Неожиданная встреча

      — Вы самонадеянный индюк, Поттер, — раздражённо твержу я, в очередной раз впуская его в свой дом. В С-В-О-Й Д-О-М! Этот назойливый мальчишка взял идиотскую привычку таскаться ко мне каждый день, а меня это выводило из себя. Часто я не сдерживался и выставлял его прочь, но когда он исчезал за входной дверью вместе со своей неугомонной энергией и слишком болтливым ртом, мне становилось совсем тошно. Я понятия не имел, как вырвать этот тоскливый ком, внезапно поселившийся в груди. И, не придумав ничего лучше, я прикладывался к бутылке, чтобы заполнить своё одиночество, но только лишь когда Поттер вновь врывался ко мне на кухню клокочущим вихрем, полным надежд и новых идей, сердце моё начинало биться спокойнее; выравнивалось дыхание, распрямлялась спина. Хотелось жить, чувствовать, любить? Любить. И никакой, даже очень дорогой виски не был способен дать и малой доли тех эмоций, что я испытывал рядом с этим невыносимым, лохматым героем магического сообщества.       А это его утреннее появление после нескольких дней моего одиночества, эта его забота и сильные руки, его мощная магия, слившаяся на доли секунды с моей, и этот, мать его за ногу, чёртов поцелуй, что-то да значили. А значили они ни много ни мало, а предательски накатившее возбуждение, которое я не в силах был контролировать. Я его хотел! Мерлинова борода, хотел этого взбалмошного идиота, и желательно по обоюдному согласию. Даже пить расхотелось от такого поворота событий. Вожделение затуманило разум окончательно. Эта слабость духа была невыносима! Это было так неправильно… а с другой стороны так банально естественно.       — Я и не спорю, Снейп! — Поттер самодовольно ухмыляется, стоя на пороге, и меня одолевает желание съездить ему по шее, но я держусь. Во мне слишком много энергии, и я боюсь покалечить его. Сегодня утром всколыхнувшаяся во мне магия чуть не убила его. Я опасен! Как было бы хорошо выпроводить его прямо сейчас, чтобы не случилось непоправимого.       — А ещё и наглый, заносчивый, как… как… чёрт знает что! Проходите же, Поттер, не стойте на пороге, а то это грозит мне простудой и трёхдневным самолечением. А брать отгулы на службе и терять мой скудный заработок для меня, знаете ли, похлеще всех непростительных вместе взятых. Деньги, Поттер. Понимаете? Хотя куда вам? Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду жаловаться на нехватку средств?       Поттер усмехается, заходит и закрывает за собой дверь.       — Я буду рад помочь вам материально.       — Вот уж не надо мне ваших подачек. Зачем вы снова явились, Поттер? Я вас не ждал, — надменно смотрю на него, скрестив на груди руки.       — Ждали, профессор. Ждали. Я обещал сегодня с утра, что зайду. Или забыли?       — Нет, слава Мерлину, на память пока не жалуюсь! — улыбаюсь уголками губ. Чёртов мальчишка как заноза в заднице скрашивает моё бесцельное существование и заставляет улыбаться. Я рад ему, пресвятой Парацельс. Рад! Занозе в своём тощем заду. Должен признать, что я ждал его эти два дня с большим нетерпением, как пёс ждёт хозяина. Кажется, теперь я в полной мере осознал, что именно испытывал Блэк, когда к нему приходили орденовцы. В прямом смысле слова вилял хвостом и ластился к каждому. Помнится, он даже со мной порывался приятельствовать, но его юмор никогда не приходился мне по вкусу. Увы.       Мы молча проходим на кухню; я как всегда завариваю кофе и наливаю в чашки, жестом приглашаю гостя присесть. Тот по-мальчишески устраивается на подоконнике, сдвинув горшок с розой в сторону. Крепко сжимает в руках бумажный пакет. Внимательно изучаю аккуратно подстриженную, будто английский газон, бородатую физиономию и ярко-зелёные глаза за круглой оправой, пухлые губы, всклокоченный неопрятный пучок волос на голове. Сова у него, что ли, там гнездилась? Он мне нравится. Привлекательный, мужественный и в тоже время такой наивный, светлый, неиспорченный, как сейчас говорят. Подойти бы к нему, положить руку на ширинку, крепко стиснуть член, который мигом набухнет под теплом моей ладони, расстегнуть брюки, достать пульсирующий ствол, легко дотронуться языком до головки и провести по кругу, лизнуть уздечку и услышать хриплый, вырывающийся из грудной клетки стон. Я тяжело вздыхаю, прикрываю на доли секунды глаза, чтобы унять вновь накатывающее возбуждение. Открыв глаза, случайно натыкаюсь взглядом на поттеровскую ношу.       — Что в пакете? — интересуюсь и киваю в сторону свёртка.       — Ингредиенты для веритасерума, — не сразу отвечает мой назойливый посетитель.       — Зачем он тебе? Не хватило того, чем тебя опоили в Министерстве? Или жена любовника завела? — ухмыляюсь. Наверное, обидится.       — Для тебя.       Вот и всё. Финита ля комедия. Поттер и впрямь аврор. В глазах темнеет, у меня резко перехватывает дыхание, я намертво впиваюсь пальцами в чашку, которую держу, и она, с неприятным хрустом, раскалывается прямо у меня в руках.       — Мордред! — Горячий кофе обжигает, и я по инерции отдёргиваю руку, позволяя осколкам и чёрной жиже разлететься по кухне.       Поттер в секунду оказывается рядом со мной. Бережно берёт мою руку, внимательно осматривает и, вытащив палочку из заднего кармана джинс, залечивает ожог и порезы. У него уверенные, чётко отработанные движения. Я недоумённо смотрю на него.       — Где ты выучился целительству?       — Гермиона потащила нас с Роном пройти курс в Св. Мунго, сразу после битвы за Хогвартс, — нехотя отвечает он.       — И вы так просто согласились? — вскидываю удивлённо бровь.       — Не просто, конечно, — усмехается и смотрит на меня в упор; я нервно сглатываю. Этот его тёплый взгляд сводит с ума, и в паху предательски тяжелеет. — Но кому бы удалось переубедить Гермиону?       — Мда, мисс Грейнджер всегда была невыносимо упряма.       — Миссис Уизли.       — Что? — непонимающе хмурю брови.       — Она теперь миссис Уизли.       — Хм, должен признать, неожиданный выбор?       — Неожиданный.       Поттер утвердительно кивает, но руку мою всё ещё не отпускает. Гладит меня, еле касаясь пальцами минутой ранее затянувшихся ран.       — Я хочу, чтобы ты сварил сыворотку правды для меня. Ты мне не веришь. Я подумал, что это хорошая идея. Может, когда ты поймёшь, что я не опасен, начнёшь сотрудничать, а не глушить бездумно алкоголь в моё отсутствие.       — Никогда не имел такой привычки к бездумию. Даже когда я пью, мой мозг лихорадочно работает. Но тебе, Поттер, такого не понять, верно?       Я смотрю на мальчишку. Он улыбается, одними глазами, как умеет только он и умела его мать. Его лицо очень близко: я чувствую его спокойное, тёплое дыхание и сладковатый аромат почти выветрившегося за день одеколона. Меня одолевает желание притянуть его за шею и крепко поцеловать, так же как сегодня утром в ванной, но боюсь, что на этом я не смогу остановиться. Проявить такую же выдержку у меня просто не получится. И я не очень уверен, что ему всё это нужно в такой же степени как и мне. Но отстраниться от него я просто не в силах, и желание наконец перебарывает. Протягиваю к нему руки и беру его лицо в ладони, провожу подушечками пальцев по бородатым щекам. Поттер прикрывает глаза, и, кажется, наслаждается моими прикосновениями. Я коротко, даже целомудренно целую его в губы и, взяв за руку, тяну за собой. Мне просто необходимо отвлечься. Покалечить Поттера, если он вдруг скажет «нет», той бурей магии, что бушует во мне, — последнее, чего я теперь хотел.       — Пошли, будем варить твой веритасерум.       Поттер расстроенно фыркает сзади, но послушно идёт следом. Мы спускаемся в подвал. Сюда я не приходил уже пару лет. Лампа накаливания включается не сразу; пару раз раздражённо моргнув, она, наконец, слабо освещает забитое всякой всячиной помещение. Поттер восхищённо присвистывает.       — Как тебе удалось раздобыть столько инвентаря?       — Разграбил Малфой-мэнор. После войны он некоторое время пустовал. Я очень удачно заглянул туда, пока скрывался от Министерства.       Пожимаю плечами и начинаю искать простой оловянный котёл среднего диаметра. Он всегда отлично подходил для сыворотки правды.       — Доставай, что принёс, Поттер. Закатывай рукава — нас ждёт долгая ночь. Надеюсь, ты не торопишься?       Я испытующе смотрю на парня, а в душе молюсь, чтобы он не сбежал домой к жене. Скорее всего общество молодой рыжеволосой ведьмы было намного предпочтительнее, чем немолодого высохшего ворчуна. Гарри неоднозначно пожимает плечами и очередной раз обводит взглядом подвал.       — Не тороплюсь. Всегда мечтал о собственном подполье. Очень на Выручай-комнату похоже, правда?       — Правда, — усмехаюсь я.       Он улыбается мне и один за одним достаёт содержимое пакета. Я дотошно изучаю каждый ингредиент и киваю в знак согласия. Набор идеально правильный. Неужели Поттер выучился зельеварению? В школе, помнится, он не мог отличить крылья скарабея от крыльев простого рогача, а тут все ингредиенты. Любопытно. На курсах в Св. Мунго точно такому не научат. Или же просто спросил стандартный набор для сыворотки правды в лавке, хотя раньше это было под строжайшим запретом, и отыскать все ингредиенты в одном месте было задачей совершенно невыполнимой. А часть вообще приходилось искать у подпольщиков в Лютном переулке.       — Погоди, но сыворотка же настаивается целый месяц, весь лунный цикл, — тихо лепечет Поттер.       Я замираю и медленно оборачиваюсь к моему неожиданно поумневшему гостю.       — Откуда ты это знаешь? — почти по слогам говорю я.       Парень пожимает плечами.       — Помню, наверное, из курса зельеварения.       Я морщусь как от зубной боли. Что он несёт?       — Поттер, ты и зелья были несовместимы в школьные годы.       — Но у меня был твой учебник, — парирует он.       — В учебнике не было рецепта веритасерума. Это не школьная программа. Где ты учился после школы, Поттер? — не уступаю я.       — Да нигде же! — раздражается он и злобно сжимает кулаки.       Кажется, он говорил правду. Но какое-то шестое чувство или подсознание, а может внутренний голос — называйте, как хотите, — твердили мне об обратном.       — Убирайся, Поттер. И не смей тут больше появляться, пока я не закончу с зельем. Если ослушаешься, может случиться непоправимое. Ты знаешь, как я опасен сейчас. Рисковать не советую. Я пришлю сову, когда закончу. Иди.       Зубной скрежет, раздутые ноздри, сжатые кулаки. Глаза злобно блестят в слабом свете единственной лампы. Он кивает и, ничего больше не говоря, покидает мой дом. Я остаюсь один на один с миллиардом мыслей и закравшихся подозрений. Мне предстоял нелёгкий месяц без назойливого мальчишки.