Только не зови меня Папочкой

Вот что нужно для хорошего приключения: конфликт, высокие ставки и возможность чем-нибудь поживиться. Рик Санчез Полукровка вышагивает по коридору, сменив привычную одежду на офицерскую униформу. Она давит в нескольких местах и ощущается непривычно официально. В такой уворачиваться от выстрелов и падать за баррикады было бы неудобно. Но готовность к нападению в штабе разведки не была определяющей чертой. Близость к Залу Вождя требовала униформы от любого входящего в него, будь ты советником или просто уборщиком. — Даймонд, — хриплое урчание сзади окликнуло галтара. — Смени идентификатор. Этот угрюмый либериец с косыми шрамами и затупленными клыками — Тур, офицер исправительного десанта, самый садистский ублюдок из известных полукровке. Тур не просто убивал — он наслаждался этим, и ни один разыскиваемый маньяк не мог бы сравниться с ним по числу жертв. — Спасибо за напоминание, — галтара криво оскалился, не встречаясь взглядом с Туром, замер на его внешних клыках. На месте одного из клыков теперь зияла пропасть, раскалывающая губу, отчего внутренние клыки смотрелись особенно жутко. — Что с твоими клыками? Ты решил поцеловать Целестину, а она откусила тебе половину лица? Идентификатор Метью Праста, механика грузового судна мигнул и сменился привычным обозначением из четырех символов. Персональный идентификатор разведчика отличался тем, что только персоны с высоким уровнем доступа могли расшифровать его досье, для остальных он был «Даймонд Хофманн, столь же опасен, сколь хорош» — Смешно, — без единого намека на улыбку, произнес офицер, сравнявшись с галтара. — Стало быть, когда ты снова укусишь меня, во мне будет на одну дыру меньше, да? — Даймонд принялся активно жестикулировать, указывая на свои плечи, под одеждой испещренные десятками мелких впадин, которые галтарская шкура никогда не сможет зарастить полностью. Но происхождение этих следов их совместная тайна. Тур одержим идеей поглощения галтарской крови, Даймонд нуждается в том, чтобы быть сломленным, наказанным за собственные грехи. Офицер бросил на него снисходительный взгляд, какой обычно взрослые бросают на детей, давая понять, что они сотворили очередную глупость. Разъехалась дверь, впуская их в кабинет главы разведки. Это помещение было лишено всяких окон, приглушенный свет не раздражал либерийское зрение, а большой Т-образный стол обычно собирал всех офицеров тайной службы. Даймонд был особым гостем на этих собраниях. Он не числился как разведчик или офицер, но выполнял важную миссию, существование которой даже под пытками станут отрицать все, кто знают о ней.  По официальным сводкам он этнолог. Отправляется в командировки к рубежам исследованного космоса, чтобы изучать историю, языки и обычаи народностей, которые еще не готовы к вступлению в контакт с космическим советом.  Отчасти это даже правда. Галтара коллекционер языков разных народностей, от вербальных, до обрядовых танцевальных движений. Остальная часть его работы заключается в тщательном анализе структуры планеты, ее природном балансе и полезных ископаемых. Очень немногие расы пересекают период индустриализации и приходят к космическому империализму.  Это общеизвестный факт. Так почему бы не воспользоваться ситуацией, не подстроить ядерную катастрофу, а ресурсы, сокрытые в почве планеты не присвоить, раз они никому больше не принадлежат?  После третьего геноцида, совершенного по твоей вине, ты начинаешь относиться к этому проще. Моральные рамки сдвигаются. Как у инвалида, что шутит про свои отсутствующие конечности.  Присутствие полукровки на собраниях значило, что очередная планета готова к жатве.  В очень редких случаях его отправляли как гражданского послушать, каково мнение народа о текущей политической ситуации. Но чаще всего, он и сам был в курсе, являясь постояльцем в барах и забегаловках на рубежах Либерийской Империи.  Сегодня он здесь именно по этой причине. За его плечами сегодня нет народа, которому суждено перестать существовать, чтобы Империя ящеров процветала. — Займи свое место, — прерывая дальнейший возможный диалог, Тур указал на обыкновенное место галтара — напротив главы разведки.  Даже не добавил рычания, как он делал это обычно, чтобы поставить полукровку на место. Высокие и мускулистые либерийцы наполняли комнату, обмениваясь крепкими рукопожатиями друг с другом и с Туром. Но не с полукровкой. Его, с наглой усмешкой, лишними пальцами и голубой кровью, старались не замечать.  Нацизм был обычным явлением для Империи. Полукровок не любили ни люди, ни либерийцы. И здесь, в ее сердце, слушали слова только одного галтара. И, более того, слушались.  — Господа, — обратил на себя внимание Валлин, сидевший по правую руку от главы. — Мы можем обсудить случившееся на этой неделе в верхнем городе?  О да, верхний город. Оттуда все и началось. — Полагаю, стоит дождаться Целестины, — возразил ему молоденький офицер, еще не знакомый Даймонду. Тур, чуть запрокинул голову, притягивая взгляд галтара. Провел ладонью над столом и сжал кулак, опуская, пальцами вверх.  Немой вопрос, распутал ли Даймонд это дело.  — Целестина хочет от нас результатов, а не обсуждений, — фыркнул Валлин, откинувшись в кресле и чуть опуская веки, отчего свечение его глаз стало тусклее. Полукровка в ответ перебрал когтями по столу, намеренно упустив средний.  Да, но не без проблем.  — Но что мы можем сделать? Они действуют совершенно неорганизованно!  Рука Тура поднялась к груди, два пальца слабо постучали по ключицам и сомкнулись в щепотку. Жертвы?  — И, кроме того, у них прекрасная защитная шифровка. Даймонд в ответ чуть усмехнулся и прошелся кончиком языка по внешнему клыку.  Тур удовлетворённо кивнул, даже не вслушиваясь в перепалку офицеров. Дело уже закрыто, значит торчать здесь придется недолго.  Когда дверь открылась, впуская в ставку высокую стройную, совсем не привлекательную по либерийским меркам девушку, с длинными белыми волосами, гул спорящих офицеров никуда не делся. Даймонду не нужно было оборачиваться, достаточно было видеть как подтянулся и почти мгновенно сник, пряча восторг в глазах, старый офицер. Он мог с завидной точностью сказать, что прямо сейчас за его спиной женщина, которая всех в этой комнате считает если не непослушными детьми, то своей дичью. Завтраком перед насыщенной рабочей ночью. Дочь вождя на либерийку была похожа слабо, но обладала низким грубым рыком, способным поставить на место командира взвода силовиков. По некоторым слухам, уже в двадцать лет она начала завоевывать свой авторитет, выстраивая тропу из спин покоренных своим рычанием. И, отнюдь, не кровные узы с вождем удерживали ее на этом месте. Даймонд не знал наверняка, сколько из этого правда. Он только знал, что сквозь коммуникаторы сила ее рыка не дотягивается до другого края вселенной. — Надеюсь, — этот вкрадчивый низкий голос Даймонд находил вовсе не музыкальным. Но его хватало, чтобы внутри все сжалось в ожидании прямого приказа. — то что вы шумите на все крыло значит, что вы нашли еретика, порочащего образы вождя по всему городу? Целестина не повышала голоса, но даже этого было достаточно чтобы горячий спор стих, а служивые либерийцы вытянулись в струнку перед главой разведки. — За неделю работы, каждый в своем ведомстве, — Целестина неспешно прошла к своему месту и села, окидывая холодным взглядом присутствующих, — и вы, наверняка, нашли то, что теперь мы сможем собрать в единое целое и без проблем отыскать виновника, чтобы Тур мог приступить к своей части работы. Так ведь? Провокационный тон вкупе с риторическим вопросом, ответ на который был известен всем, пригвоздил своей тяжестью каждого из офицеров к его месту. Тур и вовсе, не сопротивлялся этому давлению, получая слишком явное, для взгляда полукровки, удовольствие от властности, с которой Целестина сейчас давила чистокровных. Словно валькирия, сошедшая из учебников старого мира людей, бесстрастная и наполненная яростью. Даймонд был озадачен подобным, и хотя его кровь позволяла легче переносить моменты демонстрации силы, такую злость от главы разведки он учуял впервые. — Вовсе нет, никто из вас не смог ни на коготь сдвинуться с мертвой точки. Меня засыпали запросами на повышение финансирования, оправданиями и ни одного, хоть сколько бы годного рапорта за всю неделю от двенадцати разведывательных ведомств. Все это ставит передо мной вопрос о рациональности такого обширного и бесполезного штата разведки. Повисшее напряжение ощущается почти физически. Даймонд с недоумением бегает взглядом по лицам офицерского состава. Очевидно, дело не только в еретиках. Его не было в ставке чуть больше двух недель, что могло настолько вывести главу разведки из себя? — Довольно с меня. — тон Целестины изменился, призывая успокоиться. — Валлин. Дерит. Хама. Вас троих, вместе с вашими подразделениями переводят на Цезит-9. Ваша работа там будет тщательно контролироваться тайной службой. Горстаг, ты и твое подразделение отправляетесь к спутнику Титана. Мне нужны данные о зарождающемся там религиозном сообществе… Даймонд дернул головой, привлекая внимание Тура, провел по раскрытой ладони когтями и опустил обе руки ладонями вниз. Что происходит? Тур только мельком глянул на Даймонда, приложив палец к внешним клыкам и от носа когтем провел вниз. Полукровка нахмурился. Его призывали заткнуться. --… соляная планета в системе гаусов. Нужны данные о крушении. Подробности на месте. Можете идти. Дальше мы займемся вопросами еретиков. — Вы хотите сказать, — с легкой иронией в голосе уточнил Горстаг. — что этот галтара сумел добыть информацию там, где все ведомства оказались бессильны? Дело пахнет настоящей магией или дешевыми фокусами. Над столом прокатился смешок. — Хочу сказать, что дальше с этим делом мы справимся без вас. Вас же ждут иные потребности Империи. Безотлагательно. Под давлением ее рыка он стушевался и названные офицеры поочередно покинули ставку. Осталось чуть меньше половины из высшего состава. — Даймонд. — глава разведки кивнула ему. Вопросительные взгляды уткнулись в галтара. — Столько внимания и все мое, — насмешливо фыркнул полукровка, поднимаясь с места. Он провел когтем по манипулятору виртуального пространства на запястье и вывел карту над столом. Искусственное освещение подчинилось заложенному протоколу и перешло в еще более приглушенный режим, высвечивая контуры карты столицы. — Прежде всего, мне показалось странным, что сначала на нас обвалился шквал протестов со стороны галтара, затем пропавшие люди и после этого пять раскрашенных статуй. Я связал все эти места, — в спокойных синих контурах полыхнули красные точки, отмечая те статуи, что были испорчены, зеленые точки, обозначающие места протестов желтые зоны высветили предполагаемые места пропаж. Одна зеленая точка и две красных не вписывались в общую зону двух областей, но область в их пересечении образовывал район, в котором и была испорчена статуя, и поднимался протест.  — Мы прочесывали эту область, — осторожно заметил новый офицер. — Там ничего. — Ох, брось, ты же не станешь гадить на собственное крыльцо, — отмахнулся Даймонд. — Что еще удивительнее, все резко прекратилось. Такое могло случиться только в одном случае, — он выдержал драматичную паузу, прежде чем перейти к сути. — Они сказали то, что хотели сказать. Все точки образуют символ двух солнц… --…символика элитного десантного отряда, первыми вступившими в бой на планете Земля, — встрял Иероним, поднимая руку, чтобы перевернуть в другую плоскость виртуальную карту, точки на которой сошлись в узор. — Но это бессмысленно. Если кто-то решил возрождать два солнца, то при чем тут люди? Целестина наблюдала безмолвно, позволяя офицерам собирать картину. Они не были способны на командную работу и общение между отделами словно бы исключалось, хотя она неоднократно требовала чтобы они работали друг с другом. Однако, каждый старался выделиться, работая самостоятельно. — При том, что ни один либериец не стал бы вытаскивать старые символики ради новых порядков, это скорее склонность краснокровных, — качнул когтем галтара в сторону Тура. — Тут мне немного помогли поднять данные о действующих группировках завязанных на людях и галтара. Вернее, я сузил круг до группировок, возглавляемых галтара, в составе которых имеются люди. Кстати, — он вернулся взглядом к новичку. — Так и не узнал твоего имени. — Асим, — немного растерявшись от внезапной смены темы, сообщил тот. — Невероятно польщен нашим знакомством, — разразился клыкастой улыбкой Даймонд. — А ты знаешь, Асим, что случилось с твоим предшественником? Скрипнул, отъехав стул. Все обратились к поднявшемся Туру. — Займи свое место и дай Даймонду закончить, — холодно указала Целестина, поймав взгляд командира исправительного десанта. И тот медленно, словно загипнотизированный опустился. — В общем-то, именно он и случился, — подвел полукровка. — Оставшийся без любимого папочки главарь уличной банды столько лет унижаемый за свое происхождение решил доказать свою правоту, устроив художественный перформанс. И чтобы отвести подозрения использовал либерийскую символику. — Я читала его дело. У него не было детей, — вставила Целестина, откинувшись на спинку. — У него не было детей, согласно досье. Но не всё, что происходит в борделях, попадает в досье. Наследник галтара для офицера разведки… — Даймонд осекся. Он принимал свое положение и видел в глазах смотрящих на него осуждение, с которым никогда не считался. Но Целестина смотрела на это иначе. Она как никто иной рдела за равенство, не обращающее внимания на цвет крови. — И откуда тебе это известно? — Около десятка борделей и больше сотни генетических тестов. Нашел его мать, — он как ни в чем ни бывало пожал плечами, проходясь языком по внешним клыкам. — И допросил. Глава разведки кивнула, жестом возвращая в кабинет освещение. Еще одного кивка удостоился Тур, сорвавшийся с места и быстрым шагом покинувший кабинет. Его работа самая пикантная, но иногда промедление значило опоздание. — Мне нужно, чтобы отделы работали именно так, полагаясь на данные друг друга. Если понадобится, я снесу стены между вашими секторами. Отвлекать этнолога от его миссии по пустякам я больше не могу. Даймонд насмешливо фыркнул, хотя и знал, что Целестина не шутит.