Лили Эванс и Принц-Полукровка

Бросая в открытый чемодан шмотки, Северус хмуро поглядел на пыльное зеркало в покосившейся дверце платяного шкафа. Тусклый рассвет едва пробивался сквозь занавеси, очерчивая силуэт, неподвижный, будто вырезанный из бумаги. Фигура в отражении сидела прямо, сложив тонкие руки и глядя перед собой. Замерла, будто позирует художнику. Северус отвел взгляд. Не в первый раз ему пришло в голову, что иногда матушка жила будто бы в дурном, муторном сне — стараясь не размышлять о происходящем, или наоборот, столь глубоко уйдя в тьму своих мыслей, что уже не видела оттуда выхода в реальность. Утро выдалось паршивей некуда. Он спросил, наливая кипяток в заварник, идет ли сегодня отец на смену. Матушка только головой покачала, и он порадовался, что будет возможность спокойно собраться, и поговорить напоследок с ней, пока папаша отсыпается. Они поняли, что не одни, и резко обернулись, только когда за их спиной гора посуды в раковине пошатнулась и загремела. Отец появился в кухне неслышно, как он умел. Он взвесил в руке кружку в потеках кофейной гущи и паскудно, криво усмехнулся, с прищуром глядя на жену. Негромко, но очень отчетливо произнес: — Ты посмотри, Северус. До чего мы тут с тобой дожили. — Отец брезгливо бросил кружку обратно. Та глухо брякнула о тарелку. Матушка вздрогнула. — Ни одной чистой кружки дома нет. Он приблизился к ним; матушка съёжилась над своей кружкой, крепко обхватив её тонкими пальцами. — Я, значит, встаю ни свет ни заря, и иду вкалывать, — всё так же тихо произнес отец склоняясь к матери, опершись рукой на стену, — чтобы ты тут сидела на жопе, и в ус не дула, как грёбаная Белоснежка? — Так возьми и сам вымой чертову кружку, если что-то не нравится, — процедил Северус — О, я-то потерплю. Я одного не могу понять. Она живет в моем доме, на мои деньги, и не дает себе труда сделать для меня даже такую малость, — произносил он почти ей на ухо. Почти ласково. — Хотя бы из благодарности, раз уж она сидит у меня на: шее. Есть ли у этой женщины совесть? М? В прежние времена он бы в этот миг рявкнул на неё. Или ударил бы. Схватив за волосы пригнул бы к столу в лужу кипятка из опрокинутой кружки, и шипел бы: «Есть у тебя совесть, сука? Есть?». — Какого хрена я должен видеть это, а, принцесса? Такая твоя благодарность? Такая, а Эйлин. — он чуть повысил голос, слегка толкнул её плечо, едва ощутимо, но она вздрогнула. — Не трогай её, — отрывисто произнес Северус, пристально глядя на отца, сжимая ручку чайника. Там был очень горячий кипяток. Отец не спеша выпрямился, смерил его взглядом. Презрительным до невозможности. — Я что-то не припоминаю, чтобы я с ней разводился. Так что я сам решу, могу я трогать её или нет. Ясно? Северус ничего не ответил, но и взгляда не отвел. Отец только самодовольно усмехнулся, глядя холодными глазами, за которыми не было ничего кроме злобы. — Чтоб к моему приходу этого безобразия не было, — бросил он обернувшись на пороге. — Хорошо, милый, — прошелестела мать, не отрывая глаз от своего отражения в черном чае. Когда он ушел прочь, на работу, она прошаркала к раковине и принялась неуклюже греметь тарелками. Одно из блюдец упало и закатилось под холодильник, жалобно звякнув. Она будто и не заметила. Плечи её слегка подрагивали. Северус мгновенно оказался рядом, и увидел как она плачет, зажмурившись, кривя тонкие губы, почти беззвучно, яростно. Болезненная гордость запрещала ей плакать, — и от слез ей было лишь горше. Они душили её. — Ну не надо, мам. Не плачь. Он херню городит, не обращай внимания, — Северус осторожно обнял её за плечи. — Не трогай меня. — всхлипнула она, отстраняясь. Он отдернул руку с худого плеча. Матушка шмыгнула носом, раз, другой, утерла слезы мокрой рукой. — Я домою сам. Иди посиди, — шепнул ей Северус Она отошла на шаг, но потом будто что-то вспомнив, попыталась оттеснить его от посуды. — Ты неправильно сделаешь. Без соды не отмоется, дай сюда я… — Да насрать! — сквозь зубы процедил он, но постарался прибавить мягче: — Иди, умойся. Пожалуйста. И сядь, посиди. Я сам закончу, ладно? Прикрыв глаза и болезненно сглотнув, она кивает. Уходит. А Северус, убедившись что она не видит бормочет себе под нос заклинание, коснувшись палочкой старого кофейника. И вот она сидит. Пялится в стену. Её шелковый халат, засаленный и в пятнах, слегка расходится на худой груди, так что виден краешек потрепанного кружева на комбинации. Он отвернулся, подавив вздох, и вытащил с антресолей еще пару пропахших нафталином носков. В руки ему упала облезлая жестянка из-под печенья. Он открыл мятую крышку и в который раз задумался — не стоит ли прихватить её с собой? На дне лежали два самых опасных предмета в их доме: трофейный дедов парабеллум, стрелявший по англичанам, немцам, пустым банкам и соседям, и волшебная палочка с рунической резьбой по серебряному ободку. Одиннадцать дюймов, бузина и сердце дракона. Отец ни за что не признается, до чего его ужасает эта штуковина, похожая на учительскую указку. Боится, что однажды её взмах заставит всех вокруг забыть, что на свете жила и дышала такая мразь как он. Что он, по мановению её, он исчезнет так же легко, как исчезли из журнала записи о состоянии прокатного стана, сделанные Эдрианом Питерсом во время последней в жизни смены. К сожалению, напрасно боится. Он весьма преуспел в том, чтобы обезопасить себя от жениного колдовства. Лелеял её чувства собственного ничтожества. Внушал ей благодарность и вину — за то что он вообще снизошел до такой дуры — порченой, ленивой, тупой, некрасивой, — и так далее и тому подобное. Палочка перестала её слушаться. Мать даже в руки её взять не смела — чтобы не ранить свою гордость еще одним напоминанием о собственной никчемности. Пусть все же каким-то чудом палочка ей понадобится. Да и если она хватится её и не найдёт, закатит жуткий скандал… Ну, а парабеллум… Не хватало чтобы по пьяни папаша вновь принялся палить. После того случая мать его спрятала… Что ж, пусть остается ее крайним средством в споре с отцом. Магловское оружие в школе вызовет ненужные вопросы. Уже который год ходят слухи, что багаж будут досматривать. Северус закрыл крышку и задвинул коробку поглубже, затем защелкнул чемодан и обернулся. Матушка даже не моргнула. Он сказал, подавляя ощущение, что говорит в стену: — Я напишу тебе, когда буду в Хогвартсе, если хочешь можешь отправить ответ с той же совой. Она медленно кивнула. И ничего не сказала. Северус подошел ближе, всмотрелся в отрешенное худое лицо. Темные давно немытые волосы стянуты в узел на затылке. Брови тщательно выщипанные в ниточку, под раздражающее щелканье пинцета. Где-то он читал что птицы, когда им плохо в неволе начинают немилосердно ощипывать сами себя. Северус произнес, надеясь что его услышат: — Послушай, если что-то случится, воспользуйся летучим порохом и позови меня через Слизнорта. Я сразу же вернусь. — Угу. — Она только устало прикрыла глаза. — Мне пора, — предпринял он последнюю жалкую попытку добиться хоть какой то реакции. — Мам? Слышишь, я ухожу. — Да. Иди, — она едва шевельнула губами. — До встречи. — Я вернусь обязательно. — Северус с досадой отметил что голос у него дрогнул. — Знаю. Иди уже. Пока. Он подавил порыв обнять ее хотя бы на прощанье, знал, что она с гневным сопением отодвинет его. Матушка ненавидела когда ее касались без разрешения. Вздохнув он вышел в прихожую. На душе кошки скребли. Ужасно не хотелось оставлять её в таком состоянии, рядом с отцом. Вернется же он когда-то с работы. Предчувствие чего-то нехорошего, недосказанного, висело рядом с ней.   Но что он мог поделать? Даже останься он тут, мать так же продолжит отрешенно сидеть, отказываясь от всего и в основном игнорируя его существование. Он натянул пальто и, в последний раз покосившись на дверь в родительскую спальню, но не увидев никого, больше не мешкая, вышел на улицу. Не отказал себе в удовольствии на прощание пнуть стоявшую на крыльце банку с папашиными окурками. Сверкая бледно-желтыми начищенными боками, уже далеко не новый, но без единого пятнышка ржавчины, «форд-префект» мистера Эванса уже подъезжал к выходу из тупика. Дверца открылась, и с заднего сидения выпорхнула и побежала ему навстречу Лили, сияя как метеор. Она улыбалась лучезарно, оживлённая и радостная в ожидании поездки. Невозможно было не улыбаться ей в ответ. — Привет! — Она быстро стиснула его и отпустила. — А где твоя мама?.. — Мы уже попрощались. — Она хорошо себя чувствует? — поинтересовался Ральф Эванс, открывая багажник. — Бывало и лучше, — сухо ответил Северус, ставя свой чемодан рядом с тем, что принадлежал Лили.  — Мэгги тоже приболела. Кашляет жуть. Лили обещалась сварить ей какого-то бодроперцового зелья. — Зеленые глаза мистера Эванса слегка потемнели, прищурились, он явно задумался, не стоит ли обратить больше внимания на причины недомогания Эйлин Снейп, но, на счастье, промолчал. Северус порадовался, что отец Лили не лезет в это дело — мать скорее всего разозлилась бы на подобное вторжение, а затем бы страшно обиделась на сына, не умеющего держать язык за зубами. Взглянув на потрёпанный чемодан, отец Лили заметил: — И что, это все? Ты же не на фронт отправляешься, неужто действительно там поместилось все твое барахло? — Да сэр, боюсь, это все. — Ха! Учись, крошка Ли! Видел бы ты, парень, сколько эта модница набрала тряпок! — Папа! — возмущено воскликнула Лили садясь в машину. — Это не тряпки, а нужные вещи. — Не думаю, сэр, что у Лили намного больше багажа. Просто мой чемодан зачарован так, чтобы в него влезало больше чем кажется. Вещи — это еще ерунда: Ньют Скамандер таскал с собой в чемодане целый зверинец во время своих путешествий. — Вона как! — крякнул мистер Эванс. — Неплохие деньги, должно быть, зашибал этот парень с платы за вход в этот бедлам. — Папа! Мистер Саламандер не какой-то деляга, он заботился о животных, а не наживался на них! — Ну ладно, ладно, крошка Ли, не кипятись, — засмеялся мистер Эванс, выворачивая из темных улочек на яркий проспект. Автомобиль с натужным ревом двигателя вез их прочь из города. В этом году по традиции папаша Лили заявил, что ему вовсе не трудно прихватить ещё один чемодан и ещё одного пассажира, и вообще он будет только рад компании. В итоге Северус вновь занял место по другую сторону от клетки Плюшки. Ехать предстояло целую вечность, но это нисколько не удручало. По дороге до Лондона они с Лили болтали о всякой ерунде, спорили о сакральной геометрии недавно достроенной М-25, рассуждая в духе конспирологических теорий о том, что знак одегра не мог появиться просто так, и наверняка тут приложил руку какой-нибудь волшебник, или судьбоносный рок, или проклятие, или попросту зловредная оккультная тварь. Периодически они забывали о стоящей между ними клетке с совой, и «оккультная тварь», озлобленная тряской и шумом, клевала кого-нибудь из них. Сидя за рулём и слушая всю эту ахинею, мистер Эванс только посмеивался, а под конец спросил, пряча улыбку: — Эт всё конечно замечательно, ребята. Но что ж это, скажите на милость, господа хорошие, означает в практическом смысле для автомобилистов? Они в один голос признали, что ничего хорошего для водителей эта символика не означает. Но тут же вновь принялись перепираться, какое же конкретно зло сделает для дороги знак «слава великому зверю, пожирателю миров» и чем, в сущности, предвещаемое им недоброе отличается от обычных пробок и аварий на крупной городской автомагистрали.* На вокзал прибыли без четверти одиннадцать и Северус отошёл от Эвансов, чтобы Лили могла попрощаться с отцом. Издали он смотрел как долговязый Ральф обнимает дочь, взъерошивает ее волосы и криво нахлобучивает на них красный вязанный берет, и они вместе чему-то смеются. — Будь осторожен! — крикнула Лили отцу вдогонку. — Есть, мэм! — улыбнулся Ральф, шутливо беря под козырек. Лили бросила назад последний встревоженный взгляд. — Мне страшно их оставлять, — призналась она, понизив голос, и глядя на свои руки, сжавшие ручку чемодана. — Ему и правда стоит быть осторожнее. Волан-де-Морт ведь убивает маглов. — Истреблять простецов — это не главная его цель. — Будто мне легче, если они погибнут ради не главной цели. — Лили колюче взглянула на него. — Не могу представить, чтобы у Темного Лорда появились дела в Коукворте. Тебе нечего бояться. — Надеюсь, — Лили обернулась к отцу и помахала ему рукой, а Ральф Эванс просиял и помахал ей в ответ. На платформе едва они успели пересечь барьер и переглянуться, как Лили тут же окликнули. Мэри МакДональд едва не сбила её с ног, налетев с объятиями и радостными воплями. Северус поморщился. Пока Лили смеялась и радостно вопила в порядке ответной вежливости, Мэри высунулась из-за ее плеча и с мстительным видом показала ему язык, оттопырив за спиной подруги средний палец. Северус, криво усмехнувшись, повторил ее жест. Этого молчаливого обмена любезностями обрадованная Лили не заметила. Вырвавшись из объятий и больше на него не взглянув, Мэри оживленно зачастила, так и подпрыгивая на месте: — Пойдем, Уна и Вэрити уже там, только тебя не хватает! Уна такую колоду раздобыла… — Мак-Дональд, понизив голос, что-то зашептала, склонившись к самому уху Лили и подхихикивая. — Сев, прости, я наверное… — начала Лили виновато. — Встретимся в школе, — он ответил вымученной улыбкой. — Не скучай там! — Лили тепло улыбнулась ему, и поспешила за утаскивающей её на буксире подругой, едва успевая катить за собой чемодан. Северус вздохнул, посмотрев ей вслед. Единственная прелесть каникул состояла в том, что два месяца Лили была только его другом. Конечно были ещё её родители и Петунья, но они не в счёт. Другие волшебники не могли ее забрать, отвлечь. А в Хогвартсе внимание Лили принадлежало всему сразу — Гриффиндору, учителям, квидичу, урокам и подружкам, Хагриду, совам и старостату — и лишь отчасти ему. Как вшивый герой какой-нибудь рождественской повести, он мог только подглядывать за её сияющей жизнью, войти в которую не мог по многим причинам.* Проходящий мимо маг бросил газету в урну. Большая колдография с худым, сурового вида волшебником на первой полосе привлекла его внимание. Над ней красовался аршинный заголовок: «ГРЮМ ТРЕБУЕТ КАРТ-БЛАНШ» Удостоверившись, что никто не смотрит, Северус потихоньку вытянул газету из мусорки, и развернул, проглядев статью под фото: «Во время очередного заседания Визенгамота глава корпуса мракоборцев ходатайствовал о предоставлении его ведомству чрезвычайных полномочий для борьбы с терроризмом. Инициатива была поддержана Главой отдела магического правопорядка, в результате чего сегодня был выставлен на первичное голосование следующий законопроект…» За спиной до отвращения знакомый голос крикнул: — И зачем тебе газета? Мух бить что вокруг вьются, вонючка? — Сопли вытирать об фото министра! Поттер со своими присными хохоча проследовал мимо. Поттерова почтенная матушка, похоже расслышавшая часть адресованных Снейпу любезностей, тут же возмущенно что-то залепетала, и этот гавнюк Джеймс тотчас опустил глазки и сделал вид, что он примерный мальчик. Проводив его ненавидящим взглядом, Северус вернулся к статье. «Наш отдел берет на себя смелость предложить законопроект, отвечающий требованиям сложившейся ситуации, — заявляет глава отдела магического правопорядка Гарольд Минчум. — Уже давно необходимо удовлетворить необходимость в законодательной базе для новой эффективной работы отдела магического урегулирования, заложить фундамент противодействия сепаратизму…» «Необходимо удовлетворить необходимость», — хмыкнул Северус, задаваясь вопросом: какой неописуемый болван пишет Минучму коммюнике? «Однако значительная часть магического сообщества обеспокоена тем, что новые декреты министерства могут стать основанием для произвола….» — Что тупим, высочество? — кто то с размаху хлопнул его по плечу. — Поезд скоро тронется. Или ты собрался в школу с горы на жопе ехать? — Почти. На твоей мамке верхом. Увернувшись от увесистого кулака Мальсибера, Северус подхватил чемодан и после некоторой возни в тамбуре, в ходе которой ему весьма ненавязчиво пытались открутить голову, зашел в купе, где уже сидела вся честная компания — Рич Уилкинс, Эван с подружкой, и Луи Эйвери. Мальсибер ввалился следом. — Какие люди и без охраны! — воскликнул Розье. — Как лето, Вашество? * — Отвратно, — кисло отозвался он, водружая чемодан на полку. — А как ещё можно провести два месяца в окружении гребаных маглов? — Будь у тебя возможность колдовать, можно было б и среди маглов здорово поразвлечься, — заметил Мальсибер подмигивая, смеясь и похрюкивая, разваливаясь сразу на два сидения. — Действительно, Грег, как мы все могли забыть, что с тебя сняли надзор и ты теперь во всю развлекаешься с магловскими тёлками и заклятием забвения, — высокомерно проронил Эйвери. — И это все многообразие досуга, которое вы можете предложить летом? — притворно возмутился Розье. — Пошло, милсдари, пошло! А как же благородное искусство охоты… — Можно совместить! — Не при леди, господа!.. — Эван картинно зажал уши Хильде. Все засмеялись. Поезд тронулся, набрал ход. В купе бурно обсуждали, кто как провел каникулы, Розье велеречиво, как он умел, расписывал, как он травил сниджета с Люциусом Малфоем, женихом его кузины. Мальсибер на каникулах тоже занимал себя охотой, когда отец прихватил его с собой в деловую поездку по Румынии, и Грегори клялся, что обратил в бегство полдюжины вампиров жаждавших его крови, и едва не прикончил дракона. Ну хоть не врет, что вейлу натянул, уже спасибо! Жадно слушая эти самодовольные байки о лихих авантюрах и других странах, на миг Северус позволил себе представить, как здорово было бы побывать с Лили в той же Румынии, или в Норвегии, или в России, чем черт не шутит… Показать ей волшебные диковинки, вроде драконов и вейл — чтобы и думать забыла о возвращении в сраный Коукворт. Где бы только ему на это денег найти, хоть немного? Чтобы совсем не изойтись на гавно от зависти, он развернул газету и дочитал статью, пока Розье соловьем заливался о матче, на котором побывал с «милой Хильди», — которая щедро этот рассказ дополняла, расписывая публику в ложе. «Пророк» между тем сообщал крайне тревожные вещи: «Преобразования коснутся расширения полномочий корпуса мракоборцев. В соответствии с законом, им больше не нужно будет ордера для совершения ареста. Так же будет внесено изменение в служебные инструкции о процедуре задержания»… Отлично. Просто блеск. «Упростить процедуру ареста» — на практике означало что тебя смогут закрыть, если Аластору Грюму не понравится как ты на него посмотрел. «Помимо этого, жесткий контроль ждет нашу транспортную систему…» Того не легче! «В частности это будет касаться возможности установить слежку за частными каминами в сети летучего пороха, вести записи, чтобы при необходимости отслеживать перемещения злоумышленников», — пояснил мистер Крауч, заместитель главы отдела правопорядка. О том, как диспетчеры сети летучего пороха справятся с возросшей нагрузкой, мистер Крауч, однако умолчал. Однако глава отдела магического транспорта, мисс Давенпорт, в ужасе от перспективы изменений в работе сети: «Диспетчеры и так едва справляются с все возрастающим объемом трафика, а эта слежка только прибавит нам работы, в то время как толку от неё, что от рукавов жилетки». Из всего прочитанного Северус сделал неутешительные выводы — если инициативу Гарольда Минчума примут, мракоборцы получат право не просто чаровать для защиты и задержания преступников, а безнаказанно насылать любые проклятия на свое усмотрение, убивать и пытать, «если сочтут это оправданным». Мда, их ждет настоящая война. Дочитав статью о законе, Северус пробежал глазами другую заметку, о принятом летом декрете. Она касалась покупки ингридиентов для зелий и гласила: «…также изменения коснутся и контроля над товарооборотом. В соответствии с новым декретом о здравоохранении был взят под более строгий контроль оборот аптечной сети. Это означает, что отныне владельцы аптек обязаны декларировать в специализированные, защищеные от подделок, журналы все продаваемые субстанции, и получать специальный патент на торговлю. — Это, наконец, научит наших аптекарей порядку в записях. Нам не помешало бы это и в мирное время, — подчеркнул инициатор принятия закона Гарольд Минчум». Что ж, да здравствует черный рынок! Впрочем, ему-то что… — …так что «Осы» разнесли «Гарпий» в пух и прах, и жалок тот кто не купил билеты и упустил это зрелище, — заключил тем временем Розье — Если бы им удалось схантить Гвен в этом сезоне — вот тогда было бы совсем другой матч. Уверена, тогда бы «Гарпии» не продули, — заметила Хильда. — Она отказалась от контракта? — поразился Уилкис. — Её папаша настоял, — фыркнула Хильда. — Ей осталось один год до выпуска. Он вопил как оглашенный, что без образования она никому потом не будет нужна. — Разве это можно назвать образованием? Ха! Да Дамблдор половину особой секции изъял, скажи же, Снейп! — раздраженно заметил Эйвери. — Угу. Удивительное заклятие «отъебитиус», книги в картотеке значатся, а на полках их нет, — отозвался он. Хильда покраснела и глупо захихкала. — А ты, Мальс, тоже в квидич никак податься решил? — насмешливо бросил Уилкис, кивнув на метлу на багажной полке. — Только в этом году. Обещал, видишь ли, матушке фото с кубком. А после школы у меня есть дела и поважнее. — Грегори Мальсибер самодовольно осклабился. Северус, которому уже наскучил треп про квиддич, перелистнул страницу «Пророка», и, открыв на статье с обзором законопроекта, шмякнул газету на стол так, чтобы заголовок был виден всем. — Надеюсь, на твои большие планы не повлияют законы, которые пытаются пропихнуть через министерство. — А что они хотят? — рассеянно спросил Розье, поглаживая плечо нежно глядящей на него Хильды. — О, сущую безделицу, всего лишь право убивать без суда и следствия, — ядовито усмехнулся Северус. Все взгляды обратились к нему, затем к «Пророку». — Не может быть того! — воскликнул Эван, пялясь на газетенку, словно та вот-вот рванет. — Сам читай. Страница три. — Северус не без удовольствия наблюдал за замешательством однокурсников. — Клянусь горгоной, они пожалеют! — вцепившись в газету, прошипел Луи, когда прочитал пару абзацев, щуря злые глазенки на мелкие буквы. — Да как у них хватило наглости хотя бы помыслить, что нас, волшебников, можно убивать как собак! — Не только помыслить, но и подсунуть уже на подпись министру, — усмехнулся Северус, подначивая его. То как это разозлило Эйвери, слегка забавляло. — Малфои этого никогда не позволят, — лениво протянул Эван, но в голосе его слышался страх. — Да их!.. Да пусть только посмеют!.. — Луи прямо-таки задыхался от гнева. — Расслабься, Луи, — сказал Мальсибер. — Закон в любом случае не пройдет. — С чего бы? Его приняли на рассмотрение в Визенгамот! — ярился Эйвери — Ты сам знаешь, с чего. Пораскинь мозгами, посчитай, — спокойно отозвался Мальсибер, не особо впечатленный новостями. — Но вы ведь не знали, что Минчум его готовит, верно? — прищурился Северус глядя на него. Грегори усмехнулся. Непонятно было, с чего вдруг на Мальсибера снизошло такое спокойствие? — Это не важно. Луи, послушай, ты ведь помнишь, до второго чтения должно пройти полтора месяца. Северус это запомнил: что-то должно кардинально изменится за эти полтора месяца. Если Мальс так уверен, что закон не будет принят… — О да, думаю министерство ждут заботы более насущные, такие, что заставят забыть о всяких там законах. Они поймут наконец, с кем имеют дело. — Уилкис улыбнулся понимающе. — Пожиратели смерти хлопоты им организуют. — Верно. Самое время напомнить этим чинушам, где их место! — горячо согласился Луи. Хильда запредельно закатила глаза. — Едва ли. Беспорядки скорее уж подхлестнут желание Визенгамота принять закон поскорее, — осадил их Северус. — Нужно действовать иначе. — Поди скажи это ему, Вашество, — хмыкнул Розье и передразнил: — «Мой лорд ваша популярность падает, нужно нападать усерднее». — Да, как им, сукам, только это удалось — такой вздор написать!.. — продолжал негодовать Эйвери. — В конце сентября всё разрешится. И мы забудем про это недоразумение, — сказал Мальсибер, в упор глядя на Луи. Грега, похоже, весь этот треп начинал злить. Северусу кое-что пришло в голову, но спрашивать напрямую не имело смысла: Мальс не признается, уж не при Хильде точно. — Для подписания этого закона ведь нужен министр на посту, верно, Грегори? — Верно, — чуть насмешливо признал Мальсибер. — Ах, да понимаю, — вдруг осклабился Луи, откидываясь на спинку сидения и принимая довольный вид. — Да, я давно говорю, пора на мыло эту старую плешивую манду! Хильди недоуменно нахмурилась, а затем скривилась, когда Луи выругался. Взгляд Мальсибера потемнел, и попав под его гнет, Луи несколько стушевался. — Хильда, дорогая, хочешь мороженое? — поспешно предложил Эван. — Пойдём, найдем тележку со сладостями. — Им же не торгуют, — подозрительно прищурилась та, всё еще сверля охальника Луи орлиным взором. — Могу его тебе трансфигурировать. — елейно улыбаясь, нашелся Эван. — Только не как в прошлый раз. Оно было горькое, как хина! — надула губки Хильда. — Милая, в этот раз оно будет сладким, как звук твоего имени! Северус закатил глаза, слушая эту ерунду. Эван и Хильда, держась за руки и заговорщически улыбаясь друг другу, выскочили из купе. Что ж, теперь можно говорить, не опасаясь лишних ушей. — Да, едва ли она долго продержится на своем месте, — заметил Уилкис, глядя на удалляющуюся спину чародейки. — Хильда-то? — усмехнулся Грегори. — Старуха Дженкинс, — произнес Уилкис, косясь то на Эйвери, то на Мальсибера, ожидая, как те отреагируют. — Вы ведь о ней, я прав? Действительно, уже давно ходят слухи, что Дамблдор скинет её с места. — Слишком давно, чтобы им верить, — возразил Северус. — Если б он метил в министры, то уже стал бы им, ничто б ему не помешало. Но нашему почтеннейшему директору удобнее, когда общество не следит за каждым его шагом в политике. — Смею тебя разочаровать, Дик, это не про Дамблдорову честь. Но ты прав, Дженкинс нам сейчас нужна как нюхлю крылья, — согласился Луи. Он не переставал широко улыбаться. — Что, думаете сработает та правокация старика Малфоя? Она ж белым нитками шита, — с легким пренебрежением спросил Уилкис. — Верно, это ерунда. Но есть и другие пути, — уклончиво ответил Луи, злорадствуя. Может он просто пыжился, делая вид, будто знает нечто им неизвестное. Но будь это просто треп, Мальс бы не глядел на него коршуном. — И кто станет следующим? — поинтересовался Уилкис, который еще не понял, что это на самом деле не так уж важно. — Вы думаете, если выберут верного человека, он завернет закон? — О, вся прелесть в том, что то, кого выберут, не должно решиться слишком быстро, — Эйвери хищно улыбнулся. — Тем более сейчас не приходится расчитывать на то, что выберут нашего человека. — задумчиво сказал Мальсибер. — Видишь ли, ссыкливые олухи, что называют себя магическим сообществом, жмутся как овцы и сами не знают где их выгода! — Так что, он не вмешается? — понизив голос, спросил Уилкис. — Дженкинс уйдет хм… так или иначе. В период выборов законы не протянуть, но что потом? — спросил Северус, и заметил как Эйвери и Мальсибер переглянулись с ухмылками. Дверь открылась. Зашел Эван, один, и с подозрительно намокшими волосами. — Где ты свою лахудру потерял? — хохотнул Мальсибер — О, боюсь она не вернется. Увы! Клубника в мороженом оказалась с плесенью, и Хильди выяснила это только после того, как съела примерно половину, — безмятежно поведал Эван. На смазливом лице его, играла на диво довольная улыбка. Похоже подружка ему в последнее время надоела. — Может, наконец начнешь чаровать своим мочалкам цветы? Признай, с едой у тебя явно не ладится, — хмыкнул Северус — Поверь моему богатому опыту, в случае досадной неудачи, друже мой, розами по хлебалу получать больнее, чем размазанным мороженным, — невозмутимо ухмыльнулся Розье. — А ты что думаешь, Эван? Мы тут гадаем, кто будет следующим министром, — осведомился Уилкис. — Если вы предлагаете мне выдвинуть свою кандидатуру, друзья мои, то я скажу вам, что я слишком хорош для такого дерьма. Все эти домовики, проблемы грязнокровок, магловский министр… Весма утомительная и бесполезная суета, не находите, судари? — Да уж, явно не для этого твоя роза цвела? — рассмеялся Мальсибер, а следом засмеялись и остальные. Розъе лишь тонко усмехнулся, поигрывая бровями. — И всё же? — не отставал Уилкис. — К примеру, Люциус… Он тебе ничего не говорил о своей карьере в министерстве? — Ха, да из хорька министр лучше, чем из Малфоя! — захихикал Луи. — Кто ж за него проголосует! — Да Малфои могут все министерство оптом купить, а если и не могут, так говорят, Люциус скоро немалое приданое за женой получит, — парировал Розье — Будто ты, Дик, не знаешь Люциуса, — насмешливо заметил Северус — Он может купить себе теплое место, но предпочтет, как обычно, загребать жар чужими руками. Его имя и подпись не будет фигурировать ни в каких документах. — Ну, а Абракас?.. — не сдавался Рич. — А что он? Папаша его только что на ходу не разваливается, — пожал плечами Луи. — Не скажи! Вспомните, как во время путча сквибов он ловко отмазался. Эти убогие голову его требовали, а ему хоть бы что, — напомнил Эван — То было десять лет назад. Некоторые двери теперь не открыть, просто сунув галеон в замочную скважину, — сказал Северус. — Да брось, Высочество, то что у тебя не хватит золота, чтобы кого-то подкупить, это не значит, что у прочих в карманах ветер свищет. Золото открывает любые двери, весь вопрос в цене, — покровительственно изрек Розье. — Я не говорил, душа моя Эван, — в тон ему ответил Северус, скрывая охватившую его ярость — что в министерстве не сидят сплошь продажные шкуры. Но сколько среди них полукровок и грязнокровок? Эти шакалы, pardonne moi, очкуют, что, когда власть сменится, их выметут поганой метлой, и они, черт возьми, правы. Десять лет назад, Люциус ещё протирал штаны на школьной скамье, и не приобрёл репутации ближайшего соратника Темного Лорда. Теперь полукровки в министерстве остерегаются Малфоя из-за его репутации. Боятся попасть под «империус». — Да уж, Люц мастер заклясть того, кого не удасться уболтать, этого у него не отнять, — пожал плечами Эван. — Дешево и сердито. Дешевле чем взятки уж точно, — хихикнул Луи — Да и темному лорду служить выгоднее чем pro bono publico* — хмыкнул Мальсибер. — Это верно, — признал Рич Уилкис. — Но кто ещё так же влиятелен, как Малфои? Все знают что Минчум претендует на пост министра. А никто из наших не занимает достаточно высоких должностей, чтобы участвовать в выборах и потягаться с ним на равных. — Ну… надо отдать дяде Сигнусу должное, он пищит, но лезет в главы отдела транспорта, — припомнил Эван — Это будет очень кстати: если закон примут, он сможет влиять на результаты слежки за сетью летучего пороха. — Не понимаю на кой человеку его положения служить, — заметил, кривясь, Луи. — Вашество прав, если раньше надо было заискивать и платить, то сейчас другие времена, довольно пары проклятий покрепче, чтобы взять своё. — Если это необходимо для дела… Если бы он сам приказал мне я бы не раздумывая отправился бы в министерство, — осадил его Мальсибер — Мальс, так ты получил… ну, её? — с придыханием спросил Уилкис, косясь на правое предплечье приятеля. Все уставились туда же. — Нет. — Грегори посмурнел ещё больше, признаться в этом было ему неприятно. — Отец тянет с тем чтобы представить меня ему офицально. Требует чтобы я сдал ЖАБА. — В этом есть резон, — не согласился Уилкис. — Совмещать службу с учебой так себе удовольствие. Да и признай, трудно ходить в рейды под самым носом у Дамблдора. — Ха! Как будто я стал бы держаться за школу. — В глазах Мальсибера загорелся огонек непокорности. — Еще год протирать штаны рядом с такой мелочью как вы, когда совсем рядом делаются настоящие дела… Я хочу сражатся, черт возьми, и когда, как не сейчас, нам представляется такой шанс? А вместо этого придется сидеть на уроках, заучивать закон Оцелота как долдон! И ради чего? Ради лишнего балла по зельям? Мальсибер презрительно кривился. А Северусу стоило больших трудов не смеяться, над тем, как Грег перекрестил Галпалота. — Не думаю, Грег, что Темному Лорду нужны недоучки, — заметил он. В купе словно потемнело. — Темному Лорду нужны те, кто готов послужить ему. Не раздумывая, — произнес Мальсибер, не отрывая от него темного взгляда. — А разве верность и невежество — это одно и то же? Ты же вроде не гриффиндорец, чтобы в это верить, это они славны слабоумием и отвагой, — не отводя глаз, сказал Северус. Он лез в бутылку, за такие слова вполне можно было получить по уху. — Ты вроде тоже. Так какого хрена, вашество? В измену уходим? — В измену? Измену чему, Мальс? Мне, видишь ли, в отсутствие поручителя, не представилось шанса приносить кому-либо вассальные клятвы. Однако, поправь меня если я ошибаюсь, к службе у темного Лорда надо быть готовым. Он ведь величайший кудесник, и я слыхал, что он не прощает промахов. Розье хмыкнул. Отсутствие у Северуса полезных связей… одна из тех условностей, о которых никогда прямо не говорилось, но всегда подразумевалось. Что Снейп — сын магла и ведьмы, у которой палочка годится лишь в ухе ковырять, а их отцы либо с юности накоротке с лордом Волан-де-Мортом, либо богатые влиятельные шишки, посиживающие на своих старых деньгах как китайская жаба. Но всё же он был полезен им и свой в доску. Они не могли бы без него обойтись. Сейчас Мальсибер смотрел на него с подозрением и недовольством, буря готова была обрушиться. — Ну пока вы оба ждете у моря погоды, я уже получу метку, — самодовольно заметил Луи. — Уж мой-то отец хочет представить меня, как только я стану совершеннолетним. Я ведь ничем не хуже брата, папа согласился его представить Темному Лорду сразу после СОВ. Грегори резко повернулся к нему. Сказал, как сплюнул: — Надеюсь, брат тебя прикроет, Луи, если будешь перед ним выделываться так же смехотворно, как перед нами. Пойдем-ка, покурим, вашество. — Ну пойдем. Под змеиным взглядом Луи, Мальсибер открыл дверь в шумный коридор. Все уступали им дорогу, девицы и детишки шарахались с их пути. Грег дошел до последнего вагона, и спугнул компанию смолящих четверокурсников-пуффендуйцев. Его было трудно не испугаться — Мальсибер был здоровенный детина, и рука у него была тяжелая, а репутация шла впереди него. Они закурили, глядя на дорогу, уходящую вдаль из-под колес. Ветер, вихрящийся позади вагона, трепал волосы, бросал их в глаза. Северус бросил на дверь закрывающее заклятие, чтобы им не помешали. — Не знаю, как тебе, а мне надоели эти придурки, — сказал Мальсибер. — Треплются о всякой херне. Думают сейчас, что я начну из тебя дерьмо выколачивать. — А что, ты не начнешь? — криво усмехнулся Северус. Мальсибер издал короткий смешок. — Себе дороже… Я тебя, суку, знаю. Северус только вновь усмехнулся. Мальсибер облокотился о перила, и на массивном предплечье стали заметны глубокие старые шрамы — напоминания о том, почему он пропустил год учебы. Он продолжил, дымя и глядя вдаль, почесав ежик коротких волос. — Луи кретин — хоть он мне и друг. Развел истерику на пустом месте, как баба… пришлось ему кое на что намекнуть. А ты ведь чертов умник, Вашество. Догадаешься, не сейчас, так после. — Так может уже прямо скажешь? Чтобы не играть в экивоки. — Нельзя. Ты сам сказал, ты пока не один из нас. Если бы это зависило от меня, я б, может и сказал. Но сейчас не мне решать, кто может быть достоин его доверия. Северус поглядел на знак «курение запрещено» и стряхнул с сигареты пепел. — Допустим, министр Дженкинс умрет… Или сделается на время недееспособной, а потом по ряду причин выборы затянутся. Ну и что с того знания мне? — Вот и я думаю. Но ты пожалешь, если кто-то узнает о твоих соображениях. Быть умником тоже, знаешь ли, опасно… — Мне болтать нет резона. Можешь не утруждать себя угрозами. — Верно. Да и какие угрозы? Разве я что-то сказал про достопочтенную Юджину? Мало ли что я имел в виду, говоря о событиях сентября. Например о листопаде. — Разумеется. Поезд с грохотом промчался по мосту. Их обдало речным ветром, ослепило светом от воды. — Но вы ведь с Луи тоже случайно об этом узнали. — Случайно или нет, но всё-же кое-что мне доверено. У меня есть одно поручение там, в школе. Как знать, может однажды и тебе представится шанс… Заслужить его доверие. Они докурили и взяли по второй. Щурясь от дыма и ветра, он косился на Мальсибера. Тот был громила, но не тупица. Но иногда он терял голову. Страх и осторожность растворялись, и оставалось лишь непреодолимое холодное желание уничтожить то, что перед ним. Чувство известное и самому Северусу. Не самое неприятное. Уж лучше гнев, чем страх. Пребывая в ярости Грегори, становился изуверски жесток. В такой миг Мальсибер вполне мог бы кого-то убить и возможно, ему уже случалось это делать. — Что ты уже делал для него? — поинтересовался Северус вслух. — А что? Страшно? Боишься дел на которые могут послать? — Мальсибер слегка усмехнулся, по-своему истолковав его вопрос. — Просто интересно. Если ты не служил ему, то что ты делал по своему почину? — Кто спрашивать не любит, тому не врут, — хмыкнул Грегори — И что, завидно тебе, что на вечеринку не пригласили? — Нет. Луи ведь с тобой не было. И остальных. — Не было. — Почему же? — А зачем они мне? Они даже не совершеннолетние. Идем, — Мальс отбросил бычок прочь. Они вернулись в свой вагон. Даже сквозь закрутую дверь было слышно, что в купе хохотали как помешанные, только что стекла не тряслись от их ржания. — …и говорит ей, что в средние века её сожгли бы на костре, а она спрашивает: «Это потому что я ведьма?», а он ей говорит… — «Нет, милая, это потому что ты бревно!», — громыхнул Мальсибер, открывая дверь. Эйвери, Розье и Уилкис покатились со смеху. Северус только хмыкнул — как обычно, анекдоты про блядки и грязнокровок, Эван в своем репертуаре. Подтверждая это, Розье изрек очередную хохму: — А вот ещё один: знаете почему лучше трахать грязнокровку, а не чистокровную? — Ну и почему? — Потому что если вас застукала её мамаша, то это она превратится в гусыню, а не наоборот. — Из личного опыта, Эван? — не удержался от шпильки Северус. Луи и Рич взывли от хохота. — Да, так и вижу как Хильда его крыльями по сусалам! — давясь смехом, выговорил Эйвери. — Завидуй молча! А знаете как снять однорукую грязнокровку с дерева? — лыбился Эван. — Ну как? — нетерпеливо спросил Рич — Помахать ей! — изрек Эван и расхохотался. — А знаете, в чем разница между грязнокровкой и луковицей? — смеялся Луи. — Когда режешь луковицу, из глаз слезы текут. — Это к Его Высочеству, он у нас мастер грязнокровок чаровать, верно? — многозначительно осклабился Эван. Северусу этот намек совсем не понравился. — Ага. Мидлтон до сих пор очарован! — усмехнулся Рич. — Я видал его в Косом переулке. — Этот дятел так и не понял, как вышло, что у него патлы укоротились! — рассмеялся Луи, совершенно забывший о газетах и законах. — Да, Снейп у нас знает толк в заклинаниях! — одобрительно буркнул Мальсбер. Настала очередь Северуса самодовольно усмехнуться. — Да, полезные придумки, особенно это, септум… — запнулся Уилкис — Сектумсемпра. Вечно отсекающий, — поправил Северус — Да, очень удобно, — манерно растягивая слова, признал Луи. Он уже не смеялся. — Но мое мнение таково: куда приятней работать точно, кинжалом, а не заклятием. Ювелирный разрез — это искусство. В отличии от той мясорубки, которую ты придумал. — Зато руки не пачкаешь, как магловский мясник. И если уж чего лишишь, то обратно уже не пришьют, — прищурился Северус, глядя Луи в глаза. — О поверь, если резать умеючи, да гоблинским клинком… Вот этим вот, например… — Луи ухмыляясь извлек из-за пазухи нож, и, достав из ножен, продемонстрировал всем. Сверкающая сталь притягивала восхищеные взгляды, бликуя лезвием и гравировкой. Дивная вещь, наверняка невообразимой стоимости. Впрочем, Луи всегда любил запугивать кого-то. Например, такими ножами. Не слишком, правда, успешно. — Работает чисто. Отец подарил. Гоблинская работа, зачарованная. Пропитан ядом. Если таким пустить кровь, остановить будет трудновато. — Эйвери гордо, почти влюбленно улыбался, поглаживая ребро. Все, затаив дыхание, склонились ближе, — посмотреть на поблескивающее лезвие. Сказать, что оно отличалось бритвенной остротой — значило сильно польстить бритвам. — Хоп! — Эван сделал стремительный выпад в воздухе. Северус молниеносно перехватил запястье и вывернул, сталь звякнула о стол. Отсеченная тонкая темная прядь упала поверх газеты, не успел он и глазом моргнуть. Благородные господа заржали. Эван издевательски зааплодировал: — Не сегодня, Луи!