Тёмные горизонты

Дни в Смолл Хилле потекли своим чередом. Отбросив свою леность на потом, Сьюзен решила приносить пользу и иметь свои сбережения. И потому устроилась на работу в бабушкину пекарню заместо Оруэлла, который давно хотел уехать из Бирмингема. Каждый день она надевала белый фартук с двумя большими карманами, заплетала волосы, надевала чистые перчатки и вставала за прилавок. Патрик был рад её компании и обучал нехитрому делу и кассе. Найти общий язык было с ним легко, и потому Сьюзен весь день проводила с шутками, улыбаясь покупателям. Разнообразие выпечки радовало глаз и стоило, вполне себе, покупаемо. Эдит Грэй не завышала цены, открыв пекарню в бедном квартале, но и не занижала, чтобы была прибыль. Хлеб и багет она пекла вкусными, порой разных видов - с чесноком, с сыром и зеленью. Их брали нарасхват, чему владелица была очень рада. Также, из остатков муки и теста, Роуз и Анна выпекали маленькое печенье, которое продавалось за один цент и расходилось в течение всего дня. Дети постоянно бегали за ним, да и их мамы, порой набирали его фунтами. Благодаря этим "центовикам" в пекарне всегда была мелочь на сдачу, да и приводило покупателей - люди могли зайти за парочкой печеньев за цент, и уходили с багетом в руках и пирожными. Сьюзен улыбалась всем. Хотя порой люди её раздражали, особенно некоторые бабушки и женщины, готовые драться за каждый цент в стоимости изделия. Но девушка держала себя в руках. Она нашла общий язык и со стряпухами. Они расспрашивали её о жизни в Америке, и Сьюзен рассказывала о том, как жила в Новом Свете, упустив некоторые личные детали. Порой, когда в магазине никого не было, она могла посидеть за кружкой чая с Анной или Мартой. А когда они заканчивали выпечку, она раскладывала товар на витрине и прилавке, чтобы они всегда были полными. На работу она приходила к десяти часам. Патрик к тому времени открывал магазин, а в цеху с восьми часов уже пекся хлеб. Пятеро кухарок на такую несправедливость не жаловались - уходили они в шесть часов, тогда как Сьюзен и Патрик стояли за прилавком до восьми, стараясь распродать всё, что напекли. Удавалось это редко, и потому нераспроданные изделия Сьюзен складывала на отдельную витрину, чтобы утром продать за полцены. А если оставались "центовики", она выносила их ребятне на улицу, которые к закрытию пекарни, уже стояли бойкой ватагой около витрины, в ожидании гостинца. Эдит была рада за внучку, по вечерам, забрав дневную выручку, они сидели в гостиной и пили чай (а иногда чего покрепче), разговаривая о всём на свете. Эдит рассказывала Сьюзен о своих детях - Хелен и Эдварде и Альберте, об их детстве и о своей юности. И горько жалела о том, что пережила почти всех своих детей. И о том, что старшая дочь совсем забыла свою мать, успешно выскочив замуж. Сьюзен рассказывала ей о маме с папой, о братьях и сестре. Порой, они обе плакали, но это шло им на пользу - теперь они могли выговориться близкому человеку о тех, кого потеряли. И грусть со временем становилась светлой, зашивая скорбь. Однажды, Эдит познакомила Сьюзен со своей невесткой, Полли Шелби,  женой своего сына и, по совместительству, неродной тёткой Сьюзен. Полли, она же Элизабет Грэй, произвела на девушку огромное впечатление. Статная и гордая с железным характером, она курила сигареты (чего Эдит неодобряла) и всегда хорошо одевалась. Ещё она оказалась наполовину цыганкой и умела гадать на чаинках. Она также немного расспросила Сьюзен о родных и сказала, что как-нибудь познакомит её со своими племянниками - Острыми Козырьками. Об этой банде Сьюзен уже слышала - люди говорили всякое, но сходились в одном - все они убийцы и мародёры. Анна шепотом рассказывала, что у них в кепках зашиты лезвия, которыми они уродуют лица своих жертв, в особенности же предпочитают глаза и уши. И потому, услышав, что главари этой банды - родные племянники новой знакомой, Сьюзен потеряла дар речи. Полли внимательно смотрела на её лицо. - Я смотрю, ты уже слышала о них, - утвердительно сказала она, выпуская дым из сигареты. - Ну, - тут Сьюзен немного смутилась, - люди всякое говорят. На что Полли изогнула губы и фыркнула: - И ты готова поверить всем этим слухам? - Я не верю слухам, - твёрдо ответила девушка, - люди могут говорить всякое, опираясь на какие-то факты. Хоть это и заразительно, я верю лишь тому, что сама видела. - Вот и хорошо, - улыбнулась Полли, - значит, увидишь. Приходи к нам в пятницу после работы. Я приготовлю ужин. - Хорошо, я нанесу вам визит, - согласилась Сьюзен. - Светский визит, - раздельно выдохнула Полли вместе с дымом, и они обе рассмеялись.

***

В назначенное время Сьюзен вертелась перед зеркалом, чтобы посмотреть как на ней сидит платье. Оно было простым из синей матовой ткани и длинными рукавами с затяжкой. На горловине было пришито подобие шарфика, который Сьюзен аккуратно спустила на грудь, завязав небольшим бантом. Волосы она уложила волнами, подвела глаза и ресницы и вооружилась алой помадой. Она очень шла ей с этим платьем, да и Сьюзен хотела выглядеть уверенной женщиной, а не юной школьницей. Надев чёрное пальто и туфли с шапочкой, и пожелав бабушке хорошего вечера, она пошла по указанному адресу - дом Шелби оказался напротив в их тупичке. Перед тем, как постучать, она взволнованно выдохнула и достала маленькое зеркальце, чтобы посмотреть не сбились ли кудри от ветра. Нет, вроде всё нормально. Сьюзен привыкла следить за собой и всегда старалась прилично выглядеть где бы не была. Особенно, если её приглашали в гости, где были мужчины. Если раньше она старалась ради них, то сейчас это просто вошло в привычку. Что ж, выглядела она отлично, и потому постучалась в дверь. Её открыли почти сразу, и это была Полли, которая пригласила её пройти в гостиную. Сьюзен огляделась. Она попала в дом, идентичный тому, в котором проживала с бабушкой, с разницей лишь в наполнении. Зелёные обои, шкафчики с посудой, камин, в котором весело шумело пламя, тюлевые занавески, видавшие виды кресла и столик, за которым собрались трое мужчин, юная девушка и маленький мальчик. - Проходи, дорогая, - Полли подвела её к столику и приняла её пальто и шляпу, - знакомься, это мои племянники - Артур, Томас, Джон, Эйда и Финн. А это - Сьюзен Певенси, внучка моей свекрови, Эдит Грэй. Сьюзен обворожительно улыбнулась и кивнула собравшимся. В своё время, благодаря королевской жизни в Нарнии, она блистала в светском обществе, изумляя манерами, грацией и исключительным этикетом. - Здравствуйте, - сказала она улыбаясь и стараясь смотреть на каждого. - Надо же, Полли и не говорила, какая ты хорошенькая! - сказал один из братьев, светленький, с зубочисткой в зубах и нахальными глубокими глазами. Кажется, это был Джон. - Джон, - посмотрела на него тётя, - я говорила об этом. Сьюзен чуть смутилась, как и требовала от неё ситуация. - Что, братец, уже глаз положил? - засмеялся старший из мужчин, высокий и с модными усами. - Да хватит вам! - прикрикнула на них девушка и тепло улыбнулась Сьюзен. - Не обращай на них внимания, они любят шутить. Меня зовут Эйда, я сестра этих балбесов. Будешь чаю? - Да, спасибо, - Сьюзен кивнула и обратила внимание на кулон на шее Эйды, - красивый кулон, напоминает янтарь. - О, - зарделась та, разливая чай в фарфоровые чашки, - спасибо! Это мне Томас подарил на день рождения, - она кинула взгляд на темноволосого брата, который так и не проронил ни слова, внимательно разглядывая собравшихся. Его лицо привлекло внимание Сьюзен. Оно было немного усталым, с высокими скулами, тонкими губами и пронзительными голубыми глазами. Красивый, слишком красивый для этого городка. Будь он в Лондоне - успех в женском обществе ему был бы обеспечен. А если он ещё галантен и улыбчив - то станет мечтой многих столичных модниц. Но это вряд ли - Томас произвёл впечатление холодного человека и ещё ни разу не улыбнулся, хотя его самый смешливый брат Джон уже пустил пару остроумных шуток. Так что, сделала вывод Сьюзен, вряд ли он улыбчив. Хотя то, что галантен - не исключение. Беседа полилась просто - Сьюзен умела вливаться в кампании, весело смеяться, когда требуется и разрядить обстановку, если молчание затягивалось. Всего лишь уместный вопрос или замечание - и всё, дело сделано. Особенно ей приглянулись Эйда и Финн. Сестра братьев Шелби была весёлой девчонкой, с не таким пошлым чувством юмора, как у Джона, и ещё некоторым наивным взглядом на вещи. Сьюзен она напомнила себя до той катастрофы. Такая же уверенная девушка, не знавшая особых забот. Финн же был ребёнком с большими голубыми глазками, и он буквально засыпал Сьюзен вопросами о том, где она жила, и какой Лондон. Также он рассказал о том, что однажды привёл домой котёнка, но Артур утопил его в ведре, поскольку тот был хромой и часто болел. И доверчиво поведал о том, что вчера на базаре сумел стащить слойку с сахаром и тут же её сьел, и его никто не заметил. А еще сегодня он залез пальцами в джем и получил взбучку от тёти Полли. Джон и Артур тоже оставили своё впечатление. Они были разговорчивы, много шутили и предложили выпить виски за знакомство. Сьюзен не отказалась, хотя пила редко, особенно крепкие напитки. Полли тоже включилась в разговоры и рассказывала Сьюзен истории из детства своих племянников. В общем, вечер прошёл весело, и Сьюзен пригласили прийти ещё на Рождество и вместе с бабушкой. Однако, Томми Шелби не проронил ни слова за этот вечер. Только курил сигареты и потягивал виски из граненого стакана. По его лицу невозможно было сказать, о чём он думает, Сьюзен ловила на себе его взгляды всего два раза. И потому затруднялась сказать, какое впечатление произвела на него, не смотря на все попытки заговорить с ним. - Не обращай внимания, он с войны такой, - тихо шепнула ей Эйда. Возможно, с этой девушкой они подружатся, Сьюзен пока не делала поспешных выводов. Хотя, могла с уверенностью сказать, что в этот дом её пригласят ещё не раз. Домой она вернулась в хорошем настроении. Бабушка ничего не сказала, смотря на её немного расширенные зрачки. Лишь только потом, когда Сьюзен уже легла в постель и потушила свет, Эдит присела на край её кровати и сказала: - Сьюзен, я понимаю, семья Полли произвела на тебя впечатление, но будь осторожна. Фамилия Шелби известна в Бирмингеме, и не в самом приятном свете. - Я знаю, бабуль, - ответила ей Сьюзен, выглядывая из-под одеяла. - они похожи на мафию. - Мафию? - переспросила бабушка. - Ну, организаванную преступную банду. Хотя, сразу это и не скажешь, - Сьюзен вспомнила смех Полли, наивные глаза Финна и Эйды. - Возможно, не вся семья входит в "Острые Козырьки". Томас, наверное, самый главный, его глаза были слишком внимательными и холодными. Джон и Артур - его братья и помощники. Сьюзен видела, что, несмотря на всю весёлость, Джон пару раз убирал руку в пиджак, где, возможно, лежал револьвер. А Артур был слишком громким, а его юмор, порой был диким, хотя он старался держать себя в руках. И Полли много раз бросала на него предостерегающие взгляды. - Будь осторожна, милая, - Эдит поцеловала её в лоб и направилась к двери. - Я буду, бабушка, - ответ Сьюзен звучал, как обещание.