how love hurts

      Слеза срывается с ресниц Драко, и чувствует, как она стекает вниз по крылу носа. Бесполезно пытаться остановить её. Скорпиус смотрит на него и возвращается к своей книге. Драко рад, что он ничего не говорит: и так тяжело знать, что он портит Рождество. Ему просто больно. Даже после стольких месяцев Драко не может поверить, что всё закончилось. Он хочет взять портключ, вернуться в Лондон и просто обнять Гарри в последний раз. Одного совместного Рождества недостаточно. Никогда не будет достаточно.       Драко встаёт — ему нужно подвигаться, заняться хоть чем-то. Он идёт на кухню и взмахом палочки заставляет воду в чайнике почти мгновенно закипеть. Словно на автопилоте, Драко открывает шкафчик и достаёт две кружки, насыпает в них порошок для приготовления горячего шоколада и ждёт, пока вода закипит окончательно. Гарри сказал, что готовить горячий шоколад для детей в Рождество — это традиция. Драко надеется, что у Гарри получится приготовить его и в этом году. Надеется, что Гарри знает: Драко делает то же самое, чтобы вспомнить проведённое вместе время.       Драко снимает чайник с плиты и наливает кипяток в кружки. Телефон в кармане звонит. Он ставит чайник, достаёт телефон и смотрит на экран, где высвечивается «Уизел». Гарри миллион раз говорил Драко сменить имя контакта, потому что это глупо, только Драко знает, что в телефоне Рона забит как «Хорёк», и пока это так, он не видит необходимости переименовывать его. Но зачем Рону звонить ему в сочельник? Разве он не должен сейчас обниматься с Гермионой и смотреть какую-нибудь сочную рождественскую мелодраму?       Драко так долго пялится на экран, не зная, что делать, что телефон замолкает. Что-то случилось с Гарри — другого объяснения тому, что Рональд пытается связаться с ним сейчас, просто нет. Слёзы, которые Драко пытался сдерживать, снова начинают течь. Телефон снова звонит и Драко заставляет себя ответить и поднести его к уху.       — Драко, ты там?       — Что случилось? — спрашивает Драко. Его голос дрожит, но ему нужно знать. Ему нужно услышать, что он просто параноик, а с Гарри всё хорошо.       — Чёрт, Драко, когда ты говорил, что с ней он не будет в безопасности, я совсем не этого ожидал.       — Рональд, что случилось? — Драко почти кричит в трубку.       — Ты сидишь?       — Нет, Рональд, я стою на своей кухне, взволнованный до чёртиков, потому что ты звонишь мне в сочельник. А теперь перестань тормозить и скажи мне, что с Гарри, — голос Драко ломается, когда он произносит имя Гарри.       — Сегодня вечером он пошёл поговорить с Джинни. Мы думаем, из-за того, что её адвокат прислал ему новые условия для посещения детей. Мы их не видели, но, должно быть, они ужасны, раз Гарри выбежал из дома, не сказав ни слова.       — Что она сделала? — шепчет Драко. — Что она с ним сделала?       Драко слышит сирену скорой помощи на фоне, голоса людей. Наверное, Рональд где-то на улице.       — Всё плохо, Драко. Медики осматривают его, пока я с тобой разговариваю. Они не уверены, выкарабкается ли он, — кажется, ноги Драко превращаются в желе. Свободной рукой он вцепляется в шкафчик, стараясь устоять. — Гермиона сейчас с Джеймсом и Альбусом, их допрашивают авроры. Лили здесь, с мамой и папой. К тебе уже направляются французские авроры, Гермиона об этом позаботилась. Не думаю, что Джинни доберётся до тебя без палочки, но на всякий случай, для безопасности.       Рональд просто продолжает говорить о своей семье, как они справляются с этим, но только Драко ничего уже не слышит. Они не уверены, выкарабкается ли он. Эти слова прокручиваются в его голове. Гарри может умереть сегодня ночью. Скорее всего, Гарри умрёт сегодня ночью.       — Альбус сказал, что перед тем, как отключиться, он назвал твоё имя. Я связался с Перси, он сейчас в Министерстве, готовит портключ для вас со Скорпиусом. Ваше место здесь. Дети хотят, чтобы вы были рядом. Лили уже пару раз спрашивала, вернёшься ли ты.       Тишина. Драко смотрит на пар, поднимающийся от кружек с горячим шоколадом. Гарри бы сделал его сам, из настоящего молока и настоящего шоколада, а не из этого дешёвого пакетика, в который нужно только добавить воды. Драко должен был купить шоколад и молоко, сделать всё по правилам. Это же рождественская традиция. Но у него даже нет взбитых сливок, чтобы украсить всё сверху.       — Драко, ты ещё тут?       Драко прочищает горло.       — Да, я… — он не знает, что сказать. Он медленно оседает на пол, прислоняясь спиной к шкафу.       — Всё хорошо, Драко. Просто собери немного одежды и каких-нибудь ещё вещей, а я прослежу, чтобы портключ сделали незамедлительно.       Дверь на кухню открывается, входит Скорпиус.       — Пап, там за дверью люди, они хотят тебя увидеть. Это авроры. Пожалуйста, скажи, что ты не сделал ничего противозаконного? — Драко поднимает взгляд на сына, и как только Скорпиус видит слёзы на его лице, он подбегает к нему. — Папа, что такое?       Драко качает головой. Он не может связно думать. Одно дело — не быть с Гарри, но совсем другое — навсегда потерять его. Похоронить его, как Асторию. Мерлин, как Драко должен это пережить? Как люди двигаются вперёд, когда все, кого они любят, умирают?       — Папа, ты меня пугаешь. Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста.       Страх в голосе Скорпиуса заставляет Драко вернуться к реальности. Он берёт Скорпиуса за руку и смотрит ему в глаза.       — Авроры пришли защитить нас, — отвечает он на первый вопрос. Это он может сделать, а вот рассказать всё остальное…       — Защитить нас от чего? Пап, ты должен прийти в себя и рассказать мне, что происходит, — сурово говорит Скорпиус. Драко поднимает голову и смотрит на сына, на выражение его лица, так похожее на то, что появлялось у Астории, когда ей надоедало, что Драко застревал в вещах, на которые не мог повлиять.       Из динамика телефона доносится трескающий звук, и Драко подносит его к уху.       — Я в порядке, Рональд. Мне нужно поговорить со Скорпиусом. Просто напиши мне, когда портключ будет готов.       — Да, хорошо. Мне надо вернуться, пока мама не убила медсестёр. Никогда ещё не видел её такой.       Драко кладёт трубку и тянет Скорпиуса за руку, чтобы он сел рядом. Скорпиус прижимается к его боку, и Драко обнимает его за плечи.       — Гарри ранен, — с трудом говорит он. Он открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но не может подобрать слова. Скорпиус знает Джиневру только как мать Альбуса, он не знает о шрамах на спине Гарри, о тех ночах, которые Гарри провёл в слезах из-за того, что она делала.       — Всё плохо, да? — спрашивает Скорпиус.       Драко кивает и упирается головой в колени, прижатые к груди, начиная плакать с новой силой.       — Мне жаль, Скорпи. Он может умереть. Я не могу потерять его вот так.       Скорпиус обхватывает руками руку Драко и утыкается лицом в его грудь.       — Мы возвращаемся? — спрашивает он дрожащим голосом. — Я хочу вернуться, пап. Если Альбус потеряет отца, я должен быть рядом с ним. Я буду нужен ему.       — Да, мы возвращаемся, — говорит Драко, крепко обнимая Скорпиуса.       Скорпиус позволяет ему обнимать себя и тоже начинает плакать. В какой-то момент авроры заходят на кухню и по-французски сообщают, что будут охранять это место и останутся здесь, пока Драко и Скорпиус не вернутся в Англию. Драко, наверное, благодарен им, но он не уверен. Он просто хочет уйти отсюда, добраться до Гарри и заставить его жить.

***

      Драко следует за аврором по коридору Святого Мунго, крепко держа Скорпиуса за руку. Он не помнит, когда в последний раз Скорпиус хотел держать его за руку, но это было довольно давно. Скорее всего, когда Астория умерла — чуть больше двух лет назад. А теперь, несмотря на то, что сыну уже пятнадцать лет, ему нужно это, чтобы успокоиться. Драко не возражает, это помогает ему не сломаться снова. Ещё никогда в жизни он не чувствовал такой безнадёжности. Он думал, что оставить Гарри — худшее, что только может быть. Насколько же он был не прав. Намного хуже, когда Гарри умирает, потому что тогда у них действительно не будет ни единого шанса снова быть вместе.       Аврор сворачивает за угол, и как только Драко поворачивает за ним, он слышит, как девочка кричит его имя. Лили бежит к нему, её рыжие волосы развеваются у неё за спиной. Она налетает на Драко, обхватывает его руками за пояс и утыкается лицом ему в живот. Скорпиус отпускает руку Драко, чтобы он мог обнять Лили. Девочка плачет и жмётся к нему. Драко прикладывает все усилия, чтобы сдержать слёзы. Он гладит Лили по голове, надеясь, что это хотя бы немного поможет ей. Драко поднимает взгляд и замечает семью Уизли дальше по коридору. Родители Рональда, Чарли и Билл сидят на пластиковых больничных стульях, опустив глаза в пол. Рональд идёт в их сторону, кладёт руку на плечо Скорпиуса и уводит его с собой.       — Где Ал и Джеймс? — спрашивает Скорпиус.       — Всё ещё с аврорами, дают показания. Гермиона сказала, что они скоро закончат, — отвечает Рон.       Скорпиус кивает и идёт дальше. Он садится рядом с Биллом и упирает взгляд в пол. Драко не хочет думать, что будет со Скорпиусом, если Гарри не выживет. Скорпиус видит в Гарри второго отца, Драко заметил это. Так что, если Гарри умрёт, он потеряет ещё одного родителя.       Глаза Драко наполняются слезами, он пытается сморгнуть их, но безуспешно. Это уже слишком.       — Лили, почему бы тебе не отпустить Драко, чтобы мы могли все вместе сесть? — говорит Рональд, опускаясь рядом с ней на колени.       — Нет, — тихо отвечает она. — Он мой папа, я хочу, чтобы он меня обнимал.       Сердце Драко разбивается, он покрепче сжимает Лили в объятиях.       — Всё в порядке, Рональд, дай ей немного времени. Мы придём позже, — говорит Драко не своим голосом.       Рональд кивает и возвращается к семье. Драко наблюдает, как он идёт по коридору и садится рядом со своим отцом. Артур кладёт руку на его плечи и что-то говорит ему. Драко слишком далеко, чтобы услышать, но Рон, кажется, не согласен с его словами. Он качает головой и глядит на Драко.       — Папа, я не хочу, чтобы папа умер, — говорит Лили. — Пожалуйста, убедись, что он ещё не умирает.       Драко садится перед Лили на колени, чтобы иметь возможность смотреть ей в глаза.       — Всё будет хорошо, Лили. Твой папа сильный, он справится.       Лили стирает слезу с щеки Драко.       — Не надо лгать мне, папа. Я слышала, что врачи говорили дяде Чарли. Я знаю, что он умрёт.       Драко притягивает Лили к себе, и она прячет своё лицо в его плече.       — Я лгу не тебе, Лили, а себе.       Драко плачет, слёзы снова свободно текут из его глаз, и он не может остановиться. Кажется, что его сердце вырвали из груди и ничто не починит образовавшуюся внутри дыру.       — Папа, я люблю тебя, — говорит Лили. Её руки обвиваются вокруг спины Драко, и это немного согревает его сердце. — Можно я буду жить с тобой, когда папа умрёт?       — Не знаю, милая. Думаю, это зависит от твоих дяди Рональда и тёти Гермионы, — отвечает Драко.       Он заберёт её, и Джеймса, и Альбуса. Когда Гарри умрёт, он проследит за тем, чтобы все его дети получили как можно больше любви и заботы, если Гермиона и Рональд позволят ему. Он крепче обнимает Лили, когда его ноги начинают трястись. Он правда потеряет его. Любовь всей его жизни скоро уйдёт, и Драко ничего не может сделать, чтобы остановить это.       Две пары рук обвиваются вокруг Драко и Лили, тихие всхлипы смешиваются с их собственными.       — Мы тоже хотим остаться с тобой, — шепчет Джеймс.       Драко закрывает глаза и молится всем богам, каких может вспомнить, чтобы Гарри жил. Его дети не заслуживают проходить через боль потери отца. Гарри не хотел, чтобы им пришлось узнать, каково терять своих родителей. И Драко понимает, он видел, что это сделало со Скорпи, как это изменило его. Он не хочет, чтобы Джеймс, Альбус и Лили прошли через это.       — И вы останетесь, если он умрёт. Но ваш отец всё ещё жив, и я, чёрт возьми, верю в него. Поэтому никто из вас не смеет сдаваться. Он выживал в гораздо худших обстоятельствах, он дважды пережил убивающее проклятье. И если тогда у него получилось, то ему, чёрт побери, лучше выжить и сейчас, — твёрдо говорит Гермиона справа от них. — А теперь вы подниметесь с пола и перестанете вести себя так, будто он уже мёртв.       Они все встают, и Драко слабо улыбается ей. Больше всего на свете ему нужно было услышать эти слова. Он благодарит её, и они идут к остальным. Альбус садится рядом со Скорпиусом, сразу же обнимая его. Джеймс садится рядом с Чарли, а Лили залезает на колени Драко, как только он занимает своё место. Она отказывается отпускать Драко, и если она сейчас нуждается в этом, то он будет обнимать её столько, сколько потребуется.       — Рон, какие последние новости? — спрашивает Гермиона.       Рональд пытается встать, но Гермиона тянет его обратно и качает головой.       — Хочешь, чтобы я сказал это прямо при детях?       — Да, Рон, у них есть право знать.       — Гермиона, милая, ты, кажется, не понимаешь. Они же дети. Пусть Рон объяснит тебе всё наедине, — говорит миссис Уизли. Драко смотрит на неё и наконец-то понимает, что Гарри имел в виду, когда говорил, что она по-настоящему добрый и любящий человек.       — Это вы, кажется, не понимаете, Молли. Мне пришлось слушать, как они описывали, что сделала Джинни, как она бросала в Гарри проклятье за проклятьем, когда её собственный сын умолял её остановиться. Они и так знают, что всё плохо, они были там и всё видели. И они были достаточно смелыми, чтобы дать показания аврорам, несмотря на то, что знали, что их отец может умереть раньше, чем они закончат и смогут прийти сюда. Так что не относитесь к ним как к малышам и позвольте им услышать правду. Они должны знать.       Драко хочет встать и обнять Гермиону. И ещё он хочет снова прижать к себе Джеймса и Альбуса, узнав, через что они прошли сегодня вечером. Драко помнит, каково наблюдать за тем, как отец направляет палочку на мать, помнит её крики и слёзы в глазах. Всё стало намного хуже, когда Тёмный Лорд вернулся. Драко также помнит пытки, которые проводили у них дома. И теперь он слышит, как Гермиона говорит, что эти два мальчика наблюдали, как их собственная мать чуть не убила их отца. Драко смотрит на Джеймса, который избегает зрительного контакта со всеми, и на Альбуса, который плачет, уткнувшись лицом в плечо Скорпиуса. Даже после шестимесячной разлуки они всё ещё самые близкие друзья.       — Она права, — говорит Чарли. — Они и так знают, что Гарри может умереть. Мы все это знаем. А я ещё думал, что мне нужно предупредить его, — Чарли указывает пальцем на Драко, — не делать ему больно, когда моя собственная сестра именно этим и занималась. Во что превратилась эта семья? Когда мы все стали ненавидеть друг друга? Фред был бы очень разочарован, увидь он нас сейчас, — Чарли поднимается и отходит, сжимая телефон в руке. — Позвоню Лукасу, скажу, что не успею домой к Рождеству.       Коридор погружается в тишину. Никто не говорит ни слова. Драко видит, как глаза Молли наполняются слезами и Артур прижимает её к себе, но она, кажется, этого не замечает. Драко надеется, что ему никогда не придётся узнать, каково терять кого-нибудь из своих детей. Он начинает задыхаться от одной только мысли о потери Скорпи или Альбуса, Джеймса или Лили.       — Папа умрёт? — спрашивает Джеймс через какое-то время.       Рон прочищает горло и берёт Джеймса за руку.       — Они не знают. Пока всё не очень хорошо. Медики ещё оперируют его, стараются всё исправить. Гарри потерял много крови, его сердце задето. Они не знают, сможет ли оно функционировать без помощи магии.       Прямо сейчас Драко жалеет, что когда-то учился на колдомедика. Он бы хотел не знать, что означают слова Рона. Единственное, что поддерживает жизнь в Гарри, — магия. И если они боятся за его сердце, значит, оно ранено настолько, что он не переживёт эту ночь. И с этим ничего не поделать, как бы сильно они все ни любили Гарри и ни хотели, чтобы он жил. Статистика о повреждениях сердца, вызванных заклинаниями, не лжёт. И Драко знает, что сегодня эта статистика совершенно не в их пользу.

***

      — Ты останешься? — спрашивает Лили.       Драко берёт её за руку и убирает волосы с её лица.       — Я больше никогда вас не брошу, — отвечает он.       Медсёстры трансфигурировали несколько стульев в кровати, чтобы дети могли поспать. Они не уйдут из палаты, и Драко это понимает. Возможно, это последние моменты, которые они могут провести со своим отцом. Гарри, может, и в коме и ни на что не реагирует, но он хотя бы жив. И это всё, что имеет значение для детей.       — Я люблю тебя, папа, — говорит Лили, её глаза уже закрываются сами собой.       — Я тоже люблю тебя. А теперь ложись спать. Обещаю, я разбужу тебя, если что-то изменится.       Драко сидит рядом с Лили, пока она не засыпает, и только тогда целует её в лоб и выходит из палаты. Он делает всего несколько шагов, спотыкается и падает на пол. Зачем он посмотрел в карту Гарри? Почему он не мог просто оставить всё, как есть, и не узнавать, что врачи уже сдались? Остался день или, может, два, а потом его не станет. Узнает ли он, что Драко сейчас здесь, что он будет заботиться о его детях? Слышит ли он, что они рядом? Драко надеется, что да. Надеется, что Гарри знает, что он всё ещё его любит.       — Прости меня, — говорит миссис Уизли, опускаясь рядом с Драко на колени и обнимая его. — Я была неправа, и мне очень жаль.       Скоро Драко вытирает слёзы с глаз и поднимается на ноги. Миссис Уизли встаёт следом за ним.       — Пойдём присядем, — говорит она. — Артур позаботится о детях, пока нас не будет.       Драко кивает и идёт в небольшую комнату за углом. Миссис Уизли делает им обоим кофе. Она спрашивает, нужен ли Драко сахар или молоко, и приносит ему его напиток. Драко смотрит на чёрную жидкость. Всего два человека в его жизни запомнили, какой кофе он любит, и один из этих людей уже умер, а второй скоро умрёт. Драко даже нет сорока лет. Люди не должны терять своих любимых в таком молодом возрасте в мирное время. Может, другие правы, когда говорят о нём плохие вещи. Может, он проклят и не заслуживает счастья.       — Ты относишься к детям гораздо лучше, чем Джинни, — говорит миссис Уизли. — Ты заботишься о них как о родных. Прости меня за то, что я думала, что ты плохо на них влияешь.       Драко не знает, что ответить. Он едва ли знает эту женщину. Ему известно только то, что Гарри относится к ней как к своей второй матери и он был разбит, когда она разорвала с ним все контакты после того, как он расстался с Джинни.       — Я не буду забирать детей, если он умрёт. Мы будем помогать тебе, чем сможем, и брать их к себе, когда тебе понадобится побыть одному. Но я хочу, чтобы ты знал: я вижу, что это твои дети, и не буду пытаться отобрать их у тебя.       — Спасибо, — Драко давится. Он прикладывает ладонь к глазам, останавливая слёзы.       — И мне очень жаль, что я не заметила, в кого превратилась моя дочь. Что мы не видели, что она пострадала от войны больше, чем показывала. Я слышала, что говорили Рон и Гермиона и как медсестра говорила о шрамах на его спине. Если бы только я заметила всё раньше, то, может быть, нам не пришлось бы быть здесь сегодня.       Драко поднимает взгляд от своего кофе и смотрит в воспалённые глаза миссис Уизли. Чашка дрожит в её руке.       — Он любил вас, несмотря на всё это. Он вас не винит, — говорит ей Драко. — И я тоже. И когда Гарри умрёт, — Драко закрывает глаза и делает глубокий вдох, — я не буду препятствовать вашему общению с детьми.       Миссис Уизли берёт руку Драко в свои.       — Не сдавайся так рано, он сильнее, чем мы все думаем.       Драко качает головой.       — Простите, миссис Уизли. Я знаю, чем всё закончится, с того самого момента, когда Рон сказал, что его сердце пострадало. И в его карте всё ясно написано. Не думаю, что он вообще проснётся, — на этот раз Драко не останавливает слёзы. — Я не должен был уходить, когда он сказал мне это сделать. Я знал, что всё будет только хуже, что её требования будут несоразмерными, но всё же ушёл, не сказав никому, насколько она опасна.       — О, мой милый мальчик, ты не виноват. Ты единственный, кто приглядывал за ним и заботился о нём, когда мы все от него отвернулись. Рон думает, что я не слышала его, когда он пытался сказать мне, что ты хорош для Гарри. И тогда я правда не хотела это понимать, но всё равно услышала. И теперь, когда я знаю, от чего он бежал, я рада, что ты заботился о нём.       — Я не хочу, чтобы он умирал, — всхлипывает Драко. — Я люблю его. Он нужен мне.       Миссис Уизли подвигает свой стул ближе к Драко и обнимает его.       — Тогда не сдавайся. Медики были неправы. Пока он всё ещё дышит, он может вернуться к нам, слышишь?       Драко кивает. Он не верит в это, но старается ухватиться за надежду, что Гарри, возможно, снова по волшебству избежит смерти.

***

      Гермиона передаёт Драко чашку кофе и садится на стул с другой стороны кровати. Рон забрал Джеймса, Альбуса и Скорпиуса в столовую, чтобы заставить мальчиков хотя бы немного поесть. Лили не захотела уходить из палаты, она словно приклеилась к Драко за последнюю неделю. Они ссорятся каждый раз, когда Драко нужно сходить в туалет, но он ни за что не станет делать свои дела при тринадцатилетней девочке. Она ждёт его за дверью и хватается за его руку в тот же момент, как он выходит в коридор.       Драко терпит это. Он понимает, что она напугана. Гарри всё еще не проснулся, и чем дольше это длится, тем меньше становятся шансы на то, что он придёт в себя. Драко продолжает говорить себе, что лучше уж так, чем если бы Гарри умер, но уже начинает сомневаться в этом. Всем трудно просто ждать и надеяться на невозможное.       — Почитай мне, папа, — просит Лили.       Её голова лежит на плече Драко, и он знает, что она устала. Никто из них не покидал эту палату, чтобы пойти домой и нормально выспаться. Дети спят очень мало, они слишком боятся пропустить последние минуты жизни отца.       Драко читал карту Гарри, он знает, что означают все эти слова о борьбе, предполагаемом времени и шансах на выздоровление. Но Гарри всех их обманул. Он всё ещё жив, дышит сам, а его сердце работает и даже ровно бьётся. Драко не может в это поверить. Он говорил с колдомедиком, который делал операцию. Тот был уверен, что сердце Гарри не восстановится, но ошибался. И, возможно — только возможно! — им всё же не придётся терять Гарри.       — Да, Драко, почитай нам, — вставляет Гермиона. — Это поможет отвлечься.       — Предательница!       Гермиона держит ладонь Гарри обеими руками, время от времени стискивая её. Драко думает, что так она напоминает себе, что он всё ещё с ними. Драко делал то же самое, гладил Гарри по волосам, целовал его в лоб, умолял проснуться, когда Молли заставила детей пойти в раздевалку медсестёр, чтобы умыться и принять душ, и он остался с Гарри один.       — Почитаешь, папа?       — Да, конечно, — сдаётся Драко. — Неси книгу.       Лили соскальзывает с его колен и подходит к сумке, которую Молли принесла с собой три дня назад. Она полна книг, игрушек и чистой одежды. Лили роется в ней, чтобы найти нужную книгу.       — Они нашли Джинни, — говорит Гермиона. — Она сейчас в министерской камере. Просто чтобы ты знал.       Драко кивает. Ему, если честно, всё равно. Ему нужно думать о четверых детях, а не тратить энергию на мысли о женщине, которая чуть не убила его любимого человека. Он сломается, если начнёт это делать.       Лили снова забирается к нему на колени и отдаёт свою любимую книгу.       — Почему я не удивлён, что мы снова читаем её?       — Просто читай, папа. Я хочу помечтать о лучшем мире, где мамочка не в тюрьме, а папочка не в коме.       — Хорошо, милая, — говорит Драко, открывая книгу.       Лили поудобнее устраивается у него на руках и переворачивает страницы, пока Драко читает. Когда они заканчивают первую главу, в палату возвращаются мальчики и Рон. Никто не говорит ни слова, и Драко продолжает читать. Каким-то странным образом это успокаивает. Вместо того, чтобы читать Гарри, как Драко делал очень много раз за те месяцы, что они провели вместе, сейчас он читает его детям и лучшим друзьям. И, возможно, даже Гарри. Возможно, голос Драко поможет ему найти дорогу домой.       Где-то на пятой главе засыпают Альбус и Скорпиус, а когда Драко дочитывает последнюю страницу, Лили уже тоже спит. Драко убирает книгу и смотрит на Гарри. Пара зелёных глаз глядит на него в ответ. Сердце Драко на секунду останавливается, из глаз текут слёзы.       — Гарри, я… — Драко начинает задыхаться от собственных слёз.       — Рон, позови медсестру. Он проснулся, — говорит Гермиона. Драко не слышит её, он может только смотреть на Гарри, который улыбается ему.       — Ты… — начинает Гарри, но заходится кашлем.       — Не говори, — просит Драко. — Ты слишком долго был без сознания. Гермиона, принеси воды, пожалуйста.       — Папа, — произносит Джеймс, стоя у изголовья кровати, и Гарри мгновенно переводит взгляд на него. — О, папа, ты правда проснулся! — Джеймс плачет. Гермиона отходит, чтобы Джеймс мог взять Гарри за руку. — Я люблю тебя, папа.       — Сколько? — спрашивает Гарри. Его голос по-прежнему слишком хриплый, и Драко очень хочет, чтобы Гермиона поторопилась с водой.       — Двенадцать дней, — отвечает Гермиона, аккуратно приподнимая его голову, помогая ему сделать несколько маленьких глотков.       — Дети?       — Все здесь, все в безопасности. Она их не трогала, — говорит Драко. Он берёт Гарри за руку, переплетая пальцы. — Ты нас всех перепугал, испортил Рождество и Новый Год, — Драко пытается пошутить. Гарри сжимает его руку. — Никогда больше так не делай, слышишь? Никогда.       Драко всхлипывает, он больше не может сдерживать слёзы. Гарри на самом деле проснулся. Он всё ещё жив и крепко держит его за руку.       Лили дёргается на коленях Драко, стискивая в кулачке его рубашку.       — Почему ты плачешь, папа? Папа умер?       — Нет, милая, — Драко переводит взгляд с Гарри на Лили, — он проснулся. Просто открой глазки и посмотри сама.       Лили открывает глаза и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Гарри. Гарри улыбается им обоим, и Лили чуть ли не падает, пока бежит к нему, чтобы обнять.       — Осторожнее, Лили, он всё ещё ранен, — суетится Джеймс.       Драко смеётся, качая головой. Рон возвращается вместе с медсестрой, и она заставляет их всех отойти, чтобы проверить состояние Гарри. Она задаёт ему глупые вопросы, чтобы узнать, насколько он вменяем, и Гарри отвечает на них, не отводя взгляда от Драко.       — Нам стоит их разбудить? — спрашивает Рон, кивая в сторону Скорпиуса и Альбуса. Гермиона говорит ему дать детям поспать, и Драко соглашается. Они давно уже не спали так спокойно.       — Ты здесь? — спрашивает Гарри, как только медсестра уходит, удовлетворённая тем, что Гарри не умрёт в любую секунду.       — Конечно, я здесь, — говорит Драко, снова подвигая стул к кровати Гарри. Он берёт Гарри за руку, а второй ладонью убирает спавшие ему на лицо пряди волос.       — Прости меня, прости, — умоляет Гарри. Слёзы текут по его лицу, Драко вытирает их.       — Не извиняйся, всё хорошо. Я здесь, и я никуда не уйду, слышишь?       — Но я выгнал тебя, разбил тебе сердце. Ты должен меня ненавидеть, — голос Гарри ломается, и он крепко зажмуривается.       — Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Гарри. Не за то, что ты выбрал детей, а не меня. Это только заставило меня любить тебя сильнее, идиот. Я так тебя люблю.       Драко осознаёт, что уже неконтролируемо рыдает. Эмоции распирают его изнутри. Он думал, что никогда больше не сможет сказать Гарри, как сильно любит его, но теперь он может. И он хочет говорить это снова и снова.       — Я тоже люблю тебя.       Драко наклоняется к Гарри и нежно целует его в губы, а потом прислоняется своим лбом к его.       — Всё, папа, завязывай с этими непристойностями и дай мне снова обнять папу, — говорит Лили где-то рядом.       Гарри и Драко улыбаются друг другу.       — Так ты теперь папа?       — Да, с того момента, как вошёл в больницу, — говорит Драко. Гарри улыбается шире и сжимает его руку.       — Может, нам стоит показать ей что-нибудь, на что правда можно пожаловаться, если она думает, что простой поцелуй в губы — это уже непристойно?       Драко не нужно повторять дважды, он снова целует Гарри. Только на этот раз это не просто быстрый чмок, а настоящий поцелуй. Лили издаёт смешные звуки, Джеймс жалуется, что у него теперь останется травма на всю жизнь, но Драко это не волнует. Он думал, что никогда не сможет сделать этого снова, думал, что их последний поцелуй случился этим летом, когда Гарри попросил его уйти. И теперь, после того, как вся надежда, казалось, умерла, он снова может целовать любовь всей своей жизни.

***

      Гарри смотрит на потолок в палате и старается не думать о том, как близок он был к смерти в Рождество. Он пытается сфокусироваться на мягких пальцах, которые втирают лекарство в его раны. Руки Драко всё ещё такие же нежные, какими Гарри их помнит. Они с заботой и любовью проходятся по ранам, которые, вероятно, оставят после себя шрамы. Шрамы, с которыми он проживёт всю оставшуюся жизнь. Сколько бы времени ни прошло, Гарри не сможет забыть, что Джинни сделала с ним, что она почти сделала с их детьми.       Гарри снова закрывает глаза, когда слышит, как открывается дверь, а потом — знакомые шаги, приближающиеся к кровати. Гарри открывает глаза и видит выражение ужаса на лице Джеймса.       — Я не знал, — Джеймс запинается. Он дотягивается рукой до груди Гарри и осторожно проводит по одной из новых линий, расчерчивающих её. Она проходит очень близко к сердцу. — Я позвал Чарли, но не думал, что он успеет. Я не знал, какое заклинание использовать, чтобы помочь.       Гарри хватает Джеймса за руку и притягивает его поближе.       — Ты не виноват, слышишь? Я помню, как ты вошёл на кухню. Ты спас меня.       — Но мне не должно было понадобиться делать это. Папа, я применил магию против своей матери. Остановил её от твоего убийства. Я не могу… Пап, я не могу перестать думать об этом, — Джеймс опирается на кровать, из его глаз текут слёзы.       — О, Джеймс, мой мальчик, иди сюда — говорит Гарри.       И пусть он не может встать с кровати, это не помешает ему успокоить сына. Так что он немного отодвигается, чтобы Джеймс мог лечь рядом. Джеймс укладывает голову Гарри на грудь, и Гарри заключает его в объятия.       — Расскажи мне, Джеймс. Не нужно держать всё в себе. Поверь мне, это сделает только хуже, — говорит Гарри, гладя Джеймса по голове.       Он помнит, как делал то же самое, когда Джеймс был маленьким. Это успокаивало его, когда он грустил. И прямо как в те времена, рыдания Джеймса начинают потихоньку стихать.       Драко поднимается со стула, целует Гарри в лоб и выходит из палаты, не говоря ни слова. Гарри всё ещё не верит, что Драко вернулся в его жизнь и снова заботится о нём так, как может только он. Хотел бы Гарри, чтобы ему не пришлось почти умереть, чтобы это случилось.       — Я услышал крики Альбуса. Подумал, что они опять ссорятся. Они с мамой ругались все каникулы. Альбус обвинял маму в том, что Скорпиуса перевели в Шармбатон. Но на этот раз он кричал как-то по-другому — испуганно, а не зло. Так что я сказал Лили оставаться на месте, а сам пошёл на кухню. И я так рад, что сделал это. А если бы она пошла за мной? Я увидел, что ты лежишь на полу в луже крови. Я думал, что ты умер, папа, ты выглядел таким бледным и безжизненным. А мама просто стояла там, направив палочку на тебя. Кажется, она вообще не замечала, что мы с Альбусом тоже там были.       — Прости, что тебе пришлось видеть это, Джеймс. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из вас увидел маму такой, — глаза Гарри наполняются слезами, и он моргает пару раз, чтобы остановить их. Но это не помогает, слёзы всё равно проливаются.       — Я без раздумий вытащил свою палочку и отправил в неё Экспеллиармус. Это единственное, что пришло мне на ум, способное остановить её. Я не хотел ранить её, я просто хотел, чтобы она перестала. Мама была в шоке, когда палочка вылетела из её руки. Она посмотрела на меня, потом на Альбуса. Она ничего не сказала, просто выбежала через заднюю дверь и исчезла, просто оставила нас там, с умирающим тобой. Папа, я не могу выбросить из головы картину, как ты лежишь там, весь в крови. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу это. Там было так много крови, папа. Я думал, что потерял тебя. Я не хочу терять тебя, папа, я тебя люблю.       — И я тебя люблю, Джеймс. И я обещаю, что буду в порядке. Я не оставлю тебя. Я больше не оставлю вас одних.       Они оба плачут. Гарри очень рад возможности снова обнимать сына. Ему уже восемнадцать, Гарри пропустил его день рождения. И это будет единственный день рождения, который он пропустил. С этого момента, несмотря на то, что скажет суд, Гарри будет рядом с детьми в каждый следующий праздник. Он не хочет пропустить ещё что-то из жизни своих детей.       — Я сказал Альбусу выйти и проследить, чтобы Лили не пошла посмотреть, что случилось. Он просто стоял и смотрел на дверь, когда мама ушла. И потом он спросил, убила ли она тебя. А я не знал. Папа, зачем мама это сделала? Я не понимаю, зачем. Я знаю, что она больше не любит тебя, но пытаться убить… И все постоянно говорят, что я очень похож на неё. Я тоже буду способен так же ранить кого-нибудь? Что, если когда-нибудь я разозлюсь и причиню кому-то такой же сильный вред?       Гарри обнимает Джеймса крепче. Он ненавидит себя за то, что когда-то сравнивал Джеймса с Джинни. Его сын совсем не похож на неё. Он добрый и заботливый, а Джинни такой никогда не была.       — Джеймс, нет, даже не думай об этом. Ты — не твоя мать. Ты — отдельная личность. И, судя по тому, что я видел последние восемнадцать лет, не думаю, что ты способен причинить кому-то боль таким способом.       — Но я так же сильно злюсь. И когда я зол, я хочу ломать всё вокруг. Папа, я боюсь.       — Знаю, Джеймс. Бояться — нормально. Это хорошо, это значит, что ты понимаешь, что не хочешь быть таким. И это поможет тебе быть человеком, которым ты хочешь быть. И у тебя есть я, Альбус и Лили, — Гарри смаргивает слёзы, замолкает на секунду и снова продолжает. — У тебя есть даже Драко и Скорпиус. Мы — твоя семья, и мы поможем тебе, если ты почувствуешь, что можешь ранить кого-нибудь. Просто поговори со мной, когда это будет нужно.       — Спасибо, папа.       Гарри продолжает обнимать его и облегчённо вздыхает, когда слышит, что Джеймс уснул. Через пару минут снова входит Драко. Он садится рядом с Гарри, держа в руках кружку кофе.       — Он в порядке?       — Скоро будет. Он просто испугался и запутался. Он думал, что я умер, когда вошёл на кухню тем вечером. — Драко отводит взгляд, и Гарри видит, как его глаза наполняются слезами. — Ты нашёл свою маму мёртвой, да?       Драко кивает.       — Иногда это всё ещё снится мне. Её безжизненное тело, верёвка на шее. Смятые простыни, потому что её собственное тело отчаянно пыталось спасти её. Я просто рад, что тем утром не взял с собой Скорпиуса, чтобы разбудить её. Он был слишком маленьким.       — Мне жаль.       — Мне тоже. Какое-то время он будет винить себя. Я знаю, потому что тоже чувствовал это. Чёрт, я виню себя даже за этот случай. Я не должен был уходить, когда ты нуждался во мне больше всего.       — Но я сказал тебе уйти, Драко. Я бы начал ненавидеть тебя, если бы остался.       Гарри знает, что Драко это понимает, но всё равно говорит. Если бы Драко остался, это бы разрушило их отношения. Неважно, как сильно они любят друг друга, Гарри уверен, что винил бы его в том, что лишился единственного шанса снова увидеть своих детей.       — Возможно, но, по крайней мере, детям бы не пришлось видеть тебя в том состоянии. Если бы я мог, я бы выбрал, чтобы ты ненавидел меня, а не чтобы они пережили это всё.       Гарри берёт Драко за руку и сжимает её в своей.       — Это не твоя вина, Драко. Я попал в больницу только из-за своей тупой гриффиндорской привычки сначала делать, а потом думать. Только я виноват в том, что мои дети почти лишились отца. Драко, я…       Гарри не может закончить мысль. Он боится произнести это вслух. Он правда думал, что умрёт там, прямо на кухне, не имея возможности попрощаться с детьми, раня их больше, чем когда-либо за всю свою жизнь. Если бы он не пришёл туда в сочельник, Джинни бы не разозлилась так сильно и не подняла бы на него свою палочку. Это только его вина.       — Не смей винить себя в том, что сделала Джиневра, слышишь? Тебе не нужно мне рассказывать, я и так знаю, что она делала, пока ты не ушёл от неё. А теперь она почти убила тебя. Она это сделала, а не ты. Неважно, как сильно ты разозлил её, она никогда не должна была направлять на тебя палочку. Но она сделала это и продолжала посылать в тебя проклятия, даже когда ты упал. Виноват не ты, а она. Слышишь меня? Не ты.       Гарри кивает головой и позволяет слезам покатиться по щекам. Он сглатывает и снова сжимает руку Драко. Он всегда знал, что Драко понимает, как он получил свои шрамы, но раньше Драко ни слова об этом не говорил. Гарри пытается вслушаться в слова Драко, осознать, что он не виноват. Он пока не может поверить в это, но хочет хотя бы попытаться.       — Я попробую, — обещает он Драко.       — Хорошо, — говорит Драко. Гарри рад, что сейчас достаточно и этого. — А теперь отдохни, пока не вернулась эта сумасшедшая компашка, иначе ты не сможешь спать, пока не выпровожу их обратно в школу.       Гарри закрывает глаза и улыбается, когда Драко снова целует его в лоб, а потом накрывает их с Джеймсом одеялом как раз в тот момент, когда Гарри проваливается в сон.

***

      — Лили, отпусти папу. Мы опоздаем к портключу, если ты продолжишь так себя вести, — говорит Драко, кажется, уже в сотый раз.       — Нет, я останусь с папой, пока он не выздоровеет и его не выпишут из больницы, — говорит Лили без малейшей нотки сомнения в голосе.       — Если она остаётся, то я тоже, — встревает Альбус.       После Рождества он каждую ночь просыпается от кошмаров и собственного крика, и он согласился вернуться в школу, только потому что Скорпиус будет вместе с ним. Джеймс просто хочет быстрее вернуться и продолжить готовиться к ЖАБА. Драко был впечатлён его решимостью вновь начать выполнять все домашние задания сразу после того, как Гарри проснулся и больше не находился под угрозой смерти. Никто не упоминает, что он всё ещё может умереть и всё ещё страдает от ущерба, нанесённого заклинаниями, который в любой момент может убить его.       — Никто не остаётся, — говорит Гарри. — Вы слышали, что сказали врачи. Я иду на поправку, а вы и так уже достаточно пропустили. У Джеймса в этом году ЖАБА, а Альбусу и Скорпиусу надо начать готовиться к СОВ. Я не позволю вам испортить вашу успеваемость из-за того, что вы полгода проведёте в больнице.       — У меня нет важных экзаменов в этом году, папа. Я могу остаться, — пытается Лили.       — Все экзамены важны, Лили. И всё, чему вас учат, тоже важно. Если ты не освоишь базу, ты не сможешь выполнять более сложные заклинания, которые тебе нужно будет выучить для сдачи СОВ на пятом курсе.       — Но я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой и папой, — плачет Лили. — Пожалуйста, папочка.       Драко качает головой. Он рад, что Лили снова использует свои крокодильи слёзы, чтобы добиться желаемого, а не плачет по-настоящему, как в течение последних четырёх недель. Но прямо сейчас не время быть с ней любезным. Им правда пора идти, иначе они не успеют воспользоваться портключом. А Драко не очень хочет просить Гермиону достать им новый и точно не горит желанием просить МакГонагалл воспользоваться камином в её кабинете, чтобы не аппарировать несколько раз, отводя в школу всех детей.       — Лили, хватит. Я знаю, что ты не хочешь возвращаться в школу, но тебе нужно.       — Нет! — кричит Лили. — Я не уйду от тебя. Мне плевать, если меня исключат. Ты не закончил школу, и у тебя всё равно очень хорошая работа. И Драко тоже не закончил школу, но зарабатывает много денег фотографиями. Мне не надо учиться. Я остаюсь здесь.       Гарри закрывает глаза и качает головой.       — Джеймс, — говорит он, — можешь увести своего брата и Скорпиуса? Драко скоро присоединится к вам.       — Конечно, пап, — отвечает Джеймс и обнимает Гарри. — Выздоравливай поскорее, ладно? Я хочу, чтобы ты пришёл на мой выпускной в конце года.       — Я не пропущу его. А теперь идите, пока вы не опоздали.       Альбус и Скорпиус тоже обнимают Гарри и прощаются со всеми. Тем временем Лили закидывает ноги на кровать, обхватив руками руку Гарри. Похоже, она решила вообще не выходить из этой комнаты, чтобы не возвращаться в школу. Как только мальчики выходят, Гарри умоляюще глядит на Драко. Под глазами Гарри залегли тёмные круги, его кожа всё ещё слишком бледная. Ясно, что сейчас у него нет сил спорить с Лили.       — Давай, Лили, попрощайся с Гарри, и пойдём. Папе нужно поспать, а тебе нужно вернуться в школу, — говорит Драко.       — Нет, — отрезает она. — Нет, пока ему не станет лучше.       — Лили, пожалуйста, послушай Драко, — говорит Гарри сломленным голосом. Он очень устал, и это немного пугает Драко.       — Но я не хочу оставлять тебя.       — Лили, хватит. Ты не видишь, что делаешь больно своему отцу? Вставай с кровати, пойдём, — жёстко говорит Драко. Он не хочет разговаривать с ней таким тоном, но больше не может сдерживаться. Гарри старается держать себя в руках, и сейчас совсем не подходящее время для истерики Лили.       — Но что, если он умрёт, а меня не будет рядом? — тихо спрашивает Лили. — Я слышала, как ты разговаривал с целителями вчера и заставил их пообещать, что они не расскажут нам, что папа всё ещё может умереть.       Драко смотрит на Гарри, который прижимает дочь к своей груди. Они оба плачут, и Драко, сокрушённый, опускается на стул. Дети не должны были узнать. Они были так счастливы, что Гарри очнулся. Они провели здесь две недели, благодарно глядя на своего отца. Гарри хотел, чтобы они вернулись в школу, чтобы верили, что всё будет хорошо. Драко сказал ему, что нельзя давать им ложную надежду, но Гарри настоял, что ему нужно, чтобы они верили в это. Что он уверен, что это поможет ему поправиться.       — Лили, я не собираюсь умирать, честно, — говорит Гарри.       — Ты точно так же обещал, что всё будет хорошо, когда ушёл от мамы. Но этого не произошло, всё плохо. И я не хочу возвращаться в школу и притворяться, что всё хорошо.       Драко нежно гладит Лили по спине. Он достаёт телефон и пишет Джеймсу, чтобы они воспользовались портключом и вернулись в школу. Он сам аппарирует с Лили позже, когда она достаточно успокоится и когда Гарри будет готов её отпустить.       — Мне жаль, милая. Я правда думал, что всё будет хорошо, — говорит Гарри сдавленным голосом. — Но мне нужно, чтобы ты вернулась в школу. Это заставит меня почувствовать себя лучше. И Драко всё время будет со мной. Знаешь, он учился на целителя до того, как стал фотографом, так что он поймёт, если всё станет слишком плохо, и сразу же заберёт вас из школы.       — Да, конечно, — соглашается Драко. Он не повторит ошибку, которую совершил со Скорпиусом, когда умирала Астория. Он заберёт детей из школы сразу же, когда состояние Гарри ухудшится, чтобы они смогли попрощаться. Только Драко надеется, что ему не придётся.       — Хорошо, — говорит Лили. — Я вернусь в школу, — наконец-то соглашается она. Гарри целует её в висок и затем снова закрывает глаза.       — Спасибо, милая, — говорит он и засыпает.       — Сладких снов, папа. Поправляйся скорее.       Лили осторожно слезает с кровати. Драко берёт её за руку, и они вместе выходят из палаты. Драко кидает взгляд на кровать, и его дыхание невольно сбивается от красоты спящего Гарри.       — Ты должен выйти замуж за папу, — заявляет Лили, пока они идут к больничной точке аппарации. — Это сделает его очень счастливым.       — Ты хочешь, чтобы я вышел замуж за твоего отца? — тараторит Драко, переводя взгляд на неё.       — Да.       Драко качает головой и продолжает идти. Сейчас он не может думать об этом. Да, он хочет провести всю свою жизнь с Гарри, но снова вступить в брак? Он не уверен, готов ли к этому. Да и магические законы Британии не позволят ему. Они очень ясно утверждают, что можно вступить в брак только с человеком противоположного пола.       — Я подумаю, — обещает Драко. Лили широко улыбается, и они аппарируют к воротам Хогвартса.

***

      Гарри смотрит на Гермиону, не зная, что она хочет от него услышать. Наверное, что он чувствует радость или облегчение. Но он не скажет этого, потому что он чертовски не рад.       — Ну, мне нельзя принимать участие в этом деле, конечно, потому что я вхожу в число членов семьи жертвы и привлечена к показаниям. Но Марион — замечательный прокурор. Она убедится, что вся правда вскроется, — продолжает Гермиона.       — Это отлично, Гермиона, — отвечает ей Драко. — Уверен, Министерство сообщит нам, если мы им как-то понадобимся.       Гарри кладёт голову на плечо Драко. Он не хочет ничего не делать. Он просто хочет получить добро от медиков, найти новый дом и воспользоваться данным ему вторым шансом на жизнь. Ну, технически, четвёртым шансом. Может быть, Скорпиус прав, и Гарри на самом деле кот, у которого девять жизней. Таким образом, он сможет избежать смерти ещё пять раз. И, если уж на то пошло, то он сможет и до ста лет дожить.       — Гарри, я думала, ты будешь рад, что Министерство снова поддерживает тебя. Они даже рассматривают возможность вынести Джинни обвинения в домашнем насилии и покушении на убийство. А значит, как только суд закончится, она больше никому не сможет навредить.       — Гермиона, может, поговорим о чём-нибудь другом? Гарри не готов к этому. Просто дай ему немного времени, чтобы смириться с мыслью о том, что теперь весь магический мир узнает, что его бывшая жена почти убила его, когда он пытался добиться права видеться со своими детьми. Ты же знаешь, как сильно он ненавидит быть в центре внимания.       — Простите. Я просто так зла на неё! Она делала это бог знает сколько, а я даже не замечала. Мне правда жаль, Гарри. Мы с Роном должны были заподозрить, что что-то не так. У тебя должна была быть возможность поделиться с нами. И мне очень жаль, что у тебя её не было.       Гарри слышит, что Гермиона расстроена, и уверен, что если посмотрит на неё, то увидит её слёзы. Но он не может поднять на неё взгляд. Гарри просто хочет исчезнуть, поэтому продолжает прятать лицо в изгибе плеча Драко.       — Он знает, Гермиона. Просто не мешай ему, ладно? — говорит Драко, перебирая пальцами волосы Гарри.       — Да, конечно. Ты слышал, что медики говорят о результатах последних тестов? Уверена, сейчас вы бы хотели вернуться домой.       Домой. Где бы он ни был. Гарри всё ещё нужно рассказать Драко, что он продал дом на Гриммо. Драко сказал, что попросит Милу и Тоби прибраться там, чтобы дом был готов к их возвращению, как только Гарри выпишут из этой дурацкой больницы. Кто бы знал, насколько его свели с ума проведённые здесь два месяца.       По крайней мере, это привело в ужас всех журналистов. Гарри не нужно знать, что они сейчас пишут, но Рон сказал, что это безумно — видеть, как все репортёры, которые называли Гарри мужчиной с кризисом среднего возраста, который окончательно потерял себя, променяв Джинни на Драко, теперь пишут о нём как о жертве несправедливого общества. И ни слова о том, что произошло на самом деле. Прессе известно только то, что Джинни была арестована за нападение на Гарри. И если бы Гарри мог, то это было бы последним, о чём они узнали. Но как только начнётся следствие, весь мир узнает, что их Спаситель был просто напуганным человеком, связавшим себя узами нездорового брака с женщиной, которая чуть не убила его.       — Нет, но надеюсь, что они скоро нам сообщат, — говорит Драко. — Чем дольше мы здесь, тем хуже.       — Всё будет хорошо, Драко, — говорит Гарри, садясь немного прямее. — Я уже могу ходить в туалет сам. Уверен, сейчас они разрешат мне свалить отсюда. А если нет, то я прокляну каждого, кто помешает мне уйти.       — Гарри, если им нужно, чтобы ты остался здесь ещё на какое-то время, то стоит послушаться, — говорит Гермиона. — Что скажут дети, если ты упадёшь замертво дома, потому что не захотел оставаться в больнице?       Гарри качает головой, Драко тихо смеётся.       — Да, Гермиона, я знаю. И я останусь. Я пообещал детям, что буду слушаться врачей и хоть раз буду хорошим пациентом. И я сдержу это обещание. Но это не значит, что я хочу задерживаться здесь ещё хотя бы на день.       — Было бы здорово вернуться домой, — говорит Драко. — Я скучаю по Гриммо.       Гарри дотрагивается до шрама на предплечье. Он правда должен рассказать Драко. Он знает, что должен, но это разобьёт ему сердце. Драко потратил столько сил и времени на восстановление дома, а Гарри просто продал его, не раздумывая.       В этот момент в комнату заходит целительница Джонсон. Она улыбается и говорит, что Гарри сдал все тесты на отлично. Его сердце полностью восстановилось, не осталось ни следа от полученных травм. Он может продолжить реабилитацию дома. Драко начинает плакать, когда слышит это, и Гарри обнимает его.       — Я же говорил, что буду в порядке, — шепчет он Драко на ухо.       — Знаю, идиот. Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Восемьдесят семь процентов людей с такими травмами не живут дольше недели, а из тех, кто выживает, восстанавливается только половина. Большинство умирает через несколько лет.       — Драко, я не собираюсь умирать в ближайшее время, понятно? Я хочу увидеть, как дети выпускаются из школы, влюбляются, женятся, заводят своих детей. Я хочу увидеть, как они будут смеяться над моими седыми волосами и как на твоём лице начнут появляться морщинки, потому что я буду заставлять тебя улыбаться слишком часто.       Драко кивает и быстро целует Гарри в губы. Они улыбаются друг другу, а потом целительница Джонсон кашляет, напоминая о своём присутствии. Когда Гарри вновь поднимает взгляд на неё и Гермиону, он замечает, что Гермиона вытирает слёзы с лица. Конечно, она всегда знала статистику. Знала, что шансы на выздоровление Гарри ничтожно малы.       — Я должна рассказать Рону и… Ну, всем, наверное. Я схожу к Минерве, чтобы она смогла рассказать всё детям. Уверена, ты хочешь, чтобы они узнали об этом как можно быстрее, — говорит Гермиона, поднимаясь со стула. Она уже держит в руках телефон.       — Да, проследи, чтобы все узнали, что со мной всё хорошо. Я напишу детям позже, расскажу им всё сам, но всё равно сходи к Минерве. Дети будут рады узнать об этом.       Гермиона кивает и уходит. Целительница Джонсон перечисляет правила, которые Гарри должен соблюдать дома: не поднимать тяжести, не бегать и не летать. С этим Гарри точно справится. Джонсон говорит ему позволять Драко заботиться о себе и так далее. Гарри согласен со всем, если он просто сможет уйти уже из этой больницы. Только нужно решить, куда же они пойдут.       Когда Джонсон выходит из палаты, Гарри понимает, что больше не может скрывать это от Драко.       — Я должен тебе кое-что рассказать, — начинает он. Он смотрит Драко в глаза, и ему уже очень не нравится, как сильно он собирается ранить его. — Мы не можем вернуться на Гриммо, — слёзы начинают течь из его глаз, когда он видит недоумение на лице Драко. — Мне жаль, я знаю, что ты любил этот дом так же, как я.       — Гарри, тише, всё в порядке. Если ты больше не хочешь там жить, мы найдём новый дом.       — Нет, я хочу там жить, но не могу, — Гарри снова утыкается лицом в плечо Драко. Он не может говорить это и видеть боль на лице Драко, зная, что всё это было напрасно. — Она заставила меня продать его, Драко. Он больше не мой.       — О, Гарри, я думал, ты знаешь. Поэтому ты кидал на меня такие грустные взгляды каждый раз, когда я упоминал это место? Ты думаешь, что дом больше не наш. Как считаешь, что сделала Гермиона сразу же, как ты согласился продать его?       — Драко, я не понимаю. Я продал его, теперь дом принадлежит кому-то другому. Почему ты не злишься?       — Потому что, Гарри, посмотри на меня, — Драко приподнимает его лицо за подбородок и смотрит ему в глаза. — Потому что это я — тот идиот, который отвалил за него все свои деньги. Я даже продал Мэнор, чтобы выкупить этот дом. Он важен для тебя, и я хотел убедиться, что ты сможешь вернуться туда, как только поймёшь, что продавать его было ошибкой.       — Ты продал Мэнор, чтобы купить дом на Гриммо? — Гарри не верит своим ушам. Драко купил этот дом. Они могут вернуться туда и снова там жить. Гарри переполняют чувства, он наклоняется к Драко и целует его. — Я так сильно люблю тебя. Спасибо, что сделал это для меня.       — Когда же ты поймёшь своей тупой головой, что я сделаю для тебя всё, Гарри?       — Может быть, скоро. Становится всё труднее сомневаться в этом, когда ты идёшь на такие жертвы, чтобы сделать меня счастливым.       Они снова целуются, и Гарри старается поверить, что сегодня он на самом деле возвращается домой. В то место, которое было создано для того, чтобы подарить ему его собственное долго и счастливо.       Драко отстраняется и возится с чем-то у себя в кармане.       — Есть ещё кое-что, о чём я хотел спросить тебя. Лили заставила меня задуматься об этом, а после разговора с Гермионой я не мог выбросить эти мысли из головы.       Гарри смотрит на внезапно разволновавшегося Драко.       — Драко, что ты делаешь? — спрашивает он.       Гарри предполагает, о чём Лили могла заставить его задуматься. Она твёрдо верит в счастливые концы в сказках, а большинство из них заканчиваются тем, что принцесса выходит замуж за принца.       — Когда мама умерла, я получил в наследство фамильное кольцо Блэков. Тогда я отдал его Астории, но она никогда не надевала его. После её смерти я нашёл это кольцо в коробочке вместе с письмом. Тори написала, что однажды я должен отдать его человеку, который завладеет моим сердцем так, как не получилось у неё. Ты — тот человек, Гарри. Я очень сильно люблю тебя. И когда я почти потерял тебя в это Рождество, я понял, что не хочу жить без тебя. Так вот, что же я сказать-то пытаюсь, — Драко останавливается, чтобы вытащить из кармана золотое кольцо. — Чёрт, я должен встать на одно колено?       — Нет, просто задай уже мне этот чёртов вопрос, чтобы я мог ответить «да», — говорит Гарри. Его сердце бьётся как сумасшедшее, и он рад, что целительница Джонсон только что сообщила, что оно полностью восстановилось.       Драко берёт Гарри за руку, они смотрят друг другу в глаза.       — Гарри Джеймс Поттер, ты выйдешь за меня замуж?       Гарри отвечает «да» и целует Драко. Он собирается выйти замуж за него, за любовь всей своей жизни. Скоро он сможет называть его своим мужем, и Гарри уже не терпится узнать, на что похожа семейная жизнь, когда люди по-настоящему любят друг друга. Он уверен, что это будет восхитительно.