how love hurts

      Люди проходят мимо Гарри и Драко, сидящих на скамейке, и задерживают на них взгляд. Им, скорее всего, интересно, что эти двое забыли на скамейке перед старыми домами в Ислингтоне. Хотя и не такими уж старыми, на самом деле. Последний раз Драко был здесь ещё ребёнком, и с того времени район заметно преобразился. Теперь в сквере неподалёку даже есть игровая площадка, где дети могут покричать и порезвиться. Когда они проходили мимо этой площадки, Гарри бросил задумчивый взгляд на качели, а Драко сразу вспомнил Лили. Она находила качели в каждом парке, где они гуляли, и не слезала с них часами. И Драко уверен, что скоро Лили будет играть и здесь.       Драко снова переводит взгляд на дом, зная, что видеть его могут только они с Гарри. На дом номер двенадцать по улице Гриммо всё ещё наложены заклятия Доверия и Ненаносимости. Он выглядит ужасно по сравнению с опрятными домиками справа и слева от него: крыльцо износилось, входная дверь почти выломана, на ней висит только изогнутый серебряный молоточек — нет ни замка, ни ручки. Гарри объяснил, что открыть её можно только магией. И это им тоже предстоит исправить.       — Уверен, что хочешь сделать это? — спрашивает Драко.       — Да. Хочется познакомиться с соседями, и чтобы у них не возникало вопросов, где я живу.       Драко кивает и берёт Гарри за руку.       — На улице никого, — говорит он. Гарри достаёт палочку из рукава. Он произносит заклинания, взмахивает рукой и ждёт. Ничего не происходит. Ни единого признака того, что они сработали. — Гермиона сказала, как проверить?       — Нет, только отправила письмо с инструкцией. А мне не хотелось искать её, чтобы спросить. Не думаю, что сейчас она захочет разговаривать со мной.       Драко сжимает ладонь Гарри. Последние две недели были довольно тяжёлыми. Вся семья Гарри заняла сторону Джинни, никто не отвечал на его письма или вызовы по камину. И только Гермиона повела себя разумно. Она отправила Гарри на работу письмо, в котором говорилось, что Джинни не хочет, чтобы Гарри сообщал обо всём детям, и что она сама расскажет им, когда они приедут домой на рождественские каникулы. Гарри согласился. Драко считает, что это было ошибкой и Джинни ни за что не скажет им, из-за чего на самом деле он ушёл. Хотя Гарри тоже вряд ли скажет. После ссоры с Роном он не проронил ни слова об этом.       И это только одна часть проблемы. Скорпиус несколько раз спрашивал в письмах, признался ли Драко Гарри, и хотел знать, как всё прошло и остались ли они друзьями. Драко ненавидит лгать Скорпиусу, но сейчас не может по-другому. Если он расскажет ему, что они с Гарри практически съехались и каждую ночь спят в одной кровати, это точно дойдёт до детей Поттера и сделает только хуже.       Гарри и Драко уже пару раз были на Гриммо в свободное от работы время. Драко бродил по дому, чувствовал его магию и понял, что им придётся очень хорошо потрудиться. Магия дома неспокойна, она злится. Возможно, потому что это место так долго было заброшено.       Дети точно не смогут приехать сюда на Рождество.       Но трудную задачу по успокоению магии пришлось отложить, потому что война с докси занимает всё проводимое здесь время. Эти маленькие существа повсюду; они заполонили все портьеры и постельные принадлежности, и Драко даже знать не хочет, что творится в кладовой. По крайней мере, Гарри удалось прогнать спрятавшегося в шкафу на чердаке боггарта. Драко ненавидит этих существ.       — Думаешь, Джинни разрешит мне увидеться с детьми на каникулах? — спрашивает Гарри, не глядя на Драко. Его взгляд прикован к дому.       — Она не имеет права запретить тебе, Гарри.       — Я изменил ей, а потом ушёл, оставив только письмо, — Гарри качает головой, его плечи поникают. — Она может делать всё, что захочет.       Драко закрывает глаза, молясь, чтобы ему дали сил. Гарри не впервые винит себя за то, что разрушил собственный брак. Драко хотел бы понять, почему Гарри ушёл от жены, ведь они оба знают, что это произошло не только из-за того, что он влюбился в Драко. Это лишь стало последним толчком.       Но Гарри не расскажет. Он даже не позволяет Драко нанести мази себе на спину, чтобы залечить шрамы. Драко особо не удивляется — его мама вела себя точно так же. Она смогла говорить о тех временах, когда Люциус наносил ей физический вред, только спустя пять лет после его смерти. Было сложно видеть, как мама разваливается на части, но ещё тяжелее было слушать историю о том, как его отец однажды убил собственного нерождённого ребёнка — младшую сестрёнку Драко — и сделал так, чтобы Нарцисса больше не смогла иметь детей.       Мимо проходит молодая пара с детской коляской, и они смотрят не на Драко и Гарри, а на дом. Мужчина качает головой и говорит жене, что он думал, что здесь нет дома номер двенадцать. Больше они никак не реагируют на появившееся по волшебству здание. Драко невольно улыбается. Гермиона может и дальше стараться держаться подальше от всего этого бардака в семействе Уизли, но, по крайней мере, она дала им правильные заклинания. И теперь дом на Гриммо снова видим для маглов.       — Кажется, сработало, — говорит Гарри. Он встаёт и идёт к двери. — Осталось понять, как приделать на эту дверь нормальный замок.       — Ты на самом деле заинтересован в том, чтобы этот дом стал частью магловского района, да? — Драко подходит к Гарри, обвивает руки вокруг его талии и устраивает голову на его плече.       — Да, думаю, детям понравится. И тебе будет легче, ты же работаешь с маглами и всё такое.       — А что насчёт тебя? — Драко разворачивает Гарри в своих руках, чтобы видеть его лицо. — Ты хочешь всё время лгать о том, кто ты и чем занимаешься?       — Ерунда, — Гарри пожимает плечами. — Если это осчастливит тебя и детей.       Он опускает взгляд в пол, и Драко приходится приподнять его лицо за подбородок.       — Это не ерунда, Гарри. Это твой дом, доставшийся тебе от крёстного. Показать его маглам — означает радикально всё изменить.       Гарри снова смотрит себе под ноги. Его руки опускаются на талию Драко и притягивают его поближе.       — Я хочу этого, Драко. Я ждал этого момента много лет, с самого окончания войны. Джинни не хотела здесь жить, это она хотела дом поближе к родителям.       — Хорошо, — говорит Драко. Затем он снова приподнимает лицо Гарри и смотрит ему в глаза. — Давай превратим это место в настоящий дом, куда все наши дети смогут приглашать своих друзей, как волшебников, так и маглов.       Губы Гарри легко касаются губ Драко и в ту же секунду так же неожиданно исчезают, но это говорит Драко обо всём, что ему нужно знать. Он не может удержать расползающуюся улыбку. Иногда ему по-прежнему не верится, что всё это реально. Они с Гарри вместе. Они влюблены.       — Вам, молодые люди, предстоит много работы, — вдруг произносит кто-то незнакомым голосом.       Драко и Гарри оглядываются на улицу и видят улыбающуюся пожилую пару. Большая собака взбегает по ступенькам, где они всё ещё стоят в обнимку, и Драко чувствует, как напрягаются руки Гарри, когда она почти врезается в них. Он берёт Гарри за руку, а второй ладонью гладит собаку. Гарри прячется за ним, и Драко приходится подавить смех. Он на самом деле испугался обычной магловской собаки?       — Бенни, мальчик мой, иди ко мне, — зовёт мужчина. Его жена хлопает в ладоши, и Бенни возвращается к хозяевам. — Я всё гадал, когда же кто-нибудь купит эту развалину и что-нибудь с ней сделает. Вы, мальчики, собираетесь сделать этот дом меньше похожим на логово призраков?       — Мы планируем, сэр, — отвечает Драко. Он спускается по ступенькам и протягивает мужчине руку, на что тот отвечает крепким рукопожатием. — Я Драко Малфой, а этот прекрасный молодой человек — Гарри Поттер, — Драко поворачивает голову в сторону Гарри, нерешительно спускающегося к ним.       — Приятно познакомиться с вами обоими. Я Айзек, а это моя жена, Марион. Мы живём в доме номер двадцать пять. Я здесь с самого детства.       — О, пожалуйста, не давайте ему завести шарманку о том, что в те времена это был прекрасный, респектабельный район, а потом ему пришлось наблюдать за его разорением, пока молодёжь не стала селиться здесь и приводить это место в порядок! Это займёт несколько часов.       — Я бы с радостью как-нибудь послушал, — Гарри тихо смеётся, пожимая руку Айзеку.       — Вот видишь, Марион, кому-то всё же интересна история этого места. Когда мои родители купили здесь дом, он был одним из самых роскошных в городе.       Марион качает головой и указывает рукой в сторону сквера.       — Может, сначала позволишь им заселиться, а потом мы сможем пригласить их на чашечку кофе, и ты расскажешь… Гарри, правильно?       — Да, мадам.       — И ты расскажешь Гарри всю историю этого небольшого района. А сейчас тебя ждёт пёс, который хочет побегать по скверу, а этих молодых людей ждёт требующий восстановления дом.       Айзек и Марион прощаются с ними, и Драко снова притягивает Гарри к себе.       — Этот пёсик правда такой страшный? — поддразнивает он.       — Да! Видел, какой он большой?       — И это мне говорит человек, который дважды сражался с драконом. Никогда бы не подумал, что маленькая собачка заставит тебя так понервничать.       — Ты бы по-другому заговорил, если бы твоя тётя спускала на тебя своих собак.       — Тётя? Та, которая растила тебя?       Драко надеется, что ему послышалось. Он знает, что в детстве о Гарри не так уж здорово заботились, но был уверен, что на него не стали бы натравливать собак. Это просто варварство какое-то.       — Нет, не она. Сестра дяди Вернона разводила этих противных бойцовских собак, и каждый раз, когда она приезжала… — Гарри трясёт головой и переводит взгляд на дом. — Чёрт, как же я рад, что её больше нет. Я ненавидел её даже сильнее, чем тётю с дядей.       Гарри опять достаёт палочку из рукава и прислоняет её кончик к двери. Она сразу же открывается, впуская Драко и Гарри внутрь. Драко слышит, как докси разбегаются по своим убежищам, вздыхает и идёт за Гарри в гостиную. Они справятся с этими вредными существами и сделают дом своим. Даже если это станет последним, что Драко сделает в своей жизни, он всё равно подарит Гарри дом, где тот сможет чувствовать себя в безопасности и окружённым любовью.

***

      Поезд прибывает на станцию, и платформа мгновенно заполняется детьми. Драко оглядывается в поисках светлой макушки Скорпиуса. Чем быстрее они уйдут, тем лучше.       Уизел с Джиневрой стоят на другом конце платформы, и Драко не упустил их грязные взгляды, направленные на него. Он уверен, что в разрыве Джиневры и Гарри они обвиняют именно его. По крайней мере, так Джиневра скажет сегодня своим детям. Драко ненавидит лгать своему сыну, ненавидит наблюдать за тем, как тяжело Гарри производить впечатление преуспевающего человека на работе. Теперь их разрыв станет достоянием общественности, и скоро люди поймут, что Гарри сейчас живёт с Драко. И когда об этом узнает Пророк, имя Малфоя снова смешают с грязью.       Драко замечает, как Скорпиус, а за ним и Альбус выходят из поезда. Мальчики продолжают разговаривать, пока идут к нему. Почему Драко об этом не подумал? Конечно, они должны были выйти вместе. Он быстро обнимает Скорпиуса, как только тот оказывается рядом.       — Пап, хватит! — жалуется Скорпиус. — Я уже взрослый для обнимашек.       — Радуйся, что это только обнимашки, — говорит Альбус. — Смотри, мама Бенни скоро зацелует его всего.       Мальчики смеются, не имея ни малейшего представления о смятении на другой стороне платформы, откуда к ним уже пробирается Рональд.       — Альбус, рад тебя видеть, но, кажется, тебе пора идти к своей семье, — говорит Драко. Альбус и Скорпиус синхронно вскидывают брови.       — Пап, не глупи, — отвечает Скорпиус. — Джеймс всегда целую вечность выходит из вагона, Поттеры уйдут отсюда только через миллион лет.       Драко вытирает вспотевшие ладони о штанины и сочувствующе качает головой.       — Простите, дети, но сейчас вам надо попрощаться.       Альбус осматривается и замечает своего дядю, спешащего к ним.       — Мистер Малфой, что происходит? — спрашивает он.       — Альбус, пожалуйста, просто иди к своей матери. Она тебе всё объяснит, — говорит Драко. У него нет никакого желания разыгрывать сцену на Кинг Кросс. Он просто хочет забрать своего сына домой и сказать ему, что он был прав.       — Ты признался ему, папа? — спрашивает Скорпиус.       Его ладошка находит руку Драко и крепко сжимает. Драко только кивает головой. Он боится говорить вслух, потому что кто-то может подслушать или он сам может сказать что-то, что расстроит Альбуса. Знает ли он вообще, что его отец бисексуал? Гарри никогда не упоминал, говорил ли он детям об этом.       — Чёрт, и папа рассказал маме, и теперь весь ад вырвался наружу. Скорпи, я напишу тебе вечером! — бросает Альбус, убегая к Рональду. Драко провожает его взглядом, и видит, что они уже ругаются.       — Извини, пап, — говорит Скорпиус, и Драко поворачивается к нему. Скорпиус стискивает его ладонь и натягивает на лицо слабую улыбку.       — Всё хорошо. Пойдём отсюда, мне нужно многое тебе рассказать.       Вместе они идут к аппарационному барьеру. Скорпиус не отпускает руки Драко, и скоро они исчезают с платформы. Они оказываются рядом с воротами Мэнора, распахнувшимися при их прибытии, и большими шагами идут к дому. Мила уже ждёт их у двери. Она обнимает Скорпиуса, и он даже позволяет ей поцеловать себя в лоб.       — Я накрыла вам в малой столовой.       — Спасибо, Мила. Можешь быть свободна весь оставшийся вечер. Мы со Скорпиусом сами уберём за собой, когда поедим.       — Спасибо, сэр. Приятного аппетита, — Мила кланяется и исчезает с громким хлопком.       По дороге в столовую Скорпиус бросает свой рюкзак прямо на пол у лестницы. Драко только неодобрительно качает головой, но ничего не говорит. Сегодня им предстоит обсудить куда более важные вещи.       Когда он заходит в столовую, Скорпиус уже наполняет свой желудок огромным количеством еды.       — Ты разве не ел в поезде?       — Ну, мы пообедали и ещё немножко перекусили, но это когда было-то! И я скучал по еде Милы. Никто не готовит жареный картофель, как она.       Драко садится и накладывает себе на тарелку немного еды. Он не представляет, как начать разговор, который должен состояться прямо сейчас, но перенести его никак нельзя — Гарри уже у них дома.       — Так ты признался отцу Альбуса, что любишь его? — в перерыве между жеванием спрашивает Скорпиус.       — Да.       — И что произошло? Отец Розы, кажется, довольно зол на тебя. Ты пытался поцеловать его или что? — Драко выпускает из рук столовые приборы, опускает взгляд на тарелку и вздыхает. — Пап, ты в порядке?       Голос Скорпиуса звучит взволновано, и Драко заставляет себя посмотреть на сына.       — В полном, — отвечает он. — На самом деле, даже лучше, чем в порядке.       Он пытается подавить рвущуюся наружу улыбку, пытается скрыть радостное чувство, просыпающееся каждый раз, когда он думает о том, что Гарри любит его. Однако понимает, что терпит в этом абсолютное поражение.       — Мерлинова борода, Альбус был прав! — восклицает Скорпиус.       — Что ты имеешь в виду?       — А, я рассказал ему. Что ты целую вечность безнадёжно влюблён в его отца. И что ты планируешь признаться. Ну, и Альбус сказал, что его отец чувствует к тебе то же самое. Я ему не поверил, ответил, что это безумно. Но он продолжал меня убеждать, настаивал, что никогда ещё не видел, чтобы его отец улыбался кому-то так же, как тебе. И он оказался прав, не так ли?       Драко глядит на Скорпиуса широко распахнутыми глазами и нервно барабанит руками по столешнице. Он открывает рот в попытке хоть что-нибудь сказать, но только снова закрывает его. Скорпиус встаёт, подбегает к Драко и налетает на него с объятиями.       — Ну, так он ответил, что тоже тебя любит?       — Да, — Драко запинается. — Да, ответил.       — Я так рад за тебя, папа!       Скорпиус на секунду утыкается лицом в шею Драко и только потом отпускает его, возвращается на своё место, берёт в руки приборы и снова набивает рот едой.       — Скорее всего, теперь ты не сможешь навещать Альбуса. Мне жаль.       — Не переживай, пап. Я смогу пережить две недели без него, — Драко от волнения по привычке предупреждает его не говорить с полным ртом. — Прости, пап, я просто слишком взволнован. Так он ушёл от мамы Альбуса?       Драко поражает, как Скорпиус говорит об этом — словно это самая лучшая вещь в мире. Всё-таки нехорошо, когда брак распадается, независимо от того, настолько нездоровым он был.       — Скорпиус, я разрушил их брак, разлучил родителей твоего лучшего друга. Ты можешь хотя бы немного поменьше радоваться по этому поводу?       — Зачем? Ты же счастлив?       Драко хочет солгать. Раньше он не верил в разводы, ему с детства привили мысль о том, что ты женишься лишь однажды и становишься привязан к этому человеку на всю жизнь. Но он не может сказать, что не рад тому, что Гарри предпочёл расторгнуть свой брак, чтобы быть с ним. Драко трясёт головой и признаёт:       — Да, я счастлив.       — А он гораздо счастливее с тобой, чем с ней. Так что не вижу никакой проблемы. И Альбус тоже. Он и так думал, что это произойдёт.       Драко переводит взгляд на свою еду. Возможно, всё и правда настолько просто. Гарри уже давно не был счастлив, но рядом с Драко он смеётся и улыбается. Трудно представить, что большинство людей видят совсем другого Гарри, что это Драко заставляет его улыбаться, чувствовать себя любимым и защищённым. И если Альбус это заметил, то, наверное, Джеймс и Лили тоже. Может быть, они не станут ненавидеть Драко за то, что он разрушил их семью. Может быть, всё на самом деле будет хорошо.       — Он останется здесь, пока не наведёт порядок в своём доме, чтобы туда можно было переехать.       — Он переедет? Без тебя?       — Нет, — Драко отрицательно качает головой. — До тех пор, пока ты будешь называть Мэнор своим домом, я оставлю его и буду проводить каникулы здесь с тобой. Но я переезжаю с ним.       — Пап, ты такой сентиментальный! Я люблю это место, но если ты переезжаешь к своему парню, то я с тобой.       — Но это твой дом.       — Да, потому что ты здесь живёшь. Здесь было здорово расти, и я люблю связанные с Мэнором воспоминания о маме. Но это не значит, что я буду жить здесь до самой смерти.       — Я просто думал… — начинает Драко, но Скорпиус поднимает руку и не даёт ему сказать ни слова больше.       — Всё, пап, хватит. Мне всё равно, где жить, пока ты рядом со мной. И если это означает, что придётся переехать в другой дом, где вы с отцом Альбуса будете жить вместе, значит, я это сделаю, — из глаз Драко начинают течь слёзы, медленно скатываясь по его щекам. Скорпиус так похож на свою маму, что от этого иногда становится больно. — Пап, ну не плачь. Всё нормально. Мама гордилась бы тобой. И я тобой горжусь.       Драко встаёт со стула, поднимает Скорпиуса на ноги и крепко его обнимает. Он приглушённо бормочет слова благодарности, и Скорпиус обвивает руки вокруг него.       — Я люблю тебя, папа, — говорит он через какое-то время. Драко может только кивнуть в ответ. — Теперь всё будет ужасно, да? Как когда бабушка умерла?       — Да, — как же сильно Драко хочется, чтобы это оказалось неправдой. Весь мир будет винить его в разводе Спасителя, их примера для подражания. Это отразится и на Скорпиусе. — Мне жаль.       — Не стоит, я справлюсь. Я просто рад, что ты счастлив. Это всё, чего я хочу для тебя, папа. И мы теперь не одни. С нами знаменитый Гарри Поттер.       Они оба тихо, но недолго смеются. Прямо сейчас мир переворачивается с ног на голову, и даже известность Гарри не защитит их от грядущего упадка.

***

      — Папа! Пап, где ты? Я знаю, что ты где-то здесь. Папа!       Гарри отрывается от чтения. Это не Скорпиус. Нет, это Альбус. Он мгновенно выбегает из комнаты и видит Альбуса в другом конце коридора. Тот снова мнёт в пальцах свой слишком длинный рукав.       Драко однажды спросил его об этом, сказал, что Гарри и Джинни, кажется, слишком ленивы, чтобы подобрать ребёнку подходящую одежду. Гарри тогда только покачал головой и посоветовал Драко перестать так сильно зацикливаться на таких мелочах: Альбусу нравятся длинные рукава, в которых он может прятать свои руки, и он никогда не соглашается подогнать их по размеру. И потом Драко в очередной раз напомнил Гарри, почему он ушёл от Джинни к нему. Он просто поцеловал Гарри в щёку и сменил тему, а Джинни всегда хотела заставить его отнести одежду Альбуса к мадам Малкин, чтобы подправить её. Для неё было достаточно плохо уже то, что он должен носить одежду в цветах Слизерина.       Альбус бежит к Гарри через весь коридор и бросается в его объятия. Гарри прижимает сына к себе и позволяет ему плакать. Его сердцебиение учащается. Он никогда не хотел причинять боль своим детям, но вот один из них рыдает у него на груди и изо всех сил вцепляется в него. Это всё из-за Гарри. Он не знает, что сказать; не знает, как облегчить эту боль.       — Я хочу жить с тобой, папа, — всхлипывает Альбус. — Я не хочу жить с мамой. Она говорит кучу ужасных вещей про тебя и папу Скорпи. Я не хочу оставаться там, пожалуйста, не отправляй меня обратно.       У Гарри пересыхает горло. Альбус не ненавидит его, даже хочет остаться с ним, а не с матерью. Гарри был уверен, что дети возненавидят его за то, что он сделал. Был уверен, что Альбус пришёл, чтобы сказать ему, насколько он эгоистичный тупица.       — Альбус, твоя мама не хочет, чтобы ты оставался здесь. Тебе нужно вернуться. Я знаю, это трудно, но я обещаю тебе, что мы с мамой всё обсудим и придём к согласию. Но до тех пор тебе нужно оставаться с ней.       Альбус отстраняется от Гарри и выпрямляется.       — Нет, не нужно. Мама не права. Ты мой отец, и я хочу быть здесь с тобой.       — Пожалуйста, Ал. Я не хочу, чтобы всё стало ещё хуже. Я и так превратил ваши жизни в полный беспорядок, когда ушёл.       — Я не хочу быть с ней. Пожалуйста, папа. Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться к ней!       Слезы стекают по лицу Альбуса, и Гарри хочет снова притянуть его к себе, заверить его, что всё будет хорошо. Но не может. Он даже сам не уверен, будет ли всё хорошо.       Дверь в конце коридора приоткрывается. Джеймс просовывает голову в проём, смотрит на Гарри и возвращается в комнату. Колени Гарри подгибаются, и он тянется рукой к двери. Альбус разворачивается посмотреть, что случилось. Джеймс выходит в коридор, Лили крепко держит его за руку. В другой руке она сжимает игрушечного единорога, а на спине несёт свой розовый рюкзачок. У Джеймса с собой сумка, а у Альбуса через плечо перекинута лямка рюкзака.       — Вам нельзя здесь быть, — говорит Гарри. Его голос срывается. Он не может поверить, что дети пришли через камин в Мэнор, чтобы увидеться с ним.       — Я сказал маме, что мы останемся с тобой до Рождества, — говорит Джеймс. — Надеюсь, этого времени ей будет достаточно, чтобы перестать вести себя как маленький обиженный щеночек.       — Джеймс, не говори так о своей матери.       — А почему нет? — глаза Джеймса расширяются, а лицо краснеет. — Она ведёт себя, как будто ни в чём не виновата. В том, что ты ушёл, виноват не только ты. Блять, пап, она почти не появлялась дома летом. И теперь она думает, что может начать притворяться идеальной мамой.       — Ты не должен говорить «блять», Джеймс. Папа разозлится и накажет тебя.       — Ты права, Джеймс не должен так говорить, — Гарри слабо улыбается Лили. — И он больше так не будет.       — Ладно, пап, не буду. Просто не бери всю вину на себя и не пытайся отправить нас обратно. Сейчас мы остаёмся с тобой. Мне плевать, что об этом думает мама. Ты — тот, кто всегда заботился о нас во время каникул. Не понимаю, почему это должно измениться только из-за того, что теперь ты живёшь с мистером Малфоем.       — Вы не злитесь на меня?       — Пап, почему мы должны злиться? — спрашивает Лили.       — Потому что я изменил вашей маме, разрушил нашу семью, — начинает Гарри. Он хочет сказать больше, но не может. Слёзы начинают течь по его щекам, и он пытается спрятать лицо за ладонями, но Джеймс хватает его за руки и опускает их.       — Папа, не только ты разрушил нашу семью. Мама виновата так же, как и ты, — Джеймс тоже плачет. — Не буду врать, пап, нам больно оттого, что вы с мамой больше не вместе. Но ты наш отец, и мы знаем, что тебе было нелегко принять это решение. И мы не ненавидим тебя, мы тебя любим. Блять, папа, я люблю тебя.       — И я люблю тебя. Я люблю всех вас.       Гарри с трудом произносит последние слова, а потом дети все втроём налетают на него. Он старается обнять сразу всех, его ноги дрожат, но ему всё же удаётся оставаться в вертикальном положении.       Он поднимает взгляд и встречается глазами с Драко. Драко улыбается ему той милой улыбкой, которая, кажется, предназначена только для него. Гарри одними губами произносит «спасибо», а Драко просто кивает головой, разворачивается и уходит. Гарри закрывает глаза, изо всех сил прижимает детей к себе и позволяет слезам радости срываться с его ресниц.

***

      Драко неохотно открывает входную дверь. Он только что проинформировал Милу, что после всего произошедшего вечером из-за нежданных гостей ему понадобится её помощь. Они, конечно, были очень желанным, но всё-таки нежданными. А вот Грейнджер, которая сейчас заходит в Мэнор, гость совсем не желанный. Хотя совершенно понятно, почему она здесь.       — Прошу прощения за поздний визит, однако Джинни вне себя и угрожает вызвать авроров, — говорит Грейнджер. Она проводит рукой по волосам, свободно свисающим вокруг её лица, всё ещё таким же густым, как в школьные времена.       — Поверь, лучше уж ты, чем кучка авроров, которые очень охотно арестуют меня, — шутит Драко, — или бывшая жена, готовая отправить меня прямиком в ад.       Грейнджер одаривает Драко строгим взглядом.       — Я сюда не шутки пришла шутить, Малфой. Просто скажи мне, где Гарри, чтобы я могла разобраться со всем этим и вернуться к своим детям.       Драко кивает и проводит Грейнджер в малую гостиную. Она садится на одно из кресел, а Драко — на диван.       — Где Гарри?       — У них с детьми особый момент. Он присоединится к нам, когда сможет.       — Малфой, это серьёзно. Если я сегодня не заберу их домой, Джинни точно обратится в Аврорат.       — И что они сделают? Арестуют Гарри за то, что он проводит время со своими детьми? Он их не похищал. У него есть право видеться с ними, Грейнджер, как и у Джиневры.       — Я знаю, — огрызается Грейнджер. — Но эта семья ни в какую не хочет меня слушать. Даже Рон ведёт себя как подонок. Как будто они все забыли, что Джинни почти год не была ни на одном семейном обеде, что Гарри приходилось в одиночку присматривать за детьми на каникулах, потому что Джинни была на работе. Я говорила Рону, что это произойдёт, что дети пойдут к Гарри, как только узнают, где он. Но нет, они все верили, что если Джинни скажет им, что их отец изменил ей с мужчиной, то дети станут ненавидеть его так же сильно, как она.       Грейнджер опускает голову на свои руки и глядит в пол. В этот момент в дверях появляется Мила.       — Хозяин Драко, хотите, я принесу чай вам и вашей гостье? Я уже готовлю для хозяина Гарри и его детей. Мне не сложно сделать ещё две чашки чая.       — Было бы замечательно, Мила, спасибо. Ты смогла найти комнаты для детей?       — Да, но, кажется, сегодня они останутся в спальне хозяина Гарри. Юная леди Лили уже уснула в постели отца, — Мила улыбается, прикладывая руку к груди. — Она чудесная девочка, очень вежливая.       Драко тихо смеётся. Да, Лили может быть очень вежливой, когда это нужно. Но Драко помнит истерики, которые она устраивала прошлым летом, когда не получала того, чего хотела. Время от времени она становится настоящим кошмаром, но она дочь Гарри, и поэтому Драко будет любить её, несмотря ни на что.       — Гарри сможет прийти к нам? — спрашивает Грейнджер.       — Не уверена, мисс. Я могу спросить, когда понесу ему чай. Как я могу вас представить?       — Это Грейнджер. И я сам с ней разберусь, не надо говорить Гарри, что она здесь. Сейчас он нужен своим детям гораздо сильнее, чем должен присутствовать при этом разговоре.       — Малфой, я знаю, что вы с Гарри вместе, но это касается детей. Ты не можешь принимать решения за него.       — Нет, Грейнджер, ты просто хочешь видеть Гарри здесь, потому что знаешь, что он сдастся, как только ты скажешь, что Джинни угрожает моим арестом. Мерлин, как будто она и так причинила ему недостаточно боли! Просто дай ему провести хотя бы одну чёртову ночь со своими детьми. Разве этого много? Он уже потерял всю свою семью и друзей, потому что никто из вас даже не потрудился спросить у него, почему он ушёл. Вы все просто решили, что это из-за меня. А не думали ли вы, что, возможно, настоящая причина намного глубже? Чёрт, да вы же должны быть его лучшими друзьями!       Драко смотрит на Грейнджер. Пока он говорил, она закрыла глаза и начала тихо плакать, но Драко вообще не волнует, что он задел её чувства. Может, ей пора наконец-то услышать, как сильно они с Рональдом ранили Гарри, заняв сторону Джинни.       — Знаешь, что Рональд сказал ему вечером того дня, когда он ушёл? А я знаю. Это я был тем, кто нашёл его, всего в слезах, вжавшегося в угол, из-за того, что его лучший друг сказал, что хочет прикончить его, — продолжает Драко.       Глаза Грейнджер распахиваются, а губы превращаются в тонкую полоску.       — Он не мог.       — Мог. Твой любимый муженёк сказал Гарри, что больше никогда не хочет его видеть, что вам всем будет лучше без него. И затем вы все отвернулись от него, как будто он никогда ничего для вас не значил. Я надеялся, что, может быть, хотя бы ты поговоришь с ним и будешь достаточно разумной, чтобы выслушать и понять. Но нет, вам всем наплевать. И, что ещё хуже, он притворяется, что ему всё равно, что он в порядке, потому что у него есть я. Но мы же с тобой понимаем, что это ложь.       — Прости, — шепчет Грейнджер. — Я не знала. Я действительно не знала. Я бы сказала Гарри, что это всё неправда. Мы всё ещё волнуемся о нём. Он такая же часть нашей семьи, как и Джинни. Рон, он просто… Ну, он не знает, как на это реагировать. Джинни — его младшая сестра, и ей больно. Это всё, что он видит, когда Гарри ушёл и наслаждается своей новой жизнью с тобой.       — А ты думаешь, Гарри не больно? Мерлин, Гермиона, его сердце разбито. Он любит вас, вы его семья. Его единственная семья. Как думаешь, почему он оставался с ней так долго?       — Я знаю, Малфой, знаю! — Грейнджер поднимается с кресла и начинает расхаживать по комнате. — Просто теперь, когда появился ты, всё стало так запутано. И даже не начинай, я в курсе, что ты просто стал последним толчком. Я не слепая, я видела, что этот брак умер много лет назад. Но, кажется, я единственная, кто готов это признать.       — Я никогда не хотел разлучать их или причинять таким образом вред его детям. Но я не буду извиняться за то, что люблю Гарри.       Грейнджер снова садится. Она достаёт из сумки небольшую записную книжку и глядит на пустую страницу.       — Ты и не должен. Если ты делаешь его счастливым, значит, я рада, что он с тобой. Я хочу для него счастья. После всего, через что он прошёл, он заслуживает этого.       Драко качает головой. Знает ли Грейнджер о насилии? Поэтому она нормально реагирует на то, что Гарри с Драко? Но если она в курсе, то почему не предпринимала никаких действий раньше? Драко не знает, что и думать.       — Я скажу Джинни, что сейчас дети останутся с Гарри. Но они не смогут быть здесь все каникулы, Джинни ни за что не согласится.       — Я подслушал, что Джеймс сказал Джиневре, что они останутся до Рождества.       — Отлично, они остаются здесь до рождественского утра и могут через камин отправиться в Нору к ужину, так что Джинни и Гарри не придётся пересекаться. Думаю, это лучший вариант. Я разберусь с Джинни, приплету немного юридической ереси, чтобы у неё не было выбора, — Драко улыбается ей. — Что смешного, Малфой?       — Ничего, Грейнджер, просто ты так быстро превращаешься из эмоциональной себя в себя-юриста. Теперь я лучше понимаю, почему люди тебя боятся.       — Я не страшная, — смеётся Грейнджер. — Просто хороша в своём деле.       — Джиневра собирается раздуть из этого скандал?       — Да. И большая часть магического мира будет на её стороне. Убедись, что Гарри это понимает.       — Я постараюсь.       Грейнджер кивает и записывает что-то на листочке.       — Это номер хорошего адвоката, который сможет ему помочь. Ему точно понадобится адвокат, и это самое большее, что я могу сделать.       — Спасибо, Грейнджер.       Она вырывает страницу и протягивает её Драко.       — Позаботься о нём. И скажи ему, что я люблю его и горжусь тем, что он наконец-то следует зову своего сердца.       — Обязательно.       Драко смотрит на имя и номер, записанные на листочке. Он никогда не слышал об этом человеке, но ему и не приходилось прибегать к услугам адвокатов после военных судов.       — Можно я воспользуюсь твоим камином? Сегодня холодно.       — Конечно, без проблем.       Драко проводит Грейнджер к камину и затем отправляется на поиски Гарри, чтобы сообщить ему хорошие новости. Плохие могут подождать до утра. Гарри заслуживает немного отдыха.

***

      Гарри оглядывает комнату. Альбус и Скорпиус сидят под ёлкой, поднимают, трясут и осматривают каждый подарок, предполагая, что может скрываться за обёрткой. Время от времени Лили присоединяется к обсуждению со своего места на диване. Она лежит головой вниз, закинув ноги на спинку, её длинные рыжие волосы спадают на пол. Гарри не представляет, как так можно лежать, но Лили клянётся, что это самый удобный способ использования дивана. Джеймс сидит рядом с ней, устроив ноги на подлокотнике и читая книгу. Он вообще не обращает ни на кого внимания. Так случается каждый раз: он погружается в книгу и полностью абстрагируется от мира, пока не прочитает её за вечер или не отправится спать.       Это была хорошая неделя. Они не часто выходили из дома и больше времени проводили за настольными играми или лепили снеговиков в саду. Два дня назад Гермиона приводила Розу и Хьюго. Драко забрал всех детей в сад, пообещав показать им какое-то секретное убежище, которое Гарри никогда не найдёт, и это дало им с Гермионой возможность поговорить. Она объяснила, как происходит процедура развода, и попросила Гарри срочно найти достойного адвоката. Ещё она сказала, что сейчас никто из семьи не хочет разговаривать с ним, но она уверена, что все по-прежнему его любят, и посоветовала просто дать им время. Гарри ненавидит то, что он не может пойти вместе со своими детьми на рождественский ужин в Норе.       Вокруг талии Гарри обвиваются руки, на его плече устраивается чужой подбородок. Сердце Гарри пропускает удар, на его губах образуется улыбка.       — Как продвигается угадай-ка? — спрашивает Драко.       — Папа, твой подарок для меня такой маленький! — восклицает Скорпиус, завалившись спиной на пол. Его руки взмывают в воздух и показывают, каким большим должен быть подарок. — Если это метла, которую я хотел, то она должна быть хотя бы вот такого размера. Скейтборд тоже ни в одну из этих коробочек не поместится.       — Возможно, я зачаровал его, чтобы уменьшить размер, — отвечает Драко.       — Зачем тебе скейт? — спрашивает Лили.       — Потому что это круто. А я крутой. Идеальное сочетание.       Альбус смеётся. Скорпиус корчит рожицу, и Лили согласно кивает. Джеймс, все ещё поглощённый чтением, кажется, вообще ничего не замечает. Гарри невольно улыбается. Здорово видеть, что дети чувствуют себя здесь как дома.       — Ты правда зачаровал его, пап?       — Есть только один способ узнать.       Руки Драко соскальзывают с бёдер Гарри, и он проходит в комнату и садится на диван между Лили и Джеймсом. Джеймс на секунду отрывает взгляд от книги, качает головой и снова возвращается к чтению. Драко вскидывает бровь и вопросительно смотрит на Гарри.       — Не переживай, он всегда такой, когда читает, — говорит Альбус. — Ему не будут интересны даже подарки, пока он не закончит.       Альбус ложится рядом со Скорпиусом, их головы теперь прямо под самой ёлкой, они перешёптываются — наверное, обсуждают другие идеи возможного содержимого коробок. Лили укладывает голову на колени Драко. Гарри всё ещё не верится, что дети так легко приняли его в семью. Может, это из-за того, что они провели с Драко и Скорпиусом почти все летние каникулы? Или, может, они видят то же, что увидела Гермиона: Драко делает Гарри счастливым.       — Хотите горячий шоколад? — спрашивает Гарри.       Лили начинает хлопать в ладошки, Альбус кричит громкое «да!» из-под ёлки, и даже Джеймс поднимает на него взгляд.       — Тебе помочь, пап?       — Нет, я справлюсь. Только, пожалуйста, отложи книгу, когда дочитаешь главу. Никакого чтения во время подарочной церемонии.       — Ладно, пап, — отвечает Джеймс, в то время как Скорпиус и Драко спрашивают, что это за церемония такая.       — Объясни им, Лили, а я пойду, — говорит Гарри. Он выходит из комнаты, а Лили пускается в сложное объяснение так называемой подарочной церемонии.       Гарри заходит на кухню и ставит на плиту кастрюльку с водой, берёт несколько плиток шоколада и ломает их на кусочки. Когда вода закипает, Гарри уменьшает огонь, ставит в кастрюлю миску поменьше и бросает в неё шоколад, чтобы растопить его. Затем он подогревает молоко — достаточно, чтобы приготовить горячий шоколад на всех.       — Мог бы предупредить, что у вас есть целый ритуал распаковки подарков в сочельник, — говорит Драко, входя на кухню. Он помешивает шоколад в миске. — И, знаешь, у нас есть порошок вон в том шкафчике. Было бы гораздо быстрее.       Гарри кладёт миксер на кухонный стол и возвращается к плите, коротко целуя Драко в губы.       — Мы не будем пить дешёвый горячий шоколад из пакетика в Рождество, Драко.       — Нет, конечно не будем. И как только я посмел такое предложить! — шутит он.       — Просто помешивай шоколад, пока он не растает. А я пока взобью сливки.       — Ого, даже свежие взбитые сливки. Нас ждёт настоящее удовольствие сегодня вечером. Может, оставишь немного до Рождества, и мы найдём им применение, когда снова останемся дома одни? — Драко играет бровями и целует Гарри.       — Не напоминай, — просит Гарри.       Он поворачивается к миксеру, отмеряет нужное количество сахара и засыпает его в сливки. Глаза наполняются влагой, и Гарри подносит к ним ладонь. Он не станет плакать, пока дети всё ещё тут. Гарри чувствует тёплое прикосновение к своей спине.       — Извини, я не хотел расстраивать тебя, — тихо говорит Драко ему на ухо.       — Всё хорошо, я даже скучаю по этому. Ты и я. Одни. Делаем, что хотим. Знаю, мне нужно привыкнуть к тому, что они больше не будут проводить со мной все каникулы, но это тяжело.       — Конечно, тяжело, я понимаю. Мне не нравится даже то, что Скорпиус хочет провести немного времени со своей тётей в Париже, хотя это займёт всего два дня.       — Как Дафна отреагировала на то, что ты не приедешь к ней на Рождество? — спрашивает Гарри, пытаясь сменить тему.       — Не знаю, — отвечает Драко. Он возвращается к плите, чтобы проверить шоколад.       — Ты рассказал ей? — Драко качает головой.       — Чёрт, Гарри, я хотел. Но не по телефону же сообщать, что я уже заменил её младшую сестру. Я не смог, — теперь очередь Гарри успокаивающе обнять его.       — Она всё поймёт, как только посмотрит на нас. Гермиона сказала, что мы выглядим как влюблённые подростки.       — Грейнджер следует оставлять своё мнение при себе.       — Не злись на неё, Драко. Она пришла извиниться и предложила помощь. Ей тоже нелегко, когда вся семья Уизли жаждет моей крови.       — Знаю, прости. Просто я так ненавижу, что из-за меня ты потерял свою семью. Я знаю, каково это, когда у тебя почти никого не осталось. Не хочу, чтобы с тобой это происходило, Гарри, — Драко говорит так искренне, что сердце Гарри сжимается.       — Драко, я принял решение уйти от Джинни. Ты не просил меня об этом, и за это я тебя и люблю. Так что прекрати винить себя во всём, что я натворил, потому что я тебя не виню. Я всё сделал сам.       — Мир не заслуживает тебя, Гарри, — говорит Драко, прежде чем поцеловать его.       — Сэр, вам нужна помощь? — сзади раздаётся голос Милы. Драко разрывает поцелуй и смотрит на неё через плечо Гарри.       — Нет, Мила, мы сами справимся. Просто готовим горячий шоколад. Может, вы с Тоби тоже хотите? Я могу попросить Скорпиуса принести и вам, когда всё будет готово.        — Спасибо, хозяин Драко, это будет чудесно, — отвечает Мила и выходит из кухни.       — Ей правда так сложно хотя бы один день отдохнуть? — спрашивает Гарри.       — Да, она постоянно страдает этим. Очень долго у неё вообще не было выходных, она работала круглый год без какой-либо оплаты и всё ещё не может отвыкнуть от этого. Но завтра она будет достаточно занята приготовлением рождественских блюд, так что заслуживает немного отдохнуть.       Гарри снова быстро целует Драко и возвращается к шоколаду. Он уже полностью растаял, и Гарри выливает в него горячее молоко и перемешивает всё, пока не получится однородная масса. Драко приносит взбитые сливки, и они вместе наполняют напитком восемь кружек.       Гарри щёлкает пальцами и призывает поднос, зная, что Драко восхищается его беспалочковой магией. Это странно, Гарри так привык к ней, что даже не замечал, пока Драко не стал говорить ему, насколько это сексуально.       Вместе они левитируют поднос с горячим шоколадом в гостиную. Драко просит Скорпиуса отнести две кружки эльфам, и они с Альбусом убегают вверх по лестнице. Драко снова садится между Джеймсом и Лили, а Гарри опускается на кресло рядом с ёлкой. Они пьют горячий шоколад в тишине и ждут, когда вернутся Альбус и Скорпиус. Гарри смотрит на Джеймса и Лили — она уже прижалась к боку Драко — и, несмотря на всю эту суматоху, знает, что это Рождество ещё долго будет для него одним из самых любимых.

***

      Гарри просыпается от поцелуев в шею. Драко лежит за ним, обернув руки вокруг его талии. В такие моменты Гарри совсем не хочет вылезать из постели, хоть и знает, что ему нужно, потому что у него всё ещё есть работа и обязанности. Но он ненавидит эту работу. И это точно не изменилось в лучшую сторону, когда слух об их с Джинни разрыве попал в прессу. Драко теперь не может даже близко подойти к Министерству. Гарри рад, что не читает Пророк и понятия не имеет, что там пишут о Драко или о нём самом.       — Знаю, ты не хочешь, чтобы я трогал твои шрамы, и я не буду, — говорит Драко за его спиной. Гарри закрывает глаза и заставляет себя не выпутаться из его объятий. — Но, может, позволишь Миле нанести лекарства, которые я сделал? Они помогут заживить раны.       — Драко, — Гарри качает головой. — Не надо, пожалуйста.       Драко отворачивается от него, и Гарри боится развернуться и увидеть разочарование на его лице.       — Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, ты и не должен. Просто я же вижу, что они болят. А одна только мысль о том, что тебе больно… — голос Драко срывается, и Гарри всё же разворачивается к нему. Драко сидит на кровати, спрятав лицо в ладонях.       — Мне не больно, Драко. Правда, — Драко поднимает на него взгляд своих влажных глаз.       — Не ври, пожалуйста. Я почти закончил учиться на колдомедика. И я не тупой.       — Ладно, — почти кричит Гарри в ответ. — Пусть Мила нанесёт мазь.       Он встаёт с кровати и идёт в ванную. Идёт быстро, надеясь, что успеет дойти до неё вовремя. Когда дверь за ним закрывается, Гарри глубоко вздыхает. Всё хорошо. Драко ничего ему не сделал, он никогда не причинит ему боль. Как Гарри вообще мог допустить мысль об этом? Почему с каждым шагом он всё больше ожидал получить заклинание в спину?       Гарри трясёт головой, раздевается и кладёт одежду в корзину для белья. Он встаёт под душ и позволяет воде смыть все свои переживания, закрывает глаза и пытается думать о хорошем. О том, как много они с Драко сделали в доме на Гриммо за последние несколько недель. О ленивых утрах, проведённых в кровати, и о расслабленных вечерах, когда Драко читает, а Гарри устраивает голову у него на коленях.       Через какое-то время Гарри выключает воду, берёт полотенце и начинает вытирать им волосы. Они отрастают медленно, но уже выглядят гораздо лучше, чем та короткая стрижка, которая была раньше. Драко это нравится, потому что теперь он может зарываться в них пальцами и перебирать прядки. И он не спрашивал, почему Гарри перестал стричься; он просто принял тот факт, что Гарри решил отрастить волосы.       Дверь в ванную приоткрывается. Драко нерешительно мнётся на пороге. Его глаза покраснели, словно он только что плакал.       — Можно я зайду? — спрашивает он. Гарри кивает, и Драко подходит к нему. Он обхватывает ладонями лицо Гарри и целует его, а затем отстраняется, но не убирает руки с его щёк. — Извини, я разозлился. Но я не должен был. Ты использовал лекарство для шрамов на груди и руке, и разница заметна. Слова уже видны не так чётко, как раньше.       Гарри смотрит на свою левую руку, на слова, врезанные в его кожу из-за Амбридж и её неразумных представлений о наказании.       — Я знал, что на пятом курсе Амбридж применяла в качестве наказания Чёрные перья, но не думал, что она заставляла заходить так далеко, чтобы остались постоянные шрамы, — говорит Драко. Он берёт левую руку Гарри в свои и пальцем гладит шрам.       — Она правда ненавидела меня, и это было взаимно. Думаю, только у меня остался шрам после этого. Ну, я надеюсь, по крайней мере.       — Чёрт, и я ей помогал. А всё потому, что она пообещала мне власть.       — Даже не начинай, — Гарри укладывает руки на бедра Драко. — Ты больше не тот глупый мальчишка. В противном случае, меня бы сейчас здесь не было. Тогда я и тебя ненавидел.       — Не могу тебя винить, — смеётся Драко. — Я был не самым лучшим.       Гарри тянется к нему и целует в губы.       — Но это сделало тебя тем, кто ты сейчас. Вот, что имеет значение.       — Мама сказала, что он ударил тебя Авадой прямо в грудь. Поэтому здесь ещё один шрам в форме молнии?       Драко поднимает руку, но останавливается, так и не касаясь Гарри. Это такая мелочь, но она заставляет сердце Гарри подпрыгнуть.       — Можешь потрогать. И да, мы думаем, что так оно и есть. Я обнаружил его только через несколько недель, когда все остальные раны исцелились. Но он очень похож на тот, который на лбу, поэтому мы с Гермионой решили, что он от Авады.       — Ну, если Гермиона так говорит, то это, наверное, правда, — Драко проводит пальцем по небольшой изогнутой в форме молнии линии.       — Вот этот большой шрам — от хоркрукса. Это был медальон, и нам нужно было сохранить его. И знаешь, мы же были глупыми детьми, поэтому по очереди надевали его. И он попытался убить меня, когда я нырнул в замёрзшее озеро за мечом Гриффиндора, — палец Драко перемещается с молнии на большой, почти идеально круглый шрам прямо посередине груди и обводит его края. Потом Драко накрывает его всей ладонью. — Ещё у меня на предплечье следы от зубов Нагайны. Гермиона сделала всё, что смогла, но мы были непонятно где и не могли попросить помощи у кого-нибудь.       — Спасибо, что рассказал, — говорит Драко.       Он поднимает взгляд и улыбается Гарри. Гарри может только кивнуть. Он ожидал, что последуют вопросы и о других шрамах, но Драко будто каким-то образом чувствует, что они совсем другие и сейчас эта тема под запретом. Гарри разворачивается и смотрит на себя в зеркало. Драко немного отступает назад, создавая пространство между собой и шрамами, которых ему не позволено касаться.       Гарри берёт маленький флакон с лекарством и вертит его в руке. Шрамы время от времени всё же болят, а Драко ни разу не принуждал его к этому. Даже сейчас он спросил, можно ли Миле прикоснуться к нему, только потому что не может смириться с тем, что Гарри больно. Гарри закрывает глаза и протягивает Драко руку с зажатым в ней флаконом. Драко забирает его, подходит на шаг ближе и ждёт. Гарри пытается произнести хоть одно слово, но у него не получается.       — Хочешь, чтобы я нанёс? — спрашивает Драко, и Гарри кивает. — Скажи, когда будет достаточно.       Он окунает пальцы в мазь и дотрагивается до плеча Гарри, мягко втирая её. Гарри держит глаза закрытыми и чувствует, как в них собирается влага, а всё его тело дрожит.       Пальцы Драко на мгновение исчезают, а затем возвращаются и втирают мазь в следующий шрам. А потом Драко мягко касается его губами, и этого Гарри уже не может выдержать. Слёзы беспрепятственно текут по его щекам. Не верится, что Драко прикасается к нему так аккуратно, что он даже целует следы провалов Гарри. Гарри чувствует, что не может устоять на ногах, и вцепляется руками в раковину, чтобы не упасть. Драко мгновенно заключает его в объятия и прислоняет к своей груди.       — Ты в безопасности, Гарри, — шепчет он, и затем поднимает Гарри на руки и относит обратно в комнату, укладывает на кровать.       Гарри плачет, прижавшись к груди Драко. В голове крутится много несвязных мыслей. Чем он заслужил такого доброго человека, как Драко? Зачем он так долго оставался с Джинни? Почему позволял ей причинять ему боль? Почему Драко неважно, что Гарри не может рассказать ему обо всём? И как Драко каждый раз понимает, когда Гарри разваливается на части?       Драко сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати, не отпуская Гарри. Он не издаёт ни звука, пока Гарри плачет, и из-за этого любовь Гарри к нему только растёт. Успокоившись, он тихо благодарит Драко.       — Для тебя, Гарри, всё, что угодно. Всё.       Гарри поднимает голову и смотрит ему в глаза.       — Я люблю тебя, — говорит он, прежде чем соединить свои губы с губами Драко.

***

      На другом конце стола сидит Джинни. Её волосы собраны в идеальный пучок, на ней одна из её самых дорогих мантий, предназначенных для особых случаев. Она смотрит на Гарри ледяным, каменным взглядом. Её губы сжаты в тонкую полоску, и она не проронила ни слова с того момента, как зашла в комнату, сопровождаемая своим адвокатом. Вообще-то, раньше это был адвокат Гарри, но теперь и он смотрит на него как на мусор.       Гарри сглатывает и переводит взгляд на свои руки, на всё ещё бледный след от обручального кольца на пальце. Интересно, что Джинни сделала с его кольцом. Сохранила его или выбросила в порыве злости? Но это не так уж важно, Гарри оно больше не нужно. Он был дураком, раз носил его так долго. Теперь он уверен, что нашёл свою настоящую безусловную любовь, дарованную ему тем человеком, от которого общество этого меньше всего ожидает.       Гарри хотелось бы, чтобы Драко сейчас был здесь и мог поддерживать его в предстоящем споре. Но ему разрешили взять с собой только адвоката. Тот самый адвокат, которого посоветовала Гермиона, Рис Дейвис, сидит сейчас рядом с ним, и Гарри абсолютно точно уверен, что тот не захочет подержать его за руку, когда станет слишком тяжело.       Молодой волшебник заходит в комнату, садится во главе стола и кладёт перед собой папку с документами.       — Так, кто у нас сегодня? — он кидает взгляд сначала на Джинни, потом на Гарри. — Джиневра Поттер-Уизли и Гарри Поттер. Я правильно понимаю, что именно мистер Поттер подал на развод?       — Да, правильно, — вместо Гарри отвечает Дейвис.       — Хорошо, мы перейдём к этому через минутку. Моя фамилия Ричардс. Я разговаривал с вами обоими по каминной сети, — Ричардс пробегается взглядом по бумагам. — Вижу, вы оба подписали соглашение о конфиденциальности. Отлично, значит, об этом нам переживать не стоит. Мы собрались сегодня здесь, чтобы узнать, сможем ли мы найти способ решения вашей проблемы без обращения в суд. Возможно, потребуется больше, чем одна встреча, но сегодня я бы хотел получить общее представление об аспектах, в которых необходимо разобраться.       Гарри снова смотрит на свои руки, сложенные на коленях. Гермиона сказала, хорошо, что Джинни захотела пойти на медиацию: это значит, что она готова обсудить с Гарри условия их развода. Но Дейвис объяснил, что суд обязывает обращаться к медиатору, если люди не могут договориться о разделении детей, так что для Джинни это может быть всего лишь попыткой избежать настоящего судебного разбирательства.       — Мистер Поттер, не могли бы вы начать с объяснения ситуации с вашей стороны? — спрашивает Ричардс.       — У моего клиента только одна просьба, — начинает Дейвис.       — Нет, не нужно отвечать за мистера Поттера. Первое правило медиации: говорят клиенты, а не их адвокаты. Если бы я мог на это повлиять, то вас, — Ричардс указывает пальцем на Дейвиса и на адвоката Джинни, — не было бы здесь. С этого момента прошу вас хранить молчание. Уверяю, ни одно сказанное здесь слово не выйдет за пределы этой комнаты. А теперь, мистер Поттер, объясните нам всё, пожалуйста.       Гарри ненадолго закрывает глаза. Он не уверен, сможет ли это сделать. Дейвис должен был говорить большую часть времени, чтобы Джинни не смогла запугать его. Но теперь, когда Ричардс заткнул адвоката, Гарри должен говорить сам. Гарри открывает глаза и смотрит прямо на Ричардса, избегая прожигающего взгляда Джинни.       — Я просто хочу, чтобы это всё быстрее закончилось. Джинни может забрать себе дом и наш общий счёт в Гринготтсе. Они мне не нужны. Единственное, чего я хочу, — это честное решение по поводу детей. Равное распределение обязанностей и времени, проводимого с ними. Меня волнует только это.       Ричардс кивает головой и делает какие-то пометки на бумаге. Гарри переводит взгляд на Джинни. Её руки сложены на столе, она высокомерно задирает подбородок и смотрит ему прямо в глаза.       — Даже не думай, что я соглашусь на то, чтобы мои дети проводили время с тобой, — шипит она. — По крайней мере, до тех пор, пока ты всё ещё водишься с ним.       Гарри сглатывает и снова смотрит на свои руки, сдерживая подступающие к глазам слёзы.       — Я понимаю, что вы не согласны с мистером Поттером, миссис Поттер-Уизли, — говорит Ричардс. — Именно поэтому вы и находитесь сейчас здесь, чтобы прийти к общему решению. Не могли бы вы рассказать нам, как вы видите ситуацию?       — Я не хочу развода. Я лишь хочу, чтобы мой муж признал свою ошибку и попросил прощения, и мы забыли о случившемся.       Слёзы начинают течь по щекам Гарри, он никак не может их остановить.       — Это не ошибка, — шепчет он.       — Нет, изменять своей жене с этим Пожирателем — ошибка! — кричит Джинни.       Она ударяет рукой по столу, Гарри чувствует на себе её взгляд и не смеет посмотреть на неё в ответ. Он знает, что сейчас, когда здесь есть другие люди, она не поднимет на него палочку, но ему всё равно страшно. Его мышцы напрягаются, сердцебиение учащается.       — Ты хочешь развестись, только потому что я занята на работе, потому что я не провожу достаточно времени с тобой и с нашими детьми. Я помню, чем ты объяснил своё безрассудное поведение в письме. Как будто это я разрушаю наш брак! Но это ты от меня ушёл, ты изменил! А теперь хочешь, чтобы мои доводы звучали необоснованно.       — Миссис, пожалуйста, успокойтесь. Мы пытаемся найти общий язык, а не обвинять друг друга.       — Ладно, мистер Ричардс, я расскажу вам, как всё выглядит с моей стороны. Если Гарри так сильно хочет уйти, то пусть уходит. Но я не хочу, чтобы он приближался к моим детям. Он извращенец, он живёт вместе с Пожирателем смерти! Я не хочу, чтобы мои дети находились рядом с ними. Достаточно того, что они провели там целую неделю рождественских каникул. Лили так запуталась, она плакала почти каждую ночь! Я не хочу, чтобы этот человек ранил моих детей ещё больше.       — Я никогда не хотел причинять им боль, и ты это знаешь. Я люблю их больше всего на свете, — Гарри поднимает взгляд и встречается с глазами Джинни. — Поэтому я не хочу ссориться с тобой. Я не хочу втягивать их в это всё.       — Ты должен был подумать об этом до того, как променял меня на эту мразь, — её ноздри раздуваются от гнева.       — Джинни, пожалуйста, не приплетай сюда Драко, — умоляет Гарри. — Он не виноват, что я в него влюбился. Подумай о наших детях.       — Я о них и думаю! Ты на самом деле считаешь, что я позволю им оставаться в одном доме с преступником? Мне плевать, что ты к нему чувствуешь. Он использует тебя, чтобы вернуть себе влияние в магическом мире. Не верится, что ты купился на эту ложь и позволил ему всё испортить. Но, кажется, я не могу на это повлиять, ты уже сделал свой выбор. Но я могу защитить своих детей, и я сделаю это. Я не позволю этому человеку приближаться к ним. И тебе тоже, пока ты находишься под его влиянием, — Джинни поворачивается к своему адвокату. — Этого хватит, чтобы пойти в суд? Я хочу, чтобы решение о месте пребывания детей приняли до следующих школьных каникул.       Адвокат соглашается, они встают из-за стола и покидают комнату. Ричардс качает головой.       — Мне жаль, мистер Поттер, — говорит он. — Боюсь, я больше ничем не могу помочь.       — Всё в порядке, Ричардс, — говорит Дейвис. — Мы не ожидали, что миссис Поттер-Уизли будет готова сотрудничать.       Ричардс тоже поднимается и уходит, попрощавшись. Дейвис кладёт руку Гарри на плечо.       — Всё будет хорошо. Мы разберёмся с этим в суде. У неё нет достаточных оснований. Визенгамот считает изменой только отношения с человеком противоположного пола. К тому же, мистер Малфой честно отбыл своё наказание и с тех пор является добропорядочным гражданином. А она — та, кто ставит работу выше своей семьи и детей. Суд не упустит это из виду. Так что не волнуйтесь, всё будет хорошо.       Гарри кивает, но всё равно не может поверить ему. У Джинни есть поддержка семьи, и большинство людей всё ещё хочет отправить Драко в Азкабан за произошедшее во время войны.       — Давайте пойдём домой, мистер Поттер. Я отправлю вам сову, когда станет известна дата заседания.       Гарри снова кивает и медленно встаёт со своего места. Он выходит из комнаты и идёт к камину, желая только прийти домой и свернуться калачиком в постели до тех пор, пока Драко не вернётся со съёмок и не убедит его, что всё правда будет хорошо.

***

      — Это займёт целую вечность, — жалуется Гарри с кухни. — Мы не сможем переехать до суда.       Драко возвращается на кухню. Гарри сидит на одном из старых стульев — единственном уцелевшем, — упёршись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Драко опускается перед ним на колени и обхватывает ладонями его руки.       — Всё хорошо, Гарри. Мы можем оставаться в Мэноре столько, сколько потребуется.       — Я просто хочу, чтобы они увидели, что у меня есть хороший дом для детей.       — Дом — это не здание, Гарри. Ты их отец, ты заботишься о них и всегда ставишь их на первое место. Важно это, а не адрес, по которому ты живёшь, — Гарри медленно поднимает голову, и Драко кладёт свои ладони на его щёки. — Ты выиграешь это дело. Все эти годы ты заботился о них, поддерживал их, воспитывал. Джиневра всегда ставила работу выше семьи.       — Если бы только я был меньше занят на работе, — Гарри закрывает глаза и льнёт к прикосновениям Драко. — Они как будто хотят похоронить меня в этих бумагах.       Драко встаёт и поднимает Гарри на ноги. Он ведёт его в библиотеку — единственную комнату, которая теперь выглядит немного приличнее с заново покрашенными стенами. На следующих выходных приедет специалист, который осмотрит семейное древо и решит, можно ли восстановить выжженные портреты. Драко надеется, что всё получится. Он уверен, что, если бы его двоюродная бабка ещё была жива, она бы обязательно избавилась и от него, как только он сообщил всем о том, что он гей и влюблён в Гарри Поттера.       — Мы можем нанять людей, которые помогут с ремонтом, как только снесём стену с портретом Вальбурги. Так будет быстрее, если ты этого хочешь, — говорит Драко. Они садятся на диван. Гарри оказывается в объятиях Драко и прижимается к его груди.       — Я не хочу привлекать лишних людей, я хочу больше свободного времени.       Драко вздыхает. Кажется, они уже обсуждали это на прошлой неделе. И на позапрошлой. Каждое воскресенье происходит одно и то же.       — Если хочешь, я могу выделить немного времени на неделе. Моё расписание не такое загруженное, как твоё. Уверен, я справлюсь с покраской стен.       — Не знаю, — Гарри качает головой. — Если бы только у меня было время. Нам нужно убрать этот дурацкий портрет, чтобы можно было позвать работников для проведения электричества. Если им придётся ломать стены на кухне, в гостиной и детских комнатах, чтобы проложить провода, то зачем сейчас их красить.       — Ты отправлял детям образцы краски?       — Да, сегодня днём. Все оттенки фиолетового и жёлтого для Лили, красный и жёлтый для Джеймса и огромную папку с зелёными, серыми и чёрными оттенками для Альбуса и Скорпиуса. Они всё ещё хотят, чтобы каждая стена была разного цвета.       — Стоило сказать им, что этого никогда не будет, — смеётся Драко. — Если у Скорпи есть какая-то идея и хотя бы малейший шанс на её осуществление, он будет идти до конца.       — Чёрт, иногда я забываю, насколько они с Альбусом разные. Ал бы просто посмотрел на стены и сказал покрасить их так, как захочет Джеймс.       — Хорошо, что у Джеймса теперь будет своя комната. Он же уже совершеннолетний.       — Не напоминай. Не верится, что уже семнадцать лет прошло. Я старею, — жалуется Гарри.       — Не вижу ни одного седого волоска, — Драко зарывается пальцами в волосы Гарри. — Ты ещё ничего. Сгодишься на парочку лет.       — Скоро они все поседеют. Я на днях прочитал, что стресс на работе может стать причиной преждевременного появления морщин и седины.       Драко мягко целует его в макушку. Гарри удовлетворённо хмыкает и прикрывает глаза.       — Можешь не отвечать, но всё-таки, если ты так ненавидишь свою работу, тогда почему не уйдёшь? — спрашивает Драко. Воцаряется тишина. Драко ждёт, пока Гарри обдумает, что ответить.       — Не знаю, — шепчет Гарри через какое-то время. — Наверное, потому что все ждут от меня, что я продолжу там работать. А что мне ещё делать?       — Что-нибудь, что сделает тебя счастливым, — без промедления отвечает Драко.       Гарри поднимает голову с плеча Драко, прикусывает нижнюю губу и кладёт правую руку на своё левое предплечье. Драко заставляет себя смотреть на его лицо, а не следить за тем, как его рука накрывает самый большой шрам на теле.       Джиневре лучше надеяться, что она никогда не останется с Драко один на один после того, как он увидел весь нанесённый ей вред. Он гораздо глубже, чем просто шрамы на теле. Драко помнит, каким смелым Гарри был в школе, как он постоянно высказывал своё мнение и не умел держать язык за зубами. Теперь он боится говорить о своих желаниях, высказывать мысли вслух.       — Ты правда так думаешь? — спрашивает Гарри. Драко садится немного прямее.       — Да. Мне всё равно, чем ты зарабатываешь на жизнь. Ты можешь просто сидеть дома с детьми, если захочешь. У нас и так достаточно денег, чтобы ты мог не работать. Я хочу для тебя только счастья, Гарри.       С ресниц Гарри срывается слеза, Драко стирает её большим пальцем и оставляет свою ладонь на его щеке.       — Спасибо, — говорит Гарри так тихо, что Драко почти не слышит его.       А потом Гарри обхватывает руками шею Драко и притягивает его к себе. Он произносит: «Я люблю тебя» — и соединяет их губы в поцелуе. Слёзы свободно текут по лицу Гарри, но Драко чувствует, как он улыбается. Гарри разрывает поцелуй, но не отодвигается.       — Я всегда хотел написать книгу о войне, о том, какой она была для меня, — Гарри отводит взгляд от глаз Драко, и тот не может сдержать улыбку. У него есть фотографии, где Гарри сидит за своими записями, мягко улыбаясь, зажав ручку в зубах. — Она говорила, что это глупо. Что людям не нужна правда, что им гораздо лучше жить с той ложью, которую Скитер печатает в своих книгах.       Гарри снова тянется к шраму, но Драко протягивает руку и останавливает его.       — Она была неправа, слышишь? Неважно, захотят люди читать это или нет. Если это поможет тебе, значит, ты возьмёшь и напишешь эту книгу.       Гарри переводит взгляд на руку Драко, сжимающую его локоть.       — Я часто делаю это, да?       — Обычно, когда волнуешься, — смеётся Драко.       — Прости.       — Не надо, всё хорошо. У всех есть нервные привычки. Уверен, у меня тоже.       — Да, — Гарри смеётся в ответ. — Ты крутишь кольцо на пальце.       Драко смотрит на свою правую руку, на кольцо, подаренное матерью на тринадцатый день рождения. Скорпиус получил такое же на своё тринадцатилетие — это был последний подарок, полученный им от Астории. Драко снова смотрит на Гарри и улыбается ему.       — Астория тоже это заметила. Она говорила, что это мило.       Гарри наклоняется к Драко и оставляет на его губах очередной быстрый поцелуй.       — Она была умной женщиной, — говорит он, прежде чем встать с дивана и выйти из комнаты.       Раздаётся стук в дверь. Гарри кричит откуда-то снизу, что Драко следует открыть её, потому что у него гораздо лучше получается выпроваживать соседей. Драко встаёт и выходит в коридор. Он открывает дверь и просто смотрит на пришедших. В ответ на него смотрят три пары глаз. Гермиона улыбается, качая головой.       — Может, ты нас впустишь? — спрашивает она.       — А он будет хорошо себя вести? — Драко указывает рукой на Рона. — Он извинится?       — О, конечно, — другой Уизли приобнимает Рона за плечи. — Этот парень готов извиниться. Поэтому мы и пришли.       Драко отходит в сторону, позволяя им войти. Он успевает только закрыть дверь, когда в коридоре появляется Гарри.       — Чарли? Рон? Что вы здесь делаете?       — Ну, когда мой младший братец отправил мне письмо с вопросом, что сказать своему лучшему другу, когда ты вроде как повёл себя совсем не подобающе, когда этот самый лучший друг наконец признался, что он гей, — говорит Чарли (Рон шепчет: «Бисексуал» — но Чарли не обращает на него внимания и продолжает), — у меня просто не было иного выбора. — Чарли заключает Гарри в крепкие объятия. — Добро пожаловать в клуб.       Драко видит, что Гарри еле сдерживает слёзы. Эти слова доходят до самого его сердца. Вскоре он освобождается из рук Чарли и налетает с объятиями на Рона.       — Я не это имел в виду, Гарри. Чёрт, ты же знаешь, что я не это имел в виду?       — Теперь знаю. И ты меня извини за то, что я не предупредил тебя заранее.       Гермиона указывает головой в сторону и Драко согласно кивает. Они, сопровождаемые Чарли, спускаются на кухню. Гарри и Рону нужно немного времени, и Драко более чем рад им его предоставить.