность не убирала то волнение, которое испытывал Падалеки. Если матушка-фортуна будет на его стороне, то он отделается простым выговором. Но Джаред никогда не был особо везучим парнем, так что морально готовился к худшему, а именно к увольнению.       Ребята старались поддержать коллегу. Миша с улыбкой готовил ему чай, Алекс старался не вести себя как скотина, а Фелиция и вовсе не отлипала. Вот дурочка, думает, что виновата в этом.       Провожали его в кабинет главврача, как на войну. Стояли в дверях, плакали и платочками махали. Ладно, просто пожелали удачи и пошли на обед в столовую. А Джареду предстоял серьезный разговор.       — Здравствуйте, вызывали? — постучавшись, спросил Джаред.       — Падалеки, ты? Заходи, — Марк Шеппард даже звучал грозно.       Альфа протормозил полминуты, а потом более-менее уверенной походкой прошел внутрь.       Каким же сюрпризом стал сидящий напротив мистера Шеппарда Эклз.       "Ну все, — подумал Джаред, — Сейчас уволят нахуй". Посмеявшись у себя в голове на грани истерики, Джаред сел на стул рядом с Дженсеном и судорожно подобрал длинные ноги.       — Итак, Джаред, я тебя позвал по двум причинам. Первая, это жалоба одного из пациентов, а вторая это недавний инцидент с самоволкой, — Марк сделал интригующую паузы, а Джаред начал терять сознание, — Я выслушал ситуацию со стороны доктора Эклза, хотелось бы и твое мнение услышать.       Падалеки тяжело сглотнул. Что же там Эклз такого наговорил? Интересно, но, к сожалению, он вряд ли узнает ответ. Сейчас ему надо было рассказать все, как было и постараться не потерять работу, к которой шел так долго.       — Я нагрубил пациенту, даже можно сказать, наорал на него, — неловко начал Джаред, рукой разминая свою шею. Из рта вырвался смешок, — Звучит абсурдно, но он заслуживал, правда.       — Что же он такого сделал, Падалеки, что ты его оттрахать грозился?       — Что? Я не так сказал! — воскликнул альфа, но заметив ехидную ухмылочку Шеппарда, успокоился. Шутит он тут, блять, — Короче, он принижал труд омег и все такое.       Получилось скомкано, уж извините. Джаред не хотел перегибать палку и снова срываться, ведь один образ этого подонка вызывал зубной скрежет.       — А ты у нас защитник справедливости? — поинтересовался главврач, неподвижно сидя в своем кресле за огромным столом.       — Я просто хочу равноправия, вот и все, — пробурчал Джаред и сложил руки на груди.       Дженсен, что до этого упорно изображал статую, удивленно вскинул брови и тихо-тихо усмехнулся. Джаред же даже смотреть на него не стал, пусть думает, что хочет.       — А что насчет неудачной операции? — продолжал сыпать вопросы Марк.       — Я переоценил свои силы и решил, что справлюсь сам с такой сложной задачей, — Джаред опустил голову. Ему не нравилось теребить эту тему, ведь сердце больно сжималось каждый раз при осознании того, что он не спас человека, — Как видите, не получилось. Из-за меня умер человек.       Шеппард, что удивительно, грозную мину на лицо не натягивал. Лишь кивал понимающе и смотрел как-то с сожалением. Джаред же действительно винил себя каждую свободную минуту его времени. Ему повезло, что тогда он жестоко накидался и просто вырубился, иначе бы точно не спал двое суток, а занимался самоненавистью.       — Доктор Эклз сказал, что шансы были весьма малы, а сам бы он вряд ли справился с таким случае, — неожиданно выдал главврач.       Падалеки вскинул голову. Он уставился сначала на бету перед собой, а потом на омегу справа от него. Дженсен сидел ровно, не шевелясь, держа каменное лицо, мол я такого не говорил. Вот ведь сукин сын!       — А что еще говорил доктор Эклз? — решил он обыграть игру в свою пользу.       Дженсен сразу напрягся после вопроса, но эмоций не проявил. Марк Шеппард же похоже чуял их химию и с широкой улыбкой на лице принялся перечислять.       — Ну, так, не много говорил. Например, что ты хороший доктор, увольнять тебя не стоит, — с каждым его словом Джаред светлел, — И этот пациент навыдумывал себе всякого, а ты просто заступился за коллегу.       И Дженсен, мать его, Эклз покраснел! Снова. Причем покраснел настолько очаровательно, что кабинет главврача стал потихоньку утопать в запахе Джареда. А он мог себе позволить возбудиться только от вида слегка покрасневших щек, потому что это зрелище было слишком редким и волшебным.       — Мы со всем разобрались? — торопливо выпалил Дженсен, вскакивая со стула, — Тогда я пошел.       И спешно скрылся за дверью, оставляя за спиной ржущего начальника и возбужденного альфу с улыбкой до ушей.