Неожиданная встреча

      После той злосчастной ночи c предсмертной запиской Джинни объявила мне сексуальный и словесный бойкот. От второго я страдал не очень сильно, так как тишина способствовала моему мозговому штурму в решении проблемы со Снейпом, а вот с первым было не всё так гладко. Удовлетворять свои животные инстинкты приходилось в душе, быстро водя рукой по одинокому мокрому члену. Разрядку и удовлетворение это приносило на некоторое время, но желание физической близости оставалось нестерпимым, а с этим было бороться куда сложнее. Через неделю такого унылого существования я уже готов был броситься на первого встречного, и от похода в бордель меня уберегли только ежедневные свидания со Снейпом. Как бы странно это ни звучало, но этот угрюмый тип явно скрашивал мои серые будни.       Между тем время шло, а моё расследование не двигалось с мёртвой точки. Это раздражало больше всего. Наобещав Снейпу золотые горы, я не мог отыскать даже песчинки в море дерьма, которое плавало вокруг меня.       Я проштудировал всю свободную в доступе информацию, и всё сводилось к одному грёбаному знаменателю: Снейп был оправдан по всем пунктам, и теоретически ему ничего не грозило, вернись он в мир магов, но природное внутреннее чутьё просто-таки вопило об обратном, а ему я привык верить. Оно меня ещё ни разу не подводило.       Все дела в архивах по всем бывшим Пожирателям были изъяты, что наводило на странные подозрения. Рон лишь пожимал плечами и разводил руками. Мол: «А что я могу? Не я изымал — не с меня и спрос».       А капнуть глубже у него просто не было возможности из-за нехватки полномочий рядового аврора. Гермиона же, будучи замом министра по культуре, вообще не имела ни малейшего представления о делах аврората, а по рабочим вопросам, если таковые случались, общалась исключительно с мужем.       От Джорджа новостей пока не было.       Картина вырисовывалась скверная. Такой помощи Снейпу и даром не надо было, но мне казалось, что он доверяет мне и, каждый раз впуская меня к себе в дом, искренне надеется на чудо. Как я уже сказал, к нему я таскался каждый день, докладывая всякие глупые, всем известные или вполне очевидные факты, что сообщали мне Рон с Гермионой. Тот злился, кричал и в итоге выставлял меня из дома. Но на следующий день с выражением абсолютной неприязни на тощем, гладковыбритом лице открывал дверь, обзывал самонадеянным индюком, провожал на кухню, наливал нам кофе и внимательно выслушивал мои самые бредовые идеи, с каждым глотком сильно морща нос.       Крепкий. Чёрный. Без сахара. Теперь я точно это знал.       Нашу идиллию со Снейпом прервал неожиданно заявившийся на неделе тренер, чтобы справиться о моём здоровье, и, увидев меня в бодром, приподнятом настроении, уломал меня вернуться на поле в тот же день. «Команда, — говорит, — без капитана значительно ухудшила результаты тренировок; а уже вовсю начавшийся квиддичный сезон может просто-напросто провалить и испортить всю классификационную таблицу». «Сенненские соколы» числилась на втором месте. Пока на втором. Пришлось согласиться, и несколько дней к Снейпу я не наведывался.       Но на третью ночь он пришёл сам. Он мне снился. Худой и угрюмый, он сидел за столом, пил огневиски из разбитого стакана и ничего не говорил. Просто смотрел на меня и гладил по руке. Сердце сжималось, глядя на него. Вид побитого пса Снейпа совершенно не красил. Я привык видеть его волевым, колючим, всегда собранным и натянутым. Это был правильный Снейп, родной, понятный, к которому я привык. А вот это его жалкое подобие откровенно меня пугало.       Я проснулся в холодном поту с осознанием того, что совершенно забыл предупредить зельевара о своём отсутствии. Мне стало не по себе. Я чувствовал себя последним предателем.       Выскользнув из супружеского ложа, я наскоро собрался и направился прямиком к нему. Ранним пятничным утром дверь мне никто не открыл. Можно было предположить, что хозяин крепко спит, но сердце моё отбивало сто двадцать в минуту и совсем не хотело униматься. Я сильно испугался за Северуса, живописуя в своём воображении, как его уводят на рассвете под конвоем.       Пробиться через хитроумно расставленные заклятья возле дома, которых позавчера здесь просто не было, мне не удалось. Единственным входом в дом Северуса могла быть каминная сеть, но её существование было под большим вопросом. К моему глубочайшему удивлению она оказалась открытой. Видимо, раньше в доме жили маги, и камин всё ещё оставался «подключённым к сети». Слава Мерлину!       Я вывалился из камина в насквозь провонявшую рвотой и перегаром гостиную. Тут был такой бардак, что Снейпа я заметил не сразу. В полумраке комнаты — среди перевёрнутой мебели и разбросанных вещей — он сидел голый на ковре возле кресла, обняв худые колени руками, и монотонно раскачивался. Я присел возле него и легонько встряхнул, заставляя посмотреть на себя.       — Что случилось, Снейп? — Я озабоченно смотрел в чёрные бездонные глаза, теперь казавшиеся совершенно пустыми.       — Я так больше не могу! — неожиданно резко взвывает зельевар и, утыкаясь в колени лицом, плачет навзрыд. У меня сжимается сердце. Мне невыносимо смотреть на его страдания. Я подавляю в себе спонтанное желание резко притянуть его к себе, крепко обнять и утешить, пригладив короткие растрепавшиеся волосы. Такой жест он, скорее всего, не оценит, оттолкнёт и сбежит. Ищи его потом по всей Британии!       — Так! — Я внезапно вспоминаю про антипохмельное в нагрудном кармане куртки, отобранное вчера у новенького загонщика, который посмел явиться на тренировку в непотребном виде, и, приподняв мужчину за подбородок, нагло вливаю зелье ему в глотку. Тот давится, с трудом проглатывает, кашляет — и уже через пару минут в глазах появляется жизнь, а ясность взгляда говорит мне, что зелье начало действовать.       — Спасибо, Гарри. Зачем ты пришёл? — тихо проговорил он. Голос сиплый то ли от только что унявшегося кашля, то ли от нескольких дней молчания и крепкого алкоголя с сигаретами.       — Почувствовал, что нужен тебе, — так же тихо ответил я.       — Как мило, — ехидно прохрипел зельевар в ответ.       — Не надо ёрничать!       Теперь самое время проводить воспитательные беседы. Чтобы больше такого не вытворял. Чёрт бы его побрал, я чуть не поседел весь в свои тридцать.       — Давай начистоту. Я пытаюсь помочь. Пытаюсь что-то выяснить, но ничего не могу нарыть. Всё засекречено. Абсолютно всё. Никаких зацепок. Рон молчит как рыба. Ты должен подключиться и помочь мне. А ты сидишь и пьёшь!       — А зачем? Зачем всё это? Лучше сдохнуть! Кому я нужен? — после некоторого молчания отвечает мой несчастный голый собеседник, крепко держась руками за голову. Он похож на сбежавшего из лечебницы умалишённого. Да что же это за напасть? Снейп, вернись!       Не знаю, что на меня нашло, не знаю, какой флоббер-червь меня укусил и за какое место, но я, недолго думая, со всей дури залепил ему смачную затрещину. Воздух заискрил, копошащиеся под окном голуби вмиг затихли, даже кружащаяся пыль в тонкой полоске света из приоткрытого окна остановилась. Злобный блеск в глазах зельевара полоснул по мне и пригвоздил к старому потрескавшемуся паркету; я не мог пошевелиться несколько долгих, мучительных секунд: только губы мои расплывались в широкой улыбке и сердце в груди больше не сжималось в грубый комок. Мой Снейп вернулся! Волевой, колючий, собранный, натянутый, родной, понятный. Слава Мерлину!       — Отлично. Хотел убедиться, что ты протрезвел. Вижу, что да. — Я довольно ухмыляюсь, и неведомая сила, пригвоздившая меня к месту, потихоньку отпускает. — В чём твоя проблема, Снейп? Ты мне не доверяешь? — как-то расстроенно проговорил я, и мне правда стало обидно. Хотя чего я ждал? Это же Снейп! Отчего он должен доверять человеку, которого всю жизнь ненавидел, но, лишь из им же выдуманного долга, защищал и оберегал.       — Не доверяю, — тихо ответил зельевар и потёр сильно покрасневшую щёку. Я нащупал рядом с собой холодную бутылку, чудом уцелевшую в этом хаосе, и протянул её Северусу. Тот благодарно кивнул и приложил к пылающей пожаром щеке.       А потом он начал нести какую-то чушь про авроров и моё желание засадить его в Азкабан до конца его дней. Я пытался оправдаться, но он не верил ни единому моему слову. Я отчего-то тоже перестал верить. Надо было непременно предложить ему напоить меня сывороткой правды. С ним это всегда работало.       Голова у него явно шла кругом. Ему было плохо. Необходимо срочно привести его в порядок и уже потом выяснять, что за ерунда взбрела в его мыслях. Я поднялся на ноги и начал колдовать, приводя в чувства гостиную. Северус как-то заворожённо, по-детски смотрел на меня, немного приоткрыв рот. От магических манипуляций меня отвлекло его несмелое прикосновение. Он скользил по моей руке от предплечья к запястью, осторожно, еле дотрагиваясь пальцами до моей кожи. Мне были приятны тепло его руки и восторженный взгляд. Смотрел, будто на единорога. А ещё я почувствовал его магию. Мощную, наэлектризованную и очень сильную. Этот потенциал завораживал. Снейп внезапно резко отдёрнул руку и пробормотал извинения; ему было неловко за этот невинный детский жест. Я его понимал. Он давно не видел чудес.       — Не нужно, идём. Тебе нужно привести себя в порядок, я помогу, — сказал я, помог встать, и мы медленно направились в сторону ванной, которая, кажется, должна была быть на втором этаже.

***

      Пока я наполнял ванную, Снейп сидел на закрытой крышке унитаза и дрожал всем телом. Наверное, интоксикация была знатная, раз его с таким трудом брало антипохмельное.       — Сколько ты выпил? — спросил я, не оборачиваясь, регулируя воду немного заржавевшими медными поворотными кранами. Ванна оказалась ветхой, но вполне опрятной. Голубой кафель в некоторых местах откололся, глазурь стёрлась, но это придавало комнате какой-то особый шарм.       — Много, — ответил он, обняв себя руками и не переставая лязгать зубами.       — Ладно, всё, залезай уже, нет сил больше смотреть на тебя.       Снейп кивнул и полез через бортик ванной. Я вовремя подхватил его, когда тот, не сумев перешагнуть через препятствие, неуклюже рухнул. Молниеносная реакция ловца — несомненный дар. Я аккуратно усадил его в тёплую воду, сел на колени и большой белой губкой начал обтирать плечи мужчины. Медленно провёл по старым шрамам на шее. Снейп даже не поморщился. И такое заживает!       — Как ты спасся? — непроизвольно вырвалось у меня.       Он скривился в ехидной усмешке и посмотрел на меня в упор. Я засмотрелся в его глаза: они как чёрные дыры затягивали в бездонную глубину, без какой либо возможности сопротивляться.       — С большим трудом, Поттер. Может когда-нибудь я тебе расскажу.       Я улыбнулся в ответ, чуть наклонился и, Волдеморт меня дери, не знаю зачем коснулся его губ своими. Иногда мне кажется, что моя жизнь одна сплошная импровизация, и это пугает: я вообще не думаю головой, не анализирую, а просто пускаюсь во все тяжкие. И за это порой ненавижу себя, но моя чёртова везучесть всегда спасает мою знаменитую задницу. Другой на моём месте не стал бы во второй раз испытывать нервы и безудержную энергию зельевара, но мне отчего-то было не страшно. Должно быть я просто привык испытывать его на прочность. А он терпел все мои выходки; другой давно бы заавадил — и дело с концом. Что-то тут не сходилось.       Северус замер и, кажется, перестал дышать. От него нестерпимо пахло перегаром, но мне было всё равно. Губы тёплые и мягкие.       Чёрт, что же я творил! Мне кажется, я совсем потерял страх: я сидел рядом с человеком, который пригвоздил меня к полу полчаса назад без каких-либо заклинаний просто взглядом. Я замер, но не отстранился. И каково же было моё удивление, когда Снейп резко притянул меня к себе за шею и впился в губы жадным поцелуем. Набросился как стервятник: клевал жёстко, кусал, отрывал; через мгновение отпустил и полностью погрузился в воду с головой. Краем глаза, через неплотную мыльную пену я заметил, что у него стоит; я, нервно сглатывая, потрогал себя через плотную ткань джинс. У меня стоял так, как никогда не стоял на Джинни со всеми её прелестями и женственными изгибами, а на этого худого чёрта стоял колом, и яйца гудели, будто «Комета-сто сорок» при взлёте. Как такое вообще возможно?       Когда Снейп вновь показался из-под воды, я не знал, что ему сказать. Он огляделся в поисках чего-то, резко встал, взял полотенце со стула, обернул им бёдра и почти обмякший член и, не говоря ни слова, вышел вон, оставляя меня одного опустошённого и неудовлетворённого.       Чёртчёртчёрт!       Еле как справившись с эрекцией, я вышел из ванной и пустился на поиски бывшего преподавателя. Нашёл я его случайно: в гостиной, с книгой в руках, неестественно прямой спиной и полным стаканом виски.       — Северус, ты опять… — прошептал я, еле шевеля губами.       — Тебе лучше уйти, Поттер. Увидимся завтра. Не волнуйся, со мной всё будет отлично. — Он отсалютовал мне стаканом, расплёскивая жидкость на ковёр.       — Я приду сегодня вечером, — пообещал я. — Томиться в догадках до завтрашнего утра, жив ты или нет я не намерен.       Он кивнул и, кажется, улыбнулся краешком губ, когда я покидал его дом через каминную сеть. Сегодня он пить больше не будет, я почти был уверен в этом.