how love hurts

      Пот капает с прилипших ко лбу волос, когда Драко заходит в лифт, сцепляя руки вместе и стараясь игнорировать людей вокруг. Сегодня у него нет сил справляться со злостью и ненавистью во взглядах, направленных на него, потому что сейчас он собирается разрушить всё, потерять одного из самых важных людей в своей жизни.       Скорпиус будет гордиться им. И Астория гордилась бы, будь она жива. Драко уверен в этом и надеется, что эта уверенность поможет ему. Скорпиус верит, что всё будет хорошо, и Драко очень хочет, чтобы сын оказался прав и чтобы это не стало концом для дружбы Скорпи и Альбуса. Мальчики неразлучны с первой поездки на Хогвартс-экспрессе, и Драко надеется, что предстоящие рождественские каникулы не станут первыми, когда им запретят видеться.       Драко выходит из лифта и идёт к кабинету Гарри. Эмили, его секретарша, сидит на своём привычном месте и коротко кивает Драко, давая ему разрешение войти. Она одна из немногих людей в этом здании, кто не относится к Драко как к дерьму, и он благодарен ей за это.       Драко открывает дверь и видит Гарри, сидящего за столом, с огромной папкой в руках, закрывающей его лицо. Гарри поднимает взгляд, и раздражение на его лице сменяется улыбкой, как только он видит, кто зашёл к нему в кабинет.       — Какой сюрприз! — говорит Гарри, откладывая перо и откидываясь на спинку стула. Его тело расслабляется, и Драко ненавидит, что он является этому причиной, но совсем ненадолго.       Драко проглатывает комок в горле и закрывает за собой дверь. Гарри кивает на стул, стоящий в сторонке специально для визитов Драко по средам. Однако Драко как раз на нём никогда и не сидит: почему-то, когда он приходит, у Гарри всегда появляется причина встать, и тогда Драко занимает его место примерно на час.       На этот раз Драко мотает головой. Ему не нужно садиться, он не останется надолго. А если он присядет, начнёт шутить с Гарри как обычно, то не расскажет ему того, что должен. Того, что пообещал своей жене.       Гарри хмурит брови, но никак это не комментирует. Он ждёт, когда Драко заговорит. Так же, как Драко ждёт, когда он соберётся с силами, если речь заходит о войне и вещах, всё ещё преследующих его во снах.       Драко смотрит в сторону, боясь увидеть отвращение в глазах Гарри, как только он узнает. Он не уверен, что вообще сможет открыть рот и сказать всё вслух. Единственный человек, который слышал от него эти слова, — его собственный сын. А сейчас всё совсем по-другому. Гарри не будет вынужден и дальше терпеть его.       — Драко, ты меня пугаешь.       Драко наконец-то переводит взгляд на Гарри. Он прикусил губу, его глаза блестят, а пальцы нервно сжимают папку. Драко понимает, что должен всё ему рассказать. Что должен объяснить Гарри, как много он значит для него, даже если потом навсегда его потеряет. Драко просто не может оставаться его другом, когда испытывает настолько сильное желание протянуть руку и прикоснуться к нему.       — Я, — начинает он не своим голосом, словно несколько дней не разговаривал из-за простуды. Чёрт, почему это так сложно? — Я должен кое-что тебе рассказать. Кое-что, что тебе следовало знать с самого начала.       — Хорошо, — отвечает Гарри. — Я слушаю.       Его губы трогает мягкая улыбка, и сердце Драко разбивается. Он хочет поцеловать его, быть с ним. Но вместо этого собирается разрушить дружбу, которую они выстроили за последние пару месяцев.       — Скорпи сказал предупредить тебя, что я от тебя ничего не жду. И это так. Это нормально, если ты больше не захочешь видеться со мной. Я буду держаться подальше от тебя и от твоих детей. Всё что пожелаешь. Только, пожалуйста, не переноси это на наших сыновей.       — Драко.       — Нет, Гарри, я должен это сказать. Пожалуйста, просто помолчи.       Слеза срывается с ресниц Драко, и он ненавидит себя за то, что чувствует такую уязвимость. Гарри кивает и ждёт, когда Драко продолжит. Он всё ещё мнёт папку в пальцах, и Драко хочется подойти и взять его за руку, чтобы он перестал.       — В общем, это не должно иметь значения, но только не в магическом мире. Да даже маглы иногда раздувают из этого проблему. Чёрт, Гарри, мне столько времени нельзя было чувствовать это, быть самим собой. Только Астория и Скорпиус знают. Чёрт возьми, я несу какой-то бред, да? — Гарри отрицательно качает головой. Он старается ободряюще улыбнуться Драко, и тот вскоре продолжает. — Так вот, к чему это всё, — Драко вздрагивает, трясёт головой и глядит Гарри в глаза. — Я гей. Ну вот, я это сказал. Я, Драко Малфой, гомосексуал.       Гарри снова кивает. Его губы сжимаются в тонкую линию, и Драко опускает взгляд в пол. Он не справится. Будет слишком тяжело видеть на лице Гарри выражение, которым одарил его отец, когда он открылся ему. А Драко уверен, что оно там будет. Но уже поздно останавливаться. Он сказал первую часть, теперь надо и вторую.       — И я люблю тебя, — шепчет Драко, всё ещё глядя в пол.       Комната остаётся на месте. Драко слышит, как тикают часы, как Эмили идёт по коридору. Слышит своё собственное сердцебиение. Он медленно поднимает взгляд на Гарри. Гарри открывает рот и снова закрывает, мягко качает головой, избегая смотреть на Драко.       — Я пытался просто дружить с тобой. И я продолжу, если ты захочешь. Но мне нужно, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Я люблю всё в тебе. И каждый раз, когда ты улыбаешься мне, я хочу тебя поцеловать. Я хочу держать тебя за руку, когда мы гуляем по берегу реки. И я знаю, что мне нельзя, что ты натурал и у тебя есть Джиневра. Всё в порядке. Я просто хотел, чтобы ты знал о моих чувствах.       — Я не… — начинает Гарри, и у Драко нет сил слышать это. Слышать в его голосе отторжение, означающее конец их дружбы. Это слишком.       — Всё хорошо, Гарри. Тебе не нужно это говорить. Я пойду, обещаю соблюдать дистанцию. Но если ты когда-нибудь поймёшь, что снова можешь быть моим другом, то ты знаешь, где меня найти.       Драко разворачивается и выходит из кабинета прежде, чем Гарри успевает сказать хоть слово. Он почти бежит к лифтам и вылетает из Министерства, слёзы уже беспрепятственно стекают по его лицу. Всё кончено. Он сдержал обещание. Скорпи может гордиться им, Астория может покоиться с миром. А Гарри может продолжить жить своей жизнью без человека, который пускает на него слюни.

***

      На потолке какое-то пятнышко. Гарри смотрит на него, пока солнце медленно освещает комнату. Пятнышко перемещается. Наверное, это паук — без очков Гарри не может сказать точно. Не то чтобы это имело какое-то значение, просто легче думать о пятнышке или паучке, чем о том, что Драко сказал ему вчера днём. Или о том, как сильно ему хотелось побежать тогда за Драко. Так что Гарри просто следит глазами за перемещениями паука. Наблюдает, как он бежит по ближней к кровати стене и исчезает в щели.       Джинни возвращается в комнату, одетая и готовая к выходу. Она собирается на дополнительную субботнюю тренировку.       — Останься сегодня дома, — просит Гарри.       Ему просто нужно напомнить себе, почему он её любил. Это успокоит ноющее сердце. Должно успокоить. В противном случае, Гарри не сможет остановиться.       — Не глупи, — отвечает Джинни.       Гарри поднимает голову с подушки и смотрит на свою жену. Видит её длинные рыжие волосы, как обычно заплетённые в косу, и пытается вспомнить, почему раньше не мог перестать касаться их, пока Джинни не запретила это делать. Он замечает в её взгляде замешательство, вызванное такой внезапной просьбой.       — Останься. Мы уже так давно не делаем ничего вместе. Я скучаю.       Джинни качает головой и улыбается Гарри, но эта улыбка не трогает её глаза.       — Я тоже скучаю, но ты же знаешь, что я не могу остаться дома. Я не хочу, чтобы этот сезон был похож на прошлогодний.       Гарри прямо садится на постели и берёт очки с прикроватной тумбы. Когда он снова смотрит на Джинни, она уже обувается.       — Когда ты вернёшься? — спрашивает он.       — Не знаю. Может быть, поздно, — говорит Джинни, не глядя на Гарри. — Хочу опробовать несколько стратегий с новым ловцом.       — Я могу приготовить что-нибудь. Твою любимую лазанью. Мы можем устроить романтический ужин.       Гарри старается. Разве Джинни не видит, что он старается, что ему нужно, чтобы она напомнила ему: она рядом, и именно здесь он должен быть?       После долгой паузы Джинни заявляет, что не уверена, сможет ли вернуться домой к ужину. Гарри смотрит, как она зашнуровывает второй ботинок, встаёт и берёт свою спортивную сумку.       — Тогда давай завтра? Уверен, завтра ты сможешь выделить немного свободного времени.       Джинни вежливо улыбается ему.       — Нет, Гарри, я не могу. Ты же знаешь.       Гарри слышит, как пульс стучит в ушах. Он впивается в Джинни взглядом. Хочется сказать что-нибудь, что угодно, что заставит Джинни беспокоиться. Беспокоиться о нём, об их браке. Она всегда была такой отстранённой? Гарри не может вспомнить, в какой момент ему стало так сложно просто разговаривать со своей собственной женой.       — И разве тебе не нужно бежать к твоему новому лучшему другу? К этому мерзкому Пожирателю, которого ты так стараешься спасти?       Жар охватывает тело Гарри, его руки начинают дрожать, и он скрещивает их на груди. Дыхание сбивается, он изо всех сил борется с желанием подскочить с кровати и выбежать из комнаты.       — Он хотя бы хочет проводить время со мной. В отличие от моей жены!       На него направлен взгляд ледяных глаз. Гарри понимает, что произойдёт, ещё до того, как Джинни берёт в руки палочку. Первое заклинание прилетает ему в руку. Джинни кричит. Гарри видит, как шевелятся её губы, но ничего не слышит. Ещё одно заклинание достигает его. Он поднимает руки, чтобы защитить голову, и поворачивается к Джинни спиной. Из глаз текут слёзы, по спине — кровь. Ещё два брошенных заклинания заставляют Гарри упасть на кровать. Он стискивает в руках простынь и закусывает губу, сдерживая крики. Он не даст Джинни насладиться ими. Не в этот раз.       Заклинания больше не летят в него, но Гарри боится оглянуться, разозлить Джинни ещё сильнее. Затем дверь спальни открывается, слышатся шаги вниз по лестнице и активация камина. Всё закончилось.       Гарри медленно поднимается и отправляется в душ. Он включает воду, настраивает её до нужной температуры и встаёт под струи. Вода смешивается с его кровью и слезами.       В голове всплывают воспоминания о произошедшем за последний год. Все те разы, когда Джинни причиняла ему боль. Все те разы, когда он не понимал, что снова сделал не так. Все те разы, когда он обещал ей стать лучше, стать тем, кем она хочет его видеть. Но сегодня он всего лишь попросил её провести время вместе. Разве она не видит, что он старается? Очень сильно старается не дать чувствам, зарождающимся где-то в груди, разрастись. Разве она не видит, что он хочет, чтобы это сработало?       И затем он вспоминает тихий шёпот Драко. Я люблю тебя. Гарри не мог перестать думать об этих словах всю ночь. Драко любит его. Все эти касания и милые улыбки не были просто игрой воображения. Драко тоже чувствует то притяжение, которое чувствует Гарри. Он — безопасное место для него. Единственный человек, который не осуждает его и ничего от него не ждёт. Единственный человек, который видит в нём просто Гарри. Единственный, кто приносит ему обеды на работу, потому что знает, что он забывает поесть.       Гарри сползает на пол душевой кабинки, не в силах оставаться на ногах. Он чувствует, как тянет в животе. Всё, что он сейчас хочет, — это пойти к Драко. Просто сидеть на его диване, пока он работает, а потом остаться на ночь, разделить с ним постель и никогда больше не уходить.       Нет, он не может. Он должен перестать думать об этом. Должен встать, одеться и забыть о Драко. Это неправильно, неестественно. Ему нужно думать о своей жене и детях. Он не может вот так просто идти и делать, что хочет. Он должен думать о том, что люди ждут от него; о том, что он нужен своей семье.       Гарри трясёт головой и медленно встаёт, выключает кран и выходит из душа. Он одевается, не глядя в зеркало, и идёт в кабинет. Там берёт книгу со стола, садится в кресло рядом с камином, открывает её и пытается читать. Буквы словно пляшут по страницам. Гарри прищуривается, старается сфокусироваться на них.       С глухим стуком на страницу капает слеза. Гарри смотрит на расползающееся по бумаге мокрое пятнышко, зачарованный тем, как оно постепенно растёт, а затем к нему присоединяется другое.       Он должен был послушать Гермиону ещё тогда, много лет назад. Она была права. Она знала, чем всё закончится.       Гарри пытается представить, что сказала бы Гермиона, если бы он заявил, что она была права, когда предупреждала, что Джинни ему не подходит. Он не любил её уже тогда. Но когда в первый раз взял на руки своего маленького Джеймса и посмотрел на Джинни, он понял, что сделал правильный выбор. И снова полюбил её. Ненадолго, по крайней мере. А потом появился Альбус, и Гарри был уверен, что они смогут поработать над своими отношениями. Но они не смогли и с рождением Лили перестали даже спать в одной кровати. Теперь они только снова и снова ранят друг друга.       Когда Гарри вновь смотрит в книгу, он видит ещё больше мокрых пятен. Слёзы свободно текут по его лицу. Он не может оставаться здесь, не может ничего не делать. Так что Гарри встаёт, зачерпывает горсть летучего пороха и ждёт, пока огонь в камине позеленеет, а потом шагает в самое сердце пламени. Он закрывает глаза и отправляется в Мэнор.

***

      Драко удивляется, когда дверь в его спальне открывается. Небольшая фигурка Тоби проскальзывает внутрь, и Драко переворачивается на другой бок. Ему уже хватило переживаний Милы и её попыток вытащить его из постели. На тумбочке рядом с кроватью стоит нетронутый завтрак, который она принесла утром, и давно остывший чай. Сейчас, наверное, время уже ближе к обеду. Драко всё равно. Он не голоден.       — Извините за беспокойство, хозяин, но к вам гость.       — Плевать, Тоби. Скажи, чтобы он уходил и вернулся в понедельник, если захочет.       Драко просто хочет утонуть в своей боли хотя бы на два дня. И он может себе это позволить, не так ли? По выражению лица Гарри было ясно, что их дружбе пришёл конец. Драко теперь один. Снова. К чёрту Асторию и её глупые идеи. К чёрту Скорпиуса, который заставил Драко сделать это. И к чёрту Гарри, потому что он настолько изумителен, что Драко хочет только его.       — Он плачет, сэр. Выглядит даже хуже, чем вы, — говорит Тоби ровным тоном, словно просто констатирует факт.       Подлец. Знает же, что это привлечёт внимание Драко. Старого эльфа определённо отправили бы в Слизерин, если бы он мог учиться в Хогвартсе.       Драко садится на кровати, указывает рукой на халат, и Тоби левитирует его к Драко. Тот просовывает руки в рукава.       — Это Гарри, да?       — Да, сэр. Мистер Поттер внизу, умоляет поговорить с вами. Мила отчитывает его. Ну, знаете, она это умеет.       — Чёрт, — шипит Драко. — Иди избавь его от её гнева и приведи сюда.       — Конечно, хозяин, — Тоби кивает и исчезает с громким хлопком.       Драко следует вылезти из постели, встать и, может быть, надеть что-то ещё, причесаться или сделать с волосами хоть что-нибудь. Но у него нет сил ни на что из этого. Он просто сидит на кровати, уставившись на дверь, и ждёт, когда Гарри окажется в его спальне.       Разве это не то, чего он всегда хотел? Спаситель в его постели? Нет, не Спаситель. Просто Гарри. Добрый и сломленный Гарри. Гарри, которого одолевают панические атаки при упоминаниях о войне. Мужчина, который любит своих детей так сильно, что терпит всю ту боль, которую Джиневра ему причиняет, только ради их счастья и безопасности. Гарри, который однажды в детстве возненавидел Драко, а теперь — один из немногих в магическом мире, кто относится к нему с уважением. Единственный, кто не обвиняет его за боль, через которую он прошёл во время войны; кто видит в Драко того, кем он является сейчас.       Дверь снова открывается и входит Гарри. Тоби не преувеличивал, когда сказал, что он выглядит хуже Драко. У него огромные тёмные круги под глазами, на нём растянутый свитер и какие-то старые джинсы, шнурки на кроссовках не завязаны. Кажется, что он только что поднялся с постели и надел на себя первое, что нашёл. Он даже не побрился, и Драко ненавидит тот факт, что такой Гарри нравится ему куда больше, чем идеально собранный, которого он видит постоянно.       Гарри только немного отступает от двери. Он не подходит близко, просто смотрит на Драко. Его голос срывается от слёз, когда он начинает говорить.       — Ты не можешь просто сказать такое и уйти. Чёрт, Драко. Зачем ты это сказал? Я женат. Я так не могу.       Гарри всхлипывает и вцепляется ладонью в своё левое предплечье. Драко знает, что там — один из шрамов, оставленных Джиневрой. Гарри всегда касается его, если напуган или борется со своими мыслями.       — Ты хоть представляешь, как тяжело не поддаваться? Как тяжело каждый раз возвращаться от тебя домой?       Гарри почти кричит. Драко проглатывает комок в горле и изо всех сил борется с желанием подскочить с кровати и прижать Гарри к себе. Или сказать, что он может взять свои слова назад, если они снова смогут быть друзьями. Если Гарри не оттолкнёт его.       — Мерлин, Драко, как я могу игнорировать собственное сердце, когда ты так легко отдал мне своё, словно в этом вообще нет ничего такого? Я не знаю, смогу ли я, — Гарри трясёт головой и опускает взгляд на свои руки. — Это неправильно. Я знаю, это неправильно. Я не должен это чувствовать. Чёрт, Драко, я не люблю её. Уже давно. И вдруг появляешься ты.       Драко поднимается и медленно, маленькими шажками приближается к Гарри. Он не хочет пугать его. Не хочет, чтобы он прекратил говорить. Не тогда, когда его слова, кажется, означают, что он чувствует что-то к Драко, что не вся надежда потеряна. Что, возможно, Драко сможет спасти его и всё-таки не потеряет своего лучшего друга.       — Я женат, Драко. Я не могу просто порвать с этим. Она мать моих детей.       — Я знаю, — шепчет Драко. — И я не прошу тебя. Ничего не изменится.       — Но всё уже изменилось! Знаешь, как сильно я хочу тебя? Как сильно я хотел, чтобы ты чувствовал ко мне то же самое? И теперь я знаю, что ты это чувствуешь. Я…       Гарри запинается, Драко обхватывает руками его талию. Гарри прижимается к его груди, и Драко надеется, что тот не заметил, как в этот момент его сердце пропустило удар. Они ещё долго стоят так: Гарри весь трясётся и плачет, прижавшись к Драко, а Драко просто держит его в своих руках и ждёт, когда Гарри решит, чего он хочет. Должно же быть какое-то решение. И неважно, что произойдёт дальше, это в любом случае навсегда изменит их жизни.       — Это неправильно. Для меня так неестественно хотеть тебя в этом смысле. Я так старался не чувствовать этого. Не хотеть тебя так, как я не должен. Не влюбляться в тебя.       Драко перестаёт дышать. Гарри только что признался, что любит его? Этот прекрасный человек на самом деле любит его? Он смотрит вниз, когда чувствует, что Гарри отрывает голову от его груди. Пара зелёных глаз, полных ужаса, глядит на него.       — Но я влюбился. Я люблю тебя, Драко. Я правда тебя люблю, — говорит Гарри, не отводя взгляда. Он кладёт руки на бока Драко, и это единственное, что помогает ему оставаться на ногах. Драко наклоняется и упирается лбом в лоб Гарри.       — Я, чёрт возьми, тоже люблю тебя, дурак.       И потом Гарри льнёт к нему, сокращает и без того маленькое расстояние. Его губы касаются губ Драко, и это просто невероятное ощущение. Драко прижимает его к себе и углубляет поцелуй. Он медленно отступает назад, пока ноги не упираются в край кровати, садится и усаживает Гарри к себе на колени. Гарри охотно подчиняется, его руки оттягивают халат Драко и касаются обнажённой кожи под ним.       Несколько секунд спустя свитер Гарри уже лежит где-то на полу, Драко водит руками по его спине. Кожа на ней совсем не гладкая, и Драко очень старается не думать, из-за чего. Не сейчас, когда человек, которого он любит, наконец-то находится у него в постели. Вместо этого он перемещает руки вниз, тянется к джинсам Гарри. Гарри позволяет ему расстегнуть ширинку и стонет в поцелуй, когда рука Драко проскальзывает под джинсы и обхватывает его член. Драко водит рукой вверх-вниз и сам возбуждается всё сильнее.       — Пожалуйста, займись со мной сексом, — шепчет Гарри на ухо Драко, разорвав поцелуй.       Слишком много, слишком рано. Но Драко всё равно. Он понятия не имеет, пожалеет ли Гарри об этом, когда наутро вспомнит, что всё ещё женат на другой, и сможет ли он сам ещё когда-нибудь оказаться к Гарри так близко. Драко кивает и снова целует его. Он выполнит его просьбу, и Гарри никогда не забудет эту ночь.

***

      Драко ведёт пальцем по одной из линий на спине Гарри. Судя по шраму, это был глубокий порез, который никто никогда не лечил. Инстинкт целителя в Драко хочет вытащить Гарри из постели и отправить прямиком в Мунго, однако инстинкт сына жертвы домашнего насилия останавливает его. Ничего не изменится в лучшую сторону, это только разозлит Гарри. Вместо этого Драко сделает ему лекарства, готовить которые его научила мать, когда стала слишком слаба, чтобы делать это сама. Они уменьшат отёки и уберут покраснения вокруг ран.       Когда Драко проснулся с утра, он на секунду подумал, что произошедшее вчера — просто сон, что Гарри на самом деле не приходил. Место на кровати рядом с ним казалось пустым, пока Драко не перевернулся на другой бок и не увидел, что Гарри просто отодвинулся во сне, свернулся калачиком и теперь едва ли занимает хоть сколько-нибудь места. И ещё он предоставил Драко вид на свою спину. Спину, покрытую шрамами. Старыми и совсем свежими, усыпающими лопатки.       Прошлой ночью Драко не разглядел их в полной мере. Он видел их мельком, чувствовал каждый раз, когда проводил руками по спине Гарри. Но Гарри каким-то образом всё время удавалось не показывать свою спину до тех пор, пока не стало слишком темно, чтобы хоть что-то увидеть.       Драко вспоминает, как они не приступили к непосредственно сексу в первом раунде; им достаточно было всего лишь нескольких быстрых поглаживаний для разрядки. Но потом, после тягучих поцелуев и сладких улыбок, они поменялись местами. Драко снял с Гарри джинсы вместе с нижним бельём и медленно растянул его. И когда он наконец вошёл в него, это было волшебно. Настолько волшебно, как Драко и не снилось. Он ещё никогда не был так близок с кем-нибудь. Всё было медленно, ревностно, чувственно. И потом Гарри кончил, не прикасаясь к себе, и Драко последовал за ним. И когда Драко лёг рядом с Гарри и взглянул на него, он влюбился ещё сильнее. Выражение блаженства на его лице опьяняло, и Драко понял, что хотел бы видеть его регулярно.       Но Драко знает, что эта сказка очень скоро закончится. Гарри всё ещё женат. И неважно, как сильно они друг друга любят, Драко не уверен, что сможет быть тайным любовником на стороне. С этим его сердце точно не справится. И ещё он пообещал Астории (и даже своему сыну) больше не скрывать настоящего себя. Он не может нарушить это обещание, даже если это означает, что прошлая ночь была первой и единственной, проведённой с Гарри.       — Не трогай, пожалуйста, — тихо просит Гарри.       — Ладно, — отвечает Драко, убирая руку с его спины.       Гарри поворачивается к нему и слабо улыбается.       — Не хочу думать о том, как они появились, когда я с тобой, — говорит он. — Не хочу всё портить.       — Не буду, обещаю, — заверяет его Драко. Гарри шёпотом благодарит его, придвигается ближе и закидывает руку на его бок.       Драко смотрит Гарри в глаза. Сейчас, не скрытые за стёклами очков, они кажутся намного ближе. Изумрудно-зелёные, яркие, прекрасные глаза. Их очертания мягкие, расслабленные. Драко хотел бы просыпаться и видеть их каждое утро. Почему же Джиневра не понимает, как ей повезло, что у неё есть такая возможность?       — Ты о чём-то серьёзном задумался, — говорит Гарри. Драко ведёт пальцем по его щеке, обводит молнию над глазом, заключает его лицо в свои ладони и мягко целует в губы. — Почему мне кажется, что ты прощаешься?       Голос Гарри колеблется, всё его тело пронизывает небольшая дрожь. Драко ненавидит себя за это. За то, что прощается, когда никто из них этого не хочет.       — Наверное, потому что так и есть.       — Почему?       Драко видит, как собирается влага в глазах напротив. Видит, как Гарри словно прячется в панцирь, и задается вопросом, происходит ли то же самое, когда он ругается с Джиневрой.       — Потому что я не могу быть твоим секретом. Человеком, с которым ты спишь на стороне. Я хочу, но знаю, что это меня сломает. А мне нельзя ломаться, Гарри. Я всё ещё нужен Скорпиусу.       Гарри кивает, не разрывая зрительного контакта. Он смотрит на Драко, словно обрабатывая услышанное, а потом переводит взгляд на свою руку, всё ещё лежащую у него на боку, и смотрит на кольцо на своём пальце.       — Хорошо, — отвечает он. — Я понимаю.       Его голос настолько ровный, что Драко пугается. Он наблюдает, как Гарри встаёт с кровати и начинает одеваться, не говоря ни слова.       — Пожалуйста, не натвори глупостей, — просит Драко, садясь в постели.       Гарри смотрит на Драко и дарит ему нежную улыбку. Он подходит к кровати, обхватывает ладонями лицо Драко и оставляет короткий поцелуй на его губах.       — Я буду в порядке. Обещаю.       В отличие от голоса, не выражающего никаких эмоций, его взгляд насторожен, челюсти сжаты. Драко кивает, наслаждаясь его последними прикосновениями.       И затем Гарри снова отворачивается от него, обувается и выходит из комнаты.       Драко пялится на открытую дверь, не в силах пошевелиться. Не верится, что он только что сделал это. Сказал своему любимому человеку уйти, вернуться к жене. Слёзы снова текут из глаз. Драко надеется, что сделал всё правильно, что так будет лучше для них обоих. Но это не означает, что будет не так больно.       Он наконец-то узнал, каково быть с Гарри. Узнал, как идеально тело Гарри сочетается с его собственным, как выглядит его лицо в момент оргазма. Узнал, каково получать в свой адрес эти лёгкие нежные улыбки. Чёрт, он облажался на всю жизнь вперёд всего лишь за одну проведённую вместе ночь.

***

      Гарри выходит из камина, уже ожидая увидеть разозлённую Джинни, однако в доме стоит тишина. Гарри пару раз зовёт Джинни, но не получает ответа. Он облегчённо прикрывает глаза, глубоко вздыхает и поднимается в спальню. Достаёт из шкафа спортивную сумку и складывает в неё свои свитера, джинсы, любимые футболки, несколько простых мантий, обувь, но оставляет на месте модные мантии, туфли и дорогие брюки, купленные Джинни.       Когда Гарри собирает всю свою одежду, он оглядывает комнату, смотрит на кровать, которую делил с Джинни последние семнадцать с половиной лет. Он поднимает руку ко рту, стараясь подавить зарождающийся внутри смех, но тот всё-таки вырывается наружу. Гарри смеётся, прислоняясь спиной к шкафу, закрывает глаза и откидывает голову назад.       Он не двигается какое-то время. Слёзы облегчения скатываются по его щекам, а на губах появляется мягкая улыбка. Он выпрямляется и идёт к прикроватной тумбочке, выдвигает ящик и переносит всё его содержимое в сумку. Гарри забирает свои часы; книгу, которую читал; колдографии детей. Из буфета достаёт маленькую старую коробочку и на мгновение задумывается, не открыть ли её. Нет, он найдёт в ней утешение позже. А сейчас у него есть более важные дела.       Гарри смотрит на кольцо на своём пальце, сейчас кажущееся слишком тяжёлым. Гарри снимает его, кладёт на тумбочку и снова смотрит на свою руку, на светлую полоску кожи, которая не видела солнечного света с того самого дня, как он женился на Джинни. Он должен чувствовать себя плохо или разбито, но на деле только улыбается и поднимается с кровати, чтобы собрать остальные свои вещи.       Недолго думая, Гарри продолжает обходить весь дом, складывая свои личные вещи в сумку, которую Гермиона одолжила ему много лет назад. Он забирает из кухни свои любимые кружки; из шкафа в коридоре — коробку с детскими поделками; из небольшого сарая в саду — мётлы; из гостиной — колдографии себя и детей; из кабинета — всё, что понадобится ему на работе, коллекцию магловских книг и личные записи.       Он не заходит в комнаты детей, потому что не уверен, что тогда вообще сможет уйти и хоть раз в своей жизни сделать то, чего хочет. То, что сделает его счастливым. Так что он держится от них подальше.       Напоследок он берёт лист пергамента и перо. Рука трясётся, когда он начинает писать. Он выводит имя Джинни и просто глядит на лист. Он правда собирается сообщить ей, что разрывает их брак, письмом?       Гарри обводит взглядом комнату, пытается вспомнить, когда они в последний раз проводили ночь вместе, обнявшись на диване и читая книгу, или когда вместе играли в шахматы. Но у него не получается. Это было слишком давно. И в течение всех прошедших лет расстояние между ними понемногу увеличивалось с каждым днём. В течение всех этих лет Гарри отодвигал на второй план свои желания, чтобы угодить Джинни.       Гарри проводит рукой по левому предплечью, по линии шрама, который останется там навсегда. Он закрывает глаза и вспоминает, как Драко гладил шрамы на его спине. Вспоминает любовь, которую увидел в его глазах, когда обернулся.       Он сможет. Он напишет это письмо. Он уйдёт от Джинни в дом на Гриммо, потом они проработают детали и решат, как разделить воспитание детей. Гарри восстановит тот дом, сделает его снова пригодным для жизни. И, возможно, если Драко захочет, однажды они будут жить там вместе. Всё получится.       Гарри возвращается к пергаменту и начинает писать. Джинни, Сначала я хотел дождаться тебя дома, но мы оба знаем, что ты никогда бы не позволила мне закончить, если бы я это сделал. Мне жаль, но так я больше не могу. И, думаю, ты тоже. Наш брак превратился в пустое представление для других людей. Джеймс, Альбус и Лили поймут. Они сильные. Я знаю, это ранит их, и только поэтому я оставался с тобой так долго. Мы уже очень давно не любим друг друга. Я пытался возродить те чувства, что переполняли меня первые несколько месяцев, когда всё было так прекрасно и восхитительно. Только я не уверен, что у нас когда-нибудь получится вернуться в то время. Во всяком случае, не теперь. Потому что я встретил кое-кого. И, прости, я никогда не собирался изменять тебе или водить тебя за нос. Я боролся с этими чувствами до тех пор, пока он не признался, что тоже любит меня и хочет быть со мной. Я не знаю, что теперь произойдёт. Знаю только, что хочу освободиться. От нашего брака, от этой боли, от оков. Пришло время развестись и двигаться каждый своей дорогой. Я сообщу нашему адвокату, попрошу его составить соглашение. Я не хочу раздувать из этого скандал. Ты можешь оставить себе дом и всё остальное. Всё, чего я хочу, — это справедливое распределение заботы о детях. Я буду на Гриммо, когда ты будешь готова всё обговорить. Гарри.       Трясущимися руками Гарри кладёт письмо на кофейный столик. Он забирает свою сумку, выходит из дома и словно плывёт к месту аппарации. Теперь всё будет хорошо. Гарри верит в это всем сердцем.

***

      Камин или письмо. Гарри обдумывает, что лучше. У него нет ни единой идеи, что написать в письме и будет ли это иметь значение. Возможно, что да, а возможно, что нет. Камин — быстрее и точнее. Но Гарри не уверен, что сможет объяснить всё словами, лицом к лицу. Так что, наверное, письмо. Это заставит Гарри обдумать свои слова и найти способ сказать: «Я бросил свою жену, пожалуйста, скажи, что всё ещё хочешь быть со мной». Да, письмо лучше.       Гарри роется в своей сумке в поисках пергамента и пера, уверенный, что больше нигде их не найдёт.       Дом всё ещё в полном беспорядке. Все окна грязные, обои в большинстве комнат порваны, в каждом уголке — паутина. Когда Гарри только открыл дверь и вошёл, в нос тут же ударил запах плесени и гнили. Все поверхности были покрыты пылью, и даже сейчас Гарри всё ещё слышит, как в одном из душей капает вода. Восстановление займёт целую вечность, но Гарри всё равно. Это его дом, доставшийся ему от крёстного. И он превратит его в дом, пригодный для проживания детей, до наступления летних каникул.       Кровать, которую он выбрал для себя на сегодня, прогибается, когда он снова садится. Она была самой чистой во всём доме, и Гарри пришлось только использовать заклинание, чтобы освежить простыни. Утром он пойдёт и купит новую кровать и новое постельное бельё, а потом выберет себе комнату. Такую, чтобы в ней был хороший свет и по утрам его будило восходящее солнце.       — Гарри Джеймс Поттер, где ты, мать твою? — громкий голос Рона доносится откуда-то снизу. — Покажись, чёртов ублюдок!       Гарри тихо ругается себе под нос, спрыгивает с кровати и летит вниз по лестнице. Он открывает дверь в кабинет и сталкивается лицом к лицу с раскрасневшимся Роном. Его трясущиеся руки плотно прижаты к бокам, словно Рон еле сдерживается, чтобы не ударить Гарри по лицу.       — Ты! — кричит Рон. Он указывает пальцем на Гарри и подходит ближе, пока не утыкается прямо Гарри в грудь. — Ты изменил моей сестре! И рассказал об этом через чёртово письмо. Я прикончу тебя.       — Прости, Рон, я…       — Даже не думай оправдываться, ублюдок. Ты проклятый педик! Она плачет, ты разбил ей сердце. Знаешь, я думал, что у тебя хотя бы хватит порядочности сказать ей в лицо, что ты спал с этим мерзким Драко Малфоем. Это же он, да? В него ты влюбился? Ты бросил женщину, которая тебя любит, ради Пожирателя смерти. Не могу поверить! Я думал, ты выше этого.       — Он не Пожиратель смерти, — шепчет Гарри, боясь заглянуть Рону в глаза. Он складывает руки на груди, его плечи опускаются.       — И это всё, что ты можешь прокомментировать? Что я назвал твоего нового мальчика-игрушку подонком-Пожирателем? Чёрт, Гарри, что с тобой случилось? Когда ты стал таким бессердечным?       — Рон, я…       Гарри останавливается, только открыв рот. Как ему объяснить, что это не Драко разрушил их брак? Он и Джинни сделали это своими руками задолго до того, как Драко вообще вернулся в его жизнь.       — Ты — что, Гарри? Ты, блять, что? Не хотел разбить ей сердце? Не хотел никого ранить? Ты постоянно это говоришь, но, кажется, люди всё равно страдают, не так ли? Ты всегда всё портишь, а потом ожидаешь, что мы все тебя простим. Нет, не на этот раз. Я тебе этого не прощу. Чёртово письмо, Гарри! Ты не можешь уйти после почти двадцати совместных лет, оставив только письмо!       — Я знаю, ладно, знаю. Но что мне ещё было делать? Она бы не выслушала меня, не дала бы сказать этого. Я бы никогда не смог сказать ей всё в лицо.       — Ты настоящий трус, Гарри.       — Знаю.       Гарри слегка штормит, пот капает с его лба. Рука сама поднимается к шраму на предплечье, пальцы проводят по его линии. Он изо всех сил пытается продолжать дышать и устоять на дрожащих ногах.       — Надеюсь, ты счастлив со своим парнем, потому теперь он — твоя единственная семья. Ты меня услышал. Держись подальше от Джинни, от мамы и от папы. Ты уже причинил им достаточно боли. А дети? Ты вообще задумывался о детях, когда решил лечь с ним в постель? Чёрт, я не хочу даже думать об этом. Ты и он! Правда, Гарри, неужели это должен быть именно он?       Гарри только кивает, сдерживая всхлипы, желающие сорваться с его губ. Джинни всегда говорила, что она приложит все усилия, чтобы он потерял всё, если уйдёт от неё. И теперь она добьётся своего, не так ли? Гарри — тот, кто изменил ей, кто бросил её. Все займут её сторону. Вся его семья теперь ненавидит его. И дети, они не поймут. Они, скорее всего, тоже возненавидят его и будут рады никогда больше не встречаться с тем неудачником, которого называли отцом.       — Я не хочу тебя видеть, Гарри. Никогда больше, слышишь?       Рон буквально выплёвывает последние слова, а через несколько секунд камин активируется, сигнализируя о его уходе.       Гарри снова остаётся один в своём доме. Отныне он всегда будет здесь один. Гарри сдерживает несколько рвотных позывов, падает на колени, упирается руками в пол и просто сидит. Всё его тело дрожит, он тихо рыдает. Гарри потерял всё. Единственный раз он сделал что-то для собственного счастья, но сам же лишил себя всех шансов на него.

***

      На стол в саду грациозно опускается сова, и Драко какое-то время следит за ней взглядом. Несколько раз он уже видел эту сову, когда Гарри посылал ему сообщения, чтобы согласовать или отменить планы. Драко собирается игнорировать её. Если в письме Гарри умоляет его пересмотреть своё решение, то Драко уже не сможет сказать «нет». Он станет любовником Гарри и будет им до тех пор, пока тот будет в этом нуждаться. Даже если это означает, что в итоге Драко разорвётся на части.       Сова прыгает ближе к Драко и протягивает ему лапку. К ней привязан лишь маленький скомканный клочок пергамента, который сова чудом не потеряла во время полёта.       Драко забирает записку и аккуратно разворачивает её. Его глаза сканируют написанные слова, пробегаются по ним снова и снова. Это не может быть правдой! Гарри сказал, что не натворит глупостей. А это глупость. Драко уверен, что это большая глупость. Он переводит взгляд на сову: та всё ещё сидит на столе рядом с ним, вытаращив на него свои большие требовательные глаза, словно просит поторопиться. И, возможно, ему как раз стоит поторопиться. Некоторые слова в записке размыты, будто на пергамент капнули водой, пока чернила не успели высохнуть.       Всё ещё сжимая в руке записку, Драко встаёт и бежит в дом. Он кричит в пустоту, что ему нужно идти и он не знает, когда вернётся. Магия дома оповестит Милу и Тоби, так что они не станут волноваться, когда Драко не появится к ужину. Он входит в камин и перемещается в дом номер двенадцать по Гриммо.       Драко закашливается, выходя из камина в кабинете. Вокруг летает пыль, и он удивляется, как Гарри может находиться в таком беспорядке. Драко осматривается, окидывает взглядом книжные полки и восторгается семейным древом на стене. Он уверен, что где-то здесь есть и он как потомок Блэков.       — Гарри? — зовёт Драко, но ответа не следует.       Из угла комнаты раздаётся тихий всхлип, и Драко разворачивается в ту сторону. Гарри сидит на полу рядом с засохшим растением, прижав ноги к груди, спрятав лицо в коленях и раскачиваясь вперёд-назад. Драко бросается к нему, садится рядом и крепко обнимает его.       — Чёрт, Гарри, я же просил не делать ничего глупого. А уходить от жены — глупо, идиот.       Гарри не отвечает, только начинает плакать ещё сильнее и прижимается к груди Драко. Драко обнимает его, оставляет невесомые поцелуи на его коротких волосах. Он не знает, что ещё можно сделать, поэтому просто ждёт, пока Гарри успокоится.       — Я не думал, что потеряю их всех, — говорит Гарри через какое-то время.       — Кого?       — Семью.       Гарри задыхается, слёзы снова начинают катиться из его глаз. Его тело дрожит в руках Драко, и Драко изо всех сил борется со своими собственными подступившими слезами. Он ненавидит, когда Гарри вот такой — настолько разбитый и маленький.       — У тебя всё ещё есть я, хорошо? И твои дети. Они не помешают тебе оставаться их отцом. Слышишь? Ты не один.       — Рон ненавидит меня, Драко. Я разбил Джинни сердце. Он сказал, что хочет прикончить меня.       — Тише, всё будет хорошо. Они просто расстроены. Рон успокоится, вспомнит, что ты его лучший друг и что у вас с Джинни уже давно не всё отлично.       — Не думаю, что он знает, — шепчет Гарри. Драко поднимает его подбородок, заставляя Гарри посмотреть ему в глаза.       — Что ты имеешь в виду? Он должен знать, что у вас с Джинни проблемы. Ты сказал, что говорил об этом ему и Гермионе.       Гарри смотрит вниз, избегая взгляда Драко, и не произносит ни слова. Драко вглядывается в его лицо, наблюдая за скатывающейся по щеке слезинкой, и затем просто снова прижимает его к своей груди.       — Я не врал, я говорил им. Но Рону никогда не нравилось, если я как-то плохо отзывался о его сестре, так что я перестал. Надеялся, что станет лучше.       — Всё хорошо, Гарри. Только я… — думал, что ты хотя бы Гермионе рассказал, что Джиневра поднимает на тебя свою палочку, когда ей этого захочется. Драко не произносит эти слова вслух, потому что знает, что они не помогут.       Гарри предпочёл уйти от Джиневры ради него. Он рискует потерять своих детей, если его семья не узнает, каким на самом деле был этот брак. И всё для того, чтобы быть с Драко. Тупой гриффиндорец, который сначала делает, а только потом думает.       — Чёрт, Гарри. Я люблю тебя. И ты не представляешь, как я счастлив, что ты готов уйти от Джиневры, чтобы быть со мной. Но ты должен быть в этом уверен, понимаешь? Если это всё правда, то Джинни будет использовать твоих детей, чтобы добиться желаемого. Будет скандал, и я смогу поддерживать тебя только со стороны. Если меня вовлекут в него, то ты точно проиграешь. Но это не значит, что я не буду рядом с тобой на протяжение всего этого пути. Но магический мир не одобряет таких людей, как мы. Они не поймут. Тем более, если ты предпочёл быть со мной, преступником, — Гарри пытается отстраниться, и Драко уже знает, что он собирается спорить. — Знаю, Гарри, ты не видишь во мне преступника. Ты не любишь слышать об этом, но так оно и есть. Меня судили за преступления, которые я совершил во время войны. И наш мир не простил мне их и не простит в ближайшее время. Не теперь, когда я осквернил их Спасителя.       — Не… — начинает Гарри, но Драко не даёт ему договорить. Он и так знает, что Гарри ненавидит это слово, ненавидит, когда его называют спасителем.       — Я сделаю для тебя всё. Я готов мириться со всеми последствиями, если это означает, что я могу быть с тобой. Гарри, это всё, чего я хочу. Просыпаться рядом с тобой, первым делом видеть твои глаза. Проводить с тобой всё своё время. Потому что я люблю тебя и всегда буду любить. Но мне нужно быть уверенным, что ты тоже этого хочешь, что ты готов за нас бороться. Что ты не изменишь своё мнение, когда вся семья отвернётся от тебя.       В комнате устанавливается тишина, и Драко боится, что это конец. Гарри не станет рисковать своими детьми, если может их потерять. И Драко не винит его за это. Он тоже не стал бы делать что-то, что означало бы потерять Скорпиуса.       Гарри снова смотрит на Драко своими покрасневшими глазами. Он всхлипывает и прочищает горло. Его челюсти сжимаются, когда он глядит Драко прямо в глаза.       — Я боюсь. Ужасно боюсь потерять семью, но я не могу вернуться. Я хочу чувствовать себя защищённым и любимым, а не напуганным и, — Гарри качает головой, — нелюбимым или пристыженным, словно я всё время делаю что-то не так. Именно это я чувствую с ней. Но ты, Драко, ты любишь меня за то, кем я являюсь, а не кем я должен быть. Я чувствую себя любимым тобой, в безопасности рядом с тобой. И я не могу потерять это, понимаешь? Я буду бороться за нас. Это всё, чего я хочу.       Их губы соединяются в долгом чувственном поцелуе, а потом Гарри устраивает голову на плече Драко, и они просто сидят на полу, держась за руки. Драко смотрит на светлую полоску на пальце Гарри, где раньше было обручальное кольцо. Всё ещё не верится, что Гарри выбрал его, рискнул всем, чтобы быть с ним. На это Драко даже не надеялся.       — Давай вернёмся ко мне, — предлагает Драко.       — Тебе не нравится мой новый дом? — шутит Гарри.       — Может, понравится, если навести здесь порядок. Но прямо сейчас он больше похож на свалку, и я не собираюсь оставаться здесь на ночь.       — Ладно, вернёмся к тебе. Но только если ты пообещаешь мне помочь восстановить тут всё. Сделать это домом, нашим домом.       — Нашим домом, — повторяет Драко немного дрожащим голосом. Звучит здорово. Как обещание совместной жизни, в которой будут только они и их дети. — Да, давай превратим это место в наш дом.       Драко даже не нужно смотреть на Гарри, чтобы понять, что он улыбается. Губы Драко тоже растягиваются в улыбке.