Исповедь Накахары Чуи

Приподняв черный рукав кофты, я посмотрел на наручные часы, чьи стрелки указывали время — половина десятого. За окном уже начинало темнеть. Последние лучи солнца проникали внутрь через участки, куда не доходили шторы у окна, отдавая свое последнее тепло и медленно скрываясь за горизонтом, скрытым за домами трущоб. От багряного заката небо окрасилось в желто-оранжевые оттенки, в некоторых местах прикрытыми непроглядными тучами. Я взглянул в окно, чтобы окончательно убедиться, что ночью намечается гроза. — Этой ночью будет сильный дождь, — сказал я сам себе, запирая открытое окно. Досмотрев семейный фотоальбом и переворошив прошлое, я отложил фотографии на журнальный столик, аккуратно уложив их рядом с прочей бумажной волокитой, которую мне придется разгребать всю последующую ночь. Конечно, главной причиной моего возвращения в трущобы Йокогамы является Дазай, но и про работу забывать не нужно. Я посмотрел на количество бумаг и устало вздохнул. Уборка в душном помещении достаточно вымотала, да и поездки в город в общественном транспорте дали о себе знать: вытоптанные ноги начали болеть, тянуть, будто в сорокоградусной жаре я успел где-то застудиться. Пройдя на кухню и принеся за собой стул, я поставил его напротив стола, который успешно перетащил с родительской комнаты, и поудобнее уселся, попутно доставая из черного чехла свой ноутбук. Аккуратно уложив его на стол и подняв белую крышку, передо мной предстал черный экран. Я нажал кнопку запуска, в ожидании пробыл не долго, и вот уже через несколько секунд лицезрел экран блокировки. Быстро напечатав пароль, я разблокировал ноутбук и впервые за прошедшие дни наконец-то смог сесть за работу. Проведя курсором до иконки браузера, я пару раз кликнул мышкой и сайт открылся. Вбив в поисковик нужную ссылку, я быстренько открыл первый попавшийся сайт, который перенес меня на аккаунт агентства, в котором я работаю. Пролистав ленту чуть вниз, ища нужную информацию, которая, возможно, поможет в поисках Дазая, я заметил, что на электронную почту прислано новое сообщение. Кликнув по уведомлению, я открыл сообщение. Отправитель: Мори Огай. Получатель: Накахара Чуя. «Здравствуйте, Накахара-сан. Я читал Вашу отчетность за прошлый месяц и, мягко говоря, совсем не ожидал от Вас такой статистики. Надеюсь, что это в первый и в последний раз. Вы практически амбассадор журналистики этого столетия. Вы — гордость нашей компании. Если дела и дальше пойдут в упадок, мне придется понизить Вас, а, возможно, даже уволить. Но надеюсь, что до такого не дойдет. Жду отчетность за новое дело. Удачи в новой статье.» Дочитав сообщение, я вспомнил, что прошлое нераскрытое дело о Токийском серийном маньяке по кличке «Слизень» так и не было опубликовано по ряду множества причин. Главным за это дело поставили меня, поэтому и вина в отсутствие нового всеобщего любимчика висит на мне же, но я бы никогда не стал выпускать подобное. Даже не хочется вспоминать, насколько тяжело было в написании одного малейшего абзаца. Да и, собственно, вспомнить практически нечего. Стандартный ряд убийств, таким уже публику не удивить, а вот жизнь в суровой реалии трущоб современной Японии — это уже другое дело. Не так ярко, как убийства, но зато не заезженное клише. Открыв новую вкладку браузера, я вбил в поисковик номер справочной базы данных префектуры Канагавы, с ног до головы прошарил все доступные базы Йокогамы — пора бы брать более обширную территорию. Записав номер справочной в свой телефон, я решил перенести звонок, чтобы всю ночь заниматься статьей и уже завтра, с законченными делами, спокойно продолжить поиски Дазая.

***

Истошный звук звонко звонящего будильника, который я вчера нашел у родителей в комнате, пробудил меня от крепкого сна. Я отключил его, но все же решил еще немного полежать на матрасе, побаловать себя, так сказать. Ночью закончил первую часть статьи и отправил информацию на проверку в отдел редакции. Думаю, мой редактор будет вполне счастлив, что я переслал ей столь большой материал за маленький срок. Жизнь, проведенная на улицах трущоб, все же оставила след в моей памяти, и я, почти на одном дыхании, изложил все, что мне известно, и все, что не поменялось за годы отсутствия. Отправив работу на редакцию, я не раздумывая лег спать в одежде, в которой вчера весь день убирал грязный дом. «Опять стирать», — я недовольно зыркнул на свое спальное место. Отправив постельное белье на стирку, я решил наконец переодеться. Подойдя к шкафу и распахнув его дверцы, достал с полки пару джинсы и черную футболку. Бросив одежду на стул, я зашторил окна, которые вчера по случайности оставил открытыми, и, сняв рабочую одежду, быстро переоделся. Вчера днем, когда я делал уборку, мне позвонила девушка из общества защиты прав детей и сообщила, что у них есть некоторая информация о Дазае. Мимолетно взглянув на время и ускорив темп, я начал быстрее собираться. Договорившись на встречу в двенадцать дня, я умудрялся опаздывать. Доложив все нужные документы и повторно убедившись в их наличии, я быстро вышел из дома и, заперев дверь за собой дверь, побежал в сторону дороги, ловя попутку. — Куда так спешишь? Надеешься уловить ошибки прошлого? — послышался чей-то знакомый голос. — Как бы ты не старался, то, что было, уже не исправить. — Кто это? — испуганно поинтересовался, в ответ получив лишь многозначительную тишину. — Да кто ты, черт тебя дери? — переспросил я, повысив тон, но в новь получил только тишину. Осмотрев округу, я понял, что по близости никого не было, даже детей, что обычно резвились на улице с самого раннего утра. «Показалось? — подумал я, вновь осмотрев улицу. — Надо бы наладить режим сна». Вспомнив, что я опаздываю на встречу, мигом побежал в сторону остановки, надеясь, что по дороге встречу какую-нибудь проезжую машину. Но, к великому сожалению, удача обошла меня стороной, и я простоял на остановке минут десять, даже больше, пока единственный рейс до трущоб не забрал меня обратно в город. «Хоть бы успеть. Хоть бы успеть...» — думал я, шагая сквозь толпы прохожих. Толкаясь плечами, слушая недовольные возгласы, и иногда проскальзывая сквозь щели, я с трудом поспевал ко времени встречи. Офис их находился у черта на куличиках, поэтому пришлось повозиться, чтобы отыскать верный путь. Наконец найдя то самое агентство, я вошел внутрь, пройдя сквозь большие металлические двери, на которых висела табличка с названием организации. — Здравствуйте, — я подошел к мужчине у столика ресепшна. — А здесь находится организация по защите прав детей? — Простите, сэр, вы имели в виду «Комитет по защите прав детей»? Да, оно здесь, сэр. Мне вас проводить? — Нет, спасибо. Просто скажите, на каком этаже и в каком кабинете. — Третий этаж, семьдесят пятый кабинет. — Спасибо, — я поблагодарил мужчину и направился к лестничному проему. — Извините, сэр, — мужчина подбежал ко мне, приостановив за плечо. — Но у нас между первым и вторым этажом идет ремонт. Вам следует поехать на лифте. Я молча кивнул, пройдя в сторону лифта. Войдя внутрь, я почувствовал дискомфорт. У меня нет клаустрофобии. Я никогда раньше не чувствовал чего-то подобного: тело пронзило ознобом, легкие мурашки прошлись волной по спине и рукам. Ноги чуть подкосились, руки тряслись, а глаза метались из стороны в сторону. — Вам нехорошо, сэр? — поинтересовался менеджер. — Нет, все хорошо, просто с утра ничего не ел, — ответил я, нажав на кнопку третьего этажа. Двери лифта закрылись, заслоняя собой мужчину. Лифт ехал как-то слишком медленно и странно. Я чувствовал, что он подымается вверх, хотя стрелка указывала вниз. Все ниже, ниже и ниже. Кажется, подымались мы бесконечно. По-моему прошел час или больше. От такого количества времени, проведенного в движении, у меня закружилась голова и лифт стал двигаться не только вверх-вниз. Я неоднократно пытался вызвать диспетчера, позвонить по сотовому и звал на помощь. Но никто не пришел. — Да сколько здесь этажей? — Пять, — неловко, даже чуть испуганно ответил женский голос позади меня. — Вам нужен был третий? Вы прибыли на третий этаж. Ничего не ответив, я просто выбежал из лифта и скрылся из поля видимости той девушки, спрятавшись за углом. Посмотрев на часы, я убедился, что в лифте пробыл не больше минуты, хотя могу поклясться чем угодно, что туда-сюда катался не менее двух часов. Если так оно и есть, то девушка, которая связывалась со мной вчера, сейчас будет очень недовольна, если я завалюсь к ней вот так, с двухчасовым опозданием. — Это вы, Накахара Чуя? — поинтересовалась женщина сорока лет в строгом офисном костюме. — Это я вам звонила вчера днем. Вы были заняты? Извините, что побеспокоила, — она поклонилась. — и за то, что заставила ждать. — А разве это не я опоздал? — Что вы? Конечно нет, — женщина выпрямилась, жестами указывая на свой кабинет. — Пожалуйста, проходите ко мне в кабинет.