Карточный Витраж

      — Почему ты живёшь так далеко? — спросил Нат, когда я примерно описала, как долго нам ещё идти после уже получасовой прогулки.       — Потому что это единственный университет в городе, а дом, в котором я живу — мой собственный, чем не могут похвастаться большинство моих ровесников, живущих с родителями, — с какой-то тоской проронила я, вспоминая, что это подарок матери. Когда я стала совершеннолетней, мать переписала дом на меня, и буквально в этот же год умерла.       — Понятно… значит, ты богатенькая девочка с пустым домом? — парень ухмыльнулся.       — О, да, мечта всех студентов! — рассмеялась я, но тут же добавила, — Не обольщайтесь, Ваше Высочество, мой дом останется моим, и никаких сожителей я не приемлю!       — Понял-понял! Я не претендую! У меня в моём мире целый замок, что мне твоя дачка в вашем запылённом сером городе…       Я промолчала. Мы почти пришли, когда за спиной услышала знакомый скрипучий голос:       — Алисонька, а кого это ты тащишь к себе домой? Никак мальчика завела?       Что не говорите, а в любом городе, стране и даже, наверняка, мире есть своя районная мафия. Бабушка, гуляющая по узким улочкам, вечно игнорируя ругань гуляющих тут же парочек, гуляла здесь 365 дней в году, не обращая внимания на погодные условия. И, разумеется, контролировала обстановку во всём окружающем районе. Разумеется, у неё была своя группировка таких же пожилых леди, но сегодня их, на моё счастье, рядом не было, и тётушка Сара, местный Дон Корлеоне, была сегодня одна. Милая старушка-одуванчик в фиолетовом костюмчике под чёрной шубкой знала все слухи и новости района — по большей части, как всем казалось, потому что она же их и придумывала — и могла лишь после одного взгляда сказать точно, кто твои родители, чем жили, и какое чудовище вырастили, после чего раз и навсегда распределяла тебя в одну из каст: девушка с трассы, потребитель наркотических веществ, ходящий налево индивид или нагло пользующийся своими внешностью и кошельком нехороший человек, совращающий девственниц и девственников и жрущий их сердца. Я была тем редким жителем нашего района, кто попал в высшую касту «Хорошая девочка, мамина помощница и спасительница сирых да убогих». Наверное, потому что я была слишком скучным для неё объектом, и этой «Крёстной матери» было просто неинтересно искать мою причастность к различным удовольствиям этой жизни.       Не успела я раскрыть рта, как Натаниель развернулся и, улыбнувшись женщине своей самой обворожительной улыбкой, подошёл и склонился над её сухой рукой в нежном поцелуе:       — Здравствуйте, милая леди! Вы совершенно правы! Моё имя Натаниель, — и, распрямившись, он снова одарил её улыбкой.       — Ой, какой воспитанный молодой человек! — тётушка Сара, покраснев, тихо хихикнула, пряча глазки под тенью своей небольшой шляпки. — Рада, что у нашей девочки такой хороший вкус.       — Приятно слышать, миледи. Надеюсь, я не испорчу ваши отношения с Алисой, если зайду к ней в гости? Я обещал помочь ей с литературой, — Нат вовсю резвился, строя такие мордашки, что все женщины на милю вокруг должны были бы почувствовать искреннее желание приласкать милого мальчика. Я же чувствовала только нестерпимое желание отвесить клоуну подзатыльника и скорее оттащить его от беззащитной перед его чарами старушки.       — Ах, вы ещё и в литературе разбираетесь? — воскликнула «беззащитная старушка», и я поняла, что парень пропал. Тётушка Сара большую часть своей жизни посвятила именно профессии учителя литературы, и теперь явно не собиралась упускать добычу так просто. — Нет, конечно же! К слову, я живу двумя домами ниже по улице, и буду рада, если вы как-нибудь придёте… вместе с Алисой, разумеется… — чуть косой взгляд на меня, — на чай. У меня дома есть прекрасное собрание комментариев к Данте.       — Будем рады! — наконец смогла я влезть в разговор, потянув парня за рукав. — Извините, мы пойдём.       — Всего хорошего вам, молодой человек, — снова хихикнула старушка, провожая нас взглядом.       Я буквально влетела в свой переулок и втащила Ната на крыльцо, начиная судорожно искать ключи. Натаниель лишь ухмылялся, думая о чём-то своём.       — Ты хоть представляешь, что теперь обо мне будут думать все… пожилые дамы нашего и всех соседних районов? — вспылила я.       — Что у тебя прекрасный парень, — тут же среагировал Шляпник, за что получил мой вожделенный подзатыльник. — Ауч, за что?!       — За твой длинный язык и слишком хорошие манеры! — я фыркнула, и в тот же момент была прижата к стене рядом.       — А ты хочешь, чтобы я был более… грубым? — промурлыкал Нат, смотря мне прямо в глаза. Я покраснела и выскользнула из кольца его рук, уткнувшись в дверь и пытаясь вставить ключ в замок. Парень лишь хмыкнул, проходя за мной внутрь.       Не могу сказать, что мой дом был прямо шикарным во всех отношениях, но в целом он был очень даже просторным и уютным. Разве что порой казался слишком просторным, особенно, когда приходилось убираться. Два этажа и небольшой передний дворик, на заднем же дворе мать при жизни всё засадила розами и поставила небольшую беседку. В доме на первом этаже была кухня, она же столовая, просторная гостиная и комната «для хлама», как говорила мама — от низа до потолка там всё было забито запечатанными картонными коробками, и у меня всё как-то не доходили руки разобрать эти завалы. На втором этаже было три комнаты, кабинет и удобства. Просто и удобно, так сказать. Я бывала в домах своих друзей, и чаще всего они были намного больше и чаще всего не оправдывали нужды в таком огромном пространстве.       — Разувайся, я недавно полы мыла, — проворчала я, видя, что Нат собирается пройти дальше, не заботясь об обуви. — Давай, нечего мне тут топтать. Тапочки возьми на полке!       — Как скажешь, — без боя сдался он, через пару секунд демонстрируя миру полосатые носки весёлой расцветки. — Не смейся, я люблю яркие вещи! — начал защищаться парень, заметив мой вырывающийся наружу смешок.       — Да я ничего не говорю, что ты! — едва сдержалась я, вешая своё пальто на вешалку и первой проходя в дом. — Проходи в гостиную, я сейчас чайник поставлю.       Светлая кухонька встретила меня солнечными бликами на фарфоровой чашке, оставленной здесь с утра. Поставив чайник, я украдкой наблюдала через открытую дверь, как Натаниель обходит книжные шкафы и с интересом рассматривает картины на стенах. Особенно долго он стоял напротив моих детских каракуль, которые мама повесила в рамку как раз между двумя морскими пейзажами. Мне было лет шесть, наверное, когда я это нарисовала: угловатый замок, ёлки, изображающие лес, и четверо детей. Я никогда не думала, что я хотела изобразить тогда, но смотря теперь, я думаю, что это «привет из прошлого», про которое мне говорил Шляпник.       Я отвернулась. Мне всё ещё сложно было принять то, что всё моё детство на самом деле — ложь, украшенная заклинаниями. Возможно, мама делала это для моего блага? По-крайней мере, я хотела так думать — и думала, и верила.       Тут мой взгляд зацепился за альбом, лежавший в стопке книг и бумаг на окне. Я долго листала его вчера, думая обо всём, что происходило со мной сейчас — здесь было очень много моих фотографий с мамой и друзьями детства. Что же, и это тоже — обман?       Пока я стояла у окна, водя кончиками пальцев по корешкам книг, не услышала, как сзади подошёл Нат. Он выключил чайник и потрепал меня по волосам, после чего нарочито весело произнёс:       — Хорошо живёте, принцесса! Не скажу, что так, как полагается твоему статусу, но для дачки в другом мире очень и очень неплохо!       — Что значит — «твоему статусу»? — тут же ухватилась я.       — Мы начинаем допрос? Даже без чая? — Шляпник оскорблённо нахмурился. — Так не пойдёт. Угости своего гостя, тогда и поговорим!       — Вот уж Безумного Чаепития мне не хватало… — пробурчала я и, отойдя от окна, стала разливать чай.       Сели мы прямо тут, на кухне. Парень с удовольствие таскал купленные мною по дороге печенья прямо из пакета, совершенно игнорируя мой тяжёлый взгляд. Когда же Нат наконец утолил «первый голод», он отставил чашку и по-королевски откинулся на стуле, награждая меня своим монаршим вниманием:       — Я так понимаю, вопросов у тебя много. Отвечать буду честно, но если я решу, что что-то тебе знать пока рано, я отвечать не буду совсем.       — Ни капли лжи? — я скептически изогнула бровь. — Что-то с трудом верится.       — Уж поверь, милая, — улыбнулся Натаниель. — Я бываю честным настолько, что некоторые умоляют меня замолчать.       — Учту. Итак… — я задумалась, но ненадолго. — Ты что-то говорил про мой статус. Что это значит?       — Ты принцесса.       — Не ёрничай, ты обещал!       — Я совершенно серьёзно, — Нат пожал плечами. — Принцесса, не по крови, но по признанию Королевы.       — Королевы?       — Алой, или Червонной Королевы. Твоей матери. Ты не её, как говорят, «плоть и кровь», но она признала тебя своей, и готова была глотки рвать за своё дитя, — как-то тоскливо протянул Шляпник, отведя взгляд.       Я молчала. То есть, мама мне не родная… в общем-то, это было не так важно — я любила её, как и она меня. Она меня вырастила, дала всё, что нужно человеку, воспитала, многому научила — а это кое-чего стоит.       — Хорошо… — собралась наконец я с мыслями. — Тогда дальше. Ты говорил, что тоже принц. Мы родственники?       — Если бы мы были родственниками, даже сводными!.. Не так важно, что было бы, но нет. Я из немного… точнее, совсем другого теста, так сказать, слеплен. Ты принцесса Королевства Корде, или же, как говорят в народе, Королевство Сердец, или Карточное Королевство. Народ как хочет извращается, ей боги… Я же наследник, как уже говорилось, Шахматного Королевства, или Белого, или Королевства Альба. К слову, оба королевства — самые сильные державы на континенте, мы давно поддерживаем союзы, — парень хитро усмехнулся. — А знаешь, как мы поддерживаем эти союзы?       — Надеюсь, не браками?! — ужаснулась я.       — Я тебе настолько противен? — Шляпник тут же сник. — Нет, не браками. Просто между королевствами раз в десять лет происходит обмен мощными артефактами в знак доверия.       — Интересно… А континент большой? — постаралась я перевести тему в другое русло.       — Огромен. Наш континент называют Центральным. Есть ещё один Забытый континент, который считают мифическим, почём зря, Мёртвый, где обитает разная нежить, и большое количество островов по всей Океании, часто населённых разной более чем сказочной жутью. На Центральном континенте есть множество, помимо наших, небольших королевств, чаще всего закрытых для гостей и туристов.       — Почему? — задала я резонный вопрос.       — Потому что никто никому не доверяет, — мечтательно улыбнулся Нат.       — Как-то… не похоже на сказочный мир моих снов…       — О, поверь, некоторые места более чем просто сказочные, если знать, как туда попасть!       — Я смотрю, ты знаешь такие места.       Нат усмехнулся и снова вернулся к чаю. Мы молчали, каждый думая о своём. По большей части, я думала, как задать правильные вопросы, чтобы получить максимально развёрнутый ответ. Пусть Шляпник и обещал отвечать честно, его ответы были… целенаправленными, что ли. То есть он отвечал чётко на мои вопросы, не распространяясь на дополнительную информацию. Это немного раздражало.       — Ну? Ещё вопросы? — поторопил он меня.       — Не дави на меня! — я фыркнула. — Я, может, не знаю, что ещё спросить!       — Ну… — Натаниель снова откинулся на спинку стула. — Как насчёт вопросов о детстве? У меня есть много забавных историй.       — И ты мне их, разумеется, не расскажешь?       — Почему же? Расскажу.       — Чувствую какой-то подвох…       — Никаких подвохов, принцесса! Я перед тобой чист и честен! — Шляпник вскинул руки в примиряющем жесте. — Спрашивай!       — Что же… — я снова задумалась.       Вопросы были, они жгли меня изнутри, но я боялась их задать. Иногда узнавать правду — дело довольно болезненное, и я боялась этой боли. Но тем не менее, как говорили великие: «Не зная своего прошлого, ты лишаешь себя будущего». Поэтому я собралась с мыслями, как перед прыжком, и начала:       — Как так вышло, что меня удочерили? Кто я была до этого? Кто моя мать? Почему она стёрла мне память?       — Воу, не так много! Давай по порядку! — Натаниель рассмеялся, словно мы говорили о каких-то простейших вещах, а не о моей жизни! Конечно, может, для него всё было и просто, но для меня… — Хорошо, вернёмся к началу, только не делай такое лицо! Твоя мать, как я уже говорил — Червонная Королева. Так вышло, что жизнь не одарила её потомством, а наследник в её положении был просто необходим. Со всех сторон были государства с несколько… враждебными взглядами на Корде, в любой момент кто-то из них мог развязать войну. А тут в одну из ночей у ворот замка служанка нашла маленькую девчонку, едва стоящую на ногах — тебе тогда было года четыре от силы. Никто не знает, откуда ты, кем ты была, кто тебя привёл. Ты же знала только своё имя. Королева тебя приняла, как свою собственную дочь, так и растила сама, приняла в семью и сделала наследницей. Многие, разумеется, были против, что трон займёт девчонка без двора и имени. Ты росла вместе со мной и другими детьми дворян, которых допускали до отпрысков королевских кровей, — Шляпник чуть грустно усмехнулся, но через мгновение уже снова улыбался, как обычно. — А почему тебе стёрли память? Это не самая приятная история, и я не думаю, что ты сейчас должна о ней узнать.       — Ты обещал! — я нахмурилась. — Обещал рассказать всё!       — Ну ладно… Как я уже сказал, многих не устраивала твоя кандидатура, как наследницы, и… ну, в общем, в результате несчастного случая… ты погибла.       Меня будто окатило ушатом холодной воды. Как так? А как же я тогда?..       — Никто не знает, как ты вернулась с того света. Просто через несколько недель снова появилась на пороге замка, вся в грязи, слезах, смываемых дождём. Ты ничего не помнила, и королева приняла решение не допускать тебя до нашего мира, пока ты не вырастешь и не сможешь за себя постоять. Она ушла с тобой в портал этого мира, растила тебя здесь, создавая ложные воспоминания. Когда ты стала старше, она стала снова отлучаться в свой мир, чтобы править. До этого её место занимал регент — твой… хм, дядя. Герцог. А потом твоя мать погибла на одной из стычек на границе. Вот, в общем-то, и вся история…       Я задумалась. Что же, история была правдоподобной, но меня не покидало чувство, что Шляпник что-то недоговаривает… Ладно, с этим можно разобраться позже. Пока же этой информации мне хватало с лихвой, чтобы принимать дальнейшие решения. Оставался только один вопрос.       — А почему… почему ты решил разыскать меня?       — Я уж думал, ты не спросишь…       Натаниель встал со своего места, обошёл стол и сел передо мной на колени, взяв мои ладони в свои. Некоторое время он водил пальцами по моей коже, словно взвешивая каждое своё следующее слово. После Шляпник коснулся моих ладоней поцелуем и, подняв глаза, тихо произнёс.       — Потому что мы обещали друг другу…