Плохая компания

      Когда над головой сгущаются тучи, лучше всего следовать самому простому и по совместительству самому мудрому совету — просто думать о хорошем. Думать-то несложно. А вот найти это хорошее в беспросветном мраке…       Перевернув новую страницу своей жизни, Чуя столкнулся с необходимостью переоценки ценностей. Радости в новой жизни оказалось не так уж и много. Правда, кое-что хорошее он для себя отметить все же мог. Скажем, одобрительную улыбку Кое. Или те дни, когда Дазай, словивший шальную пулю, валялся в госпитале и потому не попадался Чуе на глаза. Чуя не мог не улыбнуться самому себе (если, конечно, в тот момент рядом никого не было), когда вспоминал, как расщедрившийся за ужином Мори одним лишь кивком головы приказывал: «Налейте Накахаре-куну еще вина». А потом, несмотря на гневные взгляды Кое, которая по-прежнему считала, что баловать ее подопечного не стоит, Мори-сан самодовольно улыбался и даже иногда хитро подмигивал Чуе.       И хорошее, и плохое теперь находилось строго в границах настоящего. Прошлому вход в сознание Чуи был строго-настрого воспрещен. Собственная гордость не позволяла ему вновь и вновь возвращаться к ошибкам прошлого, за которые он и так уже заплатил сполна.       Чуя тихо благодарил судьбу за то, что невыносимый Дазай называл его «Королем Овец» один-единственный раз за все время их знакомства — да и то при первой встрече. Если бы он осмелился произнести это еще раз, в этой своей отвратительной насмешливой манере, то заветное желание Осаму Дазая исполнилось бы моментально. Только вот совсем не так безболезненно, как ему хотелось…       Осколки разбитого королевства только и ждали того, чтобы вонзиться в самое сердце. Чуя, верный своим принципам, держался молодцом. Прошлое продолжило бы покрываться пылью и со временем забылось бы и вовсе… если бы не одна маленькая случайность.       Эту случайность среди членов Портовой мафии окрестили коротко — Кью. Буква, шифр, номер экспериментального образца. Подопытный кролик, которому предстояло пролить еще немало крови… улыбаясь самой кроткой, невинной детской улыбкой.       Чуя столкнулся с ним… Нет, не так. Малец буквально врезался в Чую. Со всей дури.       Ничто не предвещало беды. Успешно доложив Мори о промежуточных итогах расследования (тогда Мори-сану хватило ума хоть на какое-то время разлепить свой любимый дуэт и дать Чуе шанс показать себя — без риска оказаться в тени великолепного Дазая), Чуя намеревался провести остаток дня с Кое. Он неторопливо шел по коридору, как вдруг по всему зданию разнесся такой пронзительный визг, что даже витражные стекла, как показалось Чуе, тревожно задрожали. На секунду Чуя почувствовал себя сбитым с толку. Этот истошный вопль мог издавать только ребенок.       «Ребенок. В мафии. Вот серьезно, да?»       Вопли резко стихли. Но за ними последовал топот. Звуки неумолимо приближались.       «Кью», — пронеслось в голове. В то же мгновение из-за угла показалась вихрастая голова шестилетнего дьяволенка. Издав оглушительный боевой клич, мальчишка ринулся на Чую и чуть не сшиб его с ног.        — Какого черта… — только и смог произнести Чуя.        — Сдавайся! — завопил Кью. Судя по всему, его мало заботило, что преимущество явно не на его стороне. В его огромных кукольных глазах светилась искренняя радость. «Рвется в бой, вы только посмотрите!» Чуя усмехнулся.        — Ну, привет, Кью.       Малыш хотел было нанести новый удар, но спокойствие противника его озадачило не на шутку. Он удивленно поднял голову и, не мигая, уставился на Чую.       Два ребенка с интересом разглядывали друг друга. Огненно-рыжий худощавый подросток и маленький мальчик, похожий больше на удачно сделанную куклу в человеческий рост, чем на живого человека.       Чуе еще не приходилось иметь дела с этим мальцом. Он видел его буквально пару раз — неизменно зареванного, но, как правило, блаженно улыбающегося. Невозможно было угадать, что произойдет с ним в следующую минуту, рассмеется он или расплачется горькими слезами, повторяя одно и то же: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу».       Щеки Кью были перепачканы чем-то красным — не то кровью, не то краской. Но выглядел он в общем-то вполне довольным жизнью. Руки исчезали в длинных рукавах огромной белой рубашки — словно бы с чужого плеча. На левой ноге болталась красная тапка, правая тапка благополучно отсутствовала, вероятно, потерянная при очередном налете. Правда, помимо всего этого, было в мальчике и еще что-то странное. Что-то было не так. Но вот что?        — Привет, — прошептал наконец Кью. Чуя ощутил себя настоящим гигантом — такой мелочью был этот пацан. Даже несмотря на зловещие слухи о том, что с Кью шутки плохи, в тот момент никто бы не смог заставить Чую поднять на него руку.        — Поиграешь со мной? — Кью с самым невинным видом захлопал глазами. Обескураженный такой просьбой Чуя, наверное, еще долго думал бы над ответом, если бы в конце коридора не замаячила ненавистная долговязая фигура.        — Как мило! Ты себе друга нашел, Чуя?       Услышав голос Дазая, ребенок вздрогнул и испуганно юркнул за спину Чуи.        — Ненавижу, — услышал Чуя злой шепот. Он обернулся. Детское личико было искажено ненавистью. В огромных глазах Кью заблестели слезинки. Малыш тотчас же уцепился за его ногу, отчаянно требуя защиты, и, выглядывая из-за нее, пытался испепелить Дазая взглядом.        — Обижаешь маленьких, Дазай?        — Не ври, я тебя и пальцем не трогал, — миролюбиво улыбнулся Дазай. — А вот Кью тебя обидеть может. Так что играть с ним не советую.        — Ненавижу… — повторил Кью.        — И я тебя, малыш! Но нам все же придется играть вместе. Чуя-кун, будь так любезен, подвинь свою очаровательную ножку и дай нам поговорить нормально.        — Да ты сегодня сама учтивость, — буркнул Чуя. — Настроение хорошее?        — Видишь ли, наш дорогой друг Кью — это что-то вроде моего домашнего задания. Исследовательский проект, понимаешь? Хотя, глядя на тебя, я не думаю, что ты когда-нибудь вообще ходил в школу. Так вот… Если мне удастся выяснить, что у него за способность, это открытие буквально перевернет нашу жизнь. И я почти достиг цели.        — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — завел свою привычную песню Кью. Он по-прежнему не отпускал Чую, и это придавало тому уверенности.        — Паршивая из тебя нянька, Дазай.        — Тебя забыли спросить.       Дазай опустился на корточки.        — Ну же, Кью. Будь умницей. Или не хочешь получить назад свою куклу, а?       Тут Чуя понял, что же все-таки было не так. Кукла. Та уродливая дрянь, которая могла смело претендовать на роль худшего ночного кошмара для любого ребенка. Малыш Кью тискал и обнимал ее с небывалой нежностью. Будто это был плюшевый мишка или что-то вроде того. Милый плюшевый мишка, а не жуткое несуразное существо с огромными пустыми глазницами…       «Хороши же методы у Дазая. Отнять игрушку у ребенка».       Но Кью моментально затих, стоило лишь Дазаю упомянуть о любимой игрушке. Он наконец отцепился от Чуи и покорно подошел к Дазаю.       — Ну что за прелесть! Хороший мальчик!       Крохотная лапка Кью исчезла в перебинтованной ладони Дазая. Ребенок бросил прощальный взгляд на Чую.       — Идем-идем, — поторопил его Дазай, уводя за руку. — Извини, Чуя, я бы с тобой поболтал, но мне еще детей препарировать. Приказ начальства.       По какой-то нелепой маленькой случайности испуганные, но такие доверчивые глаза Кью напомнили Чуе почти точь-в-точь такой же доверчивый взгляд. Почти — в том преданном взоре не было и тени безумия, которое то и дело злой искоркой появлялось в глазах Юмено Кюсаку по прозвищу Кью.       Сердце неожиданно дало трещину, позволив демонам прошлого войти.       Доверчивые, нежные глаза маленькой пугливой овечки.       Юан.