Плохая компания

      — Береги пальцы, Чуя, — добродушно посоветовала Кое, глядя на то, как ее ученик вертел в руках новенький складной нож — скромный подарок за хорошую работу, по выражению Мори-сана. Щелк-щелк. Блестящее лезвие. Щелк-щелк. А вот уже оно исчезло… Щелк-щелк…       Чуя пустыми глазами смотрел куда-то в стену. Пальцы как будто ему уже не принадлежали. Пальцы, ставшие чужими, продолжали играть с изящным оружием. Он не чувствовал холодного прикосновения металла.       Щелк-щелк. Ножик легонько царапнул столешницу.        — А вот это уже нехорошо. Отдай.       Чуя не пошевелился. Кое требовательно протянула руку. Щелк-щелк…       Когда нож очутился наконец в руках у Кое, она отложила его на край стола, затем отодвинула стул и села рядом с Чуей.        — Что с тобой? — спросила она. Кажется, ее голос был даже немного… обеспокоенным? Ух ты. Вы посмотрите — о нем, оказывается, кто-то еще беспокоится.        — Сестрица, — тихо начал Чуя, не поворачиваясь в ее сторону, — с меня довольно. Я не ваша чертова игрушка…        — Следи за языком.        — Это моя чертова жизнь. И я сам решаю, что мне стоит делать, а что нет.        — Ты еще научишься обуздывать свою гордость, — строго ответила Кое. — Хочешь, чтобы к тебе относились не как к ребенку? Тогда и веди себя соответствующе.        — Вы хотите, чтобы я доверял вам, но не доверяете мне сами. В чем смысл?       О, он прекрасно знал, в чем же был смысл…       Если бы он сейчас призвал на помощь гравитацию — в ту же самую секунду, то даже сам великий и ужасный Золотой демон не успел бы вытащить катану из ножен. Он мог бы убить их всех, если бы только захотел. Но руки были скованы невидимой цепью.       Кое вздохнула.        — Пора взрослеть, Чуя. Пока за тебя думает сердце, ты так и останешься ни на что ни годным щенком, которого приютили из жалости. Научись сдерживать эту маленькую тварь, которая бьется у тебя в груди.       Кое сидела в нескольких сантиметрах от него, а он все не поворачивал головы. Высокие спинки стульев возвышались темными силуэтами безмолвных стражников. Вон там, во главе стола (впрочем, ничего нового) сидел Мори и нахально улыбался. Он видел Чую насквозь, он видел эту «маленькую тварь», которую переполняли обида и злоба. По правую руку от Мори сидел Дазай. За весь вечер он не проронил ни слова. Внезапно лишившийся голоса Дазай был куда страшнее того привычного Дазая, которого было невозможно заставить заткнуться. Он бесстрастно следил за каждым движением Чуи. От нового Дазая словно холодом веяло. Словно он был уже давно мертв, а напротив Чуи сидел его измученный призрак.       Пламя свечей, отражаясь в зрачках Мори, превращало его взгляд во взгляд дьявола. Дьявол притворно-ласково объяснял Чуе, что он хоть и делает успехи, но до совершенства ему пока далеко. А этому дьяволу нравилось, ох как нравилось совершенство. Именно этот дьявол, этот змей-искуситель вложил в уста Дазая слова о неограненных алмазах. Путь к совершенству непрост. Но вот этот маленький ублюдок… простите, то есть Дазай-кун уже почти достиг вершины. Почему бы ему не сделать одолжение и не помочь своему новому другу?       «Да, разумеется, почему бы не стать послушной собачонкой для самого гениального молодого преступника в истории? Отличные перспективы, Мори-сан!»       «Кое хорошо за тобой присматривает, — вкрадчиво продолжал Мори. — Но юношам ведь тоже иногда нужно проводить время вместе. От женского общества можно сойти с ума… Прошу прощения, дорогая!..»       Чуя принес клятву. Чуя целиком и полностью принадлежал мафии. Чуя прекрасно понимал, что Мори — истинный гений, который не станет разбрасываться пустыми словами. Но отчаянная жажда свободы, неуемная гордость и уязвленное самолюбие уже готовы были поднять бунт.       Нет. Никогда. Никогда в жизни. Он не будет терпеть приказы малолетнего идиота.        — Неужели я действительно ни на что не годен, раз вы отказываетесь от меня, сестрица? — зло бросил Чуя.        — Я не отказываюсь от тебя. И поверь, дорогой, я сама не в восторге от того, что Мори заставил Дазая продолжать твое обучение.        — Дазай идиот, — упрямо произнес Чуя.        — Ты тоже. Прекращай устраивать трагедию.       Чуя не ответил. Кое-была права, тысячу раз права, но он не мог ничего с собой поделать. «Видно, и вправду щенок…»       И тут Кое-решилась на совершенно нетипичный для нее жест милосердия. Властные пальцы расщедрившейся вдруг сестрицы стали ласковыми и даже как будто немного потеплели. Осторожно вплелись в волосы. Кончиками коснулись щеки.        — Уничтожь его, Чуя. Докажи, что я не зря тратила на тебя время. Заставь его понять, что он не всемогущ. Я верю в тебя, мальчик. И когда ты вернешься ко мне, то расскажешь о том, как втоптал Дазая Осаму в грязь.       Чуя усмехнулся.        — А вы его не особо любите.        — Не думаю, что его вообще кто-то любит, — рассмеялась Кое.

***

      Вагон метро стремительно несся по рельсам. Пять черных небоскребов с каждым мгновением оказывались все дальше и дальше. Пять черных небоскребов — маленький ад в центре цивилизованного мира Йокогамы. Большому городу не было дела до хмурого рыжего подростка в шляпе, который, покидая Йокогаму, оставил там на хранение свое сердце. Большой город не знал, что теперь он находился под защитой маленького бойца. Маленького бойца, но с великой силой.       Нож — подарок Мори — лежал в кармане. На всякий случай. Вернее, на случай, если Дазай вдруг передумает дружить. Не доверяй никому, помнишь? И если нападают, то нужно защищаться. Вот только на помощь гравитации рассчитывать нечего — если позволил по неосторожности цепким пальцам сомкнуться на запястье, то придется попрощаться со своими сладкими грезами, в которых ненавистный Дазай корчится от боли, поверженный смертоносной способностью. А жаль — красиво бы было. Тоненький кровавый ободок, обвивающий перебинтованную шею, тоже казался весьма соблазнительным вариантом. Да. Так он и поступит. Просто убьет этого мальчишку, без лишних слов пустит кровь, и тогда-то все наконец-то закончится.       Со стороны Дазай мог показаться сущим ангелом. Хотя… Нет. Не мог. Чуя не без удовольствия перехватил испуганный взгляд девушки, сидевшей напротив. У кого-то неплохое зрение, да? А это значит, что иероглифы на алой обложке книжонки Дазая рассмотреть не так уж и сложно.       Всем своим видом Чуя пытался сказать окружающим: «Да, вы не ошиблись, этот тип рядом со мной — псих, каких еще поискать надо. Да, мне тоже неприятно терпеть его присутствие. Ну и мерзость же». Вот только на Чую никто особо и не смотрел. Все внимание притягивал к себе Дазай. Несуразная детская фигура в огромном черном пальто, бинты на запястьях, бинты на предплечьях, бинты на тонкой шее, забинтованный глаз, белое пятно пластыря на всю щеку. И давно это самые обычные японские подростки стали выглядеть так, будто их пропустили через мясорубку? Причем дважды.       На станции к ним прицепился какой-то подозрительный тип, которому вид Дазая показался на удивление не отвратительным, а достойным сострадания.        — Подрался что ли с кем-то, малой? — допытывался мужчина, ухватив Дазая за плечо. Дазай блаженно улыбался.        — Все в порядке, не беспокойтесь, — дурачка он умел из себя строить мастерски. — Отпустите, пожалуйста.        — Отлично ты умеешь не привлекать к себе внимание, — прокомментировал Чуя, когда им удалось скрыться от навязчивого мужика в вагоне.        — Заткнись, Чуя. В отличие от тебя я хотя бы выгляжу нормально.       Очевидно, Дазай полагал, что читать руководство по самоубийству, сидя в общественном транспорте, — это тоже самая нормальная вещь. Нормальнее не придумаешь.       В одной руке он держал книгу, другой задумчиво обхватил подбородок. Потом выудил из кармана пальто шариковую ручку и принялся все так же задумчиво обгрызать ее конец. Это продолжалось до тех пор, пока он не обнаружил на страницах книги что-то настолько важное и невероятное, что начал записывать свои размышления между строк.       «Вычисляет идеальную формулу. Уродец».       Как только Дазай раскрыл книгу, он полностью погрузился в нее, начисто забыв о существовании Чуи. Чую внимание Дазая заботило мало — вернее сказать, не заботило вообще. Но один вопрос, на который ответ знал только Дазай, настойчиво крутился в голове.        — Куда мы едем?       Дазай оторвался от планирования собственной смерти, невинно посмотрел на Чую… и вновь погрузился в чтение.       Второй вопрос тоже не давал покоя. Звучал он примерно так: какого черта Мори так самозабвенно доверял Дазаю? А если он везет Чую прямиком на убой? Или, что более подходило Дазаю, он задумал лишить жизни самого себя.       «Кишка тонка. У тебя смелости не хватит даже на то, чтобы посмотреть смерти в глаза».       Чуя не знал — не мог знать, какие тайны похоронили в своих стенах пять черных небоскребов. Дазай сосредоточенно грыз ручку. С таким же серьезным выражением лица он наблюдал за тем, как лишают жизней провинившихся. Так же сосредоточенно, так же усердно он на глазах у Чуи одну за другой пускал пули в мертвое тело.       Вагон мягко покачнулся, сообщая об остановке.        — Приехали, — хмуро бросил Дазай — его мрачная рожа не предвещала ничего хорошего. — С этого момента слушайся, пожалуйста, меня. Если все пройдет хорошо, то к ужину вернемся. Если не очень хорошо… Впрочем, о скучном говорить не будем.