Save me, I'm not fine

      Стало холодно. И одиноко. Между пятым и шестым часами утра Чонгук ощутил это особенно чётко. За спиной, казалось, простиралась настоящая долина смерти: немая, пустая, страшная. Парень мгновенно проснулся, распахнув растерявшие дрёму глаза.       Даже оборачиваться не нужно было: Чон понял, что Чимина с ним рядом нет. Он стремительно отбросил заботливо накинутый чужими руками плед и быстро встал. В квартире стояла подозрительная тишина, и вывод из этого мог быть простой и жестокий: Гук в своём жилище остался в полном одиночестве.       Не питая особых надежд, неудавшийся дракон осмотрел все имеющиеся в его власти помещения в бессмысленных поисках пропавшей принцессы. Пак ушёл, расчётливо воспользовавшись чужой и глупой, на самом деле, доверчивостью. Просто брюнет устал от пессимизма, тоски и обречённости всего предыдущего месяца, поэтому даже нескольких часов хватило, чтобы он пропитался спокойствием и надеждой. Как оказалось, очень даже опрометчиво и слепо.       Логично было в такой ситуации злиться, проклинать бессовестного обманщика и начинать тихонько, но отчётливо его ненавидеть. Возможно, в чоновом сердце и рождались такие эмоции, но их всех затмевал страх. Животный, безотчётный ужас холодил пальцы и ковырялся в обоих клапанах.       По ощущениям это напоминало материнский инстинкт: орлица, вернувшись с охоты, не досчиталась одного птенца и теперь места себе не могла найти, представляя самое худшее. Вывалился из гнезда, разбившись о скалы, был утащен другим, опасным хищником - все варианты кошмарны и вероятны.       Гук и хотел бы испытывать закономерный гнев, но лишь сумасшедше переживал и волновался, набирая номер Хосока:       - Хэй, ЧонЧон. Чем обязан? Чи уже прошёл курс реабилитации, и можно теперь к тебе за услугами по избавлению от наркотической зависимости обращаться? - у громкого абонента было удивительно приподнятое настроение.       - Нет, он сбежал. И мне нужна твоя помощь, чтобы его найти, - у Чонгука не было времени на пустую болтовню.       Весь задорный настрой Хоби в миг растаял:       - Ему было очень плохо?       - Думаю, да.       - Блять, - Чон старший ненадолго замолчал. - Диктуй адрес, я приеду. Будем твою потеряшку искать. У меня есть пара идей, куда этот херов потребитель мог отправиться.       - Спасибо. Жду, - Гук коротко ответил и отключился.       Сейчас следовало сохранять спокойствие и действовать быстро. Парень не знал, когда его сводный брат слинял, но ясно осозновал, за чем тот пошёл: за дозой.       В черноволосой голове мозг сам на себя готов был орать и возмущаться: "Как ты мог ничего не заметить? Как мог настолько расслабиться и потерять бдительность, что допустил роковую ошибку? Ты полнейший идиот, дебил, придурок и еблан! Если что-то случиться, что-то непоправимо плохое - это целиком и полностью будет твоя вина! Это ты запрещал ребёнку есть сладкое, а потом забыл запереть шкафчик, в котором стояла вазочка с конфетами. Это ты вскормил не обычную нужду уколоться, а дикую, неконтролируемую жажду и ломку, способную заставить человека пойти на что угодно. Молодец, еблиссимо! Доволен теперь? Может пора новый гроб заказывать?"       От последней мысли Чонгук мощнейше, внутренне содрогнулся, а беспокойное сердце ещё и тупо заныло. Раны обширные, свежие, наскоро и кое-как зашитые, разошлись по швам, закровили и заболели с новой ожесточённостью.       Немного подрагивающие пальцы нажали на иконку с именем Тэ:       - Привет, Куки, - Ким словно почувствовал ещё не озвученное смятение. - Что-то случилось?       Этот глубокий и уверенный голос разбудил в душе Чона слабое желание спрятаться где-нибудь в шкафу, кулаком вытирая красные глаза, и чтобы добрый хён его нашёл. Открыл дверцы, пустил в душную глубину свет, встал рядом с ним на коленки и погладил по голове.       - ТэТэ, - провинившийся тон заставил красноволосого напрячься, - я упустил его...       - Как?       - Он сбежал, - Гук готов был разрыдаться как пятилетний ребёнок. Перед другом не страшно, он свой.       Надломленная интонация и еле сдерживаемая паника резанули по сердцу. Ким, закусив губу и начав собираться, успокаивающе проговорил:       - Всё будет хорошо, мы найдём его. Я скоро приеду. И, Гукки, послушай, ты не виноват.       - Угум, - нечленораздельно промычал Чон и завершил вызов.

⚜⚜⚜

      Через полтора часа все были на месте. Немного помятый, наспех одевшийся Тэхён приехал на такси, а такой же степени растрёпанности Хосок был счастливым обладателем собственного транспортного средства, поэтому прикатил на своих четырёх. Парни, впервые встретившись, обменялись только приветствиями и именами, чтобы не терять времени на лишние разговоры.       Чонгук, пусть внешне и выглядел уверенным, постепенно сходил с ума от волнения и пугающих предположений. Хоби его практически не знал, поэтому даже похвалил за невозмутимость, а вот одногрупник всё прекрасно прочитал по расстроенному, потерянному взгляду.       Пока Чон старший заводил свою машину и выруливал на дорогу, Ким обеспокоенно сканировал вниманием гуково лицо, соседствуя с ним на заднем сидении:       - Ты когда-нибудь будешь меня слушать? Что последнее я тебе сказал?       - Прости, Тэ, но ты был не прав. Я виноват: решил, что справлюсь, возомнил себя героем, недоглядел. То, к чему мы в итоге придём - результат моих поступков. И отвечать за них тоже только мне.       - Но у твоего брата и своя голова на плечах есть! Ему не шесть! И то, что он вырос вот такой вот безвольной, зависимой от наркотиков скотиной - полностью на его совести.       Эту привычку товарища взваливать на свои плечи слишком много обязательств, прощать сволочизм других и наказывать себя самокопанием и порицанием парень ненавидел. Из всех людей, что он вообще когда-либо знал, этот слишком ответственный, трогательно-взрослый, но насквозь и до пушистых ресниц, обрамляющих большие глаза, малыш был самым светлым и чистым, не заслуживающим такого отношения окружающей действительности человеком.       Тэхён проклинал суку-Чимина. Ему было совершенно плевать на состояние этого беспринципного наркомана, но за Чонгука было чертовски обидно. Сам этот дурик никогда бы не признал, что его названный родственник то ещё дерьмо, а вот аловолосый отчётливо это понимал. И, на самом деле, с беспокойством ждал момента, когда всё пойдёт по пизде с лёгкой руки Пака. В том, что этот неблагодарный козёл рано или поздно что-то запорит, Ким не сомневался. Жаль, что убедить в этом друга у него не получилось.       Почему у парня была такая уверенность? Потому, что сразу после их первого знакомства в его сознании при упоминании имени блондина, всплывало упёртое лицо, которое нахально говорило: "Я же Чимин. Чи-мин я, несмышлёное, ты, помидорное чудовище. Я мог бы вести себя как нормальный, здравомыслящий человек, но буду творить отборную поебень, потому что, если ты вдруг забыл или не понял: Чимин я. Чи-мин".       Так что Тэхён безумно сильно желал найти пропажу, чтобы хорошенько всыпать ей профилактических пиздюлей. А ещё очень-очень хотел помочь Гукки, дабы тот перестал грызть себя волнением и чувством вины.       Переубеждать друга было бесполезно, поэтому изящная ладонь решительно легла на его плечо и успокаивающе сжала, а миндальные озёра заглянули в тёмные агаты, даря утешение.       Первым пунктом поисков Хоби выбрал самое веротяное, сразу приходящее в голову место - пакову квартиру. Быстро доехав до нужного дома, парни стремительно поднялись на третий этаж, перепрыгивая через две ступеньки, и замерли перед дверью номер тридцать один. Практически единственный, более-менее близкий друг блондина удостоился чести получить ключи от его жилища, чтобы иметь возможность проверить, жив ли вообще хозяин помещения.       Щёлкнув незамысловатым замком, Хосок первым ворвался в коридор, осмотрел пустые комнату и кухню. Чи нигде не было, и, казалось, он не появлялся в своём пристанище с того самого момента, как попал в заточение к Гуку.       Проследовав по пятам за Чоном старшим, младший заметно приуныл. Втайне он надеялся, что найдёт свою Алису как можно скорее, чтобы не плутать по "стране чудес" и не терять драгоценного времени. Если Чимина не было здесь, значит он мог находиться в более опасных и пугающих местах.       - Ну что ж, придётся ехать на "точку", - изрёк Хо и скривился. - Тэхён, солнышко, подождёшь в машине, ладно? Тамошние барыги и одного постороннего примут в штыки, не то что двух.       Парень испуганно посмотрел на одноклассника. Хоби это замешательство заметил и добавил:       - Да не бойся, я твоего крольчонка в обиду не дам.       - Точно? - недоверчиво протянул низкий голос.       Чонгук немного смутился от такой заботы и заверил, честно глядя в сомневающиеся глаза:       - Да, хён, всё со мной будет в порядке.       Парни поспешили к другому пункту назначения.

⚜⚜⚜

      Любой город, наверняка, имел в составе своей территории неблагополучные районы. Тот, в который направилась поисковая группа, был не просто неблагополучным, а ещё и преступным.       Проржавевшие насквозь ряды гаражей скрывали в своих недрах страшные и опасные сделки: куплю-продажу зарещённых препаратов. Тамошние диллеры не отличались особой приветливостью и предпочитали использовать ножи или пистолеты вместо обычных способов общения.       Хоби ненавидел это место и не понимал, почему из всех имеющихся точек сбыта, Чи для своих "закупок" выбрал наиболее жуткую и отчуждённую. На всякий случай, для надёжности закрыв испуганного Кима в машине, он повёл Чона в самую пасть нелегального предприятия.       Встречающиеся кое-где побитого и отталкивающего вида люди зыркали на гостей очень надменно и подозрительно. Чон старший старался удерживать Гука за спиной, устремлённо шагая к одному из главенствующих барыг.       Тот нашёлся у какого-то помятого, давно потерявшего способность ездить фургона в компании двух своих коллег или охранников - брюнет сразу и не понял. Издалека приметив незнакомого юношу, худощавый, но выглядящий не так уж болезненно мужик гаденько оскалился:       - О, какие люди! Давно тебя здесь не было, Джей-Хоуп. Я уж было подумал, что ты слез, порадовался за тебя. А ты вон снова за старое - свежую, незагаженную кровь мне привёл.       За хосоковой спиной младший заметно напрягся, сурово сверля неприятную единицу рода человеческого взглядом.       - Мы здесь не за этим, Донжо, - не дрогнув, ответил Чон старший. - К тебе случайно Чимин с утра не наведывался?       - Если даже и так, то неужели ты думаешь, что я расскрою информацию о своём постоянном клиенте бесплатно?       Тихо чертыхнувшись, Хоби полез искать по карманам бумажник, как вдруг сзади услышал уверенное:       - Сколько? - Чонгук обошёл хёна, уже держа в руках кошелёк.       - А этот малый порасторопнее тебя. Весьма интересный молодой человек, я погляжу. Как зовут?       - Тебе знать совершенно не обязательно, его ты больше не увидишь. Назови цену, - нетерпеливо и с долей опасения настоял Хосок.       - Пятьдесят тысяч вон, - Донжо расплылся в предвкушающей улыбке.       Решительно, не помедлив и секунды, брюнет вытащил необходимую сумму, подошёл к диллеру и сунул тому в протянутые пальцы.       - А с вами приятно иметь дело, юноша. Ваш искомый наркоша притащился в кромешную рань, около шести. Выглядел, честно сказать, не очень. Я таким его только пару раз за всё наше взаимовыгодное знакомство встречал: бледный, безумный, трясущийся. Взял у меня двойную дозу, да ещё и в долг. Я обычно благотворительностью не занимаюсь, но тут реально жалко стало, - театрально вздохнул рассказчик.       - А куда он дальше пошёл, не знаешь? - Хоби очень надеялся на положительный ответ.       - Понятия не имею. Но, думаю, в таком состоянии долго он бы тащить нетронутым своё приобретение не смог. Какой притон ближе всего - ты и сам прекрасно представляешь. Когда найдёте беловласку, передайте, что с него сто тысяч вон.       Чон старший хотел было потянуть своего подопечного за собой, желая побыстрее убраться из сомнительного места, но тот снова раскрыл бумажник, доставая и пересчитывая купюры:       - Чим больше ничего вам не должен, - строго отрезал Гук, протянув немаленькую пачку.       - Говорю же, твой друг очень занятный экземпляр. Хорошо, Пак от денежной повинности свободен, - барыга, приняв оплату, миролюбиво бросил Хоупу, стремительно потащившему донсена на выход из гадкого, наркодиллерского логова.       Тэхён еле дождался возвращения своего нерадивого товарища, которого Хоби вывел спустя томительные двадцать минут. Как только Чонгук залез к нему на заднее сидение, Ким взволнованно оглядел его с ног до головы, незамедлительно спрашивая:       - Голова, ноги, руки, вены целы?       - Ага, кроме его бумажника ничего не пострадало, - ответил за молчаливого брюнета водитель. - Этот дурачок стотысячный долг Чимина полностью погасил.       - Но... Зачем ты впустую выкинул столько денег? Я ведь прекрасно знаю, что их у тебя не так много, и частенько приходится на себе экономить.       Чёрные глаза виновато скользнули по обеспокоенному лицу, подмечая, насколько сильно друг печётся о чоновой, глупенькой персоне:       - Это не страшно, заработаю ещё. Главное - Чим теперь ничем тому противному типу не обязан.       - Зато тебе он уже обязан абсолютно всем, - тихо пробурчал Ким, в очередной раз мысленно ругая херова наркомана.       Тем временем, Чон старший, через огромное "не хочу", вёл машину к пункту, который упомянул Донжо. К нелицеприятному, порочному убежищу всех бездомных торчков, словно вылезшему из ужастика или триллера.       Ветхий, исписанный граффити, с выбитыми стёклами и развороченными дверями, двухэтажный дом на углу одной из немноголюдных улиц отпугивал любых адекватных пешеходов. Увидеть около него обычных, среднестатистических граждан было практически невозможно. Зато всяких отбросов и обдолбышей этот рассадник безысходности притягивал как огромный магнит.       Когда автомобиль Хосока остановился около входа, Гук потрясённо произнёс:       - Чи и правда может находиться в этом?       - Да, дружок, и не в первый раз, - с сожалением подтвердил Хоуп.       Как бы Тэхёну не нравился чонов брат, но при виде жуткой дыры, в которой он, вероятно, пребывал последние несколько часов, внутри даже у него всё сжалось и заныло:       - Давайте побыстрее найдём его и вытащим оттуда.       Парни покинули салон и, озираясь по сторонам, направились к зданию.

⚜⚜⚜

      Позорно сбежав из квартиры, которая благодаря своему владельцу за короткую неделю стала настоящим домом, Чимин, как бешеный, голодный зверь бросился к единственно необходимой цели. Плохо разбирая дорогу, на последних энергетических резервах, сквозь боль, лихорадку и слабость он еле переставлял ноги, но неизменно двигался по выученному наизусть маршруту.       Остатками мозга, способными хоть как-то соображать, Пак осознал, что ни к себе, ни к Хосоку идти было нельзя. Чонгук начнёт его искать, этот упёртый спаситель с синдромом мессии обязательно бросит все старания на то, чтобы вернуть сбежавшего пленника.       Но попасться ему в таком виде и состоянии блондин не решался. Теплилась ещё внутри хиленькая надежда, что самый родной человек не отвернётся даже после паршивого побега, после обмана, после предательства. Поэтому парень рассчитывал уколоться и пережить приход где-нибудь незаметно, не попадаясь на глаза своему брату.       Как он обзавёлся дозой, покинул диллерскую точку и дополз до притона, Чи даже не понял. Рассудок окончательно замотало в бессвязную тину, в теле царствовал полнейший, болевой абсолют, повсюду мерещилась сумасшедшая ересь и без всяких наркотиков.       Не обращая внимания ни на что вокруг, запинаясь о несогласно мычавшие, потревоженные туловища обдолбанных незнакомцев, он забрался в самый дальний, свободный угол второго этажа, где даже мебели не было: валялся прожённый сигаретами и испачканный лучше-не-знать-какими субстанциями матрас.       Сознание сфокусировалось только тогда, когда аварийно трясущиеся пальцы вытряхнули на ладонь содержимое драгоценного пакетика, и то лишь для того, чтобы добытое сокровище не растерять. Без малейшей заминки Пак закинул белую россыпь себе в рот, ощущая, как долгожданная отрава растворяется, смешиваясь со слюной.       Горячечная нехватка отпускала медленно. Ломка продолжала шинковать всё естесство, совсем чуть-чуть сбавляя интенсивность симптомов. Дурь порционно поступала в кровь, превышая губительную концентрацию.       Нельзя голодным идти в магазин. Нельзя сонным ложиться отдохнуть на пару минут. Нельзя расстроенным смотреть грустный фильм. Нельзя зависимому в завязке принимать сразу слишком много. Потому что барьеры не выдержат. Потому что черта невозврата останется за спиной.       Сердце ускорилось в сокращениях и зазбоило окончательно. Удары потеряли ритм и вместе с ослабленным дыханием затормозились, повяли, истёрлись. На рёбра сверху словно водрузили тяжеленную наковальню, которая придавила и сжала грудную клетку, до боли стянув внутренности.       Еле пробивая через глотку измождённые вдохи и выдохи, совершенно не ощущая контроля над собственными конечностями, до сих пор окольцованными сильной дрожью, Чимин с ужасом понял, что всё. Пиздец. Доигрался.       Вызвал своими стараниями из самой гиены огненной демона под пугающим именем Передоз. Дороги назад не было: блондин оказался в беспросветной жопе этого города и мира, куда самостоятельно приплыл. Срочно нужна была помощь, нужна была хоть чья-то рука, набравшая бы номер скорой, но данное место таким комфортабельным обслуживанием не располагало.       За несколько мгновений Алиса отчётливо испытала дикий, знобящий холод, расползшийся синюшной бледностью по лицу и пробравшийся, кажется, прямо в душу. Это было не простое понижение температуры, нет. Это был звоночек приближающегося, кошмарного неминуемого. Привет от гостьи, которую раньше Чи нетерпеливо ждал, а теперь, обретя безумно дорогое и важное, то, что можно потерять, до усрачки испугался.       Разум больше не мог бороться. В теле не осталось ни одной капельки энергии. Свет, без необходимого электричества погас. Глаза закрылись. Сознание, сверкнув последней, молящей мыслью: "Чонгукки, спаси меня, мне плохо", отключилось.

⚜⚜⚜

      Хосок и забыл, насколько сильно мерзостью и безысходностью сквозил притон. Сам он никогда бы не позволил себе оказаться в состоянии, вынуждающем найти убежище в таком месте, да и друга забирал оттуда лишь однажды.       Тогда, примерно год назад, душевная, затрахавшая пакова болезнь довела его настолько, что парню было совершенно плевать, где принимать и что. Каким жестоким ветром его занесло в наркоманский рассадник, Хоуп не представлял, однако нашёл приятеля именно там.       Вообще-то, он совсем не обязан был вытаскивать Чимина из всех пиздецов, в которые тот методично себя загонял, но Чон неустанно делал это, потому что чувствовал вину. Да, именно он очень безрассудно показал товарищу заманчивую прелесть весёленьких препаратов, даже не подозревая, что не все, в отличии от него, располагают навыками железного самоконтроля.       Дело в том, что Хоби наркотиками никогда не злоупотреблял, используя их лишь для того, чтобы снять напряжение или поднять настроение. Поэтому, когда его бро потонул в стимуляторно-галлюциногенном болоте, поймав мощнейшую зависимость, Хоуп ужаснулся и дал себе слово, по возможности, помогать человеку, пострадавшему от его легкомысленности.       Так что теперь уверенным шагом Чон старший пробирался по первому этажу, внимательно осматривая тамошних обитателей. За ним по пятам испуганно следовали Чонгук и Тэхён, ошарашенные открывающимся зрелищем.       На полу, неопознанных, грязных предметах, бывших в лучшие времена нормальной мебелью, в сломанных, неестественных позах находились люди разной степени разбитости. На первый взгляд даже непонятно было: живы отдельные подобия человека, или нет. Они различались по возрастным, гендерным и физическим показателям, но всех равняли общий, обезвоженно-истощённый вид и отметины на внутренних сгибах рук.       Киму поплохело: никогда прежде ему не доводилось встречать такое средоточие чьей-то боли, безысходности и обречённости. И ещё кошмарнее было то, что среди этой начинки ящика Пандоры, вывалившейся в наш мир, существовал брат Чонгука.       Тэ и представить не мог, каково сейчас его другу: тот шёл молча и округлёнными от шока обсидианами сканировал пространство. Красноволосому отчаянно хотелось схватить Гукки за руку, вывести из страшного дома и заключить в успокаивающие, отгораживающие от всей жути объятия. Ну или хотя бы глаза ему ладонями закрыть, чтобы не видел окружающей бесовщины.       Очень отчётливо одногрупник замечал и понимал кое-что: Чимин для Чона состоял в "особом" положении, и поэтому смысла не было его останавливать и возвращать наружу.       Несмотря на опасения Кима, брюнет не боялся творящегося вокруг ужаса. Все его мысли были сконцентрированы лишь на одной цели: отыскать Чимина. И вот его возможное состояние заставляло внутренности слипаться в тугой, колючий комок.       Чонгук старался оставаться собранным и спокойным, чтобы действовать быстро и правильно, но всё равно холодел лишь от одной вероятности не успеть. Сердце, замирая и прислушиваясь, готовилось терять удары и захлёбываться собственным багровым содержимым, руки мелко потряхивало, а ноги предательски подгибались.       Впереди идущий Тэхён то и дело обеспокоенно оборачивался на друга и поддерживающе заглядывал в глаза, пару раз ловя и сжимая еле тёплую ладонь своей. Они уже обошли все комнаты на первом этаже, поэтому по заваленной мусором лестнице поднялись на второй.       Хоби, очевидно, выцепив что-то осторожным взором, рванул вперёд, поэтому Гук, мгновенно промурашившись, обогнул предшествующего и кинулся за ним. В несколько шагов долетев до дальней стены помещения, парни потрясённо застыли над непустующим матрасом в правом углу.       Нашлась пропажа. Неподвижная, мертвенно-белая пропажа, с закрытыми глазами лежащая на спине. Мы ведь ещё не всех диснеевских принцесс добавили в нашу коллекцию? Теперь пришла очередь Белоснежки.       Чонгук вышел из ментальной, криогенной заморозки первым: упал на колени рядом с Паком и бросился проверять пульс:       - Хо, вызывай скорую, быстрее! - голос треснуто дрогнул, выдавая панику черноволосого с головой.       Подушечки пальцев ощутили, насколько ледяной была кожа на запястье, а рецепторы всеми своими нервными окончаниями ждали спасительного биения вены под собой. Миллисекунды до слабого, почти не прощупывающегося удара протянулись в настоящую вечность.       Сзади стоявший Хосок нервно набирал номер, слушая гудки и начиная бормотать в трубку адрес, боясь смотреть вниз. Женщина на том конце звонка заверила, что машина прибудет в течении пяти минут. Ким, так и приросший к полу чуть поодаль, закрыл рот рукой и очень старался не разреветься прямо сейчас.       Чон продолжал считать пульс, стучащий чересчур медленно, преступно заторможенно. Так обычно поёт колокол кладбищенской часовни, размеренным звоном провожая почившую душу.       Завершив вызов, хён, немного придя в себя, тронул рассыпающегося на испуганные атомы Гука за плечо:       - Его нужно вынести отсюда, чтобы врачи не тратили лишнее время.       Ничего не ответив, брюнет аккуратно поднял лёгкое тело на руки и решительно пошёл на улицу. Отдалённо там уже слышались звуки сирены, и катасрофически нужная скорая была почти рядом.       Стремительно направившись за Чонгуком, Чон старший потянул за собой и Тэ, всё ещё скованного оцепенением. На лице у того бледными красками были намалёваны отчаяние, ужас, растерянность и надежда - цвета почти несмешиваемые, а взор всё-таки не смог сдержать пару солёных капель.       Всё дальнейшее спаялось для Гука в один хаотичный, тягучий ночной кошмар: красно-синие, мигающие огни, мелькание рук в белых рукавах, забирающих у него Чимина, голос однокурсника, Хоуп, заталкивающий его в карету скорой и твердящий санитарам, что это брат пациента.       Далее подбрасываемое на ухабах дороги нутро машины, где к гипсово-белым, безжизненным рукам присоединяли пульсоксиметры, вонзали катетеры капельниц, что-то при этом объясняя совершенно ничего не воспринимающему, черноволосому парню. Чон физически не мог хоть что-то уловить, весь мир сжался в одном единственном, пока ещё живом человеке.       Изнутри поглотил безмолвный вакуум, и снаружи всё схлопнул именно он. Эмоции перестали отграничиваться, растеревшись в безликий порошок. Чонгук, кажется, дышал, сидел, смотрел, ехал, шёл за каталкой, слушался врачей, не пускающих в реанимационную. Снова сидел, теперь уже на лавочке под горящей лампочкой с надписью "Не входить". В общем, он делал что-то, но только не жил.       Существование осталось, а вот желание к нему - нет. Золотые весы, где на одной чаше: "Да, стоит бороться, потому что есть, ради кого", а на другой: "Нет, спасибо, никого больше нет, поэтому и я пойду" забрал с собой за белые двери с матовым, непроглядным стеклом Пак. И отныне только он решал, какая из сторон получится тяжелее.       Тэхён и Хосок приехали так быстро, как только смогли. Брюнет не отвечал на звонки, поэтому парням пришлось выяснять у медсестры за стойкой регистрации, на каком этаже находится реанимационное отделение. Оказавшись в нужном коридоре, они сразу заметили искомого, сиротело присевшего на лавочку возле одной из дверей.       На появление друзей Чон никак не отреагировал: продолжил неподвижно сидеть, безэмоциональным взором уперевшись в соседнюю стену. Ким, покачав головой, тихо подошёл и разместился рядом, осмелившись задеть черноволосого только плечом.       Это был один из тех ненавистных Тэ моментов, когда он совершенно не представлял, как поддержать и что сделать. Уверенности, нужны ли подбадривающие фразы или успокаивающие прикосновения катастрофически не доставало. В надежде на помощь печальные, миндальное глаза скользнули по Хоби, но тот лишь так же молча занял скамейку у противоположной стены и закрыл ладонями лицо, уперев локти в колени.       Разве можно тут хоть как-то упростить ситуацию? Утихомирить внутренний хаос, оживить еле дышащую веру? Как вообще подействовать на человека, заперевшегося в неприступной камере, где решётка - чувство вины, переплетённое с болью и горечью. У Кима не было ответа.       Сколько они ждали: одну вечность или несколько - никто бы не смог сосчитать. Просто в определённый момент застывшее время разбередила открывшаяся дверь, выпустившая угрюмого врача.       Статуя Гука вмиг раскаменела и подорвалась к вышедшему пожилому мужчине в голубой форме и с овальными очками на носу:       - Состояние тяжёлое, но стабильное. Пациент в сознание не приходит. Если статус не изменится в течении двух часов, мы будем вынуждены констатировать кому.       Вот так. Три сухих предложения, а за ними ужас. За ними закрытые глаза, маска прибора, подающего недостающий кислород, датчики кардиомонитора, трубочки капельниц и не отвечающий на внешние раздражители Чимин. За ними почти пришедший в негодность и сломавшийся Чонгук. За ними растерянный Ким, слабо зацепившийся за руку друга, будто это он начал тонуть, а не брюнет. За ними Хоби, на которого раскаяние накатило с новой силой.       За ними, бездушными буквами, настоящие жизни, которыми леди Судьбе уже надоело играть, но она упорно продолжает дёргать повисшие ниточки, заставляя своих марионеток трепыхаться. Весь мир и правда театр, только кукольный. А Гук в нём теперь маленький кролик, разучившийся торопиться и глядеть на часы, потому что долгожданная, белокурая гостья страны чудес заплутала в ней, потерялась и не может выбраться.

⚜⚜⚜

      Понедельник. Вторник. Среда. Четверг. Пятница. Суббота. Воскресенье. Любой день любого месяца. Дата не имеет значения.       Чонгук стоит на коленях возле больничной кровати. Его черноволосая голова покоится на мерно поднимающейся и опускающейся груди парня, укрытого лёгким одеялом. На белую ткань по щеке скатываются и впитываются солёные капли тяжёлого, тоскливого моря.       Брюнет молчит. Нет слов. Нет просьб. Или молитв. Ничего нет. Дрожит и стелется лишь тишина. Да и для чего сотрясать воздух, если фразы не достигают адресата? Если звуковые волны ничем не помогают.       Но сердце не прекращает шептать. Стучать, биться, сквозь рёбра, сквозь рубашку пытаясь докричаться до спокойного, неторопливого собрата. До своей половинки, родной и безумно нужной. А вдруг услышит?       Саднят и замерзают ноги, затёкший позвоночник доставляет болезненный дискомфорт, но Чону плевать. Он не уходит. Он не может уйти. Словно приклеился, словно сердце и лёгкие Пака теперь и его, одни на двоих, общие. Или всегда ими были, Гук и не вспомнит сейчас.       Но кажется, явственно грезится, что уйди он, забери и унеси в себе эти органы жизнеобеспечения, и брата не станет. А пока он есть. Лежит, дышит, существует. Хотя и не приходит в сознание, не говорит. Будто просто спит.       Пусть спит, это ведь временно, безусловно временно. И Чонгук дождётся, будет приходить и стоять вот так, на коленях, слушая тихий, грудной стук, пока блондин не очнётся. Будет шептать ноющим и жутко соскучившимся сердцем, звать из затянувшегося путешествия свою Алису. Будет ронять накопившееся за пару дней море, даря его только одному человеку. Разрешая только ему пинять собственные слабость и страх.       И Чон, несмотря ни на что, будет приносить стойкую надежду, деля её на двоих, так же, как и всё, что у него есть. Потому что любит. Не отпустит. И обязательно ещё спасёт.