Только не зови меня Папочкой

Мы продолжим спасать Землю, но не потому что на Земле есть Америка, а только потому что переселение на новую версию Земли — ебаный геморой. Рик Санчез

Для ослабленного полукровки станция оказалась велика, поэтому неспешный шаг Вертекса рядом немного успокаивал и даже спасал его репутацию. Даймонд откровенно изучал каждого встречного раба и без стеснения расспрашивал своего спутника о цене и навыках отдельных экземпляров. Не то, чтобы он собрался на пенсию и прикупить себе личного слугу, но курс текущего рынка, во многом зависящий от Келпи, стоило знать. Базы его корабля — «Протуберанца» — если и спасены, то повреждены, на всякий случай приходится обращаться к старым добрым методам и тянуть за ниточки знакомств преступного мира лично. В отличие от этих серых воротников, сидящих в столице и кусающими руки друг друга в попытке подняться в звании, Даймонд не нуждался в напоминании своих обязанностей. Сделать либерийскую Империю великой, вот и весь список. Найти Келпи на его же станции не сложно, сложно найти саму станцию. Келпи обыкновенно, если не занят продажей, воспитывает, наравне со своими надзирателями. Достаточно было просто идти туда, откуда остальные старались сбежать побыстрее. И совсем скоро послышалась знакомая сартаанская ругань, сопровождаемая всплесками воды и чьими-то растерянными вскриками. — Молодняк, — хмыкнул Вертекс, совсем не понаслышке знакомый с этим наказанием. Насколько Даймонду было известно, именно он и надоумил Келпи на это, за что был неоднократно  подвергнут испытанию эффективности данного метода. Благими намерениями, как известно… — Куда им до тебя, — смешком отозвался галтара, на мгновение потеряв ориентир в пространстве, но его почти сразу подхватили руки с удаленными когтями. — Рано ты вышел из медбея. — Нет, я и так устроил себе отпуск, — полукровка вывернулся из покалеченных рук либерийца. Стены комнат для воспитания были снабжены двусторонними зеркалами, в большинстве случаев для того, чтобы Келпи контролировал как работу надзирателей, так и отношение рабов к наказаниям. Покупатели из верхушек не любили послушных кукол, они хотели покупать диких зверьков, и там уже сами, либо доламывали, либо приручали. Забота Келпи была научить звереныша не кусаться. В одно из таких зеркал они сейчас наблюдали абсолютно мокрого работорговца, с шлангом в руках, сминающего напором ледяной воды прикованного к стене здоровяка гуманоидной змееподобной расы. Галтара завороженно скользнул взглядом по широким магнитным браслетам по длине всего его тела, наверняка пропускающим разряды тока в те моменты когда Келпи действительно злился. Сейчас их задача была просто удерживать змея у стены, что не мудрено, ведь не сломленный змей в шесть метров длиной мог без особого труда переломить шею даже Вертексу, что и говорить о человеческом теле. — Никчемная тварь, у тебя прав не больше чем у портового искина! * Ты будешь открывать свою пасть только тогда, когда тебя попросят, — в подтверждение своих слов, работорговец направил струю холодной воды в извергающий шипящие проклятья рот. — Склонен предположить, что Келпи это заводит, — Даймонд чуть склонил голову. Вертекс отрицательно замычал, не сводя пожирающего взгляда с мышц на спине человека, по которым расползлась мокрая рубашка. — Я не про сексуальное возбуждение, — уточнил полукровка, — твой хозяин с места в карьер готов прыгнуть, когда речь идет о том, чтобы сломать какую-то необычную зверушку. Ему плевать на собственную безопасность,  ведь у него есть инструменты и верные псы, вроде тебя. — либериец перевел заинтересованный взгляд на галтара. — И вопрос как скоро здесь, — он ткнул когтями в свою ключицу. — появится ошейник уже давно решен не так ли? — Не совсем так, Даймонд, — Вертекс прикрыл глаза и опустил голову. — Вернее, — голос Келпи из-за стекла был чуть приглушен, но не оставалось сомнений что говорит он не со змеем. — Случись это пару месяцев назад, так бы оно и было. Заключенный отплевывался от воды и уже даже не пытался пересилить притяжение своих оков, только мелко подрагивая телом. Видимо, Келпи это удовлетворило, и он тенью покинул комнату, подавая знак стоящему недалеко надзирателю продолжать. — Что же изменилось? Словно бы дрожь змея, сломленного перед хозяином передалась теперь и полукровке, хотя он точно знал, что это последствия недомогания. От кончиков когтей до жесткой темной гривы, мелкий тремор, так некстати проявивший себя перед тем, перед кем Даймонд хотел бы предстать таким меньше всего. — Твой корабль превратился в кучу обломков, твои идентификационные чипы извлечены в ходе несложной операции, — холодок пробежал по загривку и Даймонд закинул руку, проверить свежий шов, который точно не пройдет даром для его почти столетней шкуры. — Только не расчесывай, у меня на станции не так много врачей, что не дурнели бы при виде твоей крови до истерических припадков. А что на счет тех, кто в курсе где ты? О, Имперская разведка вся на ушах, прочесывает сектор за сектором и совсем скоро они наткнутся на подтверждение твоей бесславной гибели. Мать? Отец? Тебя сожрал космос, Даймонд. Сейчас ты полностью в моей власти. Давить на того, кто только что раздавил тебя — сложно, внешние клыки словно слепило чувством страха, но Даймонд не раз перешагивал через себя и даже  пару раз поборол влияние рычания чистокровных либерийцев. — Так что изменилось? — Мне, кстати, было интересно, кто из вас иерархически старше? — его белая ладонь ткнулась в грудь Вертекса, отчего тот довольно фыркнул. Внимание — это награда. — Раз уж я не могу нацепить на тебя ошейник, то попробую ласково попросить. Порычи для меня, галтара. — Что за.? — Даймонда снова повело, в этот раз он поймал обжигающее холодную поверхность зеркала, чтобы не упасть прямо здесь. — Тебе не нравится ласковый подход… Я знаю, что ты будешь вынужден защищаться, когда зарычит Вертекс. Полукровка уже не увидел как работорговец стиснул горло либерийца, вырывая у того протяжный хриплый сип. Хотя в случае с ним, Келпи и правда хватило бы просто попросить, но он предпочитал иные методы. Инстинкты синей крови сильны, даже если ее в тебе на чайную ложку. Ну, а если ты слабо напоминаешь человека, то этот диалект часть тебя. Рык — иерархическое оружие, способ вожака забрать добычу, наказать неверных или сломать противника. Рычание Вертекса продавливало все ощущения, диктуя только одно — «Мой, сдайся, покорись, слабый». И если в ином случае Даймонд мог бы воззвать к своей человеческой половине, сейчас все чувства были притуплены и ослаблены, а разум отказывал в пользу первородных инстинктов. Против воли галтара упал на колени, даже не ощущая холода плит. Сковывающий, расползающийся от шеи жар вины, всегда был сильнее. Можно ли замерзнуть насмерть, когда по венам бежит раскаленная магма, переживая каждый из своих грехов снова и снова? Даймонд не знал. В каком-то смысле, все началось задолго до его рождения. Люди освоили Марс, первые попытки терраформирования, первые фермы с искусственными хлороформенными покрытиями. Попытка спасти Землю от перенаселения. Лучшие умы планеты в лучших условиях, учатся дышать чистым кислородом и в сжатые сроки придумать как спасти родную планету. Спасение пришло само, из глубин неисследованного людьми космоса. Раса ящероподобных гуманоидов с технологиями, которые и не снились человечеству, явились чтобы заявить права на планету, которую сами считают домом. Правда, в силу языкового барьера, объясниться с людьми не вышло и те, сделав поспешные выводы, увидели в измотанных ящерах захватчиков, угрозу, масштаба которой не представляли до сих пор. Первым ударом снесли дипломатический флагман, второй пришелся на корабль-архив, переносящий в себе многовековую историю и культурное наследие всей цивилизации. Для ящеров это был страшный удар, и они ответили не менее серьезно, пусть и всего одним снарядом. Исследовательская станция на Марсе разлетелась на атомы, вместе с надеждой человечества на восстановление планеты. Затяжная война между небом и землей, между теми кто населял планету тысячелетия назад, и теми, кто заселяет ее сейчас. За первые две сотни лет планета превратилась в пригодную для жизни лишь наполовину, вторую половину разрывали котлованы от боеголовок и кратеры взрывов на местах крушения кораблей ящеров. Исход войны предрешали не технологии и не знания. Множество ящеров погибло еще до этого момента и теперь победа людей была лишь вопросом времени. На Земле преимущество было за теми, у кого были ресурсы. Генералом, возглавляющим человеческое сопротивление на тот момент был Инь Гуауэй Кровавая Рука, заслуживший свое прозвище за самые жестокие бойни, в которых гибли и те, и другие, но эффективно ослабляющие наступление ящеров. Сложно было представить что такой человек назначит дипломатическую миссию, призывая окончить бесполезную войну. Он протянул руку помощи тем, для кого битва была заведомо проиграна. Но когда эту руку приняли, генерал Гуауэй второй рукой застегнул ошейник на могучей шее. Война окончилась единомоментно, бессильной капитуляцией и вынужденным рабством так называемых «захватчиков». А их знания объектом интереса Кровавой Руки. Популяция сократилась еще вдвое: последние солдаты и самые строптивые заплатили кровью, чтобы другие могли жить в ошейниках, не зная ни своей истории, ни своей культуры. Последние из архивариусов умирают на исследовательских столах подземных лабораторий, унося с собой последние крупицы знаний. Имя расы для них самих становится запретным словом. — Даймонд, Даймонд… Келпи, почему ты сразу не связался со мной? — Прости, малышка, я не думал, что это что-то серьезное.