Божьи игры

Вечером Кроули, как они с Азирафаэлем и договаривались, стоял перед дверьми в букинистическую лавку. Там уже висела табличка «закрыто», поэтому он громко постучался. Азирафаэль, верно, уже ждал его прихода, поэтому дверь открыл сразу же. — Рад тебя видеть! — его лицо расплылось в широкой улыбке. — Заходи! Кроули переступил через порог лавки, Азирафаэль снова запер дверь и позвал: — Ева, дорогая, Кроули пришел! Из задней комнаты выскользнула Ева, и Азирафаэль, все еще улыбаясь, встал рядом с ней. Кроули уже видел ее — и не раз, когда приходил к Азирафаэлю, но особо не вглядывался. Теперь он пристально смотрел на эту парочку. Ева была чуть пониже Азирафаэля, черноволосая и сероглазая, фигурка у нее была стройная, гибкая. И они оба излучали такое тепло, что даже Кроули это почувствовал, хоть и был демоном. То, как они обменивались улыбками, переглядывались — он бы сказал, что они разговаривали без слов — это было настолько уютно, что Кроули вдруг почувствовал себя страшно одиноким. У него возникло стойкое ощущение, что он здесь совершенно лишний. Кроули неловко перемялся с ноги на ногу. Ева внезапно сорвалась с места, приблизилась к нему и порывисто обняла, крепко прижав к себе. Кроули этого совершенно не ожидал. Он застыл на месте, его челюсть отвисла, глаза вытаращились за темными стеклами очков, а брови взлетели почти до середины лба. Он даже не представлял, как ему на это все реагировать. Кроули всполошено посмотрел на Азирафаэля. Тот улыбнулся и слегка кивнул, и демон с неожиданной для себя робостью поднял руку и погладил Еву по спине. Она отстранилась от него и тихо сказала: — Спасибо! Я знаю, что ты сделал, Азирафаэль рассказал. Без твоей помощи моя жизнь была бы кошмаром. Я всегда буду это помнить. Идем, у нас для тебя есть сюрприз, — она за руку повела Кроули в заднюю комнату. Азирафаэль готов был расхохотаться вслух. Всегда уверенный в себе Кроули выглядел настолько растерянным, что это было весьма забавно. В задней комнате Кроули плюхнулся на диванчик, переводя дух. Он был потрясен и не знал, какие слова ему подобрать — возможно, в первый раз в жизни не знал, хотя обычно за словами в карман не лез, они у него от зубов отскакивали. Азирафаэль направился в погребок за выпивкой, а Ева проводила его любящим взглядом. У Кроули пошли мурашки по телу от того, как эта смертная девочка смотрела на его лучшего друга. Он прокашлялся. — Я смотрю, ты сильно на него запала, — брякнул Кроули, просто для того, чтобы как-то начать разговор. Сидеть в неловкой тишине не хотелось. — Запала? — Ева смущенно хихикнула. — Это слишком мягко сказано. Люблю его до смерти. — Это хорошо. Он заслуживает любви, как никто другой, — Кроули с удовлетворением кивнул. — О, да! Знаешь, он поразил меня своей добротой с самого начала. Никогда не забуду. Наверное, в тот момент я в него и влюбилась. — Добр, как ангел? — Частенько я именно так и думаю, — Ева с живостью развернулась к Кроули. — По крайней мере, в моих глазах он точно ангел. Могу я задать тебе личный вопрос? — Э-э-э… — она застала его врасплох. — Ну… задавай! — Почему ты все время ходишь в этих темных очках? Даже здесь, где не особо светло? Кроули напряг мозги. Вот как он ей это объяснит? «Крошка, я демон, раньше был змеем, поэтому у меня желтые змеиные глаза, и я не хочу, чтобы люди это видели и паниковали — очень мешает жить!» — это же полный абсурд! Надо было срочно выкручиваться из положения. — Это… Понимаешь, у меня глаза больные, — медленно сказал он. — Родился с патологией. Любой свет причиняет мне жуткую боль, даже такой неяркий. Вот и приходится ходить с этими колесами на носу. Во взгляде Евы промелькнуло сочувствие. — Мне очень жаль… — пробормотала она. — Да ничего. Я уже привык за столько лет, — Кроули почувствовал облегчение — она явно не собиралась выпытывать, ходил ли он к врачу, можно ли это как-нибудь исправить, и все в таком духе. В этот момент в комнате появился Азирафаэль с бутылкой хорошего виски и стаканами для себя и Кроули. Для Евы он принес отличное вино и бокал. — Ведете светские разговоры? — улыбнулся он. — Это хорошо. Нет ничего хуже, чем гробовое молчание. Он разлил выпивку. Ева тут же подхватилась и подала стакан с виски Кроули. Азирафаэль галантно протянул ей бокал, наполненный вином, и они расселись, непроизвольно образовав треугольник. Тон разговору задавал Азирафаэль, и Кроули, к своему изумлению, совершенно не чувствовал себя выкинутым из общения, и вообще кем-то лишним. Он расслабился и получал от встречи удовольствие. — Кстати, — припомнил он. — Ты что-то там говорил про пикник. — Когда? — Азирафаэль глотнул из стакана. Кроули молча вздернул брови, намекая на 1967 год, когда Азирафаэль принес ему святую воду, чтобы Кроули даже не вздумал идти грабить церковь — для демона это было бы смертельно опасным предприятием. Вслух он, конечно, сказать этого не мог — рядом была Ева. — А, да, конечно! Думаю, что погода в последнее время определенно располагает. Надо бы как-нибудь это устроить! Ева улыбнулась. — Это будет мой первый в жизни пикник, — сказала она. — Мартин их не устраивал. Говорил, что это все херня для маленьких девочек. — Свинья он, этот Мартин, редкостная, — Кроули фыркнул. — И он ничего не понимает в развлечениях. Пикник — это здорово. Свежий воздух, теплое солнце, куча еды. Знаешь, как на природе аппетит разыгрывается. И подремать потом — одно удовольствие. Да, Азирафаэль?! — Ты несомненно прав! Особенно в том, что касается еды, — откликнулся ангел. — Я-то имел в виду сон, — заржал Кроули и протянул опустевший стакан. — Ох, прости. Я и забыл, что ты до безумия любишь спать, — Азирафаэль со смешком подлил ему виски. — В этом с тобой сравнится разве что ленивец. — И какой у тебя, Кроули, рекорд? — Ева заинтересовалась. — Э-э-э… Ну… — сто лет не осилил бы даже ленивец. Но не мог же Кроули сказать об этом Еве. Поэтому он вдохновенно соврал: — Двое суток как-то дрых. Когда я сплю, меня даже пушкой не разбудишь. — Талант! — Ева звонко расхохоталась. Кроули, мягко улыбаясь, смотрел на Еву. Ему определенно нравилась эта девчонка. Живая, задорная. Неудивительно, что Азирафаэль так на нее запал. Только вот очень и очень жаль, что она — смертная. Азирафаэлю будет до крайности тяжело потом, когда она… Но он надеялся, что неизбежное произойдет как можно позже. А пока решил об этом даже и не думать. Если уж сам Азирафаэль об этом не думает, то ему тем более не нужно. — Так когда устроим пикник? — уточнил он. Азирафаэль подумал. — Ближе к июню, я полагаю, — он кивнул своим мыслям. — Да, полагаю, что это будет определенно самое подходящее время — все подсохнет, тепло, но еще не жарко. — Тогда жду от вас приглашения. — А до этого времени, пожалуй, обойдемся посиделками у нас, — добавила Ева. Они сидели, болтали и наслаждались выпивкой еще какое-то время. Наконец, Ева начала зевать. — Пожалуй, мне пора, — спохватился Кроули. — Мне еще растения надо полить. Ева уставилась на него в восторге. — У тебя есть растения? — она даже привзвизгнула. — О, у него самые шикарные заросли, которые только могут быть в городской квартире, — Азирафаэль засмеялся. — Да ладно тебе, — Кроули смутился и покраснел от удовольствия. — Ну надо же! Ты полон сюрпризов, Кроули, — Ева улыбнулась. Кроули хмыкнул. Ева опять зевнула. — Пойдем-ка наверх, дорогая. У тебя уже глаза слипаются, — Азирафаэль поднялся на ноги. — Кроули, ты подожди, я скоро вернусь и провожу тебя. Перед дверьми в спальню Ева притянула его к себе. — У тебя очень хороший друг, — сказала она, и ее глаза заблестели. Азирафаэль наклонился, поцеловал ее, и, как всегда, его голова пошла кругом — не от выпивки, а от нее, Евы. Он начал заводиться, прижал ее к двери и запустил руки Еве под юбку, поглаживая ее бедра. Ева слегка оттолкнула его. — Дорогой, тебя ждут, — прошептала она. — Боже, ты заставляешь меня забыть обо всем, — выдохнул он. Она хихикнула и скрылась за дверью. Азирафаэль глубоко вздохнул, успокаиваясь, и спустился вниз. Кроули уже ждал его. — Ну, как тебе Ева? — раскрасневшийся и взъерошенный Азирафаэль заметно волновался. — Чудесная девчонка. Ни минуты не жалею, что помог ей избавиться от этого ее бывшего. — Мне кажется, что я начинаю терять все свое благочестие рядом с ней… — Азирафаэль вздохнул. — Тебя что, тянет на других девчонок? — Фу, как ты можешь?! — ангел возмутился. — Это было бы… кощунством! — Кощунством?! — Кроули заржал. — Азирафаэль, ты можешь быть спокоен, никуда твое благочестие не делось, ты все тот же святоша! Кощунство, надо же… Ты, похоже, воспринимаешь ее как Божий дар. — А ведь ты прав… — Азирафаэль задумался. — Мне кажется, что это Господь устроила. Возможно, это даже знак ее одобрения, что мы все-таки остановили Армагеддон. Спасибо. Ты меня успокоил. — Вот и ладненько. Ну, бывай, ангел. Увидимся. — Тебе тоже хорошей ночи, демон, — Азирафаэль улыбнулся и выпустил Кроули из магазинчика. Кроули вдохнул свежий ночной воздух и потянулся. Настроение у него было великолепное. Он и не ожидал, что все пройдет так легко — поначалу ведь думал, что ему будет неловко. А сейчас у него было ощущение, как если бы… у него появилась семья. Собственно, он давно уже считал своей семьей Азирафаэля, но опасался, что с приходом Евы все это будет похерено. А оказалось, что Кроули не только ничего не потерял, но кое-что добавилось. Что-то новое, привносящее новые краски в их с Азирафаэлем жизнь. Кроули был очень доволен. С тех пор они часто так сидели втроем. Да и не только сидели. Гуляли, ходили в ресторан, иногда даже удавалось затащить Кроули в театр, когда там шла какая-нибудь комедия. Комедии Кроули любил. Ева освоилась настолько, что они время от времени ходили в «Ритц» — теперь там всегда был свободный столик на троих в укромном месте. Уже и конец мая наступил, и Азирафаэль решил, что пора бы и пикник устроить. Кроули предложил Холланд-Парк — прекрасное место в центре Лондона. Туда они доехали на «бентли» Кроули и с пледами и корзинками еды в руках зашли практически в лес, где людей было поменьше. Устроились там со всеми удобствами. После обильной еды Кроули потянуло в сон. Он сидел, позевывая, пока Ева не дотронулась до его плеча. — Давай, укладывайся, — она кинула на свои колени сложенный плед. — Ты уверена? — сонно пробормотал Кроули. — Не тяни кота за хвост. Кроули с улыбкой положил голову на ее колени и сладко задремал. Азирафаэль уселся рядом с Евой, обнимая ее за плечи, целуя в висок. И все бы ничего, но в место, где они сидели, забрел какой-то подвыпивший мужик. — Оппа! — он похабно ухмыльнулся. — Шведская семья. Азирафаэль нахмурился, а Ева почувствовала, как дремлющий Кроули вдруг напрягся во сне. — Заткнись, придурок! — прошипела Ева. — Разбудишь моего брата, он встанет и надает тебе по роже! Он ненавидит, когда его будят. Иди отсюда! — Не очень-то вы с ним похожи, — впрочем, на лице алкаша промелькнула неуверенность. — А у нас папаши были разные, — нахально заявила Ева. — Милейший, идите туда, куда шли, — голос Азирафаэля приобрел звучную глубину. Мужику внезапно захотелось уйти отсюда как можно дальше. Он не стал хорохориться, нарываясь на скандал, и побрел своей дорогой. Морщинка между бровей у Азирафаэля разгладилась, а Кроули снова обмяк и даже всхрапнул. По его лицу блуждала улыбка. Азирафаэль хихикнул. — Брат? — он вздернул брови. — Ну… мне всегда хотелось, чтобы у меня был старший брат, — тихо сказала Ева. — Такой, рядом с которым ничего не боишься, который прикроет тебя, если что… Мне кажется, что Кроули именно такой и есть. Азирафаэль вспомнил 1941 год, когда его чуть не пристрелили нацисты. Встреча была в церкви, на него уже наставили пистолет, когда в церковь, подпрыгивая и подергиваясь от неприятных ощущений в ногах, ворвался Кроули. И все это, чтобы спасти его, Азирафаэля, от позора и заполнения целой кучи бумаг из-за потери тела. — Ты совершенно права, моя милая, — он поцеловал Еву в губы. — Из Кроули бы действительно получился чудесный брат. Кроули довольно заурчал во сне. Остаток дня прошел на удивление спокойно. Кроули выглядел свежим и счастливым после сна на природе, и с прибаутками подбросил их домой. А к Еве с того момента он относился с еще большим трепетом: с Азирафаэлем он позволял себе шуточки и ехидные подначки, но с Евой он обращался весьма мягко. Ей даже показалось, что он не спал, когда к ним подошел этот алкаш, и слышал все, о чем они с Азирафаэлем говорили. Хотя, она была не против. Она даже сказала бы ему правду, если бы Кроули спросил ее в лоб. Правда, он не спрашивал, но когда улыбался ей, то его улыбка была очень теплой. Кроули явно питал к ней родственные чувства, она знала это каким-то образом — чувствовала. Жизнь еще никогда не казалась Еве настолько чудесной. Рядом с ней был любящий ее мужчина, у нее появился еще один хороший друг. О лучшем нельзя было и мечтать. Время пролетело быстро и незаметно, вот уже и август пришел в Лондон. Этим утром Азирафаэль все никак не желал выпускать Еву из постели. Заводился так сильно, что ему было решительно плевать на клиентов и даже на завтрак. Они успели заняться любовью два раза, когда в желудке у Евы сильно заурчало. — Боже, я больше не могу! — простонала она. — Азирафаэль, я хочу есть. — А я не хочу тебя отпускать! — он ласкал ее бедро. Ева вывернулась из его объятий и набросила на себя одежду. — Я всего на пять минут! — весело сказала она. — Сбегаю за кофе и булочками. — Иди ко мне! — он протянул руку и опрокинул Еву на себя. Она захихикала, а Азирафаэль поцеловал ее и пробормотал. — Я люблю тебя, моя дорогая. — Я тебя тоже люблю. Ты моргнуть не успеешь, как я вернусь, — пообещала она, выскользнула из его рук и скрылась за дверью. Азирафаэль сомлел и прикрыл глаза, сладко задремав. В такой чудесный момент он даже подумать не мог, что видит Еву живой в последний раз.