Маленькая лесная серенада

- Кто вы? – зачаровано ахнул Лютик и порадовался тому, чего побаиваются все певцы – что во время выступления у них вдруг пропадет голос. Точно так же поднимающихся на подмостки актеров преследует страх забыть положенные по роли слова. Как мужиков вообще, что в постели с дамой сердца… словом, понятно. Не до фобии, но боязнь чего-нибудь у каждого имеется. Всем поголовно знаком кошмарный сон, в котором видишь себя, в чем родился, посреди торжественной официальной церемонии, и мечтаешь проснуться, о чем остается только мечтать. Голос у менестреля сел от волнения, и никогда бы Лютик не подумал, что произойти такое может исключительно вовремя. Ведь таким образом эти сказочно красивые молодые люди, если они все же были людьми, не поняли, что не одни теперь, лишь вдвоем, и… Оборвав игру, быстро отложив инструменты, стремительно сблизились, летящими друг другу навстречу неистовыми волнами, сшиблись, кипя – от бурной страсти, и принялись целоваться в полнейшем друг другом упоении. Обнявшись крепко и нежно, синхронно гладя один другого по плечам и вдоль спины, ласково пропуская между пальцев волнистые локоны почти до лопаток, спускаясь губами на шею и возвращаясь обратно к ненасытным до поцелуев ртам. Открывшееся перед ним, самое поразительное, из всех в жизни виденных, зрелище, заставило Лютика пропустить удар сердца и схватиться за дверной косяк из-за подогнувшихся от неги ног, чуть не застонав в голос. Ему не сразу вспомнилось, что бояться быть обнаруженным не к чему – его здесь не видел и не слышал никто, не одна живая либо отлетевшая душа. Как же ему захотелось к ним!.. Нет, не так, не вполне – как ему до смерти захотелось так же целоваться с Геральтом!.. Жизни и бессмертной души не жалко за такое отдать, за единственный, первый и последний, поцелуй с ним, и только с ним, любимым! Любимым?.. И как он не понял этого раньше… Не маленький, чай, любимца-пса радостно тискать. Тем временем те, кого можно было назвать и не ошибиться, любовниками, вернулись к прерванному занятию – музыкой. Вот, значит, почему умолкли на некоторое время именно их голоса, как и голос незнакомых инструментом! Долго же они целовались, счастливчики. Золотоволосый красавчик взял в руки похожий на его собственную милую лютню, почему-то с длинным хвостом, чиркнул по струнам чем-то, напоминающим звериный черный коготь. Кудрявей его жгучий красавец-брюнет подошел к… Стол, это просто стол, поразительно дурацкой конструкции обыкновенный обеденный стол, это нисколько не похоже на гроб с откинутой крышкой, ни в коем случае! Как бы там ни было и кем бы ни были эти двое, их музыка была поистине сверхъестественной! Когда те закончили играть, Лютик захлопал от восхищения изо всех сил. И не сразу осознал, что произошло, когда те повернулись к нему. Увидев его и услышав! В отличие ото всех здесь! Ноги трубадура подкосились обратно и с тоской вспомнился ведьмак, оставалось лишь надеяться, что бывший где-то совсем поблизости, на подхвате. - Здравствуйте, люди добрые, - с достоинством склонился Лютик, покрепче ухватившийся за косяк, чтобы не упасть, еще лучше, если не сразу в обморок, а то и замертво. Люди, ага, да к тому же добрые. Ох, черт, занесла его нелегкая! Почему они молчат, чего ждут?! - Ричард Глостер. – чуть поклонился в ответ черноволосый из «ангелов», назвавший свое имя с мимолетной запинкой, не то, чтобы выдумывая на ходу другое, желая сохранить настоящее в тайне, а будто не сразу смог вспомнить его. - Артур Пендрагон. – последовал его примеру златовласый, причем с такой же в точности заминкой, чудеса! - Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф. – знать бы с какого дьявола напустил на себя важности Лютик, которому вдруг показался смутно знакомым первый из прекрасных незнакомцев. Не хотелось думать, что как-то подозрительно приветливо ему улыбнувшийся, прежде чем заговорить снова. - Ты как тут оказался? - Да, очень бы хотелось узнать. – лучезарно заулыбался следом и второй. Все, ему точно хана. Гера-альт, спаси-помоги!