Луч, прорезающий дебри

Максу снился кошмар. Может быть, это было вызвано ядом лианы, а может и стрессом. Или и тем, и другим вместе. Кошмарные сны он видел не то чтобы часто, особенно учитывая то, что последнее время, за исключением этих двух дней, его жизнь была вполне монотонной. Конечно, насколько это возможно для человека, живущего в лесу, где полно магических тварей, добрая половина из которых так и мечтает закусить свежим мясом. Обычно Максу либо не снилось ничего, либо что-то серое и незапоминающееся. Хотя с дурными снами он был отлично знаком из детства — тогда ему частенько снились такие ужасы, что он вскакивал с криком. Это были чудовища, кровожадные убийцы, пожары, войны... Но сейчас охотник видел нечто во сто крат хуже. На нём жутко неудобные сапоги, сжимающие ноги, словно пыточное орудие, но зато блестящие и украшенные золотыми пряжками, скрипучий, шурашащий и скользкий на ощупь камзол, штаны, обтягивающие так, будто их и нет вовсе... И шляпа. Пижонская шляпа с огромным мерзким пером. Вокруг снуют люди: дамы в платьях шириной с хорошую площадь, всякие герцоги, маркизы, графы и прочая дрянь. Они пьют что-то из малюсеньких бокалов, которые осторожно держат двумя пальцами, обмахиваются веерами и беспрестранно о чём-то шепчутся. А вот и король. И Второй принц, Линнеус, рядом с ним. Оба почему-то в тёмно-серых одеждах. Король Авитус манит пальцем Макса. Тот подходит, морщась от острой боли в ногах при каждом шаге. — Так это ты? — негромко спрашивает правитель. — Что — я? — совершенно не по этикету, грубо, прямо, с некоторой агрессией в голосе переспрашивает охотник. — Убийца, — король переходит на шёпот. — Убийца принца. Макс кивает. — Тогда ты должен быть вознаграждён за то, что избавил меня от этого негодника. Авитус делает жест рукой, и двое слуг скромно кланяются, прежде чем тихо исчезнуть за дверью, закрытой тяжёлыми шторами. — Болезнь точит меня, — вздыхает король. — Мне осталось недолго. А затем без лишних предисловий переходит к сути: — Ты станешь придворным. Будешь служить мне до конца моих дней, а после последуешь за мной в могилу. Это великая честь. Двое слуг выкатывают изящный гроб без крышки на подставке с гремящими колёсами. Внутри лежит одежда, еще более вычурная и неудобная. Макс пятится назад. — Я не буду вам служить! Лицо Авитуса искажается гневом, он сжимает кулаки и привстаёт в кресле. — Будешь! Таков приказ твоего короля! Живо переодевайся и ложись в гроб! Макс с криком бросается к выходу, но дорогу преграждают огромные многослойные платья с женщинами, болтающимися где-то в центре. Перья лезут в лицо, шелка закрывают обзор, он ничего не видит кроме этих проклятых тряпок. А позади грохочет чугунными колёсами гроб, из которого торчат перья... Макс проснулся с грязным ругательством. Сердце колотилось, будто он и вправду бежал. В душе отчего-то было гадко. Но это чувство быстро отошло на второй план, потому что внимание Макса привлекло странное сияние, просвечивающее сквозь холщовую занавеску. В пещере как будто горели разноцветные огоньки. Вчера вечером Макс довольно рано скрылся в своей "комнатушке". И ему, и Фрилайду нужно было отдохнуть. Несмотря на то, что принц не любил спать в непривычном месте, он не мог снова бодрствовать всю ночь после того, как получил четыре ядовитых раны. Максу было неудобно в маленьком углублении пещеры, доверху забитом всяким хламом, но лечь спать в одном помещении с принцем казалось еще более неудобным. Сон, считал, охотник, это что-то личное, человек в это время беззащитен и должен быть один, чтобы никто не шастал рядом и, не дайте боги, не смотрел в лицо. По его мнению, это было все равно, что застать человека обнаженным. Но сейчас в пещере плясали странные огни и Макс пребывал в растерянности. Отодвинуть занавеску и посмотреть, что происходит? Но он чувствовал себя так, будто собирается подглядывать за кем-то в купальне. Принц, похоже, спал, потому что не было намека на какие-либо движения, кроме переливов сияния и танцующих огоньков. Это явно была магия, но откуда она взялась? Фрилайд что, колдует во сне? Это было странно и немного пугающе. Вдруг Макс заметил, что сияние находится не только по ту сторону занавески. Из-под горы бумаг и картона тоже что-то рвалось, испуская синеватое мерцание. Охотник с опаской протянул руку и приподнял большой измятый лист бумаги, в свое время стоивший ему медяков сорок... И отпрянул в изумлении. Из-под бумаги словно хлынула нематериальная вода, состоявшая только из света, полупрозрачная, сияющая изнутри. Под влиянием неведомой силы она разлилась по полу и заволновалась, словно миниатюрное море. Макс был так потрясен, что не сразу заметил, как оттуда же, из-под бумаги, слегка покачиваясь, выплыл корабль с многочисленными парусами. Высотой он был примерно по колено. В нем было что-то очень знакомое... Макс вдруг приглушенно ахнул, тут же зажав рот ладонью, и бросился к кипе бумаг, откуда выплыл корабль. Перерыв ее, он вытащил грубый кусок картона, на котором был изображен тот самый корабль, плывущий по волнам. Его картины. Картины, которые он спрятал в дальнем уголке своей пещеры, скрывая их, которых он стыдился даже перед самим собой - теперь взяли и сошли с полотен! Охотник неудачно повернулся и сломанная деревянная рамка с грохотом упала на камни. Эфирный кораблик начал таять. За пару секунд он растворился вместе с морем, сияние за шторой тоже исчезло. Макс на цыпочках подкрался к своей постели из грязного тряпья, лег и закрыл глаза. Его сердце почти болезненно билось, грудь снова наполнила щемящая тоска. До самого утра он так и не спал. В голове прокручивался вчерашний вечер, когда охотник помогал принцу нанести на раны лекарство. От мысли об этом он ощущал фантомное тепло на ладонях. Тогда он каждый раз дотрагивался с опаской, будто его могло ударить током, но в момент прикосновения страх исчезал. Кожа Фрилайда была такая мягкая и нежная, что к ней хотелось прикасаться еще и еще. И хотелось смотреть на него, неотрывно и как можно дольше. Макс никогда не видел таких красивых людей... И не людей тоже. Строго говоря, нефелим не мог полностью человеком, но их не относили к отдельной расе. В них не было ничего того, что не могло быть в чистокровных людях - дар к магии, немного болезненная красота. Это было типичным для нефелимов, но не уникальным среди людей. Впрочем, это было неважно. Макс видел ангельских потомков и раньше: пару раз вживую, много раз на картинах. Да, они были красивы, но в чертах Фрилайда было что-то особенно притягательное. Что-то детское, наивное и вместе с тем благородное. Но дело было даже не в красоте... Макс понял, что искренне восхищен принцем. Его добротой, странными взглядами, умом и наивностью, волшебством, которое он творит... "Ему я бы хотел служить". Неожиданно возникшая мысль напугала охотника. Но вспомнив ласковую улыбку Фрилайда, он сразу же успокоился. Да, он мог бы ему служить - единственному из всех живых существ. Он подносил бы ему еду, седлал для него коня и сопровождал на прогулках. Что еще делают прислужники принцев? Помогают одеваться по утрам? Макс слышал, что аристократы не приучены даже одеваться самостоятельно, а только подставляют руки и ноги, позволяя слугам облачить их. Это же значит, что... Макс покраснел до корней волос и поспешно отогнал непочтительную мысль. Проклятье! О чем он вообще думает? Ему нужно позаботиться о том, чтобы вывести Фрилайда из леса и уберечь от лап Дэйла. А потом... Потом Макс снова увидит принца разве что на своей казни. Он грязная блохастая дворняга, обреченная на голод, одиночество и злобу. Глубокая симпатия и тяга к Фрилайду появились в его жизни только для того, чтобы принести больше боли. Как же иначе?..

***

Макс вышел из своего углубления только когда услышал, что принц встал. Было раннее утро, птицы только начали петь. Маленькие големы тоже высыпали из небольшой расщелины, где укрывались ночью, и снова принялись за работу. Фундамент их "дворца" уже был заложен из камней, между которыми крепились палочки. Теперь големы активно плели стены из прутьев синеорехового дерева, любезно принесенных бумажной птицей. - Привет, - произнес Макс. Голос был хриплым, и он смущенно прочистил горло. - Доброе утро, - улыбнулся Фрилайд. Он выглядел довольно бодрым. Его раны, похоже, уже не болели и выглядели как обычные царапины. Макс почувствовал, что на душе становится легче. Однако он немного помрачнел, взглянув на лиану, так и пожелавшую отпустить руку принца. - Она приняла тебя за дерево? - хмуро спросил охотник, недружелюбно рассматривая полурастение. Какое нахальство - сперва напасть, ужалить, укусить, а потом прилипнуть и ластиться! Он с удовольствием порезал бы лиану на несколько кусков и выбросил подальше, но Фрилайд вряд ли одобрит эту идею... И тут же, не только подтвердив его мысли, но и заставив застонать про себя, принц заявил: - Мы должны вернуть ее домой. Господи, да он спятил! Лезть в новые неприятности ради какого-то ползучего стебля?! - Ей же страшно без своей семьи! - воскликнул Фрилайд таким тоном, будто лиана в его глазах ничем не отличалась от человеческого ребенка. Макс должен был возразить, но странное тянущее и одновременно теплое чувство в груди не позволило ему это сделать. - Это небезопасно, - предостерег он. Принц пожал плечами. - Ну, лианы ведь обитают в глубине леса? - получив утвердительный кивок, он продолжил: - Дэйл перекрыл только пути к выходу, значит, мы с ним не столкнемся. А лесных обитателей ты знаешь и умеешь избегать. Макс вздохнул и нахмурился. При упоминании Дэйла его передергивало. Безумно хотелось убить этого ублюдка всеми жесточайшими способами разом. Но присутствие Фрилайда каким-то образом подавляло его гнев, от принца словно исходили волны теплой успокаивающей энергии. Мысли об убийстве Дэйла вскоре отошли на второй план. Но, черт, Максу надо было вытаскивать этого безумного принца, а не разыскивать логово ядовитых лиан! Впрочем, у него все равно не было идей. Дороги из леса для них закрыты, а если сойти с безопасного пути и углубиться в густую траву и кусты, то у лесной нечисти появится сытный ужин... От досады охотнику хотелось постучаться головой о каменную стену. Тем временем Фрилайд приготовился завтракать и ждал только Макса, хмуро пялящегося в пространство. - Садишься есть? - наконец не вытерпел принц. - Нам лучше скорее отправиться в путь. - А, да... Макс встряхнул головой и сел напротив Фрилайда. Во время завтрака он все время поглядывал на своего несостоявшегося пленника и тут же отводил глаза, боясь встретиться с ним взглядами. Почему-то это его ужасно смущало. Фрилайд был невероятно красив, им хотелось любоваться и любоваться. Каждое движение было исполнено грации. Он умудрялся полностью соответствовать изяществу аристократа даже завтракая в пещере у костра. Вместе с этим, в нем не было ни капли той вычурности и чопорности, которой веяло за версту от людей его положения. Сердце Макса стучало так быстро, а грудь наполнялась таким распирающим чувством, что ему не лез кусок в горло. Есть совершенно не хотелось, и он, насилу проглотив пару ломтей мяса с хлебом, отложил еду. Фрилайд тоже поспешил завершить трапезу и нетерпеливо вскочил на ноги. - Ну что, пойдем? - Пойдем, - вздохнул Макс, совершенно обезоруженный взглядом его горящих глаз. Лианы обитали в глубине леса, группируясь на деревьях вокруг Великого Дуба. Его волшебство было слишком велико, чтобы лианы могли питаться им напрямую, поэтому они получали энергию из соседних деревьев, которым перепадали из почвы и через поры частицы магии, выделяемые Дубом. Идти до этого места было довольно долго - не меньше четырех часов. Макс захватил с собой немного еды и флягу с водой, с сожалением осознав, что она всего одна. Наверняка ни один аристократ не порадуется перспективе пить с кем-то из одного сосуда, поэтому охотник решил, что обойдется водой во встречных родниках. Чем дальше они уходили вглубь, тем тоньше становились тропки. Фрилайд был весьма осмотрителен для человека, выросшего во дворце, поэтому Макс вскоре перестал беспокоиться, что тот нечаянно наступит на травяного гнома или клейкий язык какого-то хищного полурастения. Принц оказался весьма сведущ в дикой природе благодаря своим наклонностям гулять там, где не положено уважающим себя дворянам. Фрилайд весело болтал, рассказывая о цветке-перевертыше. Знания о нем переплетались с легендами так тесно, что даже величайшие ученые не могли с точностью сказать, где правда, а где вымысел. Максу до сих пор было глубоко наплевать на этот цветок, но энтузиазм Фрилайда так заразил его, что он слушал с большим интересом и даже делился тем, что известно ему. Темы разговора плавно сменялись одна за другой, и только спустя долгое время Макс спохватился, что отстаивать права цирков-зверинцев ему вообще-то не свойственно. - Только люди и издавна одомашненные животные, - твердо говорил принц. - Нет ничего забавного в том, чтобы засунуть голову в пасть избитого до полусмерти тигра. Диким зверям не в радость плясать и прыгать через кольцо, как декоративным собачкам. - Сами виноваты, что попались людям в руки, - возразил охотник. - Раз человек оказался сильнее тигра, он может творить с ним, что захочет. Кто ему судья, если плохо только плененному тигру, а людям весело? - Зачем причинять кому-то страдания, если можно этого не делать? - не сдавался Фрилайд. - Серьезно, мне кажется, что люди любят смотреть на чужую боль только потому, что сами глубоко несчастны. Они видят, что кто-то страдает еще сильнее и утешаются тем, что им все-таки лучше в сравнении с ним. Макс согласно кивнул. - Жалкая человеческая природа. Поэтому люди и любят делать других несчастными. - Это так странно, - вздохнул Фрилайд, откупоривая флягу с водой. - Такими темпами человечество будет все больше и больше погрязать в тоске и мучениях. Разве не правильно было бы помочь тем, кому хуже, чем тебе? Тогда все шло бы наоборот и люди двигались к счастью. Отпив из фляги, он протянул ее Максу. Тот на автомате хотел поднести ее ко рту, но резко одернул себя и опустил руку. Несмотря на то, что принц, очевидно, не страдал особой брезгливостью и не был против пить с кем-то из одного сосуда, охотник почему-то не решился. От мысли о том, что он прикоснется губами к горлышку, которого секунду назад коснулись губы Фрилайда, у Макса сбилось дыхание. И отнюдь не от нежелания это делать. Принц, казалось, не заметил внутренних терзаний своего спутника. - А здесь водятся крупные летающие животные? Макс кашлянул, потому что ему казалось, что голос прозвучит хрипло, и ответил: - Да, гигантские птицебабочки. Фрилайд посмотрел в зарумянившееся лицо охотника и лукаво улыбнулся. - Как ты смотришь на то, чтобы сбежать отсюда по воздуху? - По воздуху... - задумчиво повторил Макс. При таком способе передвижения полурастения, подчиняющиеся Дэйлу, не смогут им помешать. Вот только как заставить птицебабочек подчиниться? В другое время Макс с уверенностью сказал бы, что это невозможно, но после знакомства с Фрилайдом это уже не казалось безумной идеей. Разве можно было придумать что-то более странное и сомнительное, чем плавить золото на ядовитых болотах и класть руку прямо в пасть лиане? Но ведь все это сработало! Макс вполне верил, что принц сможет придумать способ, как поладить с птицебабочками. В конце концов, они, по крайней мере, не были хищными и не представляли угрозы. — У тебя есть мысли, как можно это сделать? — спросил он. — Пока ничего конкретного, — беспечно ответил Фрилайд. — Давай сперва разберемся с лианами, а потом найдем гнездо птицебабочек. Охотник вздохнул. В глубине его сознания заскрёбся страх, который он тотчас постарался подавить. Это был страх не перед опасностями, сопряжёнными с побегом, а тем, что будет после. "Что будет, что будет... - с раздражением проворчал он про себя. - Продолжу жить, как жил". От этой мысли в душе стало совсем гадко. Одинокое, жалкое существование еще никогда не казалось ему таким невыносимым. После того, как он встретил Фрилайда, вернуться к привычным пустым дням было бы просто нереально. Это все равно что вернуть слепому зрение на один миг, чтобы потом снова отнять. Худшая мука - увидеть лишь краем глаза то, на что больше никогда не сможешь взглянуть... - Ты в порядке? - вдруг спросил принц, заглядывая Максу в лицо. - Конечно, - фыркнул тот. - Мне кажется, тебя что-то тревожит. - Я просто думаю о том, как нам заставить птицебабочек нас везти. - Не думаю, что это будет сложно, - сказал Фрилайд и ободряюще улыбнулся. - Не волнуйся о них. От его улыбки у Макса защемило сердце. Он едва удержался, чтобы не протянуть руки к принцу... А потом что? Обнять? Охотник мысленно обругал себя последними словами. Ему хотелось дать себе хорошую пощечину. Было уже далеко за полдень, когда они наконец добрались до Великого Дуба. Он рос в центре огромного котлована, на пологих спусках которого прочно цеплялись корнями разнообразные деревья. На них-то и гнездились лианы. Проблема заключалась в том, что добраться до них было не так-то просто из-за нечисти, тоже питающихся магией Дуба. В основном, насколько знал Макс, это были злобные маленькие феи-пикси, но вполне возможно, что вокруг обитали и другие существа. Большое поле золотисто-зелёной травы кольцом окружало котлован, резко отделяя его от остального леса. Спокойное, безмятежное на вид, именно оно и представляло опасность. Но Макс хорошо знал здешние места и всевозможные тропки. Охотникам нередко приходится приходить к подобным концентранатам магии, чтобы зарядить амулеты и волшебное оружие. — Здесь есть что-то вроде моста из валунов. В траву ступать нельзя, шуметь нельзя, только тихонько идти по камням, — поведал он принцу. Местные пикси образом жизни напоминали травяных гномов, но, в отличие от последних, не питались животными и людьми, а также могли спокойно выбираться за пределы своего обиталища. Если в траву с гномами нельзя было заходить потому, что они сидели, неспособные выйти, только и ожидая, пока какой-нибудь идиот сам сунется к ним, то пикси было глубоко наплевать на проходящих мимо, если те их не беспокоили. Поле было подобно морю — стоило потревожить один колосок, одну травинку, как движение расходилось волнами, пробуждая фей. Макс знал не понаслышке, что лучше уж пробудить медведя от зимней спячки, чем разозлить пикси. Убить они не убьют, но в лучшем случае зацарапают до полусмерти, в худшем — проклянут. А проклятия фей снять очень трудно. Валуны быстро обнаружились недалеко от тропы, по которой Макс с Фрилайдом пришли сюда. — Главное — не спешить и не делать лишних движений, — ещё раз предостерёг охотник, прежде, чем первым ступить на камень. Тот, кто выкладывал этот мост, явно не был мастером своего дела. Валуны были самой разнообразной формы без единого намёка на плоскость, куда можно нормально поставить ногу. Мало того, что этот первопрходец не додумался обработать камни, он ещё и расположил некоторые на приличном расстоянии друг от друга, и проходящим здесь приходилось перепрыгивать, рискуя свалиться на землю. На одном особо сложном месте Макс с внутренней дрожью подал принцу руку, чтобы обезопасить от падения, но сам едва не споткнулся, когда ощутил прикосновение нежной кожи. Он замер, почти невесомо сомкнув свои пальцы на ладони Фрилайда и боясь сжать чуть сильнее. Вряд ли от такой поддержки была какая-то польза, но принц успешно перебрался на следующий камень. С большим внутренним усилием Макс заставил себя убрать руку. В ладони ещё чувствовалось тепло, и он сжал кулак, чтобы чуть подольше сохранить эфемерный след прикосновения. "Я влюбился", — констатировал он, безысходно глядя куда-то сквозь возвышающийся перед ним хребет валуна и рощу вдалеке. Теперь уже Фрилайд протянул ему свободную от лианы руку, чтобы помочь перебраться, и Макс бездумно шагнул вперёд, не посмотрев под ноги, хотя каждый шаг здесь требовал осторожности. Нога соскользнула, не получив надёжной опоры, и охотник полетел прямо в густую высокую траву, кишащую нечистью. — Вот чёрт! — только и успел сказать он. Упав в траву, Макс даже не почувствовал под ладонями землю — только мягкую растительность. На ощупь она сильно отличалась от обычной травы, режущей пальцы. Эти стебельки и листки были мягкими, словно пух призрачного тополя, только в отличие от него не таяли от прикосновений. — Беги отсюда! — выпалил охотник, вскакивая на ноги. Но Фрилайд не собирался убегать, напротив, он спрыгнул с камня и встал рядом с Максом. — Мы уже потревожили фей, ничего не поделаешь, — пожал плечами принц в ответ на ошарашенный взгляд. Огромное поле с виду ещё было спокойно, но охотник всем нутром чувствовал, как в глубине нарастает гул маленьких крылышек. Так и было — в следующее мгновение тысячи пикси облаком взмыли над травой и устремились к нарушителям спокойствия. Макс метнулся вперёд, чтобы загородить собой принца. Но разве был бы от этого толк? Тем не менее охотник встал лицом к надвигающейся живой туче, надеясь принять большую часть удара на себя. Ещё на подлёте из стаи фей заструился тёплый свет. Человеку, не знающему, с чем он имеет дело, он мог бы показаться чарующим, но более опытный пришёл бы в ужас. Проклятия пикси гораздо сильнее людских, и мало какой маг способен их снять. В таких случаях либо приходится платить огромные деньги великим чародеям, либо прибегать к сомнительной помощи некоторых волшебных существ, которых тоже нелегко найти и с которыми ещё сложнее договориться. — Пригнись! Макс толкнул Фрилайда вниз, закрывая его своей спиной. Может быть, прокляв его одного, феи утихомирятся и позволят им уйти... Одна из пикси отделилась от стаи, собрав вокруг себя всё сияние и понеслась вперёд, словно комета. И вдруг раздался треск. Лиана, до сих пор спокойно спавшая на руке принца, внезапно ощерилась и выпустила многочисленные длинные хвосты. Взмах, глухой шлепок — и фея, несущая проклятие, отлетела далеко в сторону и бухнулась в траву. Магия всей стаи, сосредоточенная вокруг одной пикси, оказалась полностью поглощена непроницаемой шкурой полурастения. Звенящее облако в растерянности зависло. Через секунда отброшенная фея с разъярённым писком снова взмыла в воздух и понеслась на людей, грозя маленькими кулачками. Чавк! Лиана раскрыла зубастую пасть и схватила пикси на лету, полностью скрыв в своей глотке. — Выплюни её! — испугался принц, хватая вытянувшуюся на стебле голову и пытаясь раскрыть челюсти. — Ну же, пожалуйста, не глотай! Макс, помоги мне! Охотнику было далеко не до жрущей феечку лианы. Он крепко схватил Фрилайда за запястье, готовясь закрыть его от следующего нападения. Но пикси не спешили нападать — казалось, они были ошарашены случившимся. То ли слова принца возымели действие, то ли летучая нечисть не входила в рацион полурастений, но лиана встряхнула головой и выплюнула помятую фею. Фрилайд моментально подставил ладонь и подхватил падающую пикси, чьи крылышки слиплись от слюны. — Извини, мы не хотели тебе вредить, — сказал он, поднимая ладонь на уровень глаз. — Что ты делаешь? — в страхе прошипел Макс. — Брось её скорее. Ему ужасно хотелось выхватить фею у него из рук и раздавить или хотя бы просто швырнуть подальше. Но такого её подружки наверняка не простят. Если они готовы проклять за простой шум, то что сделают за убийство? Фея тяжело дышала, с трудом отлепляя от лица длинные прослюнявленные волосы. — В-вы... Вы кто такие? — Я Первый принц этого королевства, а это Макс, мой спутник. Мы просто хотим вернуть домой маленькую лиану. На слове "мой" по спине Макса пробежали мурашки. Фея поднялась на дрожащих ногах и встряхнула крылышками, проверяя их состояние. — Я доложу королеве, — пролепетала она, прежде чем взлететь в воздух и устремиться к своей стае. Несколько пикси бросились к ней на встречу, подхватили под руки и быстро понесли вглубь живого облака. Звон усиливался — они переговаривались, возбуждённо дребезжа, будто саранча. Наконец стая расступилась, уступая дорогу яркой фее с большими золотыми крыльями, что были почти в три раза крупнее, чем у остальных. Это была королева роя. Осторожно подлетев к людям, она повисла на расстоянии нескольких метров. Фея не спешила заговорить, только внимательно разглядывала Фрилайда. Тот терпеливо ждал, на его лице не было и намека на страх. А вот Макс внутренне дрожал, с тревогой наблюдая за каждым движением пикси. ...Права была компашка Дэйла, с издёвкой обзывавшая его трусом и никчемным охотником... При мысли о них Макс даже не почувствовал обычной злости, так сильно он был сосредоточен на королеве. — Насколько мне известно, в наших краяхнет нефелимов, кроме королевского рода. Вы действительно принц. Фрилайд кивнул ей головой в знак почтения и фея ответила тем же жестом. У Макса немного отлегло от сердца. Похоже, намечались переговоры. Королева подлетела поближе к уменьшевшийся в размерах лиане. Полурастение уже спрятало хвосты, но его голова была настороженно приподнята. — Ею ничто не управляет, — удивлённо отметила пикси. — Она напала по собственной воле. — Она пыталась нас защитить, — поправил Фрилайд. — Прошу, примите мои извинения. Мы потревожили вас по случайности. Видя, что фея колеблется, он добавил: — Разумеется, король отправит вам щедрые дары, чтобы загладить нашу вину. "Какую ещё вину? — мысленно взвыл Макс. — Дрыхнут тут весь день и звереют, едва травинка колыхнётся! Поджечь бы это поле к чертям и посмотреть, как хрустят их крылышки..." Словно почувствовав его мысли, королева метнула на охотника пронзительный взгляд. — Хорошо, — сказала она через несколько секунд. — Я принимаю ваши извинения и даже позволю пройти. И... моему народу очень не хватает мягкого пуха. Семена или ростки лебяжьего клевера пришлись бы кстати. Фея кивнула на прощание и унеслась к своим подданым. Едва она подлетела к ним, как весь рой закружился, медленно рассеиваясь, а спустя мгновение, словно крупный град, пикси одна за другой нырнули в траву.