Божьи игры

Фиолетовые глаза архангела Гавриила горели святой яростью. У ангелов по сути в принципе не может быть простой банальной ярости. Их ярость обязательно, всенепременно святая, а гнев — праведный. И вот прямо сейчас Гавриил исходил праведным гневом. Несмотря на то, что среди ангелов даже упоминание имени Азирафаэля с некоторых пор считалось дурным тоном, архангел Михаил все же время от времени подкидывал Гавриилу сведения об этом жалком подобии ангела. Впрочем, поначалу Азирафаэль вел себя чинно и благопристойно, как и было положено ангельскому созданию. Тихо работал человечеству и себе во благо, лимит на чудеса не превышал, ничего такого не творил. Правда, с демоном Кроули якшался уже в открытую, на что Гавриил пытался не обращать внимание — от Той Стороны приходили сведения, что Вельзевул даже слышать не желает об этом демоне. Да что там, он сам, архангел Гавриил, тоже хотел бы позабыть о недоангеле Азирафаэле навеки! Сорвать Армаггедон, это ж надо! Вот ублю… На этих мыслях Гавриил как правило себя обрывал. Он и так в последнее время непозволительно часто ругался. И ангелам-то подобное не к лицу, а уж ему, архангелу, тем более. Только вот, как на зло, Михаил, несмотря на неудовольствие Гавриила, продолжал, как бы невзначай, подсовывать ему записи жития ангела Азирафаэля из Лондона. И на совсем свежих записях было вопиющее негласное Нарушение Правил! Азирафаэль слишком близко подпустил к себе смертную женщину! Гавриил с возмущением смотрел на снимки. На его скулах вспыхнул гневный румянец, а лицо перекосилось в гримасу отвращения. Сейчас он, как никогда, был похож на горгулью со стен какого-нибудь готического замка. — Он что, обнимается с ней? — голос Гавриила слегка дрожал от негодования. — А это что?! Это… обмен слюной… как его там… — Поцелуй, — подсказал Михаил. — Да, поцелуй! Это же ни в какие ворота! Такими темпами он окажется с ней в одной постели! — Ну… — Михаил закусил верхнюю губу и закатил глаза. — Михаил?! Михаил скромным жестом выложил на стол пачку новых снимков. Гавриил на несколько минут потерял дар речи. — Это… О, боже… — прохрипел он. — Как это?! Почему это?! Что его голова делает между ее ног?! Господи, он отрастил себе… это… — Член, — снова деликатно напомнил Михаил. — Да! А это что, Господи?! Он сзади нее?! А это?.. Она сверху! Это подобие ангела совокупляется со смертной! Во всяких разных позах! Бесстыдник! Гавриил побагровел. Вместо хоть каких-то попыток раскаяться в том, что он сорвал Апокалипсис, Азирафаэль жил и получал удовольствие — его счастливое лицо с блаженным выражением на нем застыло на снимках, лежащих перед Гавриилом. — Я не могу этого так оставить… — голос Гавриила раскатился по небесному залу. — После того, что он сотворил, он смеет… Это неприемлемо! — Но, Гавриил, мы ведь договорились, что забудем про его существование, — тихо сказал Михаил. — И что не будем его трогать. — А его мы и не тронем. Но вот эта смертная… Она ведь смертная. А со смертным может случиться всякое. Кирпич, к примеру, на голову может упасть. — Но кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится… — Я знаю, Михаил! — Гавриил развернулся и сердито посмотрел на Михаила. — Я сам подсказал эту фразу тому русскому писателю, как бишь его… Булгакову! Мы не смогли наказать предателя Азирафаэля в тот раз. Но сейчас он легко не отделается. На этот раз я лично даю гарантии. Уберите с моих глаз всю эту мерзость! — он указал на снимки, лежащие на столе, и вышел из залы. Михаил кивком подозвал одного из низших ангелов и устремился за Гавриилом. Низший ангел украдкой оглянулся и спрятал все эти непристойные фотографии с Азирафаэлем во внутренний карман пиджака. Ева забежала в кондитерскую и накупила всяких разных булочек и кофе. Ее тело радостно пело до последней самой маленькой клеточки — Азирафаэль постарался на славу. С каждым разом их близость была все чудеснее. Каким-то образом Азирафаэль чувствовал, где надо поцеловать и погладить так, чтобы Ева заходилась от желания. Она, когда думала об этом, чувствовала, как у нее между ног становится влажно. Надо было спешить назад, она очень хотела вернуться к нему в постель. Ева выбежала из магазинчика и пошла к пешеходному переходу. И тут же краем глаза заметила, как какой-то дряхлый старикашка поперся на красный свет — дальтоник или просто слепой, что было неудивительно в его-то возрасте. На вид ему было лет сто. Самым паршивым было, что старикан вышел на дорогу именно тогда, когда там на огромной скорости появился автобус. Из головы у Евы испарились всякие мысли, и она рванула туда. Из последних сил Ева вытолкнула старого идиота из-под автобуса. Она остановилась и перевела дух. — Из-за него я чуть не лишилась жизни, — пробормотала она. — БОЮСЬ, ЧТО ВСЕ-ТАКИ ЛИШИЛАСЬ, — рядом откуда ни возьмись возник длинный тощий незнакомец в плаще и с косой. Его голос напоминал тяжелую могильную плиту. — Ты это о чем? — Ева нахмурилась, оглядываясь. И тихо ахнула. Ее тело лежало в луже крови, все переломанное, и напоминало собой окровавленную тряпичную куклу. В тот же момент погода резко испортилась. Грянул жуткий гром, на улице поднялся ветер, и дождь полил так, что можно было сказать — разверзлись хляби небесные. Тощий поднял голову. — ДА, Я СЛЫШУ, — сказал он, и в его голосе промелькнуло безграничное уважение. — ВЫ УВЕРЕНЫ? Жуткий грохот снова раскатился по Лондону, засверкали молнии. — Я ПОНЯЛ ВАС, — тощий кивнул и протянул руку Еве. — ИДЕМ СО МНОЙ. — Но куда?! Мне нельзя! У меня еще есть дела! — Ева возмутилась, совершенно забыв о том, что только что умерла. — ПОЗВОЛЬ ТЕБЕ НАПОМНИТЬ, ЧТО ТЫ МЕРТВА, И ТВОИ ДЕЛА ЗДЕСЬ ЗАКОНЧЕНЫ. ТЫ ДОЛЖНА ПОЙТИ СО МНОЙ. — Но Азирафаэль… — ОН ТЕБЕ НИЧЕМ НЕ ПОМОЖЕТ. У НЕГО НЕТ ПРАВА ВОСКРЕШАТЬ МЕРТВЫХ. А ТОГО, КТО МЕНЯ ПРИЗЫВАЕТ, НЕЛЬЗЯ ЗАСТАВЛЯТЬ ЖДАТЬ, — и Смерть, а это был он, схватил Еву за руку. Ева и моргнуть не успела, как ее потащили куда-то на свет, который становился все ярче, пока она не растворилась в нем… Азирафаэль проснулся и сладко потянулся в постели. За окнами шел дождь, и ангел подумал о том, что в такую погоду особенно приятно находиться дома и под одеялом. Он взглянул на часы и резко сел. Была уже вторая половина дня, Ева давно должна была вернуться к нему, но ее не было. Азирафаэль напряг слух. Но в доме было тихо, слышалось только, как дождевые капли стучат по крыше. Азирафаэль сорвался с кровати, быстро оделся и сбежал вниз. — Ева?! — он закричал. Его вдруг сковало холодом, и нахлынуло предчувствие чего-то ужасно нехорошего, непоправимого. Евы в лавке не было. Азирафаэль выбежал на улицу прямо под дождь. Он тут же промок до нитки, но совершенно не замечал этого. Хуже всего было то, что он не знал, куда ему бежать. Азирафаэль метнулся в лавку и лихорадочно набрал номер Кроули. — Это Антоний Кроули. Вы знаете, что делать. Делайте это стильно, — из телефонной трубки донесся голос автоответчика. — Подними трубку, болван! — заорал Азирафаэль. — Ева пропала! — Как пропала?! — Кроули отреагировал мгновенно. — Раком! Ушла утром и не вернулась! — Никуда не уходи, я сейчас приеду! — Но мне надо найти ее! — Все, что тебе надо — это сидеть возле телефона, осел! — рявкнул Кроули. — Вдруг с ней что-то случилось, и тебе позвонят из больницы! Не сходи с места, я скоро приеду! — он бросил трубку. Кроули добрался до лавки максимально быстро — гнал так, что его «бентли» летел со скоростью пули. Он ворвался в лавку, и Азирафаэль, сидевший у телефона, вскочил. Вид у него был — дай боже: бледный, взлохмаченный, одежда перекошена. Он даже не надел жилет, и на нем была только рубашка, выбившаяся из штанов. Зазвонил телефон, и Азирафаэль сорвал трубку с рычага. — Мистер Фелл? — голос прозвучал деликатно до невозможности. — Да! Это я! — Азирафаэль напрягся. — Вам звонят из морга. Сегодня к нам поступило тело молодой девушки. В ее вещах мы нашли записную книжку. Там было написано, чтобы в случае чего звонили вам. По документам ее зовут Ева Смит. Азирафаэль моргнул, потеряв дар речи. В ушах вдруг зашумело, комната поплыла перед глазами. — Мистер Фелл, вы меня слышите? — Да… я слышу, — его голос был тихим и хриплым. — Вы могли бы приехать и опознать тело? — Да… куда мне ехать? Сотрудник морга продиктовал адрес, и Азирафаэль трясущейся рукой протянул его Кроули. — Твою мать… — голос Кроули охрип так же, как у Азирафаэля. — Идем, ангел. Да не стой же ты столбом! — он за локоть потащил ангела к своей машине. Всю дорогу до морга они молчали. Напряжение стояло такое, что его можно было резать ножом. Они не отдавали себе в этом отчета, но в них обоих ворочался маленький червячок надежды, что приедут они в морг, а там окажется совсем другое тело, не Евино, и что сотрудники морга ошиблись. Это было глупо, но они ничего не могли поделать — просто надеялись. Сотрудник морга провел их вниз, открыл одну из холодильных камер и выдвинул стол, на котором лежало тело. Азирафаэль почувствовал, как кафельный пол морга уходит у него из-под ног. Тело было изуродовано, изломано, на лице запеклась кровь, широко распахнутые серые глаза остекленели, но это была она. Ева. — О, боже… — прошептал он. Кроули прищелкнул пальцами, и сотрудник морга застыл. Азирафаэль выглядел совсем больным. Глаза мутные, лицо посерело, утратив свой обычный румянец. Губы и подбородок дрожали. — Боже, Ева… — простонал он и содрогнулся. — Твою мать… — хрипло сказал Кроули. Азирафаэль перевел на него свой пустой взгляд, в котором вдруг что-то промелькнуло. Он растер руки, засветившиеся ярко, и на лице его возникла решимость. — Ты что делаешь?! — Кроули засипел. — Она не могла умереть так рано, понимаешь? — лицо Азирафаэля стало отрешенным. — Это слишком рано. Я не позволю! — Прекрати! Тебя твой Господь наизнанку вывернет, если ты это сделаешь! — Будем надеяться, что она не узнает… — Да ты спятил! Но Азирафаэль его не слушал. Он прикрыл глаза, сосредоточившись. Внезапно в помещении раскатился такой грохот, что все вокруг зазвенело. Азирафаэля швырнуло на пол, а Кроули с трудом удержался на ногах. — Мне кажется, — сказал он, — что это был откровенный протест. Опять грянуло, и кое-где в воздухе засверкали молнии. — Нет, это не протест, — захрипел демон. — Самая настоящая угроза! — Но почему, Боже?! Разве это правильно?! — взгляд ангела уперся в потолок. На этот раз гром был гораздо тише, но в нем явственно слышалось: «Только попробуй, Ангел Восточных Врат!» Азирафаэль прикрыл глаза и обмяк. — Я понял… — прошептал он. Кроули помог ему подняться на ноги. Азирафаэля била дрожь. Демон прищелкнул пальцами, и сотрудник морга пошевелился. — На чем мы остановились?.. Ах, да. Вы подтверждаете, что это — Ева Смит? — спросил он. — Да, это она, — голос Азирафаэля был тихим и безучастным. — Когда я могу забрать тело? Я бы хотел похоронить ее. — Вы ее родственник? — Я собирался… не успел. У нее, кроме меня, никого нет, она сирота. Так когда? — Как только оформим все бумаги. Мы вам позвоним. — Благодарю вас, — равнодушно сказал Азирафаэль. Сотрудник морга тихонько вздохнул. Он не первый год здесь работал и успел повидать всякого. Вот и сейчас перед ним стоял один из этих женихов, который не успел сделать предложение. Смерть — она такая. Забирает и старых, и совсем молодых, никого не щадит. Несколько дней Азирафаэль занимался похоронами. Все это время он не проронил ни единой слезинки. Даже на самих похоронах, когда кидал горсть земли на гроб. Кроули-то прослезился и украдкой вытирал глаза, чтобы никто не увидел, а Азирафаэль — нет. Его глаза были совершенно сухими. Кроули это беспокоило. Ему и самому было тяжко, а как приходилось Азирафаэлю, он даже себе не представлял. Но то, что Азирафаэль не плакал, выбивало его из колеи. На Азирафаэля это было совершенно не похоже. И вообще, у Кроули возникло ощущение, что его лучший друг изменился — и не в лучшую сторону. Всегда жизнерадостный и горящий этим своим дурацким энтузиазмом, он вдруг стал холодным и отстраненным. И в глазах у него было что-то такое… Словно внутри у Азирафаэля скопился гнев и пожирает его. «Если так будет продолжаться, он станет Падшим!» — Кроули места себе не находил. Азирафаэль сейчас напоминал шар, наполненный яростью, и Кроули усиленно думал, как бы ему этот шар проколоть и выпустить наружу все это дерьмо, пока не стало слишком поздно. Пасть из ангела в демоны — это вовсе не то, чего бы он хотел для ангела, Азирафаэль подобного не заслуживал. Кроули решил, что момент настал, когда они сидели у Азирафаэля в задней комнате и прихлебывали виски. — Ты ведь знал, что она смертная, — с нажимом сказал он. — Смертные — создания хрупкие и могут умереть от чего угодно. — Прекрати, — тихо просипел ангел. В его голосе зазвучала явная угроза. — Нет уж, тебе придется меня выслушать, ангелок! — Кроули фыркнул. — О чем ты вообще думал?! Запал на смертную девчонку! Каким надо быть идиотом, чтобы надеяться на то, что она проживет с тобой хоть сколько-нибудь приличный срок?! Да сто лет — это уже для нее много! И я говорил тебе об этом, предупреждал тебя! — Я надеялся хотя бы подготовиться к этому! — рявкнул Азирафаэль. — Я поддерживал бы в ней жизнь, сколько мог! — И как надолго тебя хватило бы?! Она бы истлевала у тебя на глазах! — в голосе Кроули явственно звенела издевка. — Да! Да, но это было бы не так рано! — ангел сорвался. Он содрогнулся и уткнулся лицом в ладони. — Господи, это было слишком рано… Боже, Ева! Он застонал, и его прорвало. Слезы покатились градом, он рыдал, как маленький ребенок, покачиваясь из стороны в сторону. Кроули с облегчением вздохнул — этого он и добивался. Он пересел к ангелу на диван и обнял его. Азирафаэль уткнулся в его плечо и дрожал, исходя слезами, выплескивая свое горе наружу. Сколько они так просидели, Кроули не считал. Просто в один момент опустошенный Азирафаэль содрогнулся в последний раз и затих у него на плече. Кроули прижал его к себе покрепче, и сам не заметил, как задремал. Когда Азирафаэль проснулся, за окнами уже было темно. Кроули тихо посапывал во сне, и ангел осторожно вывернулся у него из рук. Он положил демона на диван, подсунул ему под голову подушку и накрыл пледом. Даже во сне Кроули выглядел осиротевшим и измученным. Азирафаэль вздохнул и понял, что дышать ему стало легко. Ярость, скопившаяся внутри, сдавливающая легкие, куда-то ушла. Ему было по-прежнему горько и тоскливо, и он страдал, но это было что-то светлое, без той черной ярости, которая переполняла его все эти дни. Теперь он мог снова жить. Без Евы, но хотя бы так, как бы это ни было тяжело. Кроули, как всегда, спас его. Спас от чего-то большего, чем простой позор. Помог ему сохранить себя, не позволил стать Падшим. «Один ты у меня теперь остался, мой друг», — подумал он, с нежностью глядя на спящего демона.