То, как я чувствую себя рядом с ним
14 марта 2020 г., 12:59
Следующая встреча Стэна и Билла проходит далеко за пределами репетиторства и является еще более унизительной для Стэна, чем в присутствии Джорджи, которого он, вообще-то, должен обучать, а не флиртовать вместо этого с его братом. Конечно, флиртует он не специально, просто так получается — когда на поле битвы выходит либидо, моральные устои отправляются в небытие.
В кафе было настоящее столпотворение: сотни голодных студентов нескончаемым потоком сменяли друг друга, чтобы выпить кофе и продолжить грызть гранит науки. Стэнли работает здесь уже несколько месяцев — не столько, сколько Беверли, но почти — и отлично знаком с ритмом, легко справляясь с очередями и нелепыми требованиями к макиато. Он работает на автомате, задача за задачей, словно робот, без какого-либо проблеска осознания своих действий в глазах, и Бев часто ласково называет его «мертвый-зомби-за-работой». И вот, после особенно измытывающего заказа, когда девушка с чересчур яркой помадой второпях потребовала «Латте со льдом — добавить сливки, двойная порция сахара, тройная- нет, подожди, эм, нет, половина на половину молока и воды и, э, да, все, именно так», Стэнли раздраженно подходит к стойке.
— Чем могу помочь? — спрашивает он, отработанным и безразличным тоном, смотря прямо в аппарат для заказов, чтобы немедленно начать пробивать чек.
— Хей, — знакомый голос приветствует его, и Стэнли поднимает голову с тупым выражением лица — слишком тупым, чтобы это не выглядело неловко, потому что речь идет об открытом рте и выпученных глазах, — и видит единственного и неповторимого Билла Денбро, улыбающегося ему.
— Э-э-э, привет, Билл, хей, — Стэнли изо всех сил старается натянуть чопорную улыбку, но губы-предатели растекаются в глупенькую кривенькую щенячью мордашку.
— Не знал, что ты здесь работаешь, — комментирует самодовольный Билл, словно вся эта ситуация его невероятно забавляет. Стэнли тяжело сглатывает: Билл подобен ангелу в солнечном свете, льющемся из окон, весь в золоте и великолепии, а Стэн… ну, чтобы вам была понятна вся несправедливость жизни, одет в фирменную кепку, которая превратила все его кудри в лепешку, и зеленый фартук, слишком очевидно маленький — администраторы ошиблись с размером при заказе униформы, и с тех пор, как начал тут работать, Стэн являет собой жалкое зрелище.
— Как видишь, да.
— Ну и встреча, скажи? — Билл никак не угомонится быть таким милым, и Стэнли приходится закусить губу, чтобы не покраснеть прямо на работе. Почему, ну почему, он должен видеть Билла еще и вне работы, будучи, по иронии судьбы, на работе?
— Невероятная, — пропискивает Стэн. Билл прокашливается, по его лицу пробегает тень неловкости — хотя Стэнли уверен, что это он должен чувствовать неловкость, потому что это действительно неловко, — и складывает руки в доверительном жесте.
— В общем, я тебе признаюсь — видишь вон тех парней? — Билл жестом указывает на ближайший столик, и Стэнли, вытянувшись, видит двух непринужденно болтающих мужчин. — По идее, я должен заказать на всех нас кофе. Но, чтобы это сделать, я должен был запомнить их заказы. Но я этого не сделал. — Стэнли изо всех сил старается сдержаться и не засмеяться (любя), потому что да, хоть Билл и излучает энергию туповатого красавчика, это умилительно.
— Похоже, кое-кто попал в пикантную ситуацию, — по стандартам Стэнли эта фраза была пиком кокетства, то есть, очевидно остроумной. Стэнли никогда не питал ложные надежды, считая себя самонадеянным обольстителем, как Ричи с его кривыми заигрываниями, и не был как Беверли с ее самоуверенными «стрелялками» глазами. Но Билл все равно засиял.
— Я вообще ничего не понимаю в кофе, типа, что такое латте? Что такое макиато? Флэт уайт это кто? Так что я абсолютно тебе доверяю! — Стэнли расцвел в самой широкой улыбке, на которую только был способен, до невозможного довольный и почти вознесшийся к небесам. — Себе я возьму нормальный кофе с молоком, типа, я думаю, что когда вы говорите «уайт», это значит, что там есть молоко, да? Кстати! если есть соевое молоко, или типа такого, то это было бы просто отменно. Видишь ли, я, типа, живу в кошерном стиле… — Стэнли заливается румянцем и крепко прикусывает язык, чтобы не ввести Билла в еще большее заблуждение, чем он уже есть, и не начать объяснять, что еврейский народ может пить молоко, если оно исходит от кошерного животного (и у данного заведения именно такая политика, что, кстати, и привлекло в конечном итоге Стэна), — стремление умиляет, а ошибочка еще милее. — Мне еще добавьте… три сахара, потому что я люблю сладкое. Черный парень, его зовут Майк, любит пряные, модные вещи — ливаните корицы и он ваш, а другой парень, это Бен, сладкоежка, но не любит знать, что напиток сладкий из-за сахара. Так что сделайте ему что-то вкусное, но чтобы казалось низкокалорийным. Запомнил? — Стэнли усмехается и качает головой, почти закатывая глаза.
— Ну и задачку ты мне задал.
— Да, но я только что видел, как одна девушка заказала у тебя кофе со всякими штуками? И я даже не понял некоторые слова, но, выпив то, что ты ей приготовил, она выглядела вполне счастливой.
— Ладно-ладно, но с тебя большие чаевые, — улыбаясь, пожимает плечами Стэн.
— Тогда тебе будет приятно узнать, что мои чаевые всегда огромные, — сияя уверенным самодовольством, замечает Билл. Стэнли, сам не зная, что очарован по самую макушку, кивает и отходит от стойки.
— Ну надо же, бывает ведь такое, — Стэнли делится своими переживаниями с кофемашиной, механически заправляя ее, когда Беверли наспех заканчивает обслуживание, на всех парах мчит к Стэну, нарушая всю технику безопасности, и запрыгивает на него, расплескав горячую воду.
— Стэн, кто был этот горячий красавчик? — она взволнованно шепчет прямо в ухо работающему над заказом Стэну. Тот краснеет и строго смотрит на Беверли.
— Мы на работе, не кричи так, — с нездорово блестящими глазами она прижимает одну руку к сердцу, а другой отдает честь:
— Даю слово скаута!
— Ты не можешь так говорить, Бев- Я был скаутом, — Беверли морщит нос и берет со стойки чашку.
— Прекрати тянуть кота за хвост, скажи, что готовить, чтобы я создала видимость работы, и рассказывай все, — Стэнли закатывает глаза и нехотя освобождает место у аппарата; он решает сделать небольшой латте-арт на пенке — птичку, что может показаться несколько слишком или дерзко, но он уверен, он сможет изобразить безразличие, если Биллу не понравится.
— Капучино, — Стэн считает этот напиток достаточно умеренным, чтобы сладкоежка Бен мог насладиться им без мыслей о сахаре. — А это, — он отодвигает латте Билла в сторону и приступает к работе над одним из фирменных кофе с корицей и ванилью для Майка, — был Билл Денбро, брат моего ученика. — Беверли неверяще ахает и толкает Стэна локтем:
— Реально?! Да ты гонишь! — тот лишь пожимает плечами, быстро доделывая напиток Майка.
— Реально. А теперь, прошу тебя, обслужи их. Вон там, — он указывает на столик, за которым сидит Билл и слушает чем-то взволнованного Бена. Беверли приподнимает бровь и до крови закусывает губу, выглядя одновременно страдающей и близкой к оргазму — это, на самом деле, уморительно.
— Черт, они все такие горячие, — болезненно шепчет она, поскуливая, и смотрит на Стэнли щенячьими глазками. Ему слишком хорошо известен этот взгляд. Вздохнув, Стэн кивает и передает ей поднос.
— Только не позорь меня, — бормочет он, давая зеленый свет поговорить с ними (и пофлиртовать). Глаза Беверли загораются, а на лице расцветает улыбка. Она даже собирается поцеловать Стэнли в щеку, но не решается сделать это под тяжелым взглядом администратора. Вместо этого она толкает его бедром и подмигивает:
— Я послоняюсь вокруг до конца твоей смены.
— Я заканчиваю через полчаса, — сообщает Стэнли, провожая взглядом Беверли, уже раскладывающую стаканы по столу. Ребята, кажется, очень довольны — хоть они и замечают, что заказывали другое, но сразу довольно мычат, когда пробуют напитки. Пока Беверли весело щебечет с Беном и Майком, снимая передник, перед тем как подсесть за столик, Билл показывает большой палец вверх Стэну, и тот расползается счастливой кашей.
Следующие тридцать минут просто мучительны. Стэнли работает умело, но его движения неуклюжи и нерасторопны всякий раз, когда он замечает спокойно наблюдающего за ним Билла — а это, вообще-то, все время. Примерно за пять минут до конца смены Билл, Майк и Бен встают — что на самом деле просто отстой, потому что Стэнли очень ждал встречи с друзьями Билла — и покидают кафе, не прекращая разговора. Когда они открывают дверь, над ней звенит колокольчик, и Билл оборачивается, чтобы помахать Стэнли — тот отвечает смущенной улыбкой. Беверли быстро подбегает к стойке, полностью игнорируя внимательный неодобрительный взгляд главного по залу. Стэнли уверен, что если он что-то им и предъявит, то она просто закажет кофе — а клиент всегда прав.
— Итак, — начинает она, наблюдая за рисующим стандартное сердечко на латте Стэном, — я только что получила приглашение на вечеринку сегодня вечером. — Глазные яблоки почти вываливаются из глазниц Стэнли.
— Беверли, ты издеваешься? По-моему, я сказал тебе не позорить меня.
— Чего я и не сделала, — отбивается Беверли, театрально хватаясь за сердце. — Твой парень…
— Он не мой парень, — Стэнли невозмутим.
— Твой будущий парень реально очень горяч, а его друг — на самом деле, оба, но я имею в виду застенчивого — еще более горяч, так что мы едем, репетиторство может отсосать, — Стэнли неверяще качает головой, пока Беверли перегибается через прилавок, чтобы прошептать ему на ухо, словно важную тайну: «И я позвала Ричи и Эдди, так что, если все будет слишком неловко, мы просто спустим их с поводка и удерем, пока они там совсем не одичают». Он вроде как впечатлен — на самом деле, Беверли полагается медаль за первое место по болтовне — но, вместе с тем сердце-то у него тревожно бьется.
— Не знаю, благодарить тебя или злиться, — честно отвечает Стэн — с одной стороны, это означает, что он сможет пофлиртовать в открытую с Биллом, но, с другой стороны, это означает, что он сможет пофлиртовать в открытую с Биллом, а флирт никогда не был частью его еврейской гейской жизни.
— О, оставь на моей щеке поцелуй и вечность мне будь благодарен, — мурчит Беверли, легко взмахнув рукой. Внезапно дьявол завладевает ее телом, и в глазах плещется похотливое кокетство, — кстати, надень свою черную водолазку — у меня есть шикарные клетчатые брюки, которые с ней будут просто отвал. — Стэнли вздыхает и закатывает глаза, обнаруживая, что его смена закончилась. Развязав фартук, он серьезно смотрит на нее.
— Напиши мне подробности, — и небрежно добавляет, — ты дьяволица, Бев.
— Оу, я знаю.
***
Брюки с водолазкой действительно отвал башки и жопы. Осматривая себя в зеркале Стэнли понял хитрый замысел Беверли: брюки довольно элегантны, но еще и достаточно облегающие, чтобы очень демонстративно подчеркнуть выпуклости его задницы. По словам Ричи, немедленно продемонстрировавшего свои наблюдательские способности, Стэн стал похож на «сексуально-миловидного Стива Джобса». Толпой из четырех человек они загружаются в машину Эдди — симпатичную синюю штуковину, название которой Стэнли не вспомнил бы даже под дулом пистолета, — и азартно болтают, пока Эдди с высочайшим профессионализмом ведет машину. Стэнли невероятно благодарен за это, потому что его в машине укачивает — причем каждый раз, когда на водительское место садится Ричи, натуральный (не в том смысле) психопат за рулем. — Не могу поверить, что мы увидимся с твоим бойчиком, Стэн, — действует на нервы Ричи, изворачиваясь на пассажирском сиденье так, чтобы иметь хороший обзор на задние. Стенли раздраженно вздыхает, тцыкая и качая головой: — Он не- — Я прочекал его соцсети, — перебивает Эдди, останавливаясь на красном свете, — и знаешь, за пределами «учебной среды» все норм. Так что, если ты решишь поцеловать его сегодня вечером… — Я не собираюсь с ним целоваться! — отбивается как одинокий воин Стэнли, с пылающими от гнева щеками. Беверли успокаивающе и сочувствующе хлопает его по плечу, хотя очевидно ему и не верит. — Ладно, Стэнли. Лги себе дальше. — А Беверли собирается трахнуть красавчика Бена! — вдруг орет Ричи. Эдди вздрагивает, трогая машину с места на зеленый свет. — Ричи, прошу тебя. Не когда я за рулем, — на это шипение Ричи только пожимает плечами и хлопает Эдди по колену так, что тот пугается и дергается. — Прости, детка. — Нет, ты не прощен, маленький засранец, — брюзжит Эдди. — Пожалуйста, только не говори мне, что собираешься заняться сексом с другом брата моего ученика, — Стэнли с непроницаемым видом смотрит на мило и мягко улыбающуюся Беверли. — Я не хочу просто переспать с ним, это другое, — какое знакомое предложение, но пусть «это другое» и было сказано уже много раз, то, как нежно и застенчиво Беверли выглядела… Стэнли искренне верит. — Я написала ему после работы, и он… он очень милый, — Эдди одобрительно хмыкает. — Я рад за тебя, Бев. Это супер. — Фу, гадость! Только представьте, быть влюбленным! — Ричи очень натуралистично изображает тошноту, и Стэнли щелбанит его по уху от лица Эдди, который озабочен сохранением жизни своих друзей на дороге. Ричи визжит, как вышвырнутый щенок. — Ты и есть влюбленный, идиот. Не заставляй меня рассказывать всем в этой машине и половину того дерьма, что я наслушался от тебя в школе — я уничтожу тебя, Тозиер. — Спасибо, Стэн! — Эдди улыбается через плечо, осторожно сворачивая за угол. Ричи обиженно дышит, потирает ухо и по-детски высовывает язык. — Ладно-ладно, я влюблен… в Эддину мамашу! — совершенно по тупому выпаливает он. Эдди обиженно фыркает, а Стэнли откидывается на спинку сиденья и скрещивает руки на груди. — Ну все, ты сам напросился. — Что? Нет, Стэн, стой- — Первый раз был, когда Эдди отряхивал коленки после адовой игры в догонялки, он тогда единственный поймал Ричи. И этот влюбленный придурок не переставал говорить о глазах Эдди и о том, как они сияли- — Стэн! — близким к плачу голосом Ричи, небезопасным образом изворачивается на сиденье, путаясь в ремнях и усугубляя свое положение с каждым движением. О нет, Стэнли не знает пощады. — А еще на ночевке он рассказывал, как сильно влюблен в Эдди, и сказал, что надеется жениться на Эдди, хотя и не верит, что любовь может… — Ричи наконец одерживает победу над ремнями и зажимает рот Стэнли, переваливаясь через весь салон и используя свои длиннющие руки в своих интересах. — Господи, хорошо-хорошо, хватит! Да, я приношу извинения! Я влюблен! — И в кого же? — сквозь смех спрашивает Беверли, как мама, заставляющая своих непослушных детей мириться. — О Господи, вы ужасные. Я влюблен в Эдди Каспбрака, ясно? — Стэнли кивает, и Ричи с настороженным видом отнимает руку от его рта. — Неужели было так трудно? — продолжает быть засранцем Стэнли, забавляясь покрасневшими щеками друга. — Рич, — пищит с водительского сиденья Эдди, не отрывая глаз от дороги. Его лицо ярко-розовое, сам он выглядит так, будто вот-вот заплачет, и все это так умилительно, хотя всего несколько дней назад Стэнли назвал бы это отвратительным, но теперь, внезапно все осознав, находит прелестным, — пожалуйста, сядь обратно, это небезопасно. — Угу, — выдавливает Ричи, промаргиваясь. — Да конечно, — он распутывается, чопорно усаживается на свое место, демонстративно избегая взгляда Эдди. Ричи прочищает горло как раз в тот момент, когда Эдди останавливается на красном, смотрит на него и легонько гладит по колену, привлекая внимание. — Знаешь, я бы тоже вышел за тебя, — лепечет он. Стэнли с изумлением наблюдает, как все лицо Ричи, от подбородка до лба, становится ярко-красным, глаза слезятся, а нижняя губа предательски дрожит. — Боже, только не говорите мне, что это предложение, — громко вмешивается Беверли, — потому что это просто нереально уныло! — Стэнли фыркает и разражается диким смехом, который от него услышишь разве что в компании друзей, до слез и практически катаясь по сиденьям машины. Беверли недовольно щелкает языком, потому что волосы Стэна теперь в беспорядке, и когда она, несомненно, попытается аккуратно привести все в порядок, высунув как обычно кончик языка, он не будет возражать. Сейчас он совершенно счастлив.***
У Бена невероятная квартира, а у Стэнли невероятный грех зависти. Первая же мысль, которая посещает его кудрявую голову, когда он выходит из машины и видит здание, очень точно описана Ричи: «Обосраться-не встать, да это же тупо особняк Колледж-версия! Я ебал!» То есть Стэн был крайне изумлен тем, что кто-то может позволить себе такое место, когда он (показательная ситуация была всего несколько недель назад) изо всех сил пытается сохранить право собственности на свою унылую, серую и мрачно угнетающую квартиру. Там, где у Ричи и Стэнли перила облеплены жвачкой, а лестницы воняют плесенью (о маломобильных гражданах вообще не заботятся), есть работающий лифт. Там, где от дверей отваливаются номерки, если они вообще есть, у Бена висит табличка с аккуратно выведенной фамилией («Щегольство», — комментирует Ричи, стуча в дверь, а Эдди и Беверли решительно прикусывают языки, потому что они не признаются, что это была их первая мысль). И наконец, в противовес запрету о домашних животных, на ребят выпрыгивает большой, светлый, радостный золотистый ретривер, когда Бен распахивает дверь. Ричи порывается поиграться с ним, и Эдди — который настаивает, что у него «сильная аллергия на собак», несмотря на то, что никто этого не видел, — хватает своего парня за шиворот, потому что «если ты будешь покрыт собачьей шерстью, клянусь Богом, я не буду обнимать тебя, Рич, и я знаю, что тебе нравится обниматься больше, чем ты готов признать!» Бен приподнимает бровь, явно не зная, смеяться ему или беспокоиться, и Беверли заверяет его, что они всегда такие, и да, она знает, что они ведут себя дико похоже на женатиков. В гостиной, которая планировкой поразительно похожа на комнату Ричи и Стэна и в целом могла бы сойти за их собственную, если бы они жили в нормальном районе, а Ричи не разбрасывал свои вещи по полу, уже сидят Билл и Майк. После знакомства с последним Стэн шокировано замечает, что все прежние его формальности — крепкое рукопожатие, безразличный и отстраненный тон, — выглядят так неестественно и вынужденно, что он отбрасывает их в сторону, как ненужный старый хлам. Вечер растворяется в непринужденной неге, и можно подумать, что они знакомы годы, а не несколько минут. Быстро обнаруживается, что Бен изучает архитектуру и, что гораздо интереснее, в детстве вместе с Биллом и Майком строил плотины. Майк владеет фермой вместе со своей семьей («Вот откуда тот пейзаж, да?» — шепчет Стэнли Биллу, и тот улыбается и задорно кивает) и работает местным библиотекарем, наслаждаясь уединенностью. Эдди рассказывает, что изучает медицину, а также подумывает к концу года сменить специальность на психологию (медицину он выбрал исключительно из желания досадить матери), Беверли упоминает о своем остром интересе к моде, и Бен при этом так загорается, что Стэнли спрашивает: «Ты тоже интересуешься модой?» Правда потом до него доходит (и это видно по покрасневшим щекам), что парень просто хочет узнать больше об увлечениях Бев. Она, кстати, не забывает гордо продемонстрировать свои мускулы на руках — результат тренировок по кикбоксингу. Ричи же, как обычно, не замолкает ни на секунду. Выпивки много, а разговоров еще больше; никто не обращает внимания на уже саднящее горло. На фоне нет ни телевизора, ни музыки, похоже, что каждый наслаждается обществом друг друга и старается изо всех сил не упустить эту волшебную связь, возникшую между ними. Насколько Стэнли бывает комфортно лишь в обществе Ричи, Эдди и Беверли, настолько ему комфортно и сейчас. В каком-то смысле ему кажется, что все встало на свои места; как будто прямо сейчас, в этот момент, он там, где ему быть должно — он не чувствует себя несчастным, как на лекциях по бухгалтерскому учету, или неправильным, как рядом с родителями, не даже скучным. Он просто чувствует себя на месте. — Кайфовые штаны, — шепотом замечает Билл, склонившись к уху Стэнли, обдавая горячим дыханием кожу, пуская призрачную дрожь прямо по позвоночнику. Проклиная все на свете, Стэн делает еще один большой глоток белого вина, которое Бен выудил из глубин кладовой. Тот казался не особо обеспокоенным, несмотря на явные неудобства поиска особого напитка для всего лишь одного человека. На самом деле, Стэнли даже не намекал на что-либо подобное, он был более чем готов пить пиво и внутренне съеживаться, но затем Ричи заметил что-то вроде «А, Стэнли у нас пьет только вино — другое даже в рот не берет, причудливый мудак», и внезапно Бен, храни Господь его светлую душу, настоял на том, чтобы принести что-то подходящее, заверяя, что «это действительно не проблема», хотя всем было очевидно, что это она самая. — Спасибо. Это, э-э-эм… Бев одевала меня, — промямлил Стэн, разглядывая золотистые переливы в стакане, где-то на периферии сознания размышляя о звездах и космосе (если красное вино превращает его в похотливого развратника, то белое заставляет тоскливо философствовать). — Мне очень нравятся. Такие… отпадные. Очень в твоем стиле, может быть немного пижонские, но супер вообще, Бев отлично постаралась, — Стэнли тоже оглядел свои штаны. Брюки действительно классные, узкие черные линии пересекаются на белом фоне, создавая кучу четких квадратиков. Длина немного подкачала, ведь Беверли почти на голову ниже, но в целом — отменно. — И какой же у меня стиль? — Билл в ответ хмыкает и пододвигается поближе так, что их плечи соприкасаются — невероятная близость, тепло чужого тела дурманит разум Стэнли, и ему приходится опасливо оглянуться вокруг, убеждаясь, что Ричи не смотрит, потому что, Бог свидетель, если этот засранец заметит покрасневшие щеки Стэна, он обязательно выпалит что-нибудь неловкое (к счастью, Ричи слишком озабочен поддержанием веселого настроения Эдди. Беверли тоже не до Стэна, она болтает с Майком и Беном, переплетая руки с последним и почти полностью сидя у него на коленях). — Ричи бы, наверное, назвал это «как у деда», — Стэн на это хрипло смеется, и Билл тут же почти тает, — но я бы описал твой стиль как точный, продуманный даже. В тебе этого много. — Держу все под контролем — в этом дело, — Стэнли усмехается и неаккуратным движением кладет голову на плечо Билла, но тут же отдергивается. Это кажется чересчур дерзким: в его понятиях ухаживания — вопрос, который должен решаться с бережной деликатностью и осторожностью сапера, но никак не быть тем, что Беверли сейчас упорно делает с Беном. Плюс, Стэн откровенно плох во всех этих флиртовских уловках; он лучше будет давать тонкие намеки, чтобы в любой момент иметь возможность сказать, что это лишь платонические прикосновения, если все пойдет наперекосяк. Эдди уже не раз говорил ему, что такое поведение — Стэнли тренировался на нем флиртовать, потому что тот точно не превратит это в комедийное шоу, — воняет восемнадцатым веком. — У меня некоторые проблемы с контролем, ОКР, — небрежно, чтобы скрыть смущение, замечает Стэн. — Это объясняет, почему ты во всем идеальный, — у бедняги Стэнли так горят щеки, что на них можно запросто пожарить яичницу. Он снова отпивает вина — эликсир отваги — и облизывает губы: — Наверное. — Знаешь, я в свое время заикался. Иногда снова начинаю, но благодаря логопедии все в целом отлично, — Стэнли замечает, что их пальцы крайне близко друг к другу, и задается вопросом, было ли это так в начале разговора или Билл все это время пытался прикоснуться к нему, — меня дразнили «Б-Б-Билли», думали, что это смешно. Если у тебя проблемы с контролем, то я не могу контролировать даже свой голос, — Стэнли что-то тихонечко мурчит, пальцы слегка подергиваются, когда он смотрит на изящные костяшки на руках Билла, такие идеально округлые и нежные, что он уверен — в момент пьяной слабости — они созданы для поцелуев. Желание протянуть руку, переплестись пальцами и почувствовать прикосновение Билла так отчаянно, но… он не смеет. Когда Стэн замечает, что Билл спокойно наблюдал за ним, разглядывающим их руки, то быстро откашливается, несколько смущенный, и пожимает плечами, уводя глаза от цепкого взгляда. Этот взгляд всегда ощущается как вызов или привилегия. Вызывающий, величественный, важный. — Мне все равно, — Билл на это улыбается и слегка отсаживается, но так, чтобы это было заметно, и переводит свои руки на колени: — Понятно. После этого Стэнли сильно напивается. Алкоголь приводит за ручку катастрофу. Вообще-то, Стэнли держался героически долго — аж до половины полуночи, учитывая, что пьянеет он почти так же быстро, как и Эдди. Но Стэн не был бы собой, если бы его алкогольные мероприятия не заканчивались потерей достоинства — бесчисленное количество ужасных, смущающих историй о «пьяном Стэнли» не дают ему спать по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту. К середине вечера во всем теле появляется легкость, а равновесие приказывает долго жить всякий раз, как Стэн принимает опрометчивое решение встать на ноги. Чтобы не снести ненароком какую-нибудь стену, он берет за правило приклеить свою задницу к горизонтальным поверхностям — это чудесная идея посетила кудрявую голову еще тогда, когда она была достаточно трезва, чтобы беспокоиться, что же подумает Билл. Примерно за час до точки невозврата Стэн играет в одиночестве сам с собой в пьяную игру под названием «Пей каждый раз, когда Билл ведет себя так, что хочется просто сойти с ума и целовать его до тех пор, пока губы влажно не покраснеют и не опухнут» — то есть алкоголь льется рекой в рот Стэнли. Когда Ричи рассказывает историю, суть которой уловить пьяному мозгу невозможно, так жутко размахивая руками, что Стэна тошнит только от одного вида этого человека-вентилятора, по позвоночнику парня пробегает ток, который говорит: «Если ты сейчас же не встанешь, тебя вырвет прямо на красивые штаны Беверли, а мы не можем этого допустить». Проглотив то, что порывалось покинуть желудок, он нетвердо встает и игнорирует заинтересованный взгляд Билла, который при других обстоятельствах смутил бы его и заставил покраснеть, но Стэн для этого пиздецки пьян. Он медленно пробирается к Эдди, придерживаясь за стены вокруг для безопасности, и легонько хлопает того по плечу. Эдди разворачивается так резво, что (вот дерьмо!) на Стенли снова накатывает приступ тошноты. — Эд…ди, — еле-еле выдыхает Стэнли, боясь открыть рот, потому что друг явно не заслуживает быть облитым блевотиной. На лице Эдди тут же появляется выражение озабоченности, когда он приобнимает за плечи дрожащее тело, убирая, словно заботливая мама, прилипшие к потному лбу волосы. — Воу, Стэн, все нормально? Воды? — Эдди стоит так прямо, что Стэнли уверен — мир проклял его и теперь издевается. Кто бы только мог подумать, что такое крошечное тельце Эдди окажет лучшую сопротивляемость алкоголю, ему не станет херово и он не будет выглядеть алкашным придурком на глазах у всех. Справедливости ради стоит сказать, что пока Стэнли безмерно пил, не утруждая себя считать бокалы, Эдди лишь время от времени пригубливал пиво Ричи, у которого организм быка — или, может быть, потому, что Ричи всегда ведет себя как невменяемый, когда он действительно пьян, этого никто не замечает. Стэнли отрицательно качает головой и бессознательно издает звук «не-ых», глотая ртом воздух: — Мя щас блеану, — рот Эдди складываются в милую буковку «О», после чего парень тут же кивает и осторожно выводит Стэнли сквозь группу друзей, молясь скорее найти ванную. — Не волнуйся, без паники, я все понял, — Стэнли по тупому посмеивается, воображая себя желе на блюдечке — так сильно его шатает. Они почти падают на одном неудачном повороте, но, слава Богу, Эдди сильнее, чем кажется, в противном случае эта ночь могла стать для его тощей гейской задницы последней. Они довольно быстро находят ванную — нетрудно в квартире с одной спальней, — и Эдди осторожно направляет голову друга в унитаз. Как только бедра Стэна прижимаются к его животу, желчь-парашютист, отдав честь, покидает желудок-самолет. Эдди аккуратно гладит его по спине, пока Стэнли выблевывает кишки наружу, — и он невероятно благодарен за эмоциональную поддержку, в которой нуждается любой, кто блюет в туалете едва знакомого, но такого хорошего, что пожалуй на нем можно и жениться, парня, и уже почти отдает Богу душу. Пусть это и не самое чудовищное представление — о нет, Эдди имел дело с гораздо более жуткими вещами — но согласитесь, нельзя назвать образцом приятного времяпрепровождения извержение содержимого желудка в белоснежного друга. — Сколько же ты выпил, Стэн? — успокаивающе проговаривает Эдди, накручивая на палец прядь волос, словно девочка-подросток на дешевой вписке. Стэнли, которого все еще тошнило и поэтому не мог говорить, попытался показать число на руках, но быстро осознал, что понятия не имеет, было там пять стаканов, десять или столько, что придется добавлять еще и пальцы ног. — Сладуся, где же ты? Мне нужна моя ежедневная доза… срань господня, Стэн, — Ричи подключается к похоронам стэнового достоинства. — Рич, принеси, пожалуйста, влажное полотенце, ладно? — шепотом просит Эдди, пока Стэнли продолжает рвать, — Господи, сколько же блевотины может поместиться в одного парня? — и Ричи уходит на поиски. Наконец, с Божьей помощью, желудок опустошен, но Стэнли остается в унитазе, положив голову на левую руку. Одним глазом он разглядывает свои разочарования и содержимое желудка, задаваясь вопросом «Неужели это морковка? Я же даже не ел сегодня морковку, почему в любой блевотине постоянно есть морковка? О блять, наверное, это мои органы, блять, нет, теперь я думаю как Эдди». Превозмогая головокружение, наконец, он садится и вытирает рот тыльной стороной ладони — Стэн прекрасно понимает, как отвратительна Эдди вся эта ситуация, но тот не жалуется. — Что за туса? — в дверях появляется не кто иной, как Билл. На какой-то идиотский момент Стэнли широко улыбается, но тут же хочет расплакаться, потому что его только что вырвало, и все шансы на ухаживание за Биллом теперь можно отправить к его блевотине в унитаз — там им самое место. — Стэнли перепил, — объясняет Эдди, забирая из рук Ричи мокрое полотенце, и тщательно вытирает лоб Стэнли, который после этого повисает головой обратно в унитаз — керамика приятно холодит его раскрасневшееся лицо. — Эдс, аккуратнее, он сейчас свалится, и у него вся голова будет в собственной блевотине, — раздается голос Ричи, в котором слышится беспокойство. Стэнли хихикает сам с собой, улыбаясь суете друга — хоть обычно Ричи и ведет себя как полный засранец, он бывает очень милым. «Иди-ка сюда» — внезапно Ричи подхватывает Стэнли под мышки, вытаскивает из объятий белого друга и прислоняет к кафелю ванной — и это, о да, так же райски приятно, как и мокрое полотенце. — Рич, ты такой милашка, — улыбается Стэнли, пока Эдди оттирает из уголка рта последствия извержения желудка. Ричи хихикает, присаживаясь на корточки рядом с другом и осторожно закатывая рукава, чтобы дать приток прохладного воздуха рукам. — Поедем домой, приятель? — Стэн в ответ протестующе мычит, пока его голова катается из стороны в сторону, словно вдруг стала слишком тяжелой для шеи. — Я не хочу портить тебе веселье, — Ричи ухмыляется и хлопает по спине Стэнли так, что тот думает, что сейчас пойдет второй раунд разрушения его желудка, горла и чести. — Да ладно тебе, чувак, как будто показывать тебе фотографии твоих пьяных похождений утром не веселье вот этого всего, — Эдди тут же назидательно щелкает Ричи по уху в то время, как Билл расталкивает их и пробирается к жалко стонущему Стэну. — Не будь таким злым, Рич, — Билл склоняется между двумя спорящими по обе стороны парнями, и смотрит с таким весело-удивленным выражением лица, что Стэнли хочется немедленно сунуть голову обратно в унитаз и утонуть в собственной блевотине. — Вот уж не думал, что ты пьянчужка, Стэнли, — мурчит он с этим своим таким милым, преступно милым, прекрасным изгибом брови. — Мя не пян- пянужка, Билли. Алкоголь просто делает меня- меня сексуальным демоном секса, — Ричи тут же разражается хохотом, но замолкает, в очередной раз, получив от своего парня. — Алкоголь — его заклятый враг, — небрежно замечает Эдди, осторожно беря за руки Стэна, чтобы тот не сказанул опять что-нибудь неловкое, но тут же отбрасывает мокрые — от пота или рвоты — ладошки, но жест все равно благороден. — Утром будет хреново, — Билл нежно улыбается, скорее сочувствующе, чем насмешливо, но Стенли в упадническом настроении, учитывая, что самый горячий парень, которого он когда-либо видел, в настоящий момент сидит в нескольких сантиметрах от унитаза с болтающимся в нем содержимом желудка. Все, что ему остаётся, это, закрыв глаза, упереться в лоб Ричи и перемешать их кудри. — Итак, кто-нибудь хочет рассказать, почему вечеринка внезапно переместилась в ванную? — Стэнли медленно поднимает глаза на звук голосов и видит, что, отлично, посмотреть, как рушиться его жизнь, пришли абсолютно все. — Стэна вырвало, — объясняет Ричи. Беверли, хотя ей невероятно весело на этой тусовке, тут же превращается в мамочку. Она, наклонившись, внимательно осматривает Стэнли, нежно заключив его лицо в ладони в своей манере, на который ни Ричи, ни Эдди не способны — Ричи, потому что придурок, а Эдди, потому что уже имел дело с достаточным количеством рвоты, чтобы провести несколько следующих дней в отмачивании своих рук в хлорке. — Милый мой, давай отвезем тебя домой, — помогая встать, предлагает, на первый взгляд, Бев, но на самом деле это деликатное требование, не допускающее возражений. — Но вечеринка… — начинает Стэн, тем не менее, поднимаясь, оперевшись на бедро подруги — невероятно, что все его друзья сильнее, чем кажутся. — Никаких споров, мы едем домой, — ласково обрывает Беверли, осторожно выходя из ванной мимо Билла. Кто-то — Стэн краем глаза замечает, что это Бен — подхватывает его с другой стороны. — Рич, Эд, идете? — Ага, — синхронно разносится по коридору пара голосов. Стэнли кладет голову на плечо Беверли, лениво поглядывая на Бена. — Прости, что я испортил твой туалет, — Бен лишь легко усмехается в ответ и качает головой: — Все в порядке, уборка все исправит. — Ты такой хороший, Бен. Такой- ты отлично подходишь Бе-м-ви. У нее были ужа-а-асные парни, ох, но ты- ты просто ангел! — Бен краснеет и смотрит в пол, а Беверли широко улыбается: «Самый настоящий», отчего парень краснеет еще больше. Это так умилительно, и хотя Стэнли слишком пьян, чтобы осознать все значение момента, завтра утром он будет улыбаться сквозь пульсирующую боль в голове, вспоминая, как одна Беверли Марш улыбалась не флиртующей, но искренней, и потому гораздо более красивой, улыбкой одному Бену Хэнскому. Дома Беверли укутывает Стэна и целует в лоб, а Эдди дает Ричи бесчисленное множество разных инструкций, которые могли бы облегчить похмелье. Сам виновник «торжества» поворачивается к стенке и мигом отправляется в объятия Морфея. Следующее утро проклято, и Стэнли хочется выстрелить себе в голову так, чтобы все мозги разлетелись по полу, вспоминая, как он опозорился перед Биллом. Но, превозмогая себя, он все равно встает, умирая, пока Ричи нянчится с ним с той нежностью, которую показывает лишь изредка. Стэнли весь день смотрит с ужасом на часы, ожидая судного часа в пять вечера. Если раньше заниматься репетиторством у Билла было тяжело, то теперь это будет похоже на прохождение всех кругов ада.***
Поскольку мир ненавидит Стэнли Уриса от слова совсем, то тем, кто открывает дверь, оказывается не кто иной, как Билл Денбро! Холодный, промозглый отвратительный день полностью отражает похмелье Стэнли — скорбные густые гряды туч, непрекращающаяся морось и штормовые предупреждения по радио целый день (в жалкой аналогии с не менее жалкой жизнью Стэна шторм означал неизбежный момент, когда Билл признается, что Стэн никогда ему не нравился, а после событий прошлой ночи теперь и вовсе испытывает отвращение). Немедленное, что делает Стэнли, когда Билл открывает, это сглатывает, да так, что давится, захлебывается и тут же умирает — к сожалению, этого не происходит, и бедному парню о приходится столкнуться с последствиями своих пьяных выступлений. — Как ты себя чувствуешь? — первым делом спрашивает Билл, оглядывая фигуру напротив, словно в попытка найти следы вчерашнего унижения — только быть тебе в дураках, Билл, ведь Беверли, пришедшая около двух часов дня с жирнючими бургерами, которые унесли последние отголоски головной боли Стэна, выстирала штаны с замечаниями вроде: «Я никогда больше не позволю тебе надевать мою одежду» (они оба знали, что это ложь, потому что у Беверли стойкая любовь к переодеваниям и макияжным экспериментам еще со старшей школы, когда она умоляла разрешить ей сшить одежду для выпускного для каждого из компании. Она ныла и ныла, и только Ричи согласился при условии, что она сошьет ему платье. «Неужели у тебя нет достоинства?» — Спросил тогда Эдди. «Ни капли», — ответил Ричи и тут же предложил Каспбраку стать его парой). — Нормально, — пожал плечами Стэнли, отчаянно пытаясь всеми силами избежать пристального взгляда Билла. Да, да! он знает, что все испортил, но неужели Биллу так необходимо напоминать об этом своими заботливым, любящим взглядом? — Джорджи уже ждет меня? — Да, — Билл немного тушуется перед официальным холодным тоном, — проходи. — Стэнли быстро (и смущенно) протискивается между Биллом и дверью и спешит в столовую, где Джорджи читает свой учебник. С тайной улыбкой (и облегченным вздохом — Билл, наконец, не рядом) он занимает место рядом с учеником, подставляя себе стул. — Завтра у меня проверочный тест, — не отрывая глаз от учебника, проговаривает Джорджи с тревогой в голосе. Стэнли кивает, наблюдая, как нервные пальцы теребят страницы, а глаза сумасшедше прыгают по строчкам. — Ты знаешь всю теоретическую часть, Джорджи, — убеждает Стэн неохотно оторвавшегося от страниц мальчика. — Поверь в себя, и все получится. Нужна лишь уверенность в своих силах. — Но я ни разу не написал контрольную хорошо, — жалобно хнычет Джорджи. Стэнли добродушно улыбается в манере Бена, и, порывшись своей сумке, достает предыдущую работу. Разгладив смятую бумагу, он показывает ее ребенку. — Ты правильно отвечал на эти вопросы, — объясняет он, спокойно указывая на полустертый ответ, — но ты усомнился в себе и поменял на неверный. Ты бы удивился, узнав, как часто мы проигрываем только от недостатка уверенности — вот в чем ты хорош? — Фортепиано? — слышится тихий ответ. Стэнли с улыбкой кивает. — Если бы ты думал, какую клавишу нажать, колеблясь, потому что не уверен правильная она или нет, то что бы произошло? — Джорджи задумчиво смотрит на недотертые ответы и вздыхает. — Я бы сбился с ритма. — Именно. Так что сегодня позанимаемся, и ты рано ляжешь спать, — Джорджи на это бурчит, и Стэнли хрипло смеется, — а завтра мы будем верить в себя. Все будет просто замечательно, Джорджи. Ты хорошо справляешься, когда веришь в себя. И они приступают к работе, просматривая все, что сделали за две недели. Стэнли делает мнемокарточки, чтобы Джорджи мог с утра все повторить, пока тот в очередной раз пробегает по учебнику, заполняя пробелы. Урок проходит в спокойной тихой атмосфере, нарушаемой только стуком дождя по окнам и редкими объяснениями непонятных вопросов. Время от времени миссис Денбро заглядывает к ним с довольной улыбкой, но больше никто их не беспокоит в течении отведенных двух часов. Однако за пять минут до конца, миссис Денбро входит с озабоченным видом, заламывая руки — Стэнли, дорогой? — Да, миссис Денбро? — Прошу тебя, просто Шерон, — в очередной раз напоминает он Стэнли, который никак не может избавиться от жестко отпечатанных в его мозгу формальностей, — не знаю, заметил ты или нет, но начался град. — Стэнли смотрит в окно — громадное и шикарное, — и видит бьющееся грохочущие об стекло быстрые куски льда. Удивительно, как он не услышал, но Стэнли полагает, что это из-за чрезмерной сосредоточенности на вырезании карточек (если бы сегодня Ричи должен был вести занятия — к счастью, это не так, тот работает по средам и пятницам, а Стэнли по понедельникам и пятницам, — тот был бы просто впал в сумасшествие, рвя на себе волосы и проклиная дефицит внимания). — Оу, я и не заметил, — тцыкает Стэн. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты ждал автобус в такую погоду… и не говори, что ты за рулем, я не видела никакой машины! — на самом деле, он бы сел за руль, будь у него автомобиль; Стэнли водит благоразумно, но, но финансово такую роскошь он не потянет, а одалживать машину Эдди гиблое дело, тот носится с ней, как с собственным ребенком. — Пожалуйста, останься на ужин. Зак или я могли бы потом подбросить тебя до дома. — В другой ситуации Стэнли бы согласился, ведь бесплатную еду не упустит ни один бедный студент, но мысль о том, чтобы вести светскую беседу за одним столом с Биллом Денбро настолько унизительна, что просто невозможна. Достаточно того, что парень почти наверняка в отвращении после вчерашней катастрофы, но общаться с ним, как ни в чем не бывало все равно, что втирать соль в очень глубокую рану. — Не думаю, что это возможно, — тихо возражает он. Миссис Денбро хмурится и решительно качает головой. — Я не хочу, чтобы ты пострадал — град может быть опасным, ты же знаешь. Пожалуйста, Зак вернется домой через несколько минут, а ужин уже готов. Ты уверен, что хочешь выйти на улицу в такую погоду? — Стэнли смотрит на град и многое обдумывает в этот момент — волосы в такую погоду завьются так, что залезут на глаза, по голове его ударит градина, и он истечет кровью посреди дороги, Ричи, несомненно, будет в восторге от того, что в его распоряжении теперь целый дом и он сможет трахаться с Эдди везде, не боясь, что Стэнли будет стучать в стену, чтобы они заткнулись, или, как он сделал в один особенно громкий вечер, ворвется в комнату, целомудренно опустив глаза, швырнет все, что сможет найти, в эту пару и заорет «У меня завтра экзамен, вы, похотливые идиоты! Ебитесь сколько угодно завтра утром, когда я уйду, а пока хватит верещать как свиньи и спите!» (Эдди тогда визжал на протяжении всего Стэнового выступления и, хотя сейчас смешно вспоминать, отказывался даже смотреть на Ричи всю следующую неделю, не сгорая от стыда — Ричи обвинял в этом Стэнли, а тот обвинял его либидо и неспособность быть уважительным соседом по комнате). Стэнли думает о Билле и его внимательном взгляде, думает о рвоте в унитазе и с легкой усмешкой вспоминает, что он еврей и потому его невозможно накормить. — Мне жаль, но я не могу есть не кошерную пищу. Не хочу вас обязывать. — Все в порядке, я вегетарианка- — Буэ, а я нет, — с отвращением бормочет Джорджи. Миссис Денбро довольно улыбается, глядя на выходки своего сына. — Я готовлю без яиц и молочных продуктов, — Стэнли вздыхает и смотрит на приятную улыбку Миссис Денбро. Вот что касается его и матерей, которые искренне заботятся о его благополучии, а не об успехе — у него ватные коленки; если Ричи размазня при виде Эдди Каспбрака, то Стэнли размазня при любой женщине, которая проявляет к нему хоть каплю доброты. Со вздохом сдавшегося солдата, он улыбается и пожимает плечами. — Конечно, я останусь, — Миссис Денбро хлопает в ладоши, как белая женщина средних лет, и радостно кивает. — Отлично, я буду на кухне, если понадоблюсь. Ура! — восклицает она, удаляясь прочь по коридору. Джорджи смотрит на Стэнли и жеманно улыбается. — Избегаешь Билла, да? — Стэнли смотрит в эти дьявольские, всезнающие глаза и прикусывает язык так сильно, что во рту появляется металлический вкус. — … Нет, — неубедительно бормочет он. Джорджи поднимает бровь и пожимает плечами, собирая свои тетради и учебник. — Если не поверишь в себя, то ничего не добьешься, — насвистывает этот маленький говнюк. Стэнли вздыхает и ненавидит себя за то, что тот прав. В конечном итоге, парень решает помочь накрыть на стол, чтобы случайно не наткнуться на Билла, но не знает, что Билл — хороший сын, который приходит спустя две минуты, чтобы разлить всем выпивку. — Вино? — спрашивает он со знающей ухмылкой, вытаскивая бокалы. Стэнли раздраженно вздыхает и с глухим стуком кладет вилку на стол. — Вода более, чем достаточно, — тихо буркает он. Билл одаривает его мягкой, натянутой улыбкой, которая, конечно же, или чересчур сочувственная, или дразнящая, Стэн не совсем уверен, но в любом случае это неприятно. Билл открывает рот — разумеется, чтобы высмеять несчастного Стэнли, — но в комнату уверенно входит высокий мужчина, одетый в самый лучший костюм, о котором Стэн может только мечтать, и протягивает руку. — Вы, должно быть, Стэнли, репетитор Джорджи! — парень улыбается, отворачиваясь от Билла и пожимая руку в ответ. Денбро, как он узнал, очень любят пожимать друг другу руки в знак приветствия, и Стэнли просто в экстазе от таких уважений формальностей. — Да, очень приятно познакомиться с вами, мистер Денбро. — Взаимно, — отвечает тот, снимая пиджак и вешая его на спинку стула, — должен сказать, Стэнли, я весьма впечатлен прогрессом, которого вы добились с моим сыном. — Мужчина разворачивается к Биллу, берет бокал вина и, весело подмигнув, усаживается на свое место, искренне улыбаясь. — Ну, Джорджи умный мальчик с большим потенциалом. — Чертовски верно! — Стэнли ловит себя на мысли, что он уже фанат мистера Денбро. Только вот он не признается даже самому себе, что это потому, что мужчина такой же обаятельный и уверенный в себе, как его старший сын. Миссис Денбро приносит домашнюю запеканку, ставит ее на стол, и, когда все усаживаются на свои обычные мест, Стэнли горько обнаруживает, что у него нет другого выбора, кроме как сесть рядом с сияющим улыбкой Биллом, словно это не он не может перестать смеяться со вчерашнего вечера. Испытывая невероятные душевные мучения, Стэнли занимает место рядом, решительно игнорируя взгляд Билла — может быть, он и был в ужасном виде прошлой ночью, но он не собирается опрокидывать на себя еду, поэтому тот должен перестать смотреть так, как будто ждет жуткого и одновременно веселого представления. — Ты учишься в колледже, Стэнли? — Спрашивает мистер Денбро, накладывая себе на тарелку огромную порцию брокколи. — Да, сэр. Бухгалтерское дело, — Стэн натянуто улыбается и морщится, когда сталкивается с локтями с Биллом, потянувшегося за солью. — Молодец, парень, — показывает большой палец мужчина, отчего сердце Стэнли болезненно сжимается, а улыбка становится фальшивой — он привык, что все хвалят его «выбор» изучения, но он ненавидит притворяться, словно это лучшее его решение. — Наверное, поэтому ты и преподаешь математику, — улыбается миссис Денбро. Билл кидает беглый взгляд на Стэнли и замечает каждую маленькую искривленную черточку чужого лица, которая выдает волнение с невероятной наблюдательностью. Пока Стэн мучительно гипнотизирует свой горошек, Билл откидывается назад и прокашливается: — Вообще-то, мам, Стэнли любит наблюдать за птицами, — небрежно замечает он, отправляя ложку в рот и улыбаясь поверх столовых приборов, игнорируя тупо выпучившегося на него парня. — Неужели? И почему тебя это привлекает? — Стэн, вмиг словно отупевший, теряет дар речи. Никто никогда не задавал ему этот вопрос — обычно все просто закатывают глаза или со скучающим видом бормочут что-то вроде: «М, интересно». Он прочищает горло и делает глоток воды, чтобы немного прийти в себя. — Наверное… это привносит безмятежность. Мне нравились птицы еще лет с шести — с тех пор просто не могу перестать, — миссис Денбро приятно улыбается, пока к ним присоединяется Джорджи, усаживается рядом и со скорбным видом принимается за еду. — Птицы такие хорошенькие, да? Джорджи, — добавляет она, — пожалуйста, веди себя прилично за столом и не делай вид, будто овощей не существует. — Джорджи начинает недовольно, в стиле подростков, ворчать, но мистер Денбро быстро бросает на него строгий взгляд. — Слушай свою мать, пожалуйста, — бормочет он. Джорджи вздыхает, но все же накладывает себе на тарелку морковь и горошек. — Это улучшает мозги, мелкий, — Билл с легкой усмешкой постукивает ребром вилки по виску. Джорджи внимательно смотрит на Стэнли, словно только его слова имеют вес, и последний морщится под выжидающим, полным надежды взглядом Билла. Поерзав на месте и в какой уже раз прочистив горло, Стэн кивает: — Это правда, — и Джорджи отправляет в рот горох, а миссис Денбро, похоже, очень довольна тем, что авторитетный Стэнли так выгодно для нее пользуется своим положением учителя. — Знаешь, когда я был маленьким, я собирал птичьи перья. Мне нравились переливы их цветов, — ностальгически ухмыляется мистер Денбро, а Стэнли вот-вот расплачется от счастья с улыбкой на губах. — Я бы нарисовал для тебя птичку, — пробормотал Билл приглушенным голосом, и хоть это услышали все за столом, это показалось невероятно интимным. Он смотрит на Стэнли, искренне улыбаясь, и тому приходится взять запеканки и хладнокровно переживать ее. — Самую хорошенькую, — щеки Стэнли пылают, когда он в ответ ловит взгляд Билла, и тут же, словно глаза доказывают правдивость, он начинает всеми фибрами души доверять ему. — Думаю, мне бы это понравилось, — отвечает Стэнли. — Супер, — улыбается Билл, но это звучит ужасно похоже на «Я не возражаю, что ты напился вчера вечером, и я не нахожу твою рвоту отвратительной». Или, может быть, он немного влюблен и на самом деле для него это «супер». Даже такой индифферентный человек как Стэнли Урис бывает мелодраматичен.
Примечания:
немного затянула))))))) но я стремлюсь к качеству, а не количеству, и надеюсь, ваше ожидание оправдалось! спасибо всем пб!!!!!
