Плохая компания

       — Чай, кофе? Цианистый калий?        — А ведь однажды ты правда подохнешь. Кто тогда будет смеяться?        — Посмотрим, Чуя, посмотрим.       «Жду с нетерпением, Дазай», — подумал Чуя, сжимая кулаки. Что вообще этот молокосос мог знать о смерти? Начитался умных книжек, сворованных в библиотеке, и в пятнадцать возомнил себя великим (если не величайшим) философом. Избалованный юнец.       Конечно, когда Мори играет для тебя роль богатенького папочки, жизнь кажется легкой настолько, что может показаться даже утомительной. «Что ты знаешь о смерти?» — настойчиво стучало в голове у Чуи. Этому безупречному красавчику вряд ли когда-нибудь приходилось скитаться по грязным улицам в поисках куска хлеба. А если отнять у тебя твой драгоценный отряд вооруженных до зубов взрослых бойцов, то разве проживешь ты хотя бы полдня среди озлобленных подростков, готовых рвать друг другу глотки, готовых на любые зверства — лишь бы дожить до следующего утра? Ох, Дазай, ты бы точно тогда променял свои воззрения на пару уроков выживания.       Иногда Чую доверху переполняло неудержимое, злое желание. Только бы увидеть, как этот гордый мерзавец просит о пощаде, умоляет сохранить ему жизнь! Это мгновение стало бы для Чуи мигом торжества… Нет, это было бы истинным счастьем. Безумным, жестоким, но все же счастьем победы.        — Чего застыл? Так и будешь торчать в дверях? — произнес «любезный хозяин».       Чуя знал, что, помимо этой комнатки в здании мафии, у Дазая есть и шикарные апартаменты, кажется, где-то в центре Йокогамы — пару раз Дазай хвастался этим. Стоит только любимому сыночку подать знак — и он получит все, что только пожелает. Прямиком из рук заботливых боссов-мафиози.        — Так чай или цианид? — улыбнулся Дазай. — К слову, выглядишь прекрасно. Донашиваешь вещички за Элис-чан?       Чуя с вызовом поправил ремешок «ошейника», как его с первой секунды окрестил Дазай.        — Что, тоже хочешь, Дазай?       «Сколько еще может продолжаться этот обмен любезностями, черт побери! Стоило разыгрывать такую драму, чтобы потянуть время и поиздеваться вдоволь?»        — Ближе к делу, — потребовал Чуя. Избрав наступательную стратегию, он с самым наглым видом плюхнулся на обитый кожей диван и, закинув ногу на ногу, уставился ненавистному Дазаю прямо в глаза.       Ему послышалось, что Дазай тихо рассмеялся.        — Алмазы затачиваются только другими алмазами, — глубокомысленно изрек он, подняв вверх указательный палец. И тут же расплылся в улыбке.        — Ну-ка, Чуя, скажи, ты знаешь, что это значит? — протянул он, усевшись напротив.        — Значит, что ты тянешь время.        — Ладно-ладно, только не плачь. Нам нужно серьезно поговорить. Наверное, ты догадываешься, что в исполнительном комитете я не в игрушки играю. Знаю, ты не питаешь ко мне пламенной любви, но отрицать ведь не станешь — мне нет равных.        — Как самокритично.       Даже не обратив внимания на замечание, Дазай невозмутимо продолжил:       — Здесь у меня есть все. Авторитет, влияние. Моим приказам следуют даже те, кто старше меня вдвое. И тут… появляется одна маленькая злобная рыжая псина. И в этой маленькой твари таится на удивление огромный потенциал. Смекаешь, в чем дело?        — Ты что, только что похвалил меня? Где тот Дазай, которого я хотел убить, как только вошел сюда?        — Все еще прямо перед тобой. Ты не нравишься мне, Чуя-кун…       «Вот это открытие!»        — …но такого соперника у меня давно не было. А если быть честным, то вообще никогда. Правда, я люблю соревноваться, но проигрывать… Не-а. Но алмаз полирует алмаз…       Чуя чувствовал, как медленно начинает закипать. Маленький. Болтливый. Ублюдок.        — Что, черт возьми, это значит?        — А то, что мы с тобой — любимые игрушки Мори-сана. И раз ему захотелось видеть нас лучшими друзьями, то придется повиноваться, хотим мы этого или нет, — тут Дазай неожиданно посерьезнел. — Предлагаю заключить договор. Я не буду пытаться убить тебя, хоть этого мне очень, очень, очень сильно хочется. А ты не убиваешь меня. Видишь, как все просто? Если нас хотят видеть друзьями, то почему бы…       Но закончить Дазай не успел. Чуя неожиданно громко заливисто рассмеялся — прямо ему в лицо.       Это тоже была минута истинного торжества. Чуя не мог больше держать в себе все то презрение, которое он испытывал к Дазаю.        — Трус, — нагло выдал он. — Жалкий трус! Что, рассказать тебе, как было все на самом деле?       И Чуя, не переставая смеяться — смех чуть ли не душил его — с нескрываемым превосходством начал говорить о том, как неделю назад двух самых юных членов Портовой мафии решили вдруг отправить на кровавую бойню. Ликвидировать вражескую группировку, искупаться в их крови и бла-бла-бла. А потом один из двух подростков — один заносчивый, трусливый мальчишка — подумал о том, что будет очень удобно оставить выбившегося из сил после использования способности товарища (ха, товарища!) на поле боя. Вот ведь несказанная удача, правда? Погиб при исполнении, как герой. И никто об истинных обстоятельствах дела, конечно же, не узнает.       Вот только у Мори Огая на плечах тоже есть голова. Этого наш герой почему-то не предусмотрел.        — Кое-кому настучали по башке. И вбили в эту глупую голову, что детским капризам мафиози потакать не собираются.       Дазай сидел неподвижно, белый как полотно.        — Щенок, — прошипел он.        — А потом кое-кто захотел подружиться, чтобы папочка Мори почесал за ушком…       Дазай встал. Чуя замолк и с удивлением посмотрел на него. По телу пробежали мурашки. Дазай был поистине страшен. Он даже как будто стал выше ростом. Словно перед Чуей вновь стоял Золотой демон.       — Ты знаешь, что скрывается под этими бинтами, Чуя-кун? — Дазай протянул длинную тощую руку, аккуратно перевязанную идеально-белоснежными бинтами. Голос Дазая звучал непривычно глухо и устрашающе. — Поверь мне, Чуя, ты не хочешь этого знать. Совсем не хочешь. Детство кончилось, малыш.       Тут Дазай снова улыбнулся, но не прежней своей озорной издевательской улыбкой, а как-то жутко, зло. Жестоко.       — Ты даже не представляешь, в какую бездну угодил. Забудь о тех благородных идеалах, о которых вовсю разглагольствует Мори-сан. Тут у тебя нет друзей. Если хочешь выжить, а ты этого хочешь, то держись меня. Но я играю только по своим правилам. Сыграешь со мной?       Чуя криво усмехнулся.        — Сыграем, дружище.