Исповедь Накахары Чуи

— Моя мать целый год разыскивала этого мальчика. В свободное время она сотрудничала с вами и другими подобными организациями — помогала найти детям семью. Она была очень сердобольной, — рассказывал я сотруднику благотворительной организации, до которой с трудом смог дозвониться, чтобы узнать точный адрес заведения. Я приехал туда. — Пожалуйста, повторите, как звали пропавшего? — парень того же возраста, что и я, записывал мои показания. Он ловко печатал текст на ноутбуке и одновременно записывал ответы на бумагу, — Он ведь пропал десять лет назад? — Имя пропавшего — Осаму Дазай. Я бы хотел узнать больше о том деле. У вас должны были сохраниться данные о поисках как о нераскрытом деле. — Приношу свои извинения, сэр, но я работаю здесь всего два года. По новым законам, вступившим в силу три года назад, каждый год база обновляется и старые нераскрытые дела аннулируются. — Хорошо... Можно я поговорю еще с кем-нибудь из ваших сотрудников, желательно с тем, кто работает в организации дольше пяти лет? Парень озадачено посмотрел на меня, скрестил руки на груди, но согласился: — Да, конечно. Моего начальника зовут Джиро. Возможно, он что-то знает. Я сейчас его позову, — парень быстро набрал номер на стационарный телефон. — Подойдите, пожалуйста, к третьему столу. Я успел узнать, что в тот день, когда я нашел Дазая, были зарегистрированы дела двух парней с его именем. Я решил подробнее ознакомиться с этими документами, так что обратился в справочное бюро, но мне хватило одного взгляда на фотографии, чтобы понять, что ни один из них не являлся моим Осаму. В обновленной базе некоторых полицейских участков даже человека с такими данными не было. Мне сказали, что, возможно, они были утрачены из-за несовершеннолетнего возраста Осаму, и он нигде не был зарегистрирован; место жительства, где прописаны его родители, давно никому не принадлежит. А один полицейский сообщил, что за новоприбывшими без регистрационного места жительства должны следить приютские дома, вся картотека находится у них. Я попытался объяснить, что Осаму не сирота, но меня даже слушать не стали и послали искать информацию в другом месте. — Меня зовут Джиро. Чем могу помочь? Я повернул голову на звук. У входа стоял статный мужчина с тростью. Он вежливо улыбнулся и направился ко мне, чуть прихрамывая. — Я разыскиваю парня по имени Осаму. Когда он был совсем еще ребенком, я нашел его у нас в сарае. Моя мать, ее зовут Накахара Юкио, приютила его к нам в семью и после пропажи написала заявление на свое имя. Я бы хотел узнать подробности поисковых операций. Все, что вам известно, может помочь мне отыскать моего мальчика. — Накахара Юкио... — он нахмурился и поправил свои очки. — Да, я помню такую особу. Юкио-сан была весьма настойчивой. Собственно, почему она сама лично не пришла к нам в агентство? — Она умерла десять лет назад. — Приношу свои соболезнования. Кхм... — он прокашлялся в руку и указал тростью на дверь. — Пройдемте за мной в мой кабинет. Парень, который брал показания, отдал мне документы, которые сам ранее попросил для регистрации посетителя. Он кивнул головой в знак прощания и, встав с рабочего места, пошел к кулеру. Я положил документы во внутренний карман джинсовки и прошел вслед за мистером Джиро. — К сожалению, в те времена у нас не было средств на компьютеры, мы вели бумажную картотеку. А шесть лет назад случился пожар, вследствие которого все данные, не перенесенные в электронный вид, подверглись уничтожению. — Оу... — Но есть шанс, что разыскиваемый вами парень относился к числу везунчиков, чье дело попало в нашу базу. Давайте проверим, возможно, его дело все же сохранилось, — он снял очки и положил их на стол. — Как, вы сказали, его зовут? — Осаму Дазай, — я присел на стул напротив. Склонившись к монитору и прищурив глаза, Джиро быстро напечатал имя и фамилию. Одним щелчком мышки он открыл какой-то файл. — Найдено три парня под именем Осаму, но ни одного Дазая. Но эти Осаму отправились в сиротские дома совсем недавно. В интересуемом вами году никого с такими данными не было. — А ваша система не могла дать сбой? Или во время переноса данных на электронный вид что-то затерялось в черновиках? — Вряд ли. У нас маленькая организация, да и работают тут в основном добровольцы, но мы не допускаем ошибок. Я сожалею, Накахара-сан, но мы не можем вам помочь. Я разочарованно вздохнул. — Вы пробовали обратиться в другие благотворительные организации, к которым обращалась ваша мать? — Разумеется. Никто, кроме вас, не поднял трубку. — Наверное, у вас устаревшие номера. Я дам новые, которых даже на сайтах в интернете нет, — Джиро застучал клавиатурой и, немного погодя, протянул из принтера лист. — Тут все известные мне рабочие номера. Возможно, вы знаете не все организации, с которыми сотрудничала ваша мать, поэтому лучше обзвоните всех. Я взял листок. Там было около пятнадцати номеров и несколько повторяющихся названий, в том числе и те, до которых я ранее пытался дозвониться. — Повторяющиеся названия — их вторые номера. Простите, но это единственное, чем я могу вам помочь. Прошло много лет со дня пропажи Осаму. — Да, я знаю, — я сложил бумагу втрое и положил ее в карман с документами. — Вы достаточно мне помогли. Спасибо. Попрощавшись, я вышел из агентства. Мое расследование вновь зашло в тупик. Выйдя на улицу из здания, мне показалось, что, прилетев из Токио в Йокогаму на поиски пропавшего десять лет назад друга, я поступил не то что смело, а скорее даже глупо. Я достал из кармана джинс пачку сигарет и закурил одну из них. Сделав две большие затяжки, выпустил дым через нос. «Может, я начал не с того конца? — подумал я, надев шляпу. — Впрочем, выхода-то и нет, нужно хотя бы закончить статью для журнала». Докурив, я потушил сигарету об урну и выкинул окурок туда. Последний раз взглянув в окно агентства, я направился к автобусной остановке, чтобы добраться домой. Пройдя мимо библиотеки, чье здание красовалось поодаль дороги, я подумал о матери — что бы она сказала, узнав, что я так быстро сдался, встретив несколько преград на своем пути. «Мы с тобой, Чуя, сильные люди. Мы выживем при любых обстоятельствах, дорогой». Не знаю, к чему, но я вспомнил ее приободряющие слова. Вспомнил, как в ясных голубых глазах отражалась улыбка, скрывающая адскую боль. Мой отчим никогда не был хорошим человеком, его и человеком-то с трудом назвать можно, но мать никогда не опускала руки. Она всегда помогала мне и Кое, защищала от гнева отчима. Меня восхищала ее стойкость, хотя ни одна другая женщина не смогла бы прожить долго с подобным мужчиной. Он был настоящим тираном. Постоянно ревновал и подозревал в изменах, за что сильно избивал ее. Все должно было быть так, как хочется ему. Отчим был наркоторговцем. Однако у нас было не так много денег, иначе бы не жили на окраине трущоб. Отчим постоянно тратился на алкоголь и казино. Он был зависим от азартных игр. Постоянно пропадал в подпольных казино при каких-то там клубах, собственно, там и продавал дурь. Наверняка сам изменял матери, может не один раз. Я ненавижу его. Всеми фибрами души ненавижу. Взглянув на время я убедился, что до прибытия автобуса есть еще пятнадцать минут. Присев на пустующую лавочку, я отпустил шляпу на лицо и, закрыв глаза, расслабился. «Будь мать жива, она бы не была в восторге от моего поведения». — Она давно сдохла. Я подскочил от неожиданности. Голос донесся сверху, поэтому я сначала посмотрел взад, а затем вверх. Никого не было, даже простых прохожих. «Показалось?» Я поднял, шляпу упавшую на землю. Оттряхнув головной убор и надев его на голову, я снова осмотрел улицу. Никого. Ни единой живой души, только пара машин успела проехать. Списав все на жару, стоявшую уже второй день, я сел обратно на лавочку. Дождавшись нужного автобуса, поехал до конечной станции. Оттуда возьму такси и поеду до дома. На улице стоит жара, даже кондиционер с трудом спасает, придется потратиться, чтобы не погибнуть в этом пекле.

***

Наконец прибыв назад в обитель, я твердо решил, что посвящу этот и следующий день уборке: подмету, уберу пыль и паутину, отдраю полы и окна и попытаюсь провести электричество. Конечно, это незаконно, но так тут живут буквально все в этом месте. Никто не платит за свет, воду, да и в целом за коммунальные услуги. Электрик из меня так себе, но ненавистный отчим все же чему-то научил, да и опыт жизни в одиночестве без гроша в кармане дал о себе знать. На следующий день после уборки я с горем пополам подсоединил провода с соседнего электрического столба, благо они в трущобах есть. Закончив уже к вечеру, первым делом проверил свой дом на работоспособность. Щелкнув выключателем, я подарил комнате свет. Пробки не взорвались, пожар не начался и столб не взорвался — дело успешно сделано. Решив передохнуть и проветрить душную комнату, я распахнул окна. Из-за резкого удара деревянной оконной рамы со стены упала парочка старых фоторамок, что висели на протяжении десяти лет, собирая уличную пыль просочившуюся внутрь. Одна фоторамка разбилась. Не желая снова брать веник и совок, я устало взглянул на пластиковую рамку и осколки рядом с ней. — Ну вот оно тебе нужно было? Все же мне пришлось убираться. Я собрал осколки и вместе с рамкой и выкинул их в урну. Само фото положил на матрац вместе с уцелевшими фоторамками. Доделав дела по дому, я присел отдохнуть и посмотреть на фотографии, которые отыскал по всему дому. Некоторые были достаточно старыми, сделанные еще до моего рождения. Нашел их в бывшей комнате родителей. На черно-белом фото была запечатлена моя ныне покойная мать: тут она еще подросток, ей около двенадцати лет. Она была такой красавицей. Многие говорили, что ее внешность передалась нам с анэ-сан по наследству. Полюбовавшись матерью еще немного, я отложил фото в сторону и взял следующую фоторамку. За стеклом была моя детская фотография. Здесь мы с сестрой в каком-то кафетерии отмечаем, кажется, мой пятый день рождения. На третьей Кое только поступает в школу, она выглядит очень счастливой. Перебрав еще пару фотографий, я наткнулся на свадебный снимок родителей. Мама одета в белое сиромуку¹ и ватабоси² с алой подшивкой. На красном фоне ее рыжие волосы не очень сильно выделялись, но все равно выглядели очень красиво. Отчим был одет в классическое свадебное кимоно. Его хмурый, вечно недовольный всем и вся взгляд портил красивую картину. Мама же светилась от счастья, наверняка не зная, на что подписывается. Их свадьба была скромной, без суеты и заморочек: взяли в аренду свадебные костюмы, наделали красивых фото, расписались. В детстве я мечтал познакомиться с бабушками и дедушками, но родители обеих сторон были против свадьбы. Отчим — старший брат моего биологического отца. Когда папа умер, мама вышла замуж за его старшего брата, и если их родители с огромным трудом одобрили первое бракосочетание, то после второго все вовсе отвернулись от нашей семьи. Также я горячо желал узнать, как родители познакомились, но, видя страдания матери, все желание отпадало. Мама никогда не показывала слез, она была сильной женщиной, но все же оставалась хрупким созданием. Отчим часто бил нас и особенно доставалось ей. Однажды пришлось вызывать скорую, ибо отец применил ноги. В тот день меня не было дома, но Кое рассказала, что слышала, как родители громко ссорились, затем мама крикнула: «Лучше бы я никогда не выходила за тебя замуж!». Дальше сестрица ничего не рассказывала и просто переводила тему, но я видел, как в ее глазах виднелся страх. Она никогда не любила ссоры, а постоянные семейные разборки выбивали ее из колеи. Иногда я слышал, как Кое тихо плачет в подушку после очередного скандала. Мама утешала, она говорила: «Со мной все хорошо, дорогая, это просто царапина», хотя все мы понимали, что маме очень больно. Как-то раз я подслушал разговор матери с ее подругой: «Впервые я встретила родного отца Кое и Чуи, когда мне было шестнадцать, а бывшему мужу восемнадцать. Он был первым красавцем колледжа, да еще и при деньгах, — мама хихикнула. — За ним бегали все девочки, а выбрал он какую-то рыжеволосую деревенщину, хотя меня больше волновала учеба. Даже деньги не играли никакой роли. У нас был двухлетний роман, и когда мне исполнилось восемнадцать, мы впервые занялись любовью. В силу отсутствия опыта, я убедила Даичи³ не защищаться, поэтому через пару дней узнала о беременности. Не буду лукавить, муж не был счастлив и даже не скрывал этого, а вот я была очень рада. — И что же вы сделали? — поинтересовалась соседка. — Даичи предложил деньги на аборт. — А ты что? — Я отказалась. Мне не хотелось убивать собственного ребенка, тем более, который зачат от любимого человека. Но Даичи был иного мнения. Они с Ичиро⁴ из одного теста слеплены. — Ну, так что по итогу? Родилась Кое? — Когда родилась Кое, мне было двадцать восемь. Даичи настаивал на аборт, а я отказывалась. Думала, если рожу, он ничего не сможет сделать и примет меня с ребенком. Оказалось совсем иначе. С каждым днем срок беременности рос, а Даичи становился все нервнее и нервнее. Он часто злился и бил руками стену от гнева. Однажды, когда в очередной раз услышал отказ, Даичи перепутал меня со стеной. — Перепутал? Это как? — в голосе женщины играла большая нотка удивления. — Сильвия-сан, я ведь пошутила, — мама снова хихикнула. — Он бил мой живот и получился выкидыш. Врачи сказали, что минимум пять лет нельзя будет беременеть. — Ужас какой! Не везет тебе с мужиками, Юкио-сан». Так я узнал, что у меня должна была быть старшая сестра, а, может быть, брат. Матери действительно не везло с мужьями: что один тиран и деспот, то и второй. Наверное это наследственное, ведь оба мужа — родные братья. Надеюсь, мне не передался отцовский ген и я буду полностью походить на мать. Однажды, когда отчима не было дома, мама дала совет анэ-сан, когда той было тринадцать. Хоть мне и только исполнилось восемь лет, я отчетливо запомнил ее слова, которые даже не мне были адресованы: «Знаешь, в роду Озаки всегда рождались только девочки. Прямо как у твоей бабушки и прабабушки. Но нам повезло, ведь у тебя есть братик, — мама посмотрела на Чую, улыбнулась и обняла детей. — Один из наших предков получил Божественный подарок — напиток, сделавший его красивым. После этого в поколениях нашей семьи рождались красивые и здоровые девочки. У всех нас ярко-рыжие волосы, худое лицо и аккуратный носик. — А как насчет Чуи? Он же не девочка, но тоже очень красивый. — Чуе очень повезло, — мама поцеловала Накахару в макушку. — Но, к большому сожалению, во всех поколениях Озаки была большая проблема — мужчины. Из-за них мы всегда попадали в ужасные ситуации, приносившие уйму страданий, — она гневно посмотрела на фотографию отчима. — Поэтому, Кое, никогда не рассчитывай на мужчин, кроме своего младшего брата. Ты сможешь жить долго и счастливо даже одна». Не знаю почему, но ее слова на долго врезались в память. По сей день я тщательно выбираю себе партнеров, даже если просто на ночь. Мама показала, что всегда нужно ответственно подходить к выбору спутника или спутницы жизни, и, даже если выбор пал неправильно, никогда нельзя опускать руки.