Маленькая лесная серенада

Лютик вздрогнул, цветочком-тезкой на ветру. Самым жутким было то, что снизу продолжали раздаваться голоса, смех, музыка, как по волшебству испарились только его новые знакомые. Нет, заигравшись, он мог, разумеется, прослушать их уход. Слишком внезапный, не прощаясь, по-английски. Гораздо больше было похоже на то, что Ричард Глостер и Артур Пендрагон бесследно испарились в воздухе - как полагается призракам, духам, привидениям… Никого из них он не коснулся тоже, чтобы это проверить, но слыхал о том, как нематериальные более создания могли двигать очень даже материальные предметы. Если бы лишенный даром не сдавшегося наследства виконт, по остающейся для него загадкой причине, не видел своих собратьев-музыкантов, то вполне мог бы стать свидетелем парения в воздухе черной ленты, самой по себе завязавшейся в небрежный бант. Ужас! Надо выбираться отсюда! Давно пора! Инстинктивно боясь скрипнуть специальной табуреткой для музыкального стола, Лютик поднялся на ноги и на цыпочках устремился ко все так же неплотно закрытой двери, молясь, чтобы не взвыли сторожевыми собаками половицы. Тут и раздался звук, пригвоздивший кочевого трубадура к месту. Сперва гость незваный просто испугался. Тому, что его застукали. Не размышляя о том, что конкретно он услышал. А был это, теперь вновь повторившийся, приглушенный стон, шедший прямиком из глухой стены! Час от часу не легче! Новый тихий стон из каменной стенки, за искусным, дорогущим гобеленом… ему год надрывать глотку надо, чтобы такой купить, но на черта он ему сдался, ложась спать в чистом поле в него заворачиваться? О чем он думает?! Стоп, кажется, понятно… Гобелен скрывает тоннель, нишу или что-то вроде! Перво-наперво Лютику захотелось потыкать в него лютней, жалея, что нет оружия поострее – может там крыса, а, может, мало ли что, лучше не думать. Однако еще отчаяннее, сильней, чем сбежать, пока не окончательно поздно, менестрелю захотелось увидеть все своими вспыхнувшими любопытством глазами, вечно ищущими приключений на задницу. Практически бесшумно добравшись до глухой каменной кладки стены, Лютик аккуратненько отвернул самый краешек полога и буквально физически ощутил, как глаза округляются на пол лица. Ричард с Артуром… Упасть не встать, чего они творили! Хоть, вроде бы, ничего такого прямо особенного не делали, но в солнечном сплетении мигом огнем полыхнуло, и не кровь, а сладкое вино побежало по венам! Сосредотачиваясь ниже пояса, отчего в штанах мгновенно стало тесно. Исступленно целуясь, попеременно вжимая один другого в стенку секретного алькова и всем телом вжимаясь друг в друга, они, торопясь, стаскивали одежды друг с друга, чуть ли не разрывая их от нетерпения. Пальцы с нежностью ласкали каждый оголяющийся участок кожи, руки сжимали жадно и с силой. Губы отрывались от губ лишь для того, чтобы покрыть поцелуями грудь и плечи, и напряженные мускулистые животы. - Ричард… - выдохнул и еле разборчиво выговорил Артур, - Ты слышишь? - Что? – отрывисто, коротко вдохнул черноволосый красавец, и снова набросился на возлюбленного, терзая его рот чувственным поцелуем, таким, что у Лютика и того ноги подогнулись. - Вот и я… тоже… ничего не слышу. – кое-как, сквозь с трудом подавляемые стоны, меньше всего схожие с мучительными, простонал его золотоволосый любовник. - Ушел, значит. Или подглядывает. Тут только Лютик и понял, что это они про него, переставшего издавать волнительные душу звуки из нелепого ящика на ножках, и его как из студеного колодца ледяной водой окатило. - Или хочет присоединиться. Менестреля точно обдало кипящим маслом со стен. - Хочешь сказать еще что-нибудь? – многозначительно и коварно шепнул Ричард Глостер, беря в горсть золотые пряди Артура на затылке. Немного оттянул назад голову, и, не дожидаясь ответа, выпустив локоны, положил всю ладонь ему на грудь, заскользил и ей, и весь сам вниз. Его любовник смог в ответ лишь застонать, в голос, полностью забывшись, когда вокруг его напряженной плоти мягко сомкнулись любимые губы, и в точности так же не удержался, застонал вновь позабытый трубадур, смотря на вершащееся во все ополоумевшие от накрывшей истомы глаза. Через некоторое, застывшее в ослепительно сверкающей точке, время, Лютик схватился за сердце. Когда Ричард резко развернул Артура спиной к себе и подсказывающе положил ему ладонь на поясницу, чтобы тот сильнее прогнулся. Но рука Лютика знала лучше, где ей находиться и за что хвататься. Пониже. Стоило сделать это, то, что так ужасно хотелось, до самой настоящей муки, пусть и замешанной на медовой сладости, как на плечо Лютика тяжело легла чья-то рука и с силой встряхнула. Ему даже прикрывшихся от неги глаз не надо было открывать, чтобы выяснить, чья. Знакомая такая, до боли, рука, ни с чьей другой не перепутаешь.