Маленькая лесная серенада

Удивительное дело, Лютик мог поклясться захваченной с собой лютней - так, по привычке, как воин спросонья машинально пристегивает к поясу меч; что стоило ему начинать сомневаться в реальности райской музыки и ангельских голосов, как те слабели, становились тише, и наоборот, вновь незыблемо уверовав в то, что ничего ему не чудится, доносящиеся до него звуки становились громче, отчетливей, идти на них практически вслепую, через погруженный во тьму, скрывающий свет звезд густой лес, становилось проще. Замок, целый баснословно прекрасный дворец с множеством изящных башенок и резных балкончиков, в каком не зазорно обитать высшим эльфам и сложно представить простых смертных людей, вырос перед Лютиком, точно крепенький, хорошенький гриб после дождя. И трубадур едва не поклялся вторично, торжественно возложив руку на музыкальный инструмент, после того, как инстинктивно отскочил на несколько шагов назад, что прежде, еще совсем недавно, ничего этого здесь не было в помине! Пусть он не следопыт, но понять, что идя на звук, он двигался в том направлении, откуда они с Геральтом пришли, Лютик был в состоянии. Сооружение выше крон деревьев, при дневном освещении, они уж всяко заметили бы. Не говоря о том, что такого изначально не могло быть в принципе, ведь не было бы тогда в этом месте и самого леса – его должны были скосить под корень, расчищая открытое пространство, благодаря которому приближение к замку посторонних, нападающих, приметно издалека. Из восхитившего взор дворца и лилась дивная музыка, оттуда и доносился звонкий веселый смех. Самое время было делать ноги в обратную сторону, да так, чтоб Плотва не могла обскакать. Стой у ворот стража, будь те хотя бы крепко заперты, Лютик бы так и сделал. Но любопытство, после недолгой схватки с рассудительностью, взяло верх. Подумаешь, ничего страшного, если что, Ведьмак спасет. Менестрель шагнул за порог и… - Странное дело, - рискнул через некоторое время сказать вслух Лютик, перед тем пару раз негромко кашлянув на пробу, и все равно его никто не услышал, не обернулся в его сторону, словно его тут не было вовсе! Среди всех этих красивейших дам и прекраснейших рыцарей, которых язык не поворачивался назвать людьми. Неужели… мертвых? Не он же один-единственный взял да умер во сне, и бродит здесь теперь сиротливым призраком на празднике жизни. Чертовски похоже на то, что загробной. Дотронуться до кого-нибудь, заорать прямо в лицо, призывая обратить на себя внимание, Лютик все-таки не стал рисковать. Но запросто сперва коснулся ломящегося от всевозможных яств стола, взял затем в руку похожий на яблоко фрукт, откусывать от которого, при всем желании от одного взгляда на его с виду сочную сладость, ему все равно совершенно не захотелось. Не люди, как пить дать, но и не эльфы, фейри, у этих бы торчали уши, обтекали его стайками золотистых и красочно-пестрых рыбок, подводным камнем, не обращая на него не малейшего внимания. Даже обидно как-то в итоге стало. Тут менестрель и услышал те самые два голоса! Ни с какими другими не перепутать! Почему-то. Сначала он услышал именно их! Как и музыку конкретно этих несколько непривычно звучащих инструментов, сразу выделившихся среди прочих, на которых играли в нарядной пиршественной зале с усыпанными цветочными лепестками мраморными полами. Заинтригованный донельзя, только что готовый начать потихонечку пробираться обратно, пока не оказалось что «рыбки» родственницы пираньям, и играют с ним не торопящимися утолить голод хищниками, Лютик дунул по лестнице наверх, торопясь успеть, пока эти два сливающиеся в один голоса вновь не умолкли, как и звуки неизвестных ему удивительных инструментов. Искать пришлось недолго. Вскоре он оказался у приоткрытой двери, в которую не стал медлить украдкой заглянуть. В предназначенной для музицирования очаровательной комнатке, заполненной множеством сроду неизвестных ему инструментов, находились всего двое покинувших пир гостей или хозяев замка. Лютик аж ахнул, не сказать с уверенностью от чего – при виде ли такого инструментального богатства или же от красоты этих двух юношей, при том, что на красивых людей или нелюдей, он успел насмотреться. Волосы одного были черны, как ночь, другого светлы, как день.