Луч, прорезающий дебри

«Нет, нет, нет», — проносилось в голове у охотника. Что он так отчаянно отрицал — он сам не мог сказать. Нет, все не должно было выйти из-под контроля в последний момент? Нет, Дэйл не посмеет их убить? Нет, Макс не позволит ему это сделать? Перед глазами все размывалось и покрывалось багровой дымкой. Это кровь стекает со лба или он снова входит в состояние берсерка? До недавнего времени он и не знал, что так может… — Не советую даже пытаться! — Фрилайд стоял шагах в десяти от охотника, направляя на Дэйла, как оружие, какую-то ветку. На ней то и дело сверкали яркие всполохи магии, но это совсем не выглядело устрашающе. Макс знал, что принц не слишком хорош в боевой магии. Да и он сам с ножом против Дэйла с ручными полурастениями определённо не был серьёзной силой. Тем не менее, он намеревался сделать все, чтобы защитить принца. Фрилайд пытался выглядеть угрожающе, но у него это совершенно не получалось. Макс видел, как лихорадочно бегают его глаза, пытаясь уловить что-то, что могло бы помочь в безвыходной ситуации. Дэйл сделал еле заметный жест рукой — и прочные стебли гигантского вьюнка зазмеились, будто питоны. Фрилайд успел отскочить, а вот Макса резко дернуло за ноги и потащило по земле. Он извернулся, ударил стебель ножом, но без толку — осталась лишь царапина, как на коре столетнего дуба. Тщетно пытаясь высвободиться, охотник шарил взглядом вокруг себя. Где же сумка? Она отлетела куда-то при падении. Может, даже повисла где-то на дереве или упала слишком далеко… Тогда все пропало. По велению магии Фрилайда с земли взмыли вверх несколько камней и веток и, вспыхнув, понеслись прямо на Дэйла, однако хвосты вьюнка с лёгкостью отбили их. Принц едва успел отвести полетевшие обратно снаряды, и тут, воспользовавшись этим вьюнок схватил и его. — Вот так-то, детишки, — злорадно рассмеялся Дэйл, глядя на пленников. И Макса, и Фрилайда, прочно связали стебли полурастения по рукам и ногам. Едва сдерживая яростный рык, охотник всей душой надеялся, что Дэйл заставил вьюнок сковать его сильнее, чем принца, и тому не так больно впиваются в тело жёсткие плети, не давая даже свободно дышать. Фрилайд не издавал ни звука, но его губы дрожали. Макс подумал, что если на глазах принца появятся слёзы, он просто не вынесет этой картины. «Не смей причинять ему боль, мерзавец!» — кричал он про себя. В реальности же он мог только мычать, потому что стебель вдобавок заткнул ему рот. Дэйл важно расхаживал вокруг своих пленников, сцепив руки за спиной. — Тебя я убью, — заявил он, постучав пальцем по лбу Макса. — Не смей! — закричал Фрилайд. — Отпусти его, и я обещаю, что ты получишь столько золота, сколько… — Сколько и в казне нет? — перебил Дэйл. — Лансеастем не самое богатое королевство, а твой отец не так давно отгрохал шикарный дворец. Сейчас с деньгами, должно быть, тяжеловато. Тридцать тысяч на спасение сына он, верно, наскребет, но ради какого-то лесного преступника не выделит больше ни гроша. «Тридцать тысяч? — ужаснулся Макс. — Он сошёл с ума!» Вдруг король решит, что жизнь принца, который не унаследует престол, не стоит таких денег? Но эта мысль тотчас отошла на второй план, когда охотник услышал следующие слова Дэйла. — Кстати, я не обязательно верну тебя невредимым. Дэйл встал почти вплотную к принцу и наклонился, глядя ему прямо в глаза. — Может, дам жабе отгрызть тебе пару пальцев? Или даже целую руку. А может… — он на мгновение отвернулся, чтобы подмигнуть Максу. — Лишить тебя зрения? Чтобы неповадно было швыряться в людей горящей бумагой! Макс приглушенно взвыл и забился в тугих стеблях, едва не ломая кости, но почти не чувствуя вспыхнувшей во всем теле боли. Но путы вьюнка скорее разрезали бы его на куски, чем порвались сами… Дэйл издевательски провел своими омерзительными пальцами по щеке принца. На нежной коже остались следы от ногтей. Что-то шмякнулось на землю, упав откуда-то сверху. Сумка… Похоже, она не улетела далеко, а попала прямо на стебель вьюнка, который в неё и вцепился. Макс дернулся из последних сил, одним нечеловеческим усилием высвободившись из хватки более тонкого стебля, зажимающего рот, и завопил: — Укуси его! Шансы того, что дурацкая идея Макса — а у него могли появиться только дурацкие идеи — сработает, были даже меньше, чем у идей Фрилайда. Но так как они оба находились в безвыходной ситуации, выбирать не приходилось. Охотник должен был добраться до Дэйла и нанести ему хотя бы лёгкую царапину ножом, если только в жилах этого ублюдка текла кровь, а не ртуть, но что он мог сделать, связанный по рукам и ногам? В голову пришла только одна мысль. — Укуси его! Несмотря на то, что Фрилайд навряд ли понимал, зачем делать это, рискуя только спровоцировать преступника, он, не задумываясь, вцепился зубами в его палец. Дэйл взвыл и отдёрнул руку, грязно ругаясь. — Ах ты мразь! Он с размаха ударил принца по лицу. Макс что-то кричал, проклиная ненавистного врага, угрозы сами слетали с губ, минуя разум. Он клялся уничтожить его, убить такими жестокими способами, от вида которых сами демоны затрясутся и спрячутся в ад. Однако Дэйлу было не суждено погибнуть от пыток, которые сулил ему охотник. На его пальце выступили всего две капли крови, но этого было достаточно. — Пахнет человеком… Сумка, лежащая на земле, зашевелилась, и оттуда выползла улитка, скаля хищные зубы. Её глаза жадно искали источник запаха. Дэйл, этот самоуверенный глупец, не заметил, что к нему подбирается странное существо, не услышал голодного шёпота улитки, предвкушающей долгожданную трапезу. Он самозабвенно ругался, как последнее животное, не осознавая опасности до того момента, когда клыки впились ему в шею. Дэйл кричал. Кричал долго. Снова изрыгал бранные слова, извиваясь за земле в безуспешных попытках оттолкнуть улитку, высасывающую из него кровь, тянул ослабевшие руки к амулетам, на которые навалилось склизкое чудище, не дающее отдать приказ полурастениям. Впрочем, приказ вряд ли бы сработал: чем стремительнее жизнь утекала из тела, тем быстрее исчезал контроль над подчинёнными ему существами. Стебли вьюнка начали расслабляться, и уже через минуту Макс сумел высвободить руки, а затем наконец полностью выбраться из ненавистных пут. К тому времени Дэйл только хрипел, подергиваясь, как не до конца прибитая муха. Тело улитки заметно распухло и потяжелело от высосанной крови, но она продолжала пить, давясь и проливая её на землю. Дэйл дёрнулся в последний раз и замер, оборвав на половине грязное слово. Его остекленевшие глаза смотрели в небо. Фрилайд, тоже освобождённый от стеблей, опустился на землю и закрыл лицо руками. Даже не взглянув в глаза поверженному врагу, Макс бросился к принцу и остановился в последний момент, протянув к нему руку, но не решаясь коснуться. — Ты в порядке? — беспомощно прошептал он. Фрилайд съежился, судорожно обхватив себя за плечи, и уткнулся лбом в колени. — Выведи меня отсюда, — всхлипнул он, не поднимая головы. — Я хочу домой… «Да сделай же ты что-то, придурок!» — мысленно кричал на себя Макс. Он чувствовал почти физическую боль, видя, как подавлен принц, но не знал, что предпринять и лишь сидел в полной растерянности, боясь даже двинуться, не то что прикоснуться или обнять. Ему безумно хотелось прижать Фрилайда к себе, но разве принцу будут приятны объятия грязного отброса? Наверняка это покажется ему отвратительным и сделает только хуже… — Фрилайд… — прошептал Макс, все-таки осторожно дотрагиваясь дрожащей рукой до его плеча. — Давай, пойдём… Принц наконец посмотрел на него, и сердце охотника сжалось ещё сильнее. В его глазах стояли слезы, на скуле краснела ссадина от удара. Максу так отчаянно захотелось снова убить Дэйла, разорвав голыми руками, что он еле сдержал яростный рык. — Пойдём, — тихо повторил он. — Я отведу тебя домой. Фрилайд кивнул и поднялся, стараясь не смотреть в сторону трупа, над которым все ещё чавкала улитка. Оглядевшись вокруг, Макс быстро понял, где они находятся и куда следует идти. Он еще раз внимательно окинул взглядом принца, с болью в сердце отмечая каждую царапину. — Тебе больно? — спросил он. Фрилайд покачал головой. — Ничего… А ты не ранен? — Я в порядке. Сюда. Макс указал на тропинку, которая самым коротким из всех возможных путей приведет их к цели. Принц молча пошёл за охотником, не поднимая глаз от земли. В голове Макса вертелись разные слова, но ничего из этого он не решался произнести вслух. Что он мог сказать Фрилайду? Что смерть Дэйла — не то, о чем следует переживать? Что это забудется, сотрётся из памяти? Охотник не знал, как сильно повлияет увиденное на принца. Может, он и вправду скоро выбросит случившееся из головы, а может, ему ещё долго по ночам будет сниться агония умирающего Дэйла. Макс проклинал себя за то, что втянул в это Фрилайда. Лучше было сдохнуть от голода, как последняя собака, чем причинить ему столько страданий. Он остановился, с трудом сохраняя ровное дыхание. — П-прости меня, — пробормотал Макс, не глядя на принца. — Мне очень жаль… И Дэйл… Он… — Он сам виноват, — голос Фрилайда звучал глухо. — Он ведь заслужил это, верно? — Да, заслужил… На самом деле Макс считал, что такая смерть была слишком милосердной для Дэйла. Умереть от потери крови за считанные минуты? Этот ублюдок должен быть страдать, кричать от боли и молить о том, чтобы ему наконец перерезали глотку… Но что случилось, то случилось. Дэйл был наконец-то мёртв. Однако Максу не удалось даже порадоваться победе над ненавистным врагом, сейчас все его мысли были о Фрилайде. Сердце охотника болезненно сжималось при виде принца, такого подавленного и разбитого. Надо было что-то сказать. Или напротив, любые слова здесь не к месту? Макс не знал, что ему следует сделать, и не решался ни на что, все больше и больше ненавидя себя за бесполезность. До дороги оставалось не так уж много — значительную часть пути они пролетели на птицебабочке. Они шли молча, и это молчание как никогда угнетало охотника. Раньше он и не думал, что когда-нибудь будет готов отдать все, только бы услышать от какого-то человека хоть пару слов. Он не сводил глаз с ссадины на щеке Фрилайда, оставшейся от кулака Дэйла и с тоской думал, как это неправильно. Все эти синяки, оставшиеся на руках от стеблей вьюнка — ужасно неправильно. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил вдруг принц. Макс вздрогнул. — Я… Задумался, наверно… Извини. Фрилайд остановился и подошёл совсем близко к охотнику, заглядывая ему в лицо. Макс смущённо уставился в землю, чувствуя себя максимально неловко. Он знал, что выглядит по-идиотски, но все равно не мог заставить себя посмотреть в глаза принцу. Ему казалось, что он тут же сгорит. — Ты как вообще? — участливо спросил Фрилайд? — Я? — этот вопрос застал Макса врасплох. — Ну… Он развёл руками, не зная, что сказать. Фрилайд кивнул. — Ну да. Не самый приятный денёк, правда? Макс наконец поднял глаза и с удивлением увидел, что принц через силу улыбнулся. От этого ему отчего-то захотелось плакать, веки защипало, и он собрал все силы, чтобы держать себя в руках. Да что же это такое? Почему само присутствие Фрилайда не даёт ему оставаться спокойным и сводит с ума, пробуждая настолько сильные эмоции, подобных которым он раньше не испытывал? Принц смеётся — Макс счастлив, принц печален — Макс хочет умереть… — Бывало получше, — согласно пробормотал охотник, снова отводя взгляд. Он глубоко вздохнул и тут же невольно скривился от боли в ребрах. — Ничего не сломано? — встревожился принц. — Нет, нет, — поспешно заверил его Макс. — Просто ушиб. Пройдёт. — Я мог бы попытаться применить целебную магию, но не уверен, что сейчас смогу… — Не надо! — воскликнул охотник. — Не делай для меня ничего! На лице Фрилайда появилось какое-то то ли испуганное, то ли загнанное выражение. Он отступил на шаг и вполголоса прошептал: — Ты зол на меня? — Что? — ужаснулся Макс. — Нет! Проклятье, он сказал чушь, которую принц неправильно истолковал… А слова, как назло, не шли. Макс хотел объяснить, что злится он только на себя, что уже обязан Фрилайду стольким, что вовек не расплатится, но язык не хотел двигаться, а в горле засел ком. Беспомощный взгляд принца выворачивал его душу наизнанку. Нужно было ответить… Объяснить… «Будь что будет,» — пронеслось в голове. Макс шагнул к Фрилайду и обнял его. Привлёк к себе, боясь сжать чуть покрепче и причинить боль, зажмурился до искр под веками и застыл, затаив дыхание. Прошли секунды — но ему показалось, что целые столетия — и Макс почувствовал, как тёплые руки обхватили его в ответ. Мир застыл. Исчез хаотический шум в кронах деревьев, пропали стрекот насекомых и пение птиц, перестали шуршать в траве мелкие существа. Весь лес погрузился в небытие — не во тьму, и не в свет, просто в небытие. Во всяком случае, для Макса. Были только он и Фрилайд. Было волшебное тепло, окутывающее с ног до головы и пробирающееся в самое сердце. Растрепанные кудри, касающиеся его щеки. Руки, сжавшиеся на его плечах. Макс боялся пошевелиться, как будто от малейшего движения этот момент мог оборваться. И вместе с этим ему безумно хотелось большего: прижать принца к себе сильнее, прикоснуться к его коже… Поцеловать. Немыслимо! Макс остервенело гнал из головы это желание, но оно никак не исчезало. Нельзя. Нельзя. Даже не думай о подобном. Вдруг Фрилайд сам обнял охотника ещё крепче. Шёпот обжег ухо: — Спасибо. Принц отстранился от него и посмотрел в глаза. — Это был хороший ход. С улиткой. — Ага, — заторможенно кивнул Макс, пытаясь прийти в себя. Черт возьми, ему хотелось одновременно и смеяться, и выть обезумевшим волком, и кричать от радости, смешанной с болью… — Пойдём, — прошептал он. — Скоро ты будешь дома. *** Король Авитус переводил взгляд с генерала на лорда-казначея. Эти двое, стоящие перед ним на коленях, не смели поднять глаза или даже пошевелиться и только вздрагивали при каждом стуке его нервных пальцев по подлокотнику кресла. — Что значит «налоги не собраны?» — медленно, по слогам прошипел он, словно наслаждаясь испугом придворных. — Ваше Величество, — пробормотал казначей, — солдаты разорили деревню и народ не смог выплатить и половины… — Что скажешь в свое оправдание? — обратился король к генералу. — Твоим людям было приказано искать принца, а вместо этого они сожгли поля и разграбили дома. — Ваше Величество, стража бросила все силы на поиски! Жёсткие меры были необходимы при допросе населения… — Что-то я не вижу результата! — рявкнул король. — Деревню вы вверх дном перевернули, но принца не нашли! Теперь у меня нет ни моего первенца, ни собранных налогов! А ты? — он снова перевёл взгляд на казначея. — Ты хоть понимаешь, как дорого нам обошлось строительство этого дворца? Нам необходимо восполнить казну как можно быстрее! Думаешь, одна деревня не играет роли? Эта деревня скоро превратится в город благодаря постройке нового дворца — а дисциплина и повиновение должны строиться с самого начала! Придворные низко опустили головы, ожидая сурового наказания. В лучшем случае их ждали плети, в худшем — долгие голодные и мучительные недели в темнице. Авитус открыл рот, собираясь вынести приговор, как вдруг двери с грохотом распахнулись, и в зал ворвался советник. — Ваше Величество! Принц Фрилайд вернулся! Король застыл с открытым ртом. *** Макс добрался обратно до своей пещеры как в тумане. Вот он прощается с принцем у дороги, смотрит на удаляющуюся фигуру сквозь слезы, ручьями текущие по щекам, а вот он уже дома, в своем дикарском логове, опустевшем и в одно мгновение ставшем ненавистным… Нет, не совсем опустевшем — уголком глаза он заметил движение. Это маленькие големы суетились в своём домике, обустроенном возле большого камня. От вида крохотных волшебных созданий, созданных Фрилайдом, охотнику стало ещё больнее, хотя, казалось, больнее уже некуда. Он рухнул на подстилку, не чувствуя в себе сил даже на плач. Сдохнуть, как брошенная дворняга — вот все, что ему остаётся. Как он мог так потерять голову за несколько дней и по уши влюбиться — да ещё в кого! В принца! В человека, который живёт совершенно в другом мире — мире золота, напыщенных дворян и политики, где ценятся лишь происхождение и богатство. Где просто не может быть места какому-то безродному охотнику на гарпий. Фрилайд должен будет жениться на какой-нибудь принцессе с огромными приклеенными ресницами и искусственными кудрями, жить в замке и посещать балы, а Макс… Макс вряд ли доживёт хотя бы до следующей недели. Конечно, он может встать, пойти на охоту, убить гарпию и продать её когти, продолжить жить, как жил… Но все это уже потеряло смысл. Без Фрилайда ему теперь ничего не нужно. Зачем вставать и куда-то идти, зная, что он больше никогда не сможет встретиться с принцем? Крошки-големы обеспокоенно сгрудились вокруг Макса. Двое даже притащили ломоть хлеба и попытались вручить ему. В этих куколках остались отголоски заботливости Фрилайда — подумав об этом, Макс сдавленно заскулил. Он умрёт — он точно это знал. В голове вертелась навязчивая мысль, что можно со всем покончить быстро. Взять нож… Главное, не промахнуться мимо сердца, чтобы избежать мучительной агонии. Но охотник не чувствовал в себе сил сделать это. Не из-за того, что боялся смерти, а потому что пока не мог расстаться с воспоминаниями об этих днях, живо встающими перед глазами. Он видел Фрилайда почти как наяву, вспоминал каждую его улыбку, каждое прикосновение… … Солнце село. Макс не двигался с места, неотрывно глядя в потолок пещеры, но не видя его. Фрилайд, Фрилайд, Фрилайд… Перед глазами только лицо принца… … Солнце встало, поползло по небу. Макс чувствовал, что тяжесть, сдавившая сердце, становится невыносимой. Казалось, силе этой тоски нет предела. Кажется, он все-таки ненадолго заснул, но сон был ещё более мучительным, чем явь — он видел другие исходы, где Дэйл побеждал раз за разом. … Солнце снова село. Никогда ещё охотник так остро не ощущал в себе бабкину волчью кровь. Казалось, все безумие, охватывающее волков в полнолуние, умножилось в несколько раз и навалилось на него. Как оборотни воют в бессильной ярости от того, что не могут заполучить манящую их луну, так и Макс выл, видя перед собой лицо Фрилайда. … И опять солнце встало. Нож все-таки манил. Поблескивал себе в нескольких шагах острым лезвием, обещая быстрое избавление от боли. Макс не был уверен, что у него хватит силы в руках, чтобы пронзить себе сердце, на какое имело значение, сколько ударов он нанесёт себе, прежде чем встретить долгожданный конец? Надо только заставить себя попрощаться с воспоминаниями, казавшиеся ему святыней, которую он должен был беречь… но оказался слишком слаб для этого. Человечки-големы укоризненно смотрели на него из окон своего домика. А может не укоризненно, а с интересом, в ожидании кровавого представления? Кажется, рассудок уже начал покидать Макса. Охотник закрыл глаза, настраиваясь на последнее действие. Унять дрожь в руках на пару секунд и нанести точный удар — уж это он сможет, в конце концов? Вот сейчас, ещё минута или две, он встанет, возьмёт нож и… — Макс? Ты здесь? — у входа в пещеру раздались шаги.