Лили Эванс и Принц-Полукровка

В понедельник гриффиндорцы спускалась по склону на урок ухода за магическими существами. Мэри и Морна тоже продолжили курс, и сейчас шли рядом с ней по лугу, к опушке Запретного леса. Лили с наслаждением вдыхала воздух, по-утреннему свежий и туманный. Всё-таки Северус прав, и в Коукворте, особенно после появления теплоэлектростанции, стало совсем нечем дышать. Когда профессор Кэтлберн помахал им издали, Морна, помахав в ответ, с ухмылкой заметила: — Мне кажется, или в прошлом году у него был безымянный? Спорим на пять сиклей, это огненный краб ему палец оттяпал? — Это очень печально, Морни! — одернула её Лили, борясь с искушением повнимательнее приглядеться к клешне профессора. — Да ладно, можно подумать, ему действительно жаль, — не смутилась Морна, вприпрыжку шагая по траве. Профессор, сложив ладони (вернее то, что от них осталось) у рта, крикнул тянущимся из замка ученикам. — Поторопитесь, опоздавших портал ждать не будет! Сегодня у нас экскурсия! — Куда мы отправимся, сэр? — спросила Мэри, подходя к Кэтлберну. — О, это сюрприз, сами увидите! — подмигнул тот. Безымянного пальца у него и правда не хватало. Лили с Мэри обеспокоенно переглянулись. Для профессора Кэтлберна мир был полон удивительных, поразительных существ, «давайте-ка ребята, подойдем поближе, чтобы как следует их разглядеть». И можно было только порадоваться, если предлагаемым ученикам предметом созерцания был нюхль или личурка, а не взрывопотам или химера. — Надеюсь, портал не в Грецию, как в прошлый раз, — озвучила ее опасения Мэри. Из своей хижины вышел Хагрид, и крупный серый щенок, проскользнув мимо великаньих ног, бросился к ним с Морной, радостно лая, и просясь на руки. — Привет, Хагрид! — Ну надо же, кто у нас появился. А я, энто, не думал вас встретить еще долго, а профессор Кэтлберн грит, сегодня со двора отправимся. Ух, какой урок он для вас приготовил! — Хагрид, что за животные там будут? — требовательно спросила Мэри. — Не могу сказать! Большущий сюрприз. — Хагрид широко улыбнулся и подмигнул. — Большущий? — с легчайшим оттенком ужаса переспросила Мэри. — И насколько же он велик? — Ну поначалу-то оно совсем махонькое, а потом уж… Чем больше, тем лучше, я так думаю. — Ну, может быть, это будет оками? — робко предположила Лили, когда Хагрид, свистнув Клыка, скрылся в лесу. За их спиной класс уже собрался у портала, — толстого мотка бечевки. — Сегодня мы отправляемся в заповедник. Итак, встаньте сюда лицом, так, так, хорошо! Возьмите соседа за руку. Так, все взялись? На счет «три» прикоснитесь к веревке. Раз, два, три! Лили протянула руку к мотку. Кружение портала захватило их, смешав краски в сияющий круговорот, и через пару секунд их вытряхнуло на траву в какой-то скалистой местности, густо поросшей лесом. Морна втянула носом воздух и просияла. — Чуете, чем пахнет? — Как на травологии, — пожала плечами Лили. — Ага. Драконье дерьмо, — довольно улыбнулась Морна, кивая. — О Мерлин! Только не говорите мне… — застонала Мэри. Кэтлберн за её спиной громко осведомился: — Итак, все тут? Отлично. Мы прибыли к Лох-Роян, тут расположен самый большой в Шотландии драконий заповедник. — Здесь Брайн работает! — шепнула им Морна, улыбнувшись ещё шире, и продолжила внимать Кэтлберну. — …Как вы уже догадались, ближайшие занятия будут посвящены драконам. Все вокруг оживились, переглядываясь с восторгом и ужасом на лицах. — Драконы — это не только прекрасный, но и крайне ценный зверь: так же как и у единорога, у дракона нет такого, что нельзя было бы использовать. Даже драконий навоз — это ценное удобрение: чтобы это заметить, достаточно оглянуться по сторонам. Идемте, взглянем на них. Профессор от души наслаждался, рассказывая им о любимых зверях. Студенты следовали за ним, опасливо оглядываясь по сторонам, по широкой просеке меж густых деревьев, в направлении гор. Под чьей-то ногой хрустнул сучок, и Петтигрю испугано взвизгнул, отскакивая на фут, и наталкиваясь на идущих впереди. Кое-кто засмеялся. — Клевое сопрано, Пит! — ухмыльнулась Морна, хлопнув его по плечу. — Я же говорю, Хвост парень хоть куда, с ним не соскучишься! — беззлобно заметил Поттер. Питер смущенно и слегка польщенно улыбнулся. — Я просто подумал, вдруг он беззвучно подлетит… — оправдываясь, сказал он. — Ага, выглянет из-за гор и скажет «ДИНСДЭЙЛ» — поддела его Мэри. Лили и Джо Милн засмеялись. Джо, похоже, тоже смотрел летом скетчи «Монти Пайтона» по BBC. Кэтлберн призвал их к порядку. Краем глаза Лили заметила Розье и Мальсибера, которые плелись позади всех и о чем-то шушукались. — Не стоит бояться, на тропе безопасно, главное не сходите с неё. Ага, а вот и мистер Финниган, сегодня он будет нас сопровождать! — Брайн! — хором воскликнули Лили и Морна. Брайн приветливо улыбнулся и тоже помахал им. Он почти не изменился — все та же улыбка и теплый взгляд светлых глаз, все те же короткие каштановые волосы и все те же высоко закатанные рукава светлой рубашки, и жилет с кучей карманов. Только резиновые сапоги сменились на казённые. — Всем привет. Поворачивайте направо профессор, начнем с валлийского, — сказал Брайн, пропуская мимо себя Кэтлберна с выводком студентов, а когда они последними прошли мимо, крепко обнял и закружил повисшую на его шее сестру. — Привет, шлында! — От шлынды слышу! — усмехнулась Морна, и Брайн взъерошил её и без того пышные встрепанные волосы. А затем крепко обнял Лили. — Привет, Лилз. Надеюсь, эта егоза ещё не влипла в неприятности? — Ты к ней несправедлив, — улыбнулась Лили. — Может ты еще скажешь, что она не бренчит по ночам на гитаре и не шляется по школе после отбоя? — Без приключений жить неинтересно, братишка, — усмехнулась Морна. — Вот я тебе искренне желаю захватывающего будущего. — Спасибо, но мне драконов хватает. Очень тебя напоминают. Сначала сжечь все вокруг, а затем попытаться тебя прикончить, если ты осмелишься быть этим недоволен. — Брайн тепло улыбнулся. — Приму за комплимент. Лили улыбнулась, слушая их. Брайн был на десять лет старше сестры, и до недавнего времени занимался гиппогрифами на семейной ферме. Когда Лили гостила у Финниганов перед третьим курсом, она прониклась симпатией к братьям Морны, особенно к Брайну. Лили нравилась его доброжелательность и рассудительность. И рядом с ним всегда было уютно. Характер у него был куда спокойнее, чем у сестры и матери. Он умел, казалось, успокоить кого угодно, развеселить грустного или примирить сердитого, не важно, — человека или зверя. — Идем, а то всё пропустим. — кивнул он на исчезающий за деревьями класс. — Да ладно, без тебя не начнут, Брайн! — усмехнулась Морна. — Значит, тем более пора поторопиться, — Брайн подмигнул им и поспешил догнать Кэтлберна. Лили и Морна, присоединившись к классу, слушали профессора. Тот рассказывал, как правильно за драконами ухаживать, чем кормить, и на каком расстоянии держаться, чтобы не сожрали вас. Шестикурсники узнали, что драконы едят и чем их лечить, когда у них брачный сезон, сколько в среднем детенышей выживает в условиях дикой природы. Повадки разных ящеров отличались в зависимости от вида. О некоторых Лили сейчас слышала впервые. Меж деревьев забрезжил свет, лес стал редеть, тропка сделала поворот и Кэтлберн вывел их на скалистый берег прозрачного озера, окруженного горами. У Лили захватило дыхание от открывшегося им вида: над зеркальной гладью в прохладном голубоватом воздухе парил огромный ящер, и солнце на его зеленой шкуре блестело ярче, чем на водной ряби, ярче чем на драгоценных камнях. На миг он коснулся своего отражения в воде. — Валлийский зеленый! — с придыханием произнесла за её спиной Морна. Брайн послюнил палец и выставил перед собой. — Годится, — и пояснил, обернувшись к ним. — Кстати, если уж возникла такая необходимость, то подходить к дракону необходимо строго с наветренной стороны. Так он не сможет учуять вас раньше времени. — А если он нас всё же учует? — поинтересовалась Мэри слегка обеспокоенно. — О, Мэри, тебе не о чем беспокоиться… если ты подписала завещание, — усмехнулся Сириус. — К примеру, мы готовы с честью унаследовать твою гитару, Мэри, — прибавил Джеймс. Брайн только улыбнулся, покачав головой. — Вы не правы в том, что при встрече с драконом один на один нет шанса уцелеть. А вот беспокойство — и в самом деле ваш враг. Если вы, запаниковав, будете разить ящера оглушающим или наводящим сон заклятьем, оно просто отскочит от его шкуры, а заклинания вроде «редукто» или «бомбарда» лишь разозлят рептилию, не нанеся ей большого вреда. Как же действовать, если привычные атаки не работают? Тут есть две тактики — отвлечь внимание на что-либо ещё, например, наколдовать иллюзию, или материализовать некое живое существо, которое переключит на себя агрессию… — А непутевый друг или вредный брат сгодится? — хохотнула Морна. — Только если он сам на это согласен, — усмехнулся Брайн. — Либо можно попытаться поразить дракона в уязвимые места. У разных видов они разные, но глаза — это универсальная цель. Лично я предпочел бы заклинание «коньюнктивус» — оно временно ослепляет, не нанося вреда, и дезориентирует. Из минусов этого заклятия — вам, возможно, придется очень быстро уворачиваться от хаотичных струй огня. — А насколько хорошо драконы способны выслеживать по запаху? — продолжила выспрашивать Мэри. — Я даже знаю, что он учует. Твоя нечистая кровь смердит, — прошипел кто-то за их спинами. — Может ты путаешь с запахом твоих носков, Эван? Ты их что, у Нюниуса одолжил? — довольно громко и развязно заметил Поттер. — Или ты со страху пересрался, когда дракона увидел? — Джеймс, что за выражения! Минус пять очков Гриффиндору! — возмутился Кэтлберн. Глаза Брайна потемнели, когда он взглянул на слизеринцев, но он ничего не сказал, и продолжил, обращаясь ко всем: — Дракон довльно хорошо ориентируется по нюху, но сильные запахи способны сбить его с толку. Иначе говоря, зачаровав шафрановый сад, имеете неплохой шанс скрыться. Впрочем, если вам в пособиях попадалась тактика ловли дракона на поле чачи, я советую её не использовать, — предостерег Брайн. Лили усмехнулась, все вокруг тоже захихикали. — А сейчас, с вашего позволения, я его позову, посмотрите поближе. — И Брайн, взмахнув палочкой, просвистел в свисток какой-то сигнал. Дракон повернул голову, и, взмахнув крыльями, описал красивый вираж, разворачиваясь, и полетел к ним. Лили вдруг испугалась — дракон, казавшийся таким маленьким, почти игрушечным, в небе, стремительно приближался, и она поняла, что тот на самом деле огромен, и безотчетно достала палочку. То же самое сделали и остальные. Их накрыло тенью огромных крыльев, обдало мощным порывом ветра. Дракон приземлился, и земля дрогнула. Лили поразило, как мягко, плавно тот движется, будто плывет. Когда дракон выпрямился, Лили ощутила себя маленькой и ничтожной букашкой с какой-то жалкой зубочисткой в руках. Не она одна — однокурсники дружно сделали шаг назад. Лили пробрало странное чувство, будто сейчас рептилия видит её насквозь. Янтарные глаза оценивающе вгляделись в них. Лили вдруг поняла, что смотрят они почти осмысленно, изучающе, со сдержанным, чуть скучающим интересом. Она поняла, что не может оторвать взгляда от глаз дракона и безотчетно подходит ближе. — Ребята, знакомьтесь, это Джозеф, — произнес Брайн. Дракон моргнул и наваждение спало. Лили незаметно шагнула обратно. — Не бойтесь. Пока вы не заступаете за черту, он вас не коснется. — С этими словами Брайн шагнул за выложенную белыми камнями границу защитной зоны. — Да и вообще, валлийские драконы не агрессивные, с ними вполне можно разойтись мирно, если их не провоцировать. Все остались на своих местах. Мало ли что этот зверь сочтет провокацией? Он был похож на статуэтку, на ожившую картинку. Но это было обманчивое впечатление. Голова дракона была огромная, шея длинная, а туловище — размером с грузовой автомобиль. Как что-то столь искусно, почти гипнотически совершенное, могло быть таким большим? Дракон царственно повернул голову к Брайну, и критически его обнюхал. На длинной шее сидела изящная, вытянутая голова с золотистыми витыми рожками. Шкура переливалась зеленью. Он был зеленый как луг, как полное трав душистое поле. — А он разумен? — спросила Лили. — Хороший вопрос, — улыбнулся Брайн. — Думаю драконы решили, что им не интересно быть разумными, решать экзистенциальные проблемы, и предпочли быть… драконами. Когда ты умеешь плеваться огнем, и никто тебе ничего за это не сделает, благоразумие тебе ни к чему. Но они умны и весьма коварны. И злопамятны. Обманувшему дракона на прощение рассчитывать нечего. — А как они догадаются, если их обмануть? — спросил Розье с легким пренебрежением. — Если у них нет разума. — Они чуют ложь. — Брайн ухмыльнулся. — Уж не знаю как, они понимают о чем ты думаешь. Отсюда и поверье, что на драконов нельзя смотреть глаза в глаза. Валлийские драконы здорово умеют заморочить и очаровать, увлечь тебя взглядом и схрумкать. Правда, Джозефу мы не интересны, да, дружище? — Брайн похлопал дракона по лоснящемуся на солнце малахитовому боку. Тот, видимо, решил, что студенты ничего интересного из себя не представляют, и, наградив их напоследок еще одним скучающим взглядом, взмахнув крыльями, вновь взлетел. По воде прошла рябь. Дракон сделал вираж, слегка задев крылом водную гладь. Это было так красиво, что сердце замирало. — Ну и харя. Смотреть противно, — заметил Розье где-то за её спиной. — Стрельнуть бы в него чем. — Да, я б такого завалил. Морна оглянулась на произнесшего это Мальсибера, лицо ее скривилось от сильнейшей ненависти, она произнесла сквозь зубы: — Мамашу свою завали, она поуродливее будет! — Что ты сказала, манда? — глаза Мальсибера вспыхнули. Лили и Мэри поспешно загородили Морну. — На «манду» не отзываюсь, — вскинув голову, сказала та. Рука её крепко сжимала палочку. — Остынь, Грегори, леди шутить изволит, — надменно бросил Розье — Ей, правда, стоит помнить что у нас тоже есть чувство юмора. И мы любим острые шутки. — Гуляй давай, остряк, — процедил Сириус, тоже вставая перед Морной. — Ребята, не толпитесь, подходите ближе, — раздался далеко сзади голос Кэтлберна. Задев Мэри плечом, Мальсибер прошел мимо. Лили проводила его неприязненным взглядом. Она могла понять Морну, которая его презирала. Три года тому, во время охоты в имении Мальсибер убил гиппогрифа, любовно взращенного матушкой Морны. Правда, после этого слизеринцу пришлось пропустить год в школе, залечивая раны. Если Лили хоть что-то знала о этом ублюдке — так это то, что он ничего не забудет и не спустит, и при случае Морне припомнит. — Морни, тебе кто-нибудь говорил, что если дерьмо трогать, то измажешься? — вздохнула она, глядя в спины слизеринцев. — Это все Брайн накаркал, — пожала плечами Морна. — Нечего было про неприятности спрашивать. — Нельзя позволять этим ушлепкам творить, что вздумается, Лили, — произнесла Мэри, потирая плечо. — Я и не говорю что можно. Просто не задирайся без необходимости, ладно, Морри? — Ой, Лилз, ты такая миленькая, когда волнуешься, утю-тю, — с легкой ехидцей сказала Морна, и вприпрыжку обогнала остальных. Они очутились перед длинным одноэтажным домом. Лили подойдя поближе, отметила одну интересную деталь — очень толстые стены и очень легкая крыша. Брайн объявил, поднявшись на крыльцо: — А тут у нас инкубаторы. Сюда мы помещаем яйца тех драконих, которые по какой-то причине не могут сами позаботится о кладке. Дженис, как там пятый? — спросил он у хрупкой темноволосой ведьмы в огромных очках, сидящих кривовато на маленьком остром носу. — По моим расчетам, сейчас как раз вылупится, я думаю, температура подходящая. — Тогда поспешим. Увидите это. — Он поманил студентов за собой, к тяжеленной двери, но перед этим, покрутив ручки и потыкав кнопки, набрал код на замке, прикоснулся к железу палочкой, что-то бормоча под нос. — Разве новорожденные драконы такие опасные? — спросила Лили шепотом Люпина, очутившегося рядом. — Не думаю. Ты же помнишь, что сказал проф — в драконе ценится всё. Эта дверь защищает не мир от них, а наоборот. Яйцо дракона стоит не меньше тысячи галеонов на черном рынке. Конечно, они запрещены к продаже, но жуликов хватает. Дверь, наконец, поддалась и Брайн пригласил их зайти. Гриффиндорцы набились в тесный, жаркий инкубатор, где среди темноты стояли большие стеклянные ящики, подсвеченные жгучим оранжевым светом, с клубящимся внутри огнем. По слегка рябящему воздуху Лили поняла, как сильно те напичканы магией. Все подскочили, когда из сопла под одним из ящиков вырвалась струя голубовато-белого огня, объяв лежащее на песке яйцо, которому не сделалось ровным счетом ничего. — А какой это вид, мистер Финниган? — спросила Мэри, указывая на очень яркое, красивое яйцо. — Это из Новой Зеландии. Но его очередь не скоро. — А это чьи? — спросила Лили, указывая на крапчатые яйца. Те подрагивали, в них слышалось какое-то шевеление. — О, это венгерской хвостороги. Как раз их я и хотел показать. Подойдите-ка все сюда. Все столпились, чуть ли не носами прижавшись к стеклу инкубатора — похоже, первое, что предстояло увидеть дракону, было море свиных пятачков. Лили отнюдь не пришла в восторг, когда к ней притиснуло Поттера, и выставила локоть, дабы воспрепятствовать более тесному контакту. Ей и так было слишком жарко. — Обычно дракончики пробивают скорлупу когтями, но детеныши хвостороги делают это шипами на хвосте. У драконих хвостовые шипы ядовиты, но сейчас их можно не опасаться. — сказал Брайн. — И когда они становятся ядовиты? — поинтересовался Римус. — Примерно к третьей неделе. Думаю, ради яда его и привезли сюда. Когда он окрепнет, мы скорее всего, отправим его в Румынию. Под скорлупой заскреблись настойчивее. Все затаили дыхание, не отрывая взгляда от яйца. Скорлупа затрещала, раскалываясь. Лили ждала, что та распадется и осыплется, как осколки разбитой чашки, но та разошлась скорее как разрываемая ткань, и в прореху, следом за кончиком шипастого хвоста, вылезло, расправляясь, полупрозрачное перепончатое крыло. Следом показалась морда с крошечными рожками. Скорлупа заходила ходуном, смялась и оказалась на песке. Из её ошметков показались лапы, одна, другая, развернулись крылья… Дракончик был немного смешной, нескладный, мелкий, похожий на сломанный зонтик. Он обвел мир вокруг гневным взглядом и чихнул, искря, как старая зажигалка. Лили поразило, какой он был хрупкий. Не верилось, что из этого костлявого недомерка может вырасти громадина размером с дом. Дженис и Брайн гордо друг другу улыбнулись. «Прямо как родители, ребенок которых произнес первое слово», — подумала Лили, взглянув на них. Дракончик вновь чихнул, на этот раз выдав струйку пламени и облако дыма из ноздрей. Кэтлберн принялся расписывать, как ухаживать за вылупившимся драконом. Из рассказа этого Лили поняла, что понадобится много бренди — для дракона, и возможно, для его хозяина, которому, несомненно, захочется подлечить нервы. Слушая, они разглядывали детеныша хвостороги. Дженис поставила перед ним ковшик с кровью. — Всем вам, конечно, известны двенадцать способов применения крови драконов? Кто сможет назвать все двенадцать? Поднялись несколько рук. Лили не стала тянуть свою — пусть другие тоже получат шанс заслужить отметку. Пока Мэри перечисляла открытия Дамблдора, Лили наблюдала за драконом, но отвлеклась, увидев в окно какое-то шевеление за деревьями в огнеопасной зоне. Ей почудилось что-то плотное, четвероногое, но, приглядевшись, она поняла, что это корни. Ей вспомнилось, как в детстве, во время похода по Озерному краю* приняла выворотень за медведя, — и боялась каждого земляного холмика, пока папа не сказал, что в Англии медведей не водится. Затем их повели по петляющей в высокой траве тропинке туда, где держали защитные средства и огнеупорные костюмы. Под хвойными ветвями расстилалось пышное многоцветье разнообразнейших растений, которое привело бы в экстаз профессора Спраут. Лили и сама бы с радостью бросилась собирать душистый букет, но граница несгораемой зоны за краем тропы держала её. Лили слушала рассеянно, ей то и дело вновь чудилось движение во тьме среди деревьев, за густой травой. Она обернулась, но никого не увидела. Эльфы? Или пикси? Им не поздоровится, если они сошли с тропы во владения драконов. — Эй, кто там? Выходите, нельзя просто так гулять по этому лесу! Это опасно! — крикнула она, но никто не отозвался. Лили постояла ещё немного, вглядываясь в темноту меж деревьями, но так ничего и не дождавшись, поторопилась следом за остальными. Присоединившись к остальным, Лили прислушалась к Брайну, рассказывавшему о защитном снаряжении: — …Если требуется транспортировать дракона. Сейчас нам надо осмотреть его рубцы и подлатать немного. Кто хочет попробовать помочь мне успокоить его? Мне нужна группа из шестерых добровольцев. Поднимите руки, кто знает заклинание оглушения или усыпляющее заклятье? Она подняла руку; то же самое сделали Поттер, Блэк, Морна, Мэри, и… Мальсибер с Розье. Лили это очень не понравилось. Что эти ублюдки замыслили? — Ах, да, и запомните, не стоит приближаться к дракону, если вас меньше, чем шестеро, или у кого–то из вас неисправна палочка, — предостерег Кэтлберн. — Идемте за мной! — махнул рукой Брайн, и пошел вниз по каменистой, окруженной густой травой и цветами тропке, уводя их к какой-то сторожке. — Мы подойдем достаточно близко, поэтому вам понадобится спецодежда — огнеупорные шлемы и плащи, разбирайте. Он открыл перед ними грубо сколоченную дверь, и их взгляду открылось слегка помятое, латаное-перелатанное одеяние драконоборца. В углу кучей валялись резиновые сапоги. — Это — шлемы? — скривился Мальсибер, брезгливо, двумя пальцами поднимая вязаную балаклаву, прожжённую насквозь и старательно, но неумело заштопанную. — Если что то не нравится, иди обратно и найди, кто тебя заменит, — строго сказал Брайн, стоявший у входа. — Чем недоволен, Грегори? С таким еблом как твоё, я б из маски не вылезала, — прошипела Морна негромко. — Пожалеешь ведь. Что рот открыла, — совсем негромко, очень спокойно пригрозил Мальсибер. Они вышли из-за деревьев и оказались на краю глубокой каменной чаши, яра, прегражденного камнями. Лили посмотрела вниз и ахнула. — Какой он огромнющий, сукин сын, — восхищенно покачала головой Морна. «Сукин сын», учуяв их, встал на задние лапы, и все отпрянули назад. Если валлийский дракон был просто большим, то этот был чертовой громадиной, ростом с четырехэтажный дом, и размахом крыльев, как у самолета. А самое жуткое — из-за темно-серой шкуры затаившегося ящера можно было просто не заметить на камнях. — Не бойтесь, он прикован цепью к дну. Ему пока нельзя летать, он болен. Словно в подтверждение слов Брайна, дракон издал досадливый рев, и оглушительно хлопнул крыльями, взметя тучу пыли. У Лили заложило уши; приглядевшись, когда пыль осела, она увидела меж лап дракона тусклую цепь.  — Это украинский сталебрюх, — сказал Брайн. — Он был ввезен сюда незаконно, нам предстоит отправить его на родину, в Карпаты. — А зачем его привезли? — спросила Мэри, оправившись от потрясения. — Для охоты. — И на кого он должен был охотиться? — О нет. Предполагалось, что охотиться будут, наоборот, на него. Чистое безумие и маглы могут пострадать, но толстосумам, которые заказывают такое сафари, на это плевать, — ответил Брайн, невесело усмехаясь. Лили заметила, что Морна и Сириус косятся в сторону Мальсибера. — Как можно этакую махину просто так взять и перевезти? — удивилась Мэри. — Заклятие незримого расширения. И исключительно жестокое, негуманное обращение, — пояснил Брайн и повысив голос сказал всем. — Так, сейчас мы должны рассредоточиться по краю оврага на равном расстоянии друг от друга. Постарайтесь целиться не в голову, а в туловище, чтобы не промахнуться. На счет «один» применяйте оглушающее заклинание. Когда все встали по местам и прицелились, Брайн начал считать. Девять, восемь, семь… На дне Лили почудилось какое-то движение. Нет, бред, там никого не должно быть, ведь дракон, когда его оглушат, может и придавить своей тушей… Сталебрюх, словно почувствовав что-то, развернул крылья, а Лили похолодела. Она различила подле его лап крохотную оранжевую точку. Ребенок! Брайн и остальные не видели его за распростертыми огромными крыльями. Дракон раздул ноздри и она поняла, что не успеет позвать помощь, не успеет приманить, или добежать до малыша, прежде чем сталебрюх изрыгнет пламя… Лили взмахнула палочкой. Звон гулко разнесся по оврагу, отразился от каменных склонов. Дракон заскулил, зажмурился, сжался, а она, не переставая отчаянно трезвонить в наспех материализованный колокольчик, прошептала, направляя палочку на малыша: «Мобиликорпус!» — и тот полетел к ней, кувыркаясь в воздухе, и тяжело приземлился прямо ей в руки. Колокольчик брякнулся на землю. — Три, два один… Остолбеней! — ветер донес эхо возгласа, и десять красных лучей ударили в ящера. Лили с мальчишкой наблюдали, как дракон царственно осел на дно, закатив янтарные глаза. Земля дрогнула под ногами, и это привело Лили в чувство. Она повернулась к рыжему: — Ты что там делал, дурень малолетний?! — Я не дурень. Я Чарли. — серьезно ответил мальчик. — И зачем ты туда полез, Чарли? — Я хотел его погладить. — Тебе что, не объяснили, что к дракону нельзя подходить? — Не-а, — покачал головой мальчик. Лили осеклась и несколько смутилась. Действительно, откуда детям знать, что гладить дракона — плохая идея? — Чарли, хм… где твои родители? — осторожно спросила она. Чарли невозмутимо пожал плечами. К ней подбежал побледневший Брайн. Лили с каменным лицом сказала: — Его зовут Чарли и он хотел погладить дракона. — Да. Это ваш дракон, мистер? Можно мне его погладить? — спросило дитя. — Мама говорит, если я хочу погладить собачку, то нужно спросить разрешения у её хозяина, с драконами тоже, наверное, так. Брайн опешил, но взял себя в руки и ответил: — Можно. Если ты, Чарли, пообещаешь мне никогда впредь не подходить к дракону, пока не узнаешь о них побольше и не сможешь защититься самостоятельно. — А почему? — Потому что иначе нам придется вернуть тебя родителям в виде горстки пепла, — терпеливо ответил Брайн. — А горсткам пепла квиддич и конфеты не положены. Понимаешь? Мальчик очень серьёзно кивнул. Уточнил: — То есть он бы меня сжег? — Ага, — подтвердил Брайн. Лили подмывало расхохотаться от легкой сюрреалистичности этой беседы. Боже, детям что, всегда так трудно объяснять что-то? — А я ему печенье принес, — похвастался ребенок. — Как ты там оказался, Чарли? Неужели там открыты ворота? — Ага. Дяди сказали, чтобы я уходил отсюда и не мешался им. — Что еще за дяди? — нахмурился Брайн. — Чарли! ЧАРЛИ! Все обернулись на возглас. К ним спешил запыхавшийся взъерошенный волшебник в съехавших набекрень очках в роговой оправе. По ошалелому, испуганному взгляду и ярко-рыжим волосам Лили догадалась, что это и есть непутевый Чарлин папаша. — Привет, Артур. Не спеши, все в порядке, — успокоительно крикнул ему Брайн. Волшебник бросился обнимать сына, а затем требовательно встряхнув, вопрошать: — Ну куда ты убежал! Я же только на минуту отвернулся, а тебя нет! Я надеюсь, он не доставил неприятностей? — озабоченно спросил Артур. Все переглянулись. — Ну как бы тебе сказать, Артур… Твой постреленок почти что погладил вон ту крылатую зверушку. Ты только не ругай его. Похоже, кто-то не закрыл проход через стену, я найду виноватых. — Дракона!.. п-погладить!.. — Артур побледнел, как мел. Лили увидела, как Розье с Мальсибером похохатывают, и это её взбесило. Как будто что-то смешное есть в том, что ребенок едва не погиб! — Какое счастье, что все обошлось. Боже, жена меня убьёт, — суетливо причитал Артур. — Может быть, это студенты не закрыли… — Студентам туда идти незачем, — не согласился Брайн. — И вообще, я не понимаю как здесь оказался ты сам, Артур? — Подготовка визита, проверял маглоотталкивающие чары. Хотел показать Чарли драконов, но видимо, он этого не заслужил. Мерлиновы подштанники! Больше тебя с собой сюда не возьму, если будешь без спроса убегать, слышишь?! — строго спросил Артур, глядя на сына. — Ну и ладно. Всё равно я буду тут работать, когда вырасту, — пожал плечами Чарли. — Очень на это надеюсь, будущий коллега. — улыбнулся Брайн. — Пойдем, посмотришь дракона поближе. Сейчас он спит, поэтому к нему можно подойти, если не шуметь. Лили, хочешь с нами? — А можно? — Лили с сомнением оглянулась на остальных студентов, столпившихся на другом краю оврага. — Ты более чем заслужила. Идем. Они подошли к лестнице по ту сторону стены и начали спуск на дно. Артур продолжал распекать сына за непослушание, хватаясь попеременно то за сердце, то за голову. Брайн сказал, глядя вслед им, шагающим по ступеням: — А у тебя крепкие нервы, Лили. Молодец, что не растерялась. Она пожала плечами. Что тут такого? Просто Чарли повезло: она вовремя вспомнила слова Уитакер, что драконы боятся звона. — Я бы всё равно ничего другого не успела. Этот дракон не охранял сейфы? — Ни о чем таком не знаю… — задумчиво произнес Брайн. — Я и не ведал, что он приучен реагировать на звук. Интересно, чему его ещё выдрессировали и на какие команды он отзывается… Брайн приблизился к двери. Задумчиво хмыкнул. Та была нараспашку. Он внимательно осмотрел замок. Лили положила в нишу у дверей защитные перчатки. — Проходите, только к голове не приближайтесь, он когда храпит, может обварить паром. Я пока погляжу, все ли в порядке с замком. Лили прошла через дверь и ахнула. Дракон был прекрасен, вблизи чешуя его ярко блистала на солнце. Она оказалась не серой, как показалось Лили вначале, а, переливаясь оттенками изумрудного и фиолетового, посверкивала густой синевой. В блеске кромки мелких чешуек отражалось голубое небо. Но всё это издалека сливалось в серый, похожий на камень узор. Она, затаив дыхание, протянула руку и легко, осторожно коснулась огромной лапищи. Её пробрали мурашки — шкура дракона была горяча от внутреннего жара, словно она прикоснулась к каменной печи, а та оказалась гладкой и живой. Она-то ждала, что драконья шкура будет жесткой, как камень, как сталь, но чешуя оказалась и мягкой — почти как кожа, — и слегка скользкой. — Ух ты! — тихо воскликнул рядом Чарли, улыбнулся ей улыбкой до ушей, и Лили улыбнулась в ответ. Дракон всхрапнул, выпустив облако горячего как кипяток дыма, рассеявшегося облаками тумана по дну оврага. Когда они поднимались обратно, она вдруг всплеснула руками. — Я, кажется, забыла там перчатки! — Можешь вернуться. Мы подождем тут, — улыбнулся Брайн. — Я мигом. — Смущенная своей рассеянностью, Лили спустилась, подбежав к нише и, услышав шум за спиной, обернулась, нацеливая палочку на выход. Но это оказались всего лишь люди, — судя по одежде, работники заповедника. — Эй, ты! Тебе сюда нельзя. Пшла нахрен отседа! — У вас тут замок неисправен, осторожнее с ним. — Без тебя знаем, что делать. Иди давай, куда шла, — грубо буркнул один из магов, тот, что был повыше. Лили, презрительно взглянув на парочку, поторопилась уйти. До неё донеслись голоса: — Ты сказал, тут никого не будет! — Да заткнись ты! Она мысленно посочувствовала Брайну, которому приходилось работать с такими хамами, сунула перчатки в карман, и взбежала по ступеням, стягивая с головы жаркую балаклаву. Когда она последней вернулась к остальным студентам, их повели дальше. Рассеянно Лили слушала, как Брайн расспрашивает Джеймса о том, какую метлу можно подарить сестре на совершеннолетие, если подкопить деньжат. Она воскрешала в памяти прикосновение к горячему боку, сияние чешуи совсем рядом, огромную, размером с автомобиль голову, мирно лежащую на песке и тонкие струйки дыма из ноздрей чудища, вздымающиеся вверх. Они очутились на поляне, засыпанной песком. На песке белели огромные кости. Кэтлберн взмахнул палочкой, и скелет выстроился обратно, словно огромный конструктор. От перестука костей друг о друга Лили поежилась. Профессор начал было расписывать восхитительное изящество анатомии, но оборвал себя, и принялся сыпать вопросами, на которые отвечала в основном Морна. За спиной шушукались, кое-кто показывал в её сторону пальцем. Поттер с улыбкой показал ей большой палец и одними губами произнес: «Круто». Лили от всего этого внимания чувствовала себя загнанной в угол и спросила, чтобы отвлечься: — Что это был за дракон, Брайн? — Это был гоблинский дракон. Когда стало ясно, что он не может больше изрыгать пламя и охранять сейфы, гоблины его продали сюда на убой. — Они хотели убить дракона?! — поразилась Лили. Брайн пожал плечами. — Они хотели, чтобы мы его убили за них, и вернули разделанную тушку. Это гоблины, Лили. Для нас с тобой дракон — это редкий красивый зверь, а для них это мешок галеонов. Но министерство тогда расщедрилось и выплатило гоблинам компенсацию. Позволило ему дожить свой век тут, считай, на воле, а нам оставить себе его скелет post mortem. Брайн вздохнул, глядя на костяную марионетку. — Это же почти рабство. — Знаю, о чем ты думаешь. Мне тоже претит мысль, что жизнь можно измерить деньгами. Когда речь о драконах, это отчасти верно. Но только отчасти. Потому что для меня их ценность не только в золоте. Лили не ответила. Она думала о этих серебрящихся костях, когда-то знавших, что такое полет, а теперь лежащих здесь мертвым грузом. *** — Мальсибер говорит, будто ты спасла ребенка, это правда? — И ты туда же! Я ничего особенного не сделала, просто позвонила в колокольчик, с этим и первокурсник справится, — возразила Лили. Была перемена после урока зельеварения, они с Севом сидели на подоконике, в коридоре четвертого этажа. Лили рассеянно болтала ногами, постукивая пятками по стене. — Ну, не скажи. Ты вовремя сообразила, что делать.Тому паршивцу повезло, что у тебя котелок варит. Правда, на месте папаши я б ему всыпал. — С детьми так нельзя, Сев! — А как с ними еще? Если они не понимают ни черта. — От трёпки им не становится понятнее, почему нельзя гладить драконов. Нужно словами объяснить, а не бить. — Лили была возмущена до глубины души. — Зато в следующий раз будет слушаться. — И что, нравилось тебе, когда твой отец тебя «воспитывал»? Ты такое одрбряешь? — Лили требовательно уставилась на Северуса. — Это другое. — Тот насупился. — Я никогда не совершал… Если б я хоть раз действительно заслужил!.. — Ну ведь с его-то точки зрения, ты заслужил, — продолжала настаивать Лили. — Да это не!.. Ему просто повод нужен был, — зло сказал Сев. — И вообще, нашла кого вспомнить. — Знаешь, Сев, с такими-то взглядами на воспитание, я надеюсь, детей у тебя не будет. — Не очень-то хотелось, — фыркнул он. — Да я скорее дракона заведу, чем капризных, неблагодарных спиногрызов. — Я надеюсь, ты всё это сейчас говорил не всерьёз, — нахмурилась Лили. — Конечно, я не всерьёз, — невозмутимо отозвался Сев. — Разведение драконов для частных лица незаконно. Лили рассмеялась, легонько шлепнув Северуса тетрадкой. Он только усмехнулся. — Значит, детей бить нельзя, а меня можно? — Можно, потому что ты дурак здоровый, — она показала язык. — Мне сказали, что ты спускалась к дракону. Это правда? — Да! Он такой удивительный! — Лили просияла улыбкой. — Его чешуя такая разноцветная, а ведь издали и не подумаешь, он кажется серым. Он был такой красивый! Горячий, как кружка с кипятком! И на ощупь такой!.. Жаль, что ты не выбрал уход за существами, это стоит увидеть. — Ну, может я и могу увидеть, — Сев загадочно усмехнулся. — Как? Вряд ли будет ещё одна экскурсия в заповедник. — В твоих воспоминаниях. Если бы только ты научилась их извлекать… Хотя для того, чтобы их посмотреть, нужен омут памяти, а они на дороге не валяются. Помнишь, у Игни был такой, он показывал нам проекции образов, может быть, он знает, где найти… Сев запнулся. Вздохнул досадливо. — Как думаешь, Игни ещё там? В Азкабане? — негромко спросила Лили. — Наверное. Визенгамот ведь ему дал два с половиной года. — Сев вздохнул. — Это несправедливо! Такой мастер сидит в тюрьме, а занятия у нас ведет эта!.. Шельма! Тоже мне профессор! Она даже слышать о боевой магии не хочет. — Не о боевой, а о темной! — Да она всего боится! Даже своей тени! Ты бы видела, она и вилкой-то не ест! Доспехи в коридоре по большой дуге обходит, а ведь у них мечи тупые, как шутки Питера Петтигрю! — Вряд ли человек, который боится всего, смог бы пленить джинна, — холодно произнесла Лили, — и даже ты не будешь спорить, что знает она много. И защита — это тоже полезно; поглядела бы я на тебя, как ты отобьешь оглушение без щитовых чар. — Ладно-ладно. — Сев закатил глаза, прислоняясь обратно к стене, но сердился он недолго. На губах у него снова появилась хитрая заговорщическая улыбка: — Но ведь можно и без омута памяти обойтись, если прибегнуть к легилименции. Если я научусь, я смогу заглянуть в твои мысли, увидеть там дракона. — Легилименция, — это ведь чтение мыслей? Как телепатия? — Телепатия — это в магловском кино, — презрительно поморщился Сев. — Эй, не придирайся к словам! — Ну… Почти. Но это не чтение мыслей. Маглы сильно упростили этот концепт. Хотя бы потому, что человеческая мысль — это не только голос в голове, который можно услышать и не текст, который вылезет из уха, как телеграфная лента. Мысль — это картинка, звук, запах, ассоциация. Это образ, собранный из того, что хранит наша память. Легилименция позволяет увидеть этот образ, например, образ дракона. Я… — он покосился на Лили и, ободренный интересом в её глазах, признался совсем негромко; ей пришлось наклониться поближе чтобы услышать: — Я много читал про неё. Тебе знакомо это чувство, когда слишком долго смотришь человеку в глаза, и в какой-то момент тебя пугает мысль о том, что он может там разглядеть? Что может увидеть, о чем ты думаешь. Так вот: я могу. — Да ну! Врешь! — недоверчиво прищурилась Лили, не зная, как на такие заявления реагировать. — Я не вру! Я правда умею! — слегка уязвлено воскликнул Сев. — Ну то есть не слишком хорошо… но это умение можно развить. — А я так смогла бы? — Да! Если захочешь, ты тоже сможешь научиться. Только чтобы совершенствовать его, нужно больше практики. Мне давно хотелось попробовать, только не с кем было. — Почему? — Ну… — Сев пожал плечами. — Не каждый ведь захочет по доброй воле пустить кого-то чужого в свой разум. Если всерьёз лезть в чей-то ум, и выбирать, что хочешь посмотреть, то человек это заметит. — А как? — В книгах написано, что он будет видеть те же моменты, которые извлекаются из его памяти. — Прямо поверх настоящего? Или как иллюзия? — Не знаю. Я же говорю, я ни разу никого не читал. Но если бы кто нибудь согласился… — деланно небрежно сказал Сев. Лили улыбнулась, услышав этот «тонкий» намек. — Знаешь… Я не против. Можешь попытаться посмотреть на драконов. — Ты правда?.. Ты в самом деле не против? — встрепенулся Северус, с надеждой глядя на неё. — А почему я должна быть против? Это больно? — Нет! — Сев рассмеялся. — Нет, это не больно. Хоть сейчас можно попробовать. Так! Ты должна смотреть мне в глаза, чтобы получилось. — Хорошо. Я пытаюсь, — она склонила голову, чтобы поймать его взгляд. Сев откашлялся и взглянул на неё слегка неуверенно. Почему-то, когда их взгляды встретились, ей стало жарко, как будто она вновь стояла рядом с сталебрюхом. Лили тоже слегка заволновалась. — Что я должна делать? — спросила она, придвигаясь чуть ближе. — Ничего. Просто сиди. — Сев, похоже, слегка растерялся, обескураженный тем, что она так легко согласилась. Интересно, давно он это задумал? Он нервно облизнул губы, заправил за ухо засаленную прядь волос. — Не отводи глаз. Всё это было так неожиданно и нелепо, особенно то, как Сев нервничал, что Лили захотелось рассмеяться. В голову лезла сплошная ерунда. Она тихо хихикнула. — Легелименс! — хрипло произнес Сев, направив на неё волшебную палочку, и не сводя глаз с её лица. Ничего не произошло. Вид у него был немного растерянный, а щеки мало по малу заливала краска — Эй, не смейся! — Прости! — её разбирал новый приступ смеха, идиотские смешки так и рвались наружу, в то время как Северус становился всё более угрюмым. — Я не смеюсь… в смысле не над тобой. Просто это так странно. А вдруг он увидит в её глазах, что всё это «чтение мыслей» кажется ей немного шизой? Или ещё что-то? Её объяло какое-то дурацкое смущение. Почему-то вокруг стало особенно тихо, и она почувствовала, как тяжело бьется в груди сердце. Когда в последний раз смотрела на Сева так долго? И почему раньше она не замечала, что у него так горят глаза, когда он увлечен чем-то интересным? — Думай о драконе. Представь его. Сосредоточься, — негромко сказал Сев, коснувшись её руки, и слегка сжав. Почему-то это прикосновение помогло ей успокоится, выровнять дыхание. Она на миг прикрыла глаза — думать о драконе было трудно, ещё труднее было выносить прямой взгляд. — Нет. Не закрывай глаза. Зрительный контакт — это очень важно. Ты должна расслабиться, отпустить мысли… Ну же, Лили, вообрази дракона. Такого, каким он был. Голос Сева звучал непривычно мягко, размеренно, успокаивающее. Ей хотелось чтобы он продолжил говорить, рассказывать ей что-нибудь. Она выровняла дыхание, и попробовала отрешиться от взгляда черных глаз напротив, представить, что она стоит на сверкающем песке меж каменных стен, вызвать в памяти образ дракона, ощущение его гладкой горячей шкуры под рукой, клубы пара, стелющиеся по дну оврага… Взгляд ее расфокусировался, призрак перламутровой чешуи, промелькнул перед ними, просвечивая через реальность, тусклым сиянием проплыл в отражении чужих глаз… Зазвенел звонок, она моргнула, и наваждение спало. — Черт, у меня же сейчас прорицания! До встречи! — опомнилась Лили и побежала в кабинет Селины Сильвер. Запыхавшись, она откинула крышку и просунула в люк лохматую макушку. — Садитесь, Лили. Вы последнее время слишком часто опаздываете. Я сниму баллы с Гриффиндора когда это повторится, поэтому постарайтесь заранее заработать побольше, — сказала Сильвер, прежде чем Лили успела произнести хоть слово. — Профессор, но Лили впервые опоздала! — О, Даниэль, если бы она не приходила вовремя лишь на мои уроки… — Сильвер загадочно улыбнулась. — Я вижу, что Лили ещё не единожды опоздает к нам по самым неуважительным причинам. Итак, сегодня продолжим тему мортальных предсказаний… Лили села подле Уны, испытывая не самые приязненные чувства к профессору Сильвер. Нечего шпионить за ней! Все тут только и делают, что норовят подсмотреть — то в её мысли, то в её будущее, как будто она гребаный многосерийный фильм! *** — В рот мне ноги! — воскликнул Джеймс, вырывая у Римуса «Вечерний пророк» и разложил газету на столе, едва не уронив тарелку. — Гляньте. Лили оторвалась от пастушьего пирога и вытянула шею, чтобы взглянуть, что так поразило Поттера. «Трагическая трансгрессия» — гласил заголовок статьи в черной кайме. — Ахуеть и не выхуеть! — Морна сунулась заглянуть в газету, не замечая, что её волосы окунулись в стакан. Лили тоже заинтересованно наклонилась, увидела фото улыбающегося круглого лица в траурной рамке, и будто издалека услышала голос Морри. — Ну надо ж, и на старуху бывает проруха! Глава отдела транспорта проебалась с трансгрессией! — Она погибла? — спросила Лили, надеясь на отрицательный ответ. Может, Ада Давенпорт при близком знакомстве и не была примером для подражания, но она была веселой и не злой. — Да. Вот черт, поверить не могу, мы же только вчера с ней разговаривали! — Джеймс задумчиво ерошил волосы. — Бред какой! Расщеп с взрослой волшебницей! Такого не бывает… — воскликнула Мэри. Повисла тишина. Все прикидывали, может ли что-то иное стоять за этой смертью. — Она была очень пьяна, когда уходила, — сквозь ком в горле произнесла Лили. Ей тоже не верилось, что этой жизнерадостной смешливой ведьмы больше нет. — Еле на ногах стояла. Уитакер советовала ей пройтись пешком до «Трех метел» вместо трансгрессии. — Видать, не утерпела. Плакали теперь твои «Чистометы», Поттер! — мрачно усмехнулась Морна. — Чтоб тебя, Морри это не смешно! — одернула её Мэри. — Дядя Сигнус от восторга уссытся. Он давно метил на её место, — заметил Сириус, с легким презрением кривя губы. — Если Малфой не успеет раньше него пристроить сыночка на синекуру. Лили вздохнула. Молодая Давенпорт с фото подмигнула им, лихо пролетая над стадионом в счастливом неведеньи о том, какая судьба её постигла. — Вот так. Вчера жил и радовался, а сегодня тебя уже нет, — заметила Уна. — Ну надо ж, как глубокомысленно, — фыркнула Морна. — Я к тому что прорицания вовсе не ерунда. Знай она, что её ждёт, была бы и теперь жива, — назидательно произнесла Уна. *** Во вторник настроение у Северуса было самое расчудесное и даже гора домашней работы по нумерологии не могла его испортить. Еще бы — Лили согласилась вместе изучать легилименцию. Это если не считать того, что в воскресенье они дважды танцевали у Слизнорта. Жизнь его в кои-то веки была чаще прекрасна, чем удивительна. Ему не терпелось узнать — какие образы населяют мысли Лили. Хотя вряд ли он сможет вот так, с наскока, как следует что-то разглядеть. Тот призрак дракона, мелькнувший перед Северусом на перемене… Здорово было бы поверить, что он и правда смог его увидеть, но где гарантия, что этот образ не навеян книжными иллюстрациями, и разум не выдал желаемое за действительное? Здесь, в Особой секции, хранилось много книг о ментальных искусствах — кое-что основывалась на рукописях самого Слизерина, так что Северус счел за лучшее наведаться сюда до следующей встречи с Лили. Ему вообще нравилось здесь бывать — несмотря на бдительное око мадам Пинс, тут он чувствовал себя спокойно. Хотя бы потому, что между полок не прятались мародеры, и Розье не зудел над ухом о всяких скабрезностях. Находящиеся тут, как правило знали, что хотят найти, или в каком направлении искать на стеллажах с тонкими брошюрами и толстыми фолиантами. Тут жили только отголоски забытой опасной магии, чужих, всеми забытых тайн, которые можно было разгадать — если знать куда смотреть. Здесь он чувствовал себя свободным и мог часами заниматься любимым делом. Именно тут Северуса впервые посетила мысль научится читать в чужих умах. Или насылать образы — способные мало-помалу поместить в персональный ад. Он читал, что такое возможно — внушить что-то человеку, так, чтобы он не мог потом выбросить мысль из головы, не смея думать ни о чем другом. То, что это было трудным, требующим внимания и дисциплины искусством, делало легилименцию и окклюменцию только интереснее в его глазах. За узким стрельчатым окном темнело. Напевая себе под нос «Ты заклятием взял мое сердце», под которую он танцевал с Лили у Слизнорта, Северус продолжал просматривать библиотечные книжки, пытаясь найти подходящую для начала их занятий. Пока он пролистывал сочинения Мнемона Рэдфорда, в окно постучали снаружи, и Северус открыл Плюшке, сипухе Лили. — Значит, в урочное время мы письма не приносим, — ехидно заметил он, глядя на пернатую мерзавку. Сова раскрыла крылья, распушилась и начала наступать на него, намекая, что вовремя она принесла письмо или нет, а кое-кто вполне может лишится пальцев, если будет умничать. Северус нетерпеливо развернул послание. Матушка, верная себе, ответила ему лаконично: «Ни про какие ключи не знаю. Хлам, оставшийся от моего кузена, лежит на чердаке. Если тебе настолько заняться нечем, можешь в нем рыться сколько угодно, когда вернешься…» Он раздраженно дочитал весьма краткий остаток письма, где Эйлин Снейп повествовала, как дела у отца на работе, сетовала на отсутствие заказов на шитьё, сообщала, что телефон им снова включили, вот радость-то! И так далее и тому подобное. Что ж, глупо было бы надеяться, что им с Лили повезет найти ключ с ходу. Хорошо что матушка вообще сподобилась ответить. — Чего расселась? Пшла вон! — Северус прогнал сову, явно расчитывавшую на угощение. Та, напоследок душераздирающе скрежетнув когтями по стеклу, ретировалась. Он вздохнул, глядя ей вслед: — Тварь ты неблагодарная, чтоб я ещё когда-нибудь тебя спасал!.. Накануне обсудив всё найденное и прочитанное о Филипе Принце, они с Лили пришли к выводу, что ключ, вероятнее всего, существовал. В частности, это объясняло два довольно подробно описанных случая: в 1689 году Филип, спасаясь от ловчих министерства, необъяснимым образом попал из Оксфорда в Хогвартс, и позже, в 1698, прямиком из Хогвартса в Белфаст — что составило большую загадку для тогдашнего директора школы, который запер Филиппа в своем кабинете, побежденного, связаннного, и без волшебной палочки. Тот никак не мог трансгрессировать, или зачаровать портал, но каким-то образом перенесся на остров в тот же час, минуя водную преграду. Директор, правда, предполагал использование для побега утаенного маховика времени и кражу школьной метлы, — однако это не представлялось возможным доказать. Северус убрал письмо, открыл следующую книжку: «Окклюменция. Практическое руководство». Ага, вот это очень кстати! Вначале они с Лили навострятся отличать ложь и истину, но скоро ей этого будет мало. Необходимо немедля закрыть ей дорогу к своим воспоминаниям. При всей соблазнительности идеи завладеть доступом к её памяти, Северусу вовсе не хотелось, чтобы она наблюдала… к примеру, его похождения с благородными господами, или некоторые моменты, связанные с родителями. Зачем её расстраивать? Лили и так частенько его насквозь видела — и без всякой легилименции чувствуя, когда он припиздывал… Она легко могла его подловить, то ли потому, что хорошо его знала, то ли потому, что действительно умела слушать. Да, Ли умела внимать так, что ты уверялся: твои слова ей нужны и интересны. Возможность излить душу такому благодарному слушателю дорогого стоит. Особенно когда ты мало кому можешь открытся. Этим пользовался чертов Люпин, и остальные, да и сам он был ничем не лучше. Глядя в её зеленые глаза, такие внимательные и такие искренние, ярко сияющие, хотелось иногда, забыв обо всем, сказать правду. Но страх потерять её оказывался всякий раз сильнее. А потому он не мог допустить, чтобы Лили случайно прочла в его взгляде, что она ему нравится. Сейчас достаточно и того, что она была с ним. Достаточно видеть её рядом, любоваться ею, слышать её голос, ловить её улыбку. И не изводить себя мыслями о том, что, может за этой улыбкой ложь? Северус не хотел об этом думать, но мысли против воли возвращались, и поганенький мысленный голос шептал — «ты ей не нужен, она врет, что ты её друг». Поганый голос стал настойчивее после того случая на озере. И оттого всё чаще посещала его мысль научится ментальным искусствам. Он хотел и проверить — честна ли Лили с ним? Скрывает ли она от него что-то? Откуда-то ведь Поттер узнал про Левикорпус… Впрочем, когда она рядом, такое паскудство ему в голову не приходит. Только в паршивые темные вечера, когда в слизеринской спальне особенно промозгло, так что даже простыни отсыревают и свет из плафона светит тускло сквозь запотевшее стекло, и ебучий Уилкис начинает рассказывать как он планирует свою карьеру, и канючит рекомендации у Луи… Кто-то рядом прокашлялся. Северус, сжав палочку, поднял голову и встретился глазами с Блэком. — И чего ж изволит ждать от меня потомок древнего рода? — Северус, смерив Регулуса пренебрежительным взглядом, откинулся на спинку стула. Вспыхнувшая на миг в глазах Блэка недоуменная обида тотчас скрылась за небрежным высокомерием тона:  — Пинс говорит, у тебя сейчас экземпляр «Древнейшего руносложения». Я хочу, чтобы ты дал её мне. — И прибавил после секундной заминки, но не менее высокомерно: — Уж будь добр. — Боюсь, вынужден буду тебе отказать, — ядовито улыбнулся Северус. — Если это всё, свободен. — Ты не понял. Книга необходима мне сегодня же, — не пошевелился Блэк. — Не понимаю, с чего это должно меня волновать. По правилам библиотеки я еще три дня могу ею владеть, и сам Мерлин не вправе её изъять. — Неужто? И зачем она тебе? — не отступал Регулус. — Вероятно, под горячий котел подкладывать. А зачем ещё людям книги, Блэк? Представь себе, не обязательно быть в седьмом колене чистокровным, чтобы уметь читать. — Северус безотчетно потер щеку, все еще временами саднящую там, где ею проехались по оконной раме. Регулус одарил его неприязненным, слегка обиженным взглядом. Северус только слегка усмехнулся. — Она у тебя уже неделю. Это достаточно долго, чтобы прочитать её хоть три раза, — зло сказал Блэк. — Да. И что? — Северус посмотрел на бювар у Блэка под мышкой. Оттуда высовывался край листа с руническим текстом, озаглавленный, впрочем по-английски: «Духовная». Заметив его взгляд, Блэк спрятал лист. Их спор был прерван появлением в Особой секции нового лица. Мимо стелажей прокрался, оглядываясь, и явно их не замечая, Сириус. Не успел он спрятаться между полок о проклятиях, как за ним по пятам впорхнула стайка хихикающих девочек во главе с Лайлой Локонс. Вот сукин сын, прячется от этих тупых мочалок тут, как будто больше негде! — Мне кажется, тебе пора, — обратился Северус к младшему из братьев, будто обратившемуся в соляной столб при виде старшего. — Ты ведь, кажется, не выносишь предателей крови? — О, надеюсь ты, Снейп, найдешь общество моего брата как всегда приятным, — процедил тот напоследок, уходя прочь из Особой секции. Северус удовлетворенно заметил, как от гнева у Регулуса покраснели уши. Он тоже решил, что задерживаться в такой компании не стоит, и пошептал «локомотор библио», взмахнув палочкой. На голову Блэку с верхней полки упали книги, и принялись лупить по макушке, выдав его с потрохами. Девицы шумно устремились ему на помощь. Северус, пользуясь суматохой, незаметно сбежал по винтовой лестнице, и с досадой направился в гостиную своего факультета, где его ждало скучное эссе для Флитвика. *** Северус на миг замер, услышав шаги за спиной, и напомнил себе, что в гостиной Слизерина не требуется быть настороже. В соседнее кресло плюхнулся Розье, Эйвери примостился у стола на ковре, отодвинув книги. — Опять дерьмо это раскидал. И не надоест тебе их читать? — хмыкнул Луи, кивнув на стопку книг. — А чем еще занятся? Мальсибер с Уилкисом сейчас на отборочных. — Как вернутся, они собирались в лес пойти. — Что они там забыли? — буркнул Северус, продолжая строчить домашку по заклинаниям, и то и дело сверяясь с учебником. — У Грегори кое-какое поручение насчет кентавров, — многозначительно усмехнулся Луи. — От кого? — Догадайся, — усмехнулся Эйвери. — Надо переманить их на нашу сторону. У них сменился вожак, может, с новым удастся договорится. Как стемнеет, на метлах полетим, ты с нами? — Вы же в курсе, что в летящую цель стрелы попадают не хуже, чем в бегущую? — иронически спросил Северус. — Если кому из вас жопу прострелят, мне потом не жалуйтесь. — Им же запрещено трогать детей. Ты же сам сто раз в этот чертов лес ходил и ничего, — пожал плечами Эван.  — Ага. Особенно Мальсибер. Очаровательный, пустышки только не хватает, — хмыкнул Северус. Эйвери с Розье переглянулись неуверенно. — В любом случае нам придется туда отправиться. Я уже обещал отцу сделать всё возможное, чтобы кентавры встали на нашу сторону, — поморщился Луи. — Ведь не раз уже пытались, а толку? Они вроде лошади, а упрямы как ослы, — усмехнулся Розье. — Знаешь, Эван, я предпочту быть от тебя подальше, если ты брякнешь нечто подобное в лесу, — заметил Северус, перелистывая страницу «Дематериализующих чар». — Что я, идиот, по твоему? Я буду сама любезность. Когда я выпущусь, дядя Сигнус хочет определить меня для начала в отдел контроля популяций. — Ха! А я-то думаю, чего ты выбрал изучение существ! — усмехнулся Эван. — Мы было подумали, что ты решил за гиппогрифами дерьмо разгребать вместе с Финниган. А ты, оказывается, будешь строить домовиков, да русалкам сиськи мять. — Именно. Не бог весть что, но с чего-то нужно начинать… или дядя сделает меня личным помощником — главе отдела транспорта ведь положен референт. — И когда же Сигнус Блэк сподобился им стать? — Еще не стал, но станет, твое высочество разве не слыхало, что грязнокровку Давенпорт ухлопали? — Ты что-то путаешь, Эван, я её вчера видел у Слизнорта, — скучающе отозвался Северус, по-прежнему не отрываясь от домашней работы. — Ты вчера видел, а сегодня труп нашли. Одна нога здесь, другая там, если ты понимаешь о чем я. — Это по приказу Темного Лорда? — спросил Северус, оглядываясь и понизив голос. — Ни о чем таком не слышал, — приняв значительный вид, ответствовал Эван. — Но не все ли равно, кто её шлепнул, главное, что кресло освободилось. — Розье усмехнулся. — И теперь у дядюшки Сигнуса есть реальный шанс стать министром, когда освободится ещё одно. — Тише ты! — шикнул Луи. — Это дело еще не решилось. — Решилось-решилось, — Эван потянулся в кресле, вытягивая длинные ноги к огню и по-кошачьи щурясь. — Скоро ты, Сев, кое о чем услышишь. И может статься, ваш покорный слуга тогда станет личным помошником министра, а то и кем повыше… — Не заносись, — хмыкнул Луи. — Темный Лорд наградит только тех, кто сам дерзнет и в бою заслужит его милость, а не тех, кто палец о палец не ударил, чтобы теплое место освободить. — Темному Лорду нужен будет ловкий управленец. А кто из наших разбойников будет хорош в политике? — Значит ты считаешь, что мой брат слишком туп, чтобы справиться на высоком посту? — угрожающе сузил глаза Эйвери, будто невзначай сунув руку в карман. Розье пошел на попятный. — Я лишь хочу сказать, Луи, что для Темного Лорда выгоднее, чтобы каждый был занят тем, что хорошо умеет. Твой брат ловкий дуэлянт, он куда лучше послужит нашему делу, если будет в поле, а не в кабинете. Другое дело мой дядя: его каждая крыса, каждый домовик в министерстве знает. Я уверен, он без труда будет избран. Северус только хмыкнул. Хвастливость Эвана была неискоренима, в самодовольстве с ним мог потягаться разве что Поттер. — Мечтать не вредно, Эван. — Да, Розье. Закатай губу. Уши вянут, — бросил Эйвери, подкидывая и ловя нож. — Да и потом, у Блэков и своих протеже хватает, — заметил Северус, вспомнив давешнюю встречу. Он поискал взглядом Регулуса: тот сидел на другом конце комнаты, вперив взгляд в содержимое папки. — Регулуса это не интересует. Он у нас слишком важной птицей себя мнит, чтобы связываться с министерством. Он если у кого и согласен быть на посылках, так разве что у Темного Лорда. — Странно, что Белла ему еще не устроила это, — произнес Луи, не прекращая игру с ножом. Северуса это позерство бесило. Глядя, как Луи его ловит и подбрасывает, он пожелал ему хоть раз уронить чертов нож на себя. Пока Розье и Уилкис трепались, Северус дописал перечень заклятий для Флитвика, а затем украдкой раскрыл небольшую книжицу, — результат последнего визита в Косой Переулок. Это ради её перевода Северус зажлобил «Древнее руносложение» — желая убедиться, что автор верно перевел руны в кругах силы. Книженция ждала его в комиссионном, которому для хранения барахла явно не хватало наличествующего у реальности комплекта измерений. Уроненная книга там иногда падала вверх, а его магловские часы начинали очень подозрительно тикать и опаздывать, — во всяком случае, Северус надеялся, что они опаздывают, а не движутся назад во времени. Издание было из тех, что Лили называла «мерзость, убери это от меня Сев, немедленно!». Книга называлась «Путь Иделиссы» и была за анонимным авторством, что было вполне закономерно: за некоторые из описываемых практик ретивый исследователь старины вполне мог угодить в Азкабан. Неведомый биограф азартно изучал и воссоздавал заклятия чародейки, жившей две тысячи лет тому. Одержимый её обаянием, он едва кипятком не ссал, описывая её изощренную жестокость к собственным слугам. В книжке было много потенциально полезного, но хватало и проходной информации о подробностях жизни старой баньши, которые автор старательно смаковал. И когда Северус понял, что не хватает трех сиклей заплатить за «Путь», то, недолго думая, решил, что раз уж цена написана на обложке, то любовно созерцать сверху вытисненное золотом заглавие ему не так уж важно. Поэтому сейчас обложка гласила (хотя, вернее сказать, вопияла, повиснув вверх ногами): «ИЗБРАННЫЕ РЕЧЕНИЯ ДАМОКЛА РОУЛИ». Северус вчитался в строки: «Однако, изгнав римлян из пределов Британии, Иделисса покончила не со всеми своими врагами. Гоблины, разобщенные после битвы на поле одинокого тиса, все же сумели нанести силам чародейки, ослабленным после сражений с захватчиками, фатальный удар. Некоторые исследователи, впрочем, сомневаются в факте её гибели, ссылаясь на пророчество, изреченное Ингерн из Корнвалиса, в котором говорится о некоей «избранной леди, чистой сердцем и в чародействе искушенной, что упокоит кралеву на веки вечные». Однако это, несомненно, было лжепророчество, поскольку известно, что Иделиссу, по всей видимости, погубила банда гоблинов близ Серебряного брода. Разумеется, столь могущественная чародейка могла и спастись, однако, поскольку нет никаких данных о её деятельности после поражения, закономерным будет заключить, что она и в самом деле приняла смерть от гоблинской руки, что впрочем не помогло вернуть кланам гоблинов утраченные…» За спиной раздался смачный хруст. Несколько крошек упало на лист. Северус, беззвучно вздохнув, не поднимая глаз от книги, вытащил палочку. Последовала пара минут отчаянного кашля под аккомпанемент ударов по спине. Заключительным аккордом прозвучало сдавленное: — Ск-кха-тина ты, Снейп! Ну какая ж скотина… — Нехуй над ухом чавкать, — отозвался Северус, невозмутимо стряхивая крошки. — Твоя почтенная маменька не научила тебя жрать акуратнее, Эван? — Кстати, Эван, истинное скотство — это жрать и не делиться с товарищами, — поддержал Луи. — Ха. Попросили бы. Можно подумать, мне жалко, — вскинулся Эван, и прибавил, повернувшись в сторону Северуса: — Я же не нищеброд какой-нибудь, чтобы жлобить. Да угощайтесь на здоровье! Луи обрадованно зашуршал кульком, и протянул его Северусу. — Будешь? — Спасибо, но с меня этого добра довольно. Эван и так тут всё обкрошил, — заметил Северус, всё так же не отрываясь от книги, перелистывая страницу. Есть что-либо, трансфигурированное Эваном, было в высшей степени рискованно. «… Таким образом, нам становится ясно, что так называемое «пророчество Ингерн» являлось ничем иным как выдумкой гоблинских вождей, призванной сплотить разобщенные силы, сплотить кланы для победы мифом о избранной». Биограф не цитировал полностью столь возмутившее его пророчество, по-видимому, не считая его достойным такой чести. Северус сделал себе узелок на память — при случае узнать, что это было за пророчество. Впрочем, было ли? Мало ли что напридумывали за две тысячи лет. Северус перечитал эссе по чарам, и решил слегка дополнить вывод. Тем временем в гостиную пожаловали Уилкис и Мальсибер. — Если хотите полюбоваться на загонщиков сборной Слизерина, то они перед вами, — похвастался Уилкис, изобразив удар битой. — Великолепно, — ехидно заметил Северус, корябая заключение под списком. — Ну что, Вашество, идешь с нами в лес? — Мальсибер плюхнулся в кресло неподалеку. — Метлы нет, — буркнул Северус. — Возьмем из школьных, — отмахнулся Грегори. Но заметив, как Северус скривился, бросил: — Что, зассал? — Нет. Просто летать ненавижу. — А придется, — отрезал Мальсибер и добавил елейно: — Если ты, конечно, с нами. — Конечно, — не посмел отказаться Северус. Он написал Лили записку, что все переносится на завтра. Когда стемнело, они отправились в путь. Пролетая над прогалиной, Северус увидел, как вдоль ручья огромный черный пес гонит оленя. При виде их животные повели себя весьма странно — остановились и подняли головы. Северус вытянул шею, чтобы убедиться, что ему не показалось, но олень с собакой уже исчезли. «Кого только тут Хагрид не развел», — подумал он и выкинул встречу из головы, поскольку лавировать меж деревьев при его навыках полета было временами непросто. По дороге он пару раз чуть не впечатался в стволы, и надеялся, что остальные этого не заметили. Наконец, они снизились над поляной недалеко от владений табуна и пошли пешком по натоптаной копытами дорожке в темной сосновой чаще. Северус уловил запах дурманящего дыма и успел увидеть, как соткалась из белых клубов какая-то смутная фигура с длинными острыми ушами, прежде чем на них нацелились три стрелы. — Что нужно у нас чародеям? — Мы вас не звали. Убирайтесь прочь! …И прочие любезности. Мальсибер поднял руки, не пряча, впрочем, волшебной палочки. — Уберите луки. Мы пришли для переговоров с вашим вожаком. — Людей нам слушать незачем.  — Мы принесли вам слово Темного Лорда. Полагаю, его вам все ж захочется выслушать. Кентавры переглянулись.Северус, зачарованный дымом, не отводил от него глаз, и один из кентавров, заметив это, загородил костер собой, презрительно на него глянув. Тот, что говорил первым, опустил лук, и остальные сделали тоже самое. — Тогда спешивайтесь и идите следом. Слизринцы снизились. Северус, слезши с метлы, впервые в жизни не ощутил облегчения. Кентавры теперь поглядывали на них сверху вниз, и отнюдь не дружелюбно. Даже Мальсибер — плотный, широкоплечий, — в их тени казался куда меньше. Они в сопровождении кентавров вышли на широкую тропу и скоро оказались возле общины. Где-то рядом прозвучал рог. Земля задрожала. В мгновение их окружили, зажав в кольцо меж сияющих гнедых боков, не оставив возможности выбраться иначе как, по воздуху или поднырнув под брюхом. Впрочем, от взгляда на тяжелые копыта сразу пропадала охота пробовать. Кентавры стояли вокруг них стеной. В некотором отдалении Северус разглядел остальное стадо.  — И что же делают студенты в Запретном лесу? — осведомился один из них, со спутанной бородой. — Вам, помнится, запрещено сюда ходить? — Мы пришли не просто так. У нас послание. Отведите нас к вожаку, — терпеливо произнес Мальсибер. — Дамблдор послал бы к нам Хагрида. — Это послание шлет не Дамблдор. Я принес слова Лорда Волан-де-Морта. Поднялся шум. Кентавры неодобрительно переговаривались, Северус крепче сжал метлу, готовый взлететь, если те на них накинутся. Впрочем, едва ли он успеет это сделать, не ощетинившись прежде стрелами. — И что же за слова адресует нам Волан-де-Морт? — произнес низкий насмешливый голос. Кентавры перед ними слегка расступились, пропуская вперед вожака, совершенно седого, но ещё не старого. Мальсибер дождался, пока вожак окажется совсем рядом, и произнес, придав голосу значительность: — Лорд Волан-де-Морт приветствует вас и выражает почтение. Я должен передать его слова вам с глазу на глаз. Вожак лишь покровительственно усмехнулся. — В этом деле у меня нет тайн от прочих. Говори при всех, здесь. Северус увидел, как у Мальсибера едва заметно дернулся уголок рта, но тот удержался от досадливой гримасы и сказал: — Темный Лорд ищет соратников. Вы, хранители древнего знания, помогли бы обрести ему могущество куда скорее и сами не остались бы без награды. Ваши несравненные таланты пригодятся в борьбе против… — Какое же смехотворное благо он нам сулит на этот раз? — Он предлагает вам щедрую награду. Права на все леса Англии. Вам не придется больше ютиться в границах одной-единственной школы, как заточенным. Кентавры зароптали. Мальсибер явно попал по больному. Вожак вскинул руку, заставляя стадо затихнуть. — Только представьте — вам не придется больше ни скрываться, ни прятаться, вы будете вольны отправиться куда угодно, если только выберете сейчас свободу, а не продолжение рабства, — громко, четко выговаривая слова, произнес Мальсибер. — Мы не рабы. — Седой кентавр гневно сверкнул глазами. — Договор был заключен нами с директором давным-давно, как равных с равными. — Но теперь вы заперты здесь, как ни посмотри, — лениво пожал плечами Мальсибер. Северус приготовился, что за такую дерзость их выгонят взашей, но кентавр лишь усмехнулся. — То была наша воля. На что нам леса в землях простецов? — А на что нам вообще простецы? — Грегори возвысил голос, звучно раскатившийся по поляне. — Пока мы, те кто владеет волшебством, делали вид, что ничего не происходит, эти тупые животные отняли наши земли, вынудили нас поступиться нашими правами. Они вынудили вас отказаться от свободы, запереть себя в этом лесу, но не думайте, что это навсегда! Однажды, они придут сюда и истребят вас. Они роют шахты на невообразимую глубину, вырубают леса, строят огромные дома с сотнями этажей, отравляют реки, не оставляя нам места. Магл из России побывал на луне! * И после этого вы ещё думаете, что они не доберутся сюда? Тёмный Лорд сулит вам не просто место под деревьями: он предлагает вам стать его соратниками, чтобы указать простецам, где их место, прежде чем те явятся нас уничтожить. Северус внимательно вглядывался в лица кентавров, и в некоторых глазах видел и согласие, и одобрение, но вожак… Тот над ними откровенно потешался. — Ты, кажется, забыл, кто и от кого нас защищает. Директор много лет назад взял на себя обязательство — беречь наши земли от угрозы извне. Ты и твой хозяин предлагаете нам рубить сук, на котором мы сидим. — Вы сидите здесь, и не знаете как изменился мир, каким он стал угрожающим. В нем маглы кишмя-кишат. Не осталось места, где нам не приходилось бы прятаться, поминутно оглядываясь. — Мне остается только посочувствовать проблемам волшебников, — язвительно отозвался вожак. — Маглы там, за воротами, повсюду. И их нужно остановить. — До чего мрачные картины будущего ты нам нарисовал, — вожак пожал плечами, — но увы, я не наблюдаю ничего, что их бы обосновывало, ни въяве, ни в видениях. — Мы лишь просим вас задуматься. И поступить мудро, — заметил Эван. Все уставились на вожака. — Тут не о чем думать, — сказал кентавр и, возвысив голос, продолжил: — Посулы Волан-де морта пропадут без толку. Вашему лорду нужны слуги. А слуги ли мы? Кентавры вокруг неодобрительно зароптали. Вожак довершил: — Договор можно заключать лишь с равными, а ваш лорд хочет главенствовать. Мы — свободный народ, и не склонимся ни перед кем. Кентавры рядом закивали. До Северуса донеслось: «точно» и «правильно!». — Волшебники впервые сулят нам подобные вольности, — заметил пегий, стоявший подле вожака. — Но это и заставляет сомневаться в том, можно ли им верить. — Никто не верит этим проходимцам. С гоблинами у них тоже ничего не вышло, — сказал другой, каурой масти. — У нас есть что предложить гоблинам. Скоро они будут на нашей стороне, — произнес Розье. — Я знаю, что вы хотите им посулить, — ухмыльнулся Вожак, — но когда они обретут короля, ваш министр им будет уже не нужен. — Главы кланов не допустят узурпации власти. Они сядут в Визенгамоте либо все, либо никто, — возразил Мальсибер. — Вы же знаете… Ходят слухи… что Малфои имеют некоторые аргументы, чтобы их убедить, — тонко улыбнулся Эван. — Всё их аргументы — блеф. Уж мне-то известно, у Малфоев нет ничего. — И откуда же такая уверенность? Вам это звезды поведали? — осведомился насмешливо Луи. Вот идиот, неужели забыл, как кентавры трясутся над своими гороскопами? — Да, знаки судьбы могут неверно толковаться… но они способны сплотить тех, кто в них верит. Например, вокруг некоего избранного… Такое уже бывало. — И что же говорят знаки небес о вашем ответе нам? — Наш ответ — нет. Сами кланяйтесь своему лорду. — Мое дело предложить, — непривычно мягко произнес Грегори. — Но как бы вам потом не пришлось пожалеть о своем решении. — Так ты дерзаешь угрожать здесь? — кентавр обвел рукой поляну, полную вооруженных собратьев. — Я говорю лишь, что когда Темный Лорд получит всю полноту власти, он не забудет верности, и осыпет своих соратников почестями. А остальным останется лишь сожалеть об упущенных возможностях. — Мы уже не раз говорили — нам довольно тех привилегий, что даровал нам Дамблдор. Нам нет дела до прочих людских дрязг. — Но ведь Дамблдор будет на своем месте не вечно. Не лучше ли заранее заручиться поддержкой нового хозяина школы? Кентавр только усмехнулся. — Передай своему лорду, юноша, — что пусть сперва завладеет школой, а там уж поговорим. Много ли ума надо, чтобы делить шкуру неубитого дракона. — Это ваше последнее слово? — Последнее. Не смею вас задерживать. Северус подумал, что вожак заставил их утереться. Мальсиберу оставалось лишь откланяться и увести остальных. Оказавшись вне досягаемости для стрел, Мальсибер требовательно спросил у Эвана: — И как это понимать? Что дела там у Малфоя с гоблинами? — Не знаю, он не рассказывал. Но я подумал, это поможет нам убедить кентавров. — И это все, что тебе известно? — Мальсибер взглянул вопросительно. — Люциус и в самом деле к ним подбирается, вот и всё что я знаю, — поспешил ответить Эван. — Кентавры явно знают про это больше нашего, — заметил Северус и прибавил справедливости ради: — Или думают, что знают, увидели это в своем дыму и решили, что всеведущи. А может, Дамблдор их снабжает самыми свежими новостями. Уитакер, наверное, ему доносит, она с гоблинами накоротке. — Охолони, Вашество. Знать гринготтских гоблинов — не то же самое, что знать глав их кланов, — ответил Мальсибер. — Что скажем твоему отцу? — прошептал Уилкис, когда они оказались на почтительном расстоянии от владений табуна. — Что эта клячи хуевы звездочеты, — Мальсибер злился, с пыхтением залезая на метлу. — Давайте уберемся отсюда. — Да. Лучше не разгуливать просто так по лесу ночью, — согласился Северус, глядя на звезды и восходящую луну. — Высочество, как обычно, страшиться оборотней изволит, — хмыкнул Луи, поднимаясь в воздух, и свысока поглядывая на него. — Сегодня, кстати, полнолуние, — заметил Снейп, и Луи, мигом перестав ухмыляться, достал нож, и обеспокоенно огляделся, взлетев повыше. Северус, садясь на метлу и тихо подлетая к нему, прибавил: — Между прочим, оборотни могут по деревьям карабкаться… Прямо под Луи кто-то взвыл. Тот ахнул и резко дернулся. Северус зажмурился и утерся рукавом от хлынувшей в лицо горячей крови. Красные капли мигом пропитали мантию и манжеты рубашки. Розье, прекратив выть, прямо-таки захрюкал со смеху: Луи, струхнувши, уронил на себя свой же нож, и теперь, шипя от боли, ругался последними словами. — Кретины, — буркнул Мальсибер, обернувшись. *** Северус ещё раз постучался в окно спальни девочек. Занавесь отдернулась, и Лили открыла ему. Ночной ветер подхватил и бросил ей за спину пряди её волос. Лили поёжилась, обхватив себя руками. Она была в клетчатом халатике поверх ночнушки. Не стоило труда догадаться, что на кармане у него вышит кролик. Они улыбнулись друг другу. — Полетели? — Ну, полетели, — хихикнула она, и без промедления встала на подоконник. — Не поздновато ли, сударь мой? — Зачем откладывать на завтра? — Тогда подлетай ближе! — Она лихо высунулась из окна и обняла его, перекинув ногу через метлу. — Вот черт, тапочек уронила! Акцио! — Оставь, новый наколдуешь, — нетерпеливо сказал Северус, направляя метлу к ближайшему пустому классу. Это был кабинет Защиты от темных искусств. Под потолком белел скелет виверны, тускло сияло охранное заклинание на ящиках профессорского стола. Северус огляделся, ища в темных углах светящиеся глаза котов Филча. Лили взмахнула палочкой, и из её кончика вылетело множество светящихся огоньков, гирляндой повисших над их головами и мерцающих слабым теплым светом. — Что это за заклинание? Какая-то иллюзия? — Северус разглядывал россыпь искр. Он не мог вспомнить заклинаний, дающих такой мягкий рассеянный свет… разве что дымку Морганы, но она сияла холодным сиреневым туманом. Лили смущенно улыбнулась, материализуя недостающий тапок по образу и подобию имеющегося. Получился он тоже левым. — Да так, глупости. Я хотела придумать заклинание, зажигающее свет… Но всё равно ерунда вышла, они то и дело гаснут. Эй, это что, кровь? — Это не моя, — поспешно открестился Северус, заметив, с каким выражением она смотрит на его рукав. Вот проклятье, пропустил пятно. — Знаешь, почему-то меня это не успокаивает, — Лили скептически прищурилась, огоньки чуть погасли. — Да брось, просто этот придурок Луи сам себя пырнул ножом, а я рядом оказался. — Семь раз подряд? — На что ты пытаешься намекнуть? — Он с подозрением глянул на Лили. Та хихикнула и деланно-невинно улыбнулась. Подкалывает его, мерзавка. — Да так, ни на что. — И вообще, с каких пор тебя тревожит здоровье Эйвери? — С тех пор, как ты рядом с ним ошиваешься, — поморщилась Лили, но тут же улыбнулась и сказала решительно: — Так что, ты готов попробовать? Я весь вечер придумывала, чего бы тебе наврать покрасивее. Огоньки отражались в её глазах, с жадным интересом глядящих на него. Северусу вдруг пришло в голову, что сейчас ночь и они тут совсем одни. Он подошел на шаг ближе, не отрывая от неё взгляда. Спросил негромко: — А ты готова? — Да, командер Спок. — Россыпь светлячков мигала, то постепенно погасая, то снова вспыхивая. — Помнишь, ты говорил, что надо начинать с отгадывания явной лжи. — Лили достала из кармана с кроликом упаковку «Берти боттс». — Я тут подумала, можно угадывать, кому какой вкус достался… Северус улыбнулся. Иногда ему начинало казаться, что Лили что угодно может превратить в повод накормить его ненавистными конфетами. *** Джеймс недоуменно уставился на женский тапочек, сверзившийся на него с небес. Вышитый на нем розовый кролик излучал прямо-таки инфернальную веселость. Его немало позабавила возникшая в голове картинка слизринцев, летящих на метлах и обутых в такие вот плюшевые комнатные туфли. Сириус смотрел на тапок с не меньшим недоумением. — Как думаешь, что эти уроды делали в лесу? — Фиг знает. Но мы им чуть не попались. — Конечно. Ты б еще дольше пялился на Нюниуса. — Сам-то! Пойдем, догоним Лунатика, сегодня ночь приключений! *** В Косом переулке, в магазинчике, занимавшем площадь в весьма странном комплекте измерений, Шелл Уитакер, затаив дыхание, нетерпеливо схватила протянутую ей книгу. Открыла тисненую золотом обложку и… грязно, очень грязно и длинно выругалась. Букинист тихонечко отступил на пару шажков назад, под прикрытие семитомника «Повадки драконов», незаметно нашаривая палочку. А Уитакер, смеясь, неверяще качала головой, перелистывая страницы. Под облетевшей позолотой обложки прятались набранные крупным шрифтом буквы первого листа: «ИЗБРАННЫЕ РЕЧЕНИЯ ДАМОКЛА РОУЛИ». — Ах ты сукин сын! Ах каналья! Чтоб тебе подавиться! — в сердцах припечатала Шелл, захлопывая паскудного подкидыша. *** Северус закашлялся. — Ты простыл? — обеспокоенно спросила Лили. — Нет! Это все твои мерзкие конфеты не впрок пошли! — Либо это не мои конфеты мерзкие, а тебя кто-то недобрым словом поминает. — Меня? Ну что ты, я же просто прелесть, представить не могу, с чего бы кому-то меня честить. Лили хихикнула и беззаботно откусила кусочек голубого драже. Ей почему-то всегда везло на нормальные «Берти боттс».