Танец белой цапли

При виде этого человека, юноши несомненно испытали удивление, но в то время как Микаэль просто не понимал, что тут происходит и каким образом он здесь очутился, то следующим чувством, которое возникло в душе Амане была враждебность и глубинный страх. Где-то внутри он давно стал предрекать это событие, постольку поскольку крайне сложно было вообразить, что тот, кто так усиленно добивался внимания одного человека, будет сидеть в бездействии, когда этот самый человек оказался беспомощным на попечении его ближайшего родственника. Странным тут оставалось лишь то, что он не дал о себе знать раньше, а позволил Юичиро так долго находиться один на один с объектом его ночных мечтаний. Итак, как уже можно было догадаться в палату вошел не кто иной, как Дон Доджи и при виде двух молодых людей, тесно прижавшихся друг к другу, его охватила холодная ярость. Юу и Мика не разжали объятий, только слегка отстранились друг от друга, дабы получше разглядеть кто помешал им. Как уже было сказано, лица их вытянулись, но пока один недоуменно взирал на пришельца, второй, побуждаемый уже иными чувствами, крепко сжал локти любовника. — Вот мы и снова свиделись, — ухмыльнулся Дон, едва сдерживая нахлынувшие эмоции при виде потенциального соперника. — Ты? Что ты тут делаешь? — воскликнул Микаэль, бросив короткий взгляд сначала на свои руки, которые судорожно удерживал Амане, а после на него самого, затем снова на Дона. — Чему ты удивляешься? Разве не очевидно — я хотел видеть тебя. Как по мне, сейчас куда более уместный вопрос, что он тут делает? — Дон устремил уничижительный взор на Юичиро. — Юу? — Мика недоуменно поглядел на Амане и только сейчас заметил бледность покрывшую его лицо и такое же горящее пламя враждебности во взгляде, что и у мужчины. «Они знают друг друга?» — тотчас промелькнуло в голове. — Как ты смеешь тут находиться? — гневно воскликнул Дон, обращаясь к Амане. — У тебя хватает наглости стоять тут и прикасаться к нему?! Да ты ничтожество! Кто бы мог подумать, что я снова встречу тебя — жалкого червяка, трусливо бежавшего! Отойди от него! — быстрыми шагами подойдя к парням, он резким движением отпихнул от Микаэля Юу, при том приобняв за плечи самого Мику, нацелил испепеляющий взгляд на Амане. — Не смей даже близко подходить к нему! — А ты, — произнес он, не сводя взгляда с соперника, — как ты можешь молчать и терпеть? У тебя совсем гордости не осталось, что ты позволяешь ему такое? Слова Дона достигли самого сердца Юу, потому он спокойно снес нападение и не попытался защититься. Однако Микаэль ровным счетом ничего не понимая, не остался таким же сдержанным. — Да что тут происходит, чтоб тебя! — он в свою очередь отпихнул от себя мужчину. — Что за бред ты несешь?! Какое ты имеешь право вламываться сюда и творить все это?! — Ты в самом деле не понимаешь? — разозлился Дон, так и не научившись держать себя в руках. Он обернулся к юноше и грубо ухватил его за запястье, приблизил к себе. — Он! Он причина твоих страданий! — он указал пальцем на Юу. — Вспомни, каким ты был! Что с тобой творилось! Как он измучил тебя! Ты ходил словно тень самого себя! Да ты словно высох весь, на тебе лица не было! И все из-за этого ублюдка, он бросил тебя! Оставил одного! А ты! Что я вижу сейчас! Ты забыл о том, что он сотворил с тобой и бросился ему на шею, стоило ему появиться тут?! — Заткнись! — выпалил Микаэль, выдергивая руку из чужой хватки. — Как ты смеешь так говорить?! Что ты знаешь о моих чувствах! Твоему ли языку судить меня! Какое тебе дело до того, как я поступаю! — Я просто не понимаю тебя, — Дон был в ярости. — Как ты мог так сдаться. Впрочем, не суть. Кажется, я догадываюсь, почему ты это сделал. Но ничего, теперь, — он постарался взять себя в руки и на его губах появилась более-менее мягкая улыбка, — нет нужды тебе мучиться вновь, — он опустил руку на плечо Микаэля. — Я не допущу, чтобы этот тип и дальше изводил тебя. Больше он не появится рядом с тобой. Уж я об этом позабочусь. А ты! — он метнул молнию в Амане, одновременно сделав шаг вперед тем самым оставив Мику у себя за спиной, словно отгораживая от Юу. — Если не уберешься через минуту, пожалеешь, что вообще смел сунуться сюда! — Послушай, — твердо заговорил Юичиро, чувствуя, что более не может молчать. — Возможно ты имеешь полное право говорить такие вещи, но я не обязан слушать тебя и терпеть весь этот вздор. Я никуда не уйду и скорее попрошу тебя по доброй воле покинуть палату и главное, оставить Мику в покое. — Ты мне угрожаешь! Ах ты, мелкий щенок! — рассвирепев от подобного сопротивления, мужчина грозно двинулся на Амане. Юичиро напрягся всем телом, ожидая начала потасовки. — Дон! Нет! Остановись сейчас же! Этот голос, в котором одновременно прозвучали и твердое назидание, и отчаянье, остановили порыв мужчины немедля разобраться в расхрабрившимся выскочкой. — В чем дело? Одну минуту, я только вышвырну его отсюда, и мы продолжим. — Проклятье! Я ни черта не понимаю, что тут происходит! — Микаэль вылетел из-за спины Дона, разъяренный и взбешенный и стал лицом к мужчине. — Не понимаешь? — фыркнул Дон. — Объясню, этот жалкий трус бросил тебя и подло сбежал, а теперь снова явился и наплел тебе небось уже с три короба пользуясь твоей слабостью, а ты и уши развесил! Уже готов принять его обратно после пары приторно-слащавых слов о допущенной ошибке и нескольких смехотворно-неумелых поцелуев на которые только и способен этот недоносок! Соберись же! Не дай себя обмануть! — Кто позволил тебе давить на него?! — возмутился Юу. — Зачем ты унижаешь его, говоря о слабости? Как смеешь оскорблять меня? Я не знаю, что ты там себе на воображал, но ты не смеешь так разговаривать не с ним, ни со мной! — А ты вообще молчи! Даже рот не смей открывать! — Замолчите оба! — крикнул Микаэль. Удивительно, что пока никто из медперсонала не услышал крики, доносящиеся из палаты и не явился прекратить затевающуюся ссору. — Юу, — Микаэль подошел к Юичиро и коснувшись рукой его груди, которую тот тут же схватил и сжал в своей руке, повернул голову к Дону. — Ты спятил. Определенно. Я не знаю, как ты нашел меня, но лучше тебе уйти прямо сейчас. — Мне? — распахнул глаза тот. — Это я должен уйти! Я?! Это он должен уйти, а не я! Убирайся! — крикнул Дон обращаясь к Юичиро. — Он никуда не уйдет, — нахмурился Микаэль. — И знаешь почему? Дон заскрежетал зубами от досады. — Потому что, — Микаэль посмотрел на Юу и мягко улыбнулся. — Потому что я поклялся быть с ним несмотря ни на что. И самое важное… потому, что я люблю его. И мне не важно, — он резко развернулся и метнул в мужчину взгляд, напоминающий молнию, — что было, я хочу быть с ним и не тебе оспаривать мои желания! Понятно! — Мика! — грудь Дона вздымалась от тяжелого, нервного дыхания. Он был в растерянности он переводил негодующий взгляд с Юичиро на Микаэля и не мог сообразить, как мог Шиндо со всей его гордостью снова принять у себя Амане. Он сейчас жалел, что не избавился от Амане когда была возможность, а теперь был готов задушить его на месте и если бы не сдерживающий его суровый взгляд Микаэля, он бы не колебался ни секунды. Понимая, что Мику не переубедить, он снова обратился к Амане. — Вижу неплохо ты обработал его. Браво. Укротил неукротимого, да так, что он готов глотки рвать за того, кто причинил ему столько страданий уже только тем, что влез в его жизнь! — со злой насмешкой бросил он Юу. Юу похолодел. Пусть этот человек говорил о других вещах, для Юичиро это было сродни удару кинжалом в сердце. Ибо тотчас эти слова окрасили в ярчайшие тона пережитые минуты, когда на его руках лежал смертельно бледный окровавленный любовник, а дальше, как он сам приходил в ужас от мысли, что Микаэль так и не очнувшись просто умрет в больнице. «За того, кто причинил ему столько страданий уже только тем, что влез в его жизнь! За того, кто причинил ему столько страданий уже только тем, что влез в его жизнь! За того, кто причинил ему столько страданий уже только тем, что влез в его жизнь!» — снова и снова звучали в голове Юичиро убийственные фразы. Он зажмурился. В висках пульсировало, сердце билось, дыхание стало судорожным, рваным. — Юу? — взволновано поглядел на него Мика. — Ты чего? — Нет, все в порядке, — отнял руку от лица Юичиро и улыбнулся ему, а после став серьезным устремил взор на мужчину. — Ты абсолютно прав. Я сам знаю, что с моим появлением у него только прибавилось забот. — Юу? — Мика с удивлением воззрился на него. — Я знаю, сколько всего ему довелось перенести, когда я появился в его жизни. Не думай, что я так легкомысленен и слеп. Вижу лишь то, что выгодно мне. Я прекрасно сознаю свою вину перед ним. И согласно этому я уже принял кое какое решение. Но сейчас я вижу, что между вами еще не все окончено. Мика, — он опустил мягкий взгляд на Шиндо. — Если то, что ты сказал мне правда, тогда я попрошу тебя еще раз сказать этому человеку то, что ты сказал ему в день пожара. — А? — Микаэль изумился. — Но как ты понял, что я говорил о нем?! — Мы чуть позже обсудим это, — мягко произнес Юичиро. — А сейчас я вас оставлю. Пожалуйста, сделай так, чтобы это был последний разговор между вами на эту тему. С этими словами, он отпустил руку Мики и бросив короткий ровный взгляд на Дона, поспешил покинуть палату. — Юу, постой! Куда же ты?! — Микаэль было бросился за ним, однако тогда дверь за Юичиро закрылась. Он остался наедине с Доном. — Какое благородство, позволить нам переговорить один на один, — презрительно усмехнулся Дон, в душе сгорая от ненависти к человеку, проявившему себя самым достойным образом. — Что за ерунда! — раздраженно пробормотал Микаэль и одарив Дона коротким сердитым взглядом прошел мимо него к постели. — Только не воображай себе, что поскольку Юу захотел этого, я стану тебя с удовольствием выслушивать, — произнес он, присаживаясь на постель. Отсутствие Амане так или иначе повлияло благотворно на Дона, сразу после его ухода смягчившегося настолько насколько позволяла его натура. — Ты прости меня за все что я наговорил, но, клянусь, этот самодовольный ублюдок, вывел меня из себя. Я не ожидал встречи с ним. Ай, забудь, не о том я хотел говорить с тобой, — мужчина приблизился к юноше, который хмуро смотрел на пол перед собой. — Я очень рад видеть тебя, — сказал Дон. — Видеть, что ты цел и невридим. На это Мика лишь хмыкнул. В пылу разборки Дон очевидно не углядел белой полосы отныне и навсегда венчающей его лоб. — Извини, что не смог появиться у тебя раньше. Случилось так, что я узнал обо всем этом ужасе, приключившемся с тобой, уже много позже. Этот, старик! Как же жаль, что он уже мертв! Я бы сам с превеликой радостью отправил его на тот свет только за то, что он покусился на твою жизнь. Мика, почему ты молчишь? Неужели тебе совсем нечего сказать мне? — Дон… — Микаэль вздохнул и провел рукой по лицу. — Я не спрашиваю тебя каким образом ты нашел меня, не спрашиваю на какой черт ты наговорил весь этот вздор, более того, я не спрашиваю почему ты вообще решил, что можешь снова появляться в моей жизни и указывать мне, нет я ничего не хочу знать ни о тебе ни о твоих мотивах. Просто уйди и закончим на этом. Я ведь все сказал тебе уже тогда… Зачем повторяться? — Да затем что это все неправда! — воскликнул Дон. — Ты говорил так, только потому что был в отчаянье. Ты все еще надеялся, что он вернется и только это побудило тебя отказать мне! — Хорошо, предположим, — устало согласился Микаэль. — Но скажи мне, если тогда, будучи почти что сведенным с ума своим горем я отказал, с чего ты решил, что я дам тебе положительный ответ сейчас, когда ты видишь, что я снова живу? — Я надеюсь на твой здравый рассудок. Мика вопросительно поглядел на него. — Ну неужели ты не понимаешь, что с ним ты только будешь страдать! Что он сможет тебе дать? От кого он сможет тебя защитить? Ты только посмотри на него! Кто он такой? — Не забывай, у него влиятельные родители, — слабо улыбнулся Микаэль. — Да брось ты! — махнул рукой Дон. — Сам знаешь, что это тебе не поможет. Да и к тому же, ты ведь с ним не потому что ищешь выгоды после того, как этот старик, чтоб ему вовек покоя не обрести, так поступил с тобой. Мика опустил взгляд, тем самым как бы говоря «да, я с ним не поэтому». — Но послушай, — Дон опустился перед Микой на корточки и, положив свои ладони на его колени, заглянул в изумрудные глаза юноши, — неужели ты не понимаешь даже такой мелочи, как то, что потеряв покровителя ты подвергаешься еще большей опасности со стороны Микагэ? Подумай над этим хорошенько. Кто ты перед ним? Думаешь этот сопляк защитит тебя от него? Он только и может, что пасовать! А я, ты знаешь, у меня достаточно власти, чтобы защитить тебя от всех твоих врагов! Только скажи и такая опасность, как Микагэ станет всего лишь маленьким камешком на твоем пути, который ты с легкостью отбуцнешь в сторону. Я смогу защитить тебя. — Микагэ не представляет для меня опасности, — произнес Микаэль. — Твоя самоуверенность конечно как всегда поражает, но ты не так глуп и наивен, чтобы не видеть истинного положения вещей. Дай свое согласие, прошу тебя. Не отбирай у себя последний шанс обрести долгожданную свободу. Ведь ты хочешь ее, — Дон во все глаза смотрел на Мику. — Сколько бы ты не отнекивался, а я знаю, более всего ты всегда желал обрести свободу. Я только одного не пойму, почему ты отказывался принимать ее от меня? Ведь я всегда был честен по отношению к тебе. Готов был уступать тебе, никогда не пытался насильно подчинить тебя себе, тогда как при всех моих возможностях мог бы в два счета сделать тебя своим против твоей воли. Но я не делал этого, я терпеливо ждал, когда ты сам захочешь. — Пожалуй, ты ждал слишком долго, — Микаэль опустил взгляд. — Так долго, что в конечном счете твое ожидание и терпение обратились против себя. Я повстречал другого. — Не говори мне этого! Слышишь! Никогда не говори! — Дон вскочил на ноги и стал мерить шагами палату. — О, я понимаю к чему ты клонишь. Понимаю, что заставляет тебя не доверять мне! Это мой брат! — он остановился и прямо поглядел на парня. — Верно? Я угадал? Только потому что тогда, несколько лет назад, я проявил слабость ты сбросил меня со счетов! Так? — Дон, я… — у Микаэля не хватало сил в очередной раз затеять этот бессмысленный спор. Он ведь уже сказал, что любит Юу, так почему он продолжает донимать его, и до сих пор не успокоиться и не оставит его в покое? — Но это в прошлом! Поверь! — он снова подошел к Микаэлю. — Я уже тысячу раз покаялся, что не сумел отстоять свои права перед ним. Теперь же все иначе. Я изменился. Я стал другим человеком, теперь, я могу сказать своему брату «Нет». Мика, я прошу тебя дай мне шанс доказать тебе, что я теперь другой! Шиндо поднял на него глаза. — Да мне и делать-то в общем ничего не надо, потому что уже одно то, что я сейчас здесь и говорю с тобой, уже доказывает насколько я изменился. Ведь мой брат строго настрого запретил мне искать тебя, а уж тем более видеться с тобой. Он будет страшно зол, когда узнает, что я все же отыскал тебя там, куда он тебя спрятал, и зная это я здесь и говорю тебе, что я… — Что ты сказал? — внезапно прервал его Микаэль. В один миг с его лица слетела маска напряженного ожидания, когда весь этот спектакль завершиться и он сможет передохнуть и появилась живая заинтересованность. — Я говорю, что одним своим появлением тут я доказываю… — Нет, не то, — прервал его Мика с таким пренебрежением к произносимым Доном словам, что это было уже жестоко даже для Микаэля. — Ты сказал «там, куда он тебя спрятал»? — Ну да, — пожал плечами растерявшийся Дон. — Ты пытаешь убедить меня в том, что я нахожусь здесь, — Мика обвел взглядом палату, — исключительно по воле твоего брата — Шикамы Доджи? — Ну да, а ты разве не знал? — поднял брови Дон. — Ооо, — простонал Микаэль, закрыв лицо руками. О, боги! Как же так случилось? Какое унижение! Оказаться под защитой старшего Доджи, человека, который его ненавидит и которого презирает он сам! Уму не постижимо! Микаэль предполагал всякие варианты, но, чтобы его недруг по чьей вине он подвергся такому испытанию, насилию и моральному, и физическому, вдруг оказал ему поддержку! Да с какой это стати?! Чего ради такая милость?! И Юу, он знал. Он знал, он не мог не знать. Знал и молчал! Почему же он не сказал о такой важной вещи? Шикама! О, этот вечно улыбающийся Шикама Доджи за чьей вкрадчивой улыбкой скрывается звериный оскал, острые зубы способные впиться в горло своей жертвы и не разжимать их до тех пор, пока она не перестанет биться в последних предсмертных конвульсиях. Как же так? Сплошная бессмыслица. Сплошные интриги! — Микаэль, — тревожно взглянул на разволновавшегося возлюбленного Дон. — Ты как, в порядке? Ты что, в самом деле не знал, как оказался тут? — Ну, п-почему. Скажем так, я догадывался, — слегка дрожащим голосом выдавил Микаэль. Дон с недоверием воззрился на юношу, но эта тема не казалась ему достойной дальнейшего обсуждения, потому как он явился сюда совершенно за иным. — Я удивлен, что у тебя нет сведений на этот счет. Но не суть. Теперь тебе известно благодаря кому ты здесь, а стало быть ты должен понять, что значит для меня нарушить приказ брата и появиться у тебя. Ты не представляешь, чего мне стоило отыскать тебя и чего мне стоит сейчас быть здесь, но все это не важно. Больше не важно. Я обещал доказать тебе свою независимость от него и докажу, Мика, — снова с жаром заговорил Дон. — Я отправляюсь на Кюсю и намерен взять тебя с собой. Шиндо вздрогнул. Прервав свои мысли касательно старшего Доджи, он сосредоточил внимание на младшем. — Да. Я хочу увезти тебя отсюда. Увезти туда, где тебе больше не будет угрожать опасность, где ты вздохнешь свободно. На самом деле, Кюсю — это не конечный пункт. Я собираюсь уехать из Японии и забираю тебя с собой. — Получается, — медленно заговорил юноша, — ты так или иначе бежишь? — Ну нет же! — с досадой Дон всплеснул руками. — Впрочем, — он вздохнул, — что же мне еще остается делать, если он настроен категорично? Да, я бегу. Сбегаю из дома, сбегаю от ответственности перед семьей и сбегаю от себя, так как я часть этой жизни, но мне известно ради чего я это делаю и именно это осознание дает мне силы и уверенность. Он должен был считаться со мной, с тем, что я люблю, что мне дорого. Если он не может этого себе позволить, то я не вижу смысла дальше оставаться с ним рядом. Микаэль, — Дон с мольбой глядел в прекрасное лицо молодого человека. — Ты видишь мою решимость, так едем же со мной! Едем туда, где никто тебя не достанет, где никто не заставит тебя подчиняться своей воле. Отправимся туда, где ждет свобода нас обоих. Микаэль внимательно смотрел на него пока он говорил, когда же тот кончил, он склонил голову и слегка покачивая ней из стороны в сторону, тихо произнес: — Нет, Дон. Ты так ничего и не понял. — Мика, — вздрогнув, ибо уже стал явственно ощущать свое поражение, Дон, взялся за плечи парня, — посмотри на меня! Чего я не понял? Разве ошибся я, когда в тысячный раз и уже наверняка предложил тебе бежать? Что ты теряешь? Разве твой покровитель не покоится в земле? Разве у тебя осталось еще что-то кроме твоей собственной жизни и разве ты так хочешь снова отдать ее в руки тем, кто был так безжалостен с тобой? Ты хочешь вернуться к Микагэ? — Дон, — Мика смотрел прямо в черные глаза мужчины, — ты не понял главного. Мне больше не нужна защита. Я не нуждаюсь в покровителе. И больше не боюсь снова оказаться у Микагэ. — Что ты хочешь этим сказать? — содрогнулся Дон. — Микагэ больше не имеет своей власти надо мной. Наши дела с ним завершены. Я свободен — понимаешь? Мне нет нужды уезжать, прятаться, скрываться, ибо отныне я принадлежу лишь самому себе. И человеком, подарившим мне это счастье стал тот, в кого я верил меньше всего… — Нет! — упавшим голосом выдохнул мужчина. — Только не говори мне, что это… — Он сделал это для меня, — с улыбкой возводя глаза к потолку, произнес Шиндо. — Понимаешь? Он, а не ты. И я остаюсь с ним. Я люблю его, Дон. Люблю так, как никого не любил прежде. С ним я чувствую, как моя душа взлетает ввысь. Наша любовь подобна урагану. Она захлестывает, поглощает и уносит в края, о существовании которых я не подозревал прежде. Я буду с ним чтобы ни случилось. — Но он же бросил тебя! — вскричал дрожащий от гнева Дон, надеясь хоть этим аргументом убедить мальчика. — Бросил и исчез! Он наплевал на тебя! Он пренебрег тобой! — Это не так, — спокойно ответил ему Микаэль. — Он сделал то, что должен был сделать, тем самым он лишь доказал мне насколько сильны его чувства. — Ты говоришь ерунду! Он доказал тебе свои чувства, бросив тебя? Что за ересь? Одумайся! — Ты зря пришел сюда, — произнес Микаэль твердо. — Я не желал быть с тобой раньше, не желаю этого и теперь. Уйди и забудь о моем существовании. — Вот как ты заговорил? — фыркнул Дон и в глазах его блеснуло пламя ненависти. — Любишь говоришь? — Люблю. — А что ты сделаешь, если я подкараулю твоего дружка и перережу ему горло? Что тогда будешь делать? Этим он надеялся испугать актера, но Микаэль остался совершенно спокоен. Губы его тронула легкая улыбка. — Неужели не ясно? Я пойду за ним. Дон похолодел. Такая спокойная уверенность, такая решимость, заключенная во взгляде этих лучащихся зеленых глаз, уничтожили его, раздавили окончательно. Он понял, что в этой схватке он уже даже не участник, не сторонний наблюдатель. Он тот, кто по окончанию битвы придет на пустой холм, окропленный кровью врагов и друзей, попрошайка, который будет искать среди тел и сломанных оружий уцелевшие ценности, дабы унести их и сохранить на память о великом сражении. — Мика… Ты серьезно? — с трудом выдавил он, вовсе не ожидая получить ответ, поскольку он уже был никому не нужен. В следующий момент он собрался с духом. — Значит, нет? — приподняв голову и смерив блондина презрительным взглядом, спросил он холодно. — Нет. — Отлично! — резко бросил мужчина и прежде чем Шиндо успел что-либо сделать впился пальцами в его подбородок и приник к губам, желая получить хотя бы последний поцелуй, когда получить тело уже не будет никакой возможности. — Счастливо оставаться! С этими словами он спешно покинул палату, проклиная и глупость мальчишки, чей пусть и насильно украденный поцелуй побудил в нем еще большую страсть, чем прежде, и своего соперника и свою слабость из-за которой он в свое время упустил возможность заполучить актера. Именно в таких расстроенных, агрессивных, взбудораженных чувствах оказался Дон в коридоре больницы, где его взгляд тотчас остановился на парне, опирающимся спиной о стену, со скрещенными на груди руками и тяжелым взглядом, опущенным долу. Когда дверь палаты отъехала в сторону и в проеме показался человек, Юичиро медленно поднял на него взор, исполненный какой-то необъяснимой боли и тоски. Разумеется, Доджи не обратил никакого внимания на этот взгляд из-за переполняющей его досады и воспринял позу юноши скорее, как вызов и насмешку над собой. — Что, думаешь победил? А вот и ошибаешься. Это еще не конец! — выдохнул он зло. — Я с тобой согласен, — тихо ответил Юу с печальной улыбкой взглянув на мужчину. — Совсем не конец. Я могу поговорить с тобой? — спросил он, прямо поглядев на собеседника. Дон лишь с удивлением смотрел на него. А через несколько минут, по настоянию Юичиро, опасающегося, что все то, что он намеревается сказать этому человеку станет слышно Микаэлю, они вдвоём прогуливались по территории больницы, в части, противоположной той, куда выходили окна палаты Шиндо. — Ну? На кой хрен ты позвал меня? — мрачно глядя перед собой, Дон с трудом давал себе отчет, почему он согласился на просьбу этого парня. — Вы поговорили с Микаэлем? — спросил Юичиро не обращая внимание на резкие слова. — Будто ты сам не знаешь! — фыркнул Дон. — Что он сказал тебе? — Издеваешься? — зарычал Дон. — А что он мог сказать? Ты же сам ясно дал ему указания, как со мной поступить и самодовольно ушел! Он слушает тебя во всем, только отсюда берется твоя дикая уверенность и бесстрашие! Да только погоди. Микаэль всегда славился непостоянством и скоро ему это надоест. Это пока он играет, но придет время и ему наскучит эта иллюзия! — Ты ошибаешься, утверждая, что оказываю влияние на него, — возразил Юичиро, задетый поминанием, что Микаэль отдается теперь уже его воле. — Мика сам решает за себя. — Ну да, конечно! — издевательски хмыкнул Дон. — Я видел его глаза, видел его взгляд, обращенный к тебе. Он бредит тобой. — Ты сам не веришь в то, что говоришь, и доказательством того служат слова Микаэля сказанные тебе в театре. Как ты мог заметить, он не знает, что мы с тобой встречались ранее, следовательно, я не мог ему запретить любить тебя или ненавидеть. Свое решение касательно тебя, он принимает сам. Дон заскрежетал зубами. Против такого довода он был бессилен. — Ха! Тогда откуда ты знаешь, что он сказал мне в театре? — Это вышло случайно и совершенно по иному поводу. Напомню, удивление Мики служит доказательством того, что он не знал о нашем знакомстве. — И все равно не понимаю, что тебе от меня нужно, когда уже все точки расставлены, — после некоторого молчания, произнес младший Доджи. — Вроде не похоже, что ты смакуешь победу. И при этом ты утаиваешь от него правду. И почему-то мне кажется, — он пристально взглянул на Амане, — что факт нашего знакомства, далеко не единственное, что ты утаил от него. Юичиро тяжело вздохнул. Почуяв, что попал в точку Дон ощутил прилив сил и превосходство над врагом. — Врешь ему, как сивый мерин, а он, по глупости своей, наивности беспредельной, верит басням, которыми ты его кормишь! И ты думаешь ваши отношения долго удержаться на такой хилой основе? Пусть сейчас Микаэль опьянел от своих чувств, потерял голову. Признаю, выбив для него каким-то образом спасение, ты несомненно покорил его, но твое вранье.! В конечном счете, оно положит конец вашим, хах, идеальным отношениям! — И именно поэтому, — Юу внезапно остановился, — я здесь. — А? — распахнул глаза мужчина, также остановившись и оглянувшись. — Я знаю, что виноват перед ним. И моя вина заключается далеко не в том, что я не рассказываю ему некоторые вещи, моя вина перед ним имеет куда более глубокие корни, чем ты и кто-либо другой могут себе представить. — О чем ты? — То, что я совершил в отношении него — непростительно. Я никогда не прощу себе того, что подверг его такой страшной опасности. Поскольку я не смогу простить себя и видя его перед собой, я буду каждый раз вспоминать, что я чуть было не сотворил, я отравлю свою жизнь, а заодно и его, так как никогда не смогу сказать ему что меня мучит и сам он вряд ли это поймет. А я не хочу превращать его жизнь в ад непонимания и отчужденности. Он заслуживает другого. После всего, что он вынес я хочу, чтобы его жизнь стала лучшей из всех, какие только может иметь человек на этом свете. Слова этого юноши проникали в сознание Дона так глубоко и отчетливо, что он интуитивно стал догадываться, что хочет от него Юичиро. — Да, я хочу для него полного, самозабвенного счастья. Чтобы он больше не знал обид, унижений, боли, предательств, лишений, непонимания, одиночества… Я хочу, чтобы рядом с ним был человек, который будет в силах подарить ему счастье и покой, разделит его чувства и одарит теплом и заботой до конца дней. Некто сильный и надежный. Готовый в любой момент вступиться за него, презрев опасность, которая будет угрожать ему самому. — А разве не ты сам хотел стать для него таким человеком? — совершенно серьезно спросил Дон. Забавно, куда подевалась злость и насмешка из его тона, после речей соперника? — Я? — Юу горестно усмехнулся. — Нет, боюсь, что я уже не пригоден для такой роли. Еще не так давно я считал, что могу подарить ему счастье. Я был настолько в этом уверен, что готов был доказывать это всем и вся, любому, кто усомниться в силе моего убеждения. Но… это время миновало… Я слышал все, что ты сказал ему в палате. И твои слова, в которых я обнаружил искренность, помогли мне решить задачу над которой я ломал голову много дней. Ведь я понятия не имел, кому смогу доверить свое главное сокровище. Дон, — он поглядел прямо в глаза мужчине, стараясь проникнуть через них в самую душу, чтобы точно быть уверенным, что поступает верно и не ошибся в выборе. — Через три дня я возвращусь к себе на родину — в Чехию, и это будет значить, что я отступаю, чтобы больше не вступать в сражение. В это же время, Микаэля выпишут из больницы, и я хочу, нет, — он покачал головой. — Я требую, ибо только ради этого я ухожу в сторону и обещаю не тревожить вас, хотя мое сердце обливается кровью при мысли, что я потеряю его! Так обещай же! Обещай мне прямо здесь и прямо сейчас, что ты сделаешь всё, чтобы он больше никогда не чувствовал себя несчастным! Увези его так далеко, как только сможешь, чтобы никто не смог найти вас, ни Микагэ, продолжающий облаву, ни твой брат, и там, в месте, которое ты изберешь сам, дай ему такую жизнь из которой он не захотел бы бежать во веки вечные! Чтобы он забыл о своем чувстве ко мне! Излечи его, найди способ и помоги ему забыть прошлое! Я знаю, — спокойно улыбнулся он, хотя щеки его еще горели и голос дрожал от перевозбуждения, — ты сможешь выполнить мою просьбу. Пораженный до глубины души таким жестом Доджи несколько минут глядел на юношу так будто перед ним стоял то ли святой, то ли самый обычный сумасшедший. Затем он стал приходить в себя и со всей серьезностью поглядев на парня, в чьем взгляде читалась решимость и желание доставить другому то, счастье, которое он, по своему мнению, обеспечить ему уже не мог, сказал: — И ты правда готов пойти на такое? Ответом послужил прямой взгляд со стороны Юичиро, не позволяющий себе усомниться. — Хорошо. Я услышал тебя. Я исполню твою просьбу, чего бы мне это не стоило. Обещаю. — Благодарю, — ответил Юичиро и протянул руку, которую Дон пожал. Договор между двумя заключен. Обе стороны согласны принять условия и исполнять их самым подобающим образом, делая все от них зависящее. — Я ничего ему не скажу, — Юичиро устремил взор на окна больницы. — В момент, когда ему будет больно, когда его сердце остановиться, ты должен быть с ним рядом и помочь ему. Я знаю, что причиню ему эту боль, но она ничто в сравнении с тем, что ожидает нас в жизни, в которой я не перестану думать о том, что причинил ему. Острая боль пройдет, а за ней последует утешение, разочарование, непонимание, а затем — спасительное безразличие. Последовали несколько минут тишины, во время которой каждый осмысливал свои собственные чувства. — Я буду здесь через три дня и на четвертый — увезу его из страны. Я уже все подготовил. Правда, — Дон усмехнулся, — я планировал провернуть это с несколько иными мотивами. Как бы там ни было, а все складывается должным образом. Говорят, судьба благоволит добрым помыслам, — иронично заметил он. — Наверное, — пожал плечами Юичиро. — Я уверен, мы больше не увидимся… — Это правда, на самом деле, — Дон поглядел по сторонам так, словно опасность попасться только раззадоривала его, — время моего пребывания здесь сильно ограничено. Я лишь пользуюсь случаем, предоставленным мне моими друзьями. Только ты не парься, — он подбадривающе усмехнулся, заметив, как Юичиро напрягся. — То, что я тут тайно не помешает мне прийти и забрать его через несколько дней. Юу задумался, а потом достал из кармана блокнот, который имел привычку носить с собой и пользуясь маленькой ручкой, черкнул несколько слов на бумаге. — На всякий случай, — сказал он, вырывая листочек и протягивая его мужчине. — Вдруг что-то не заладиться, дай мне знать. Здесь адрес гостиницы и номер, который я временно занимаю. Дон без возражений взял листок, при этом будучи совершенно убежденным, что он ему не пригодится, вложил в карман своей одежды. На том дела их были завершены, и они разошлись каждый в свою сторону. «Как странно, — думал Юичиро по пути обратно, — буквально вчера-позавчера между ним и Микой произошел разговор в котором они вспомнили этого человека, а теперь он явился и вынужден сыграть такую важную роль в их дальнейшей, увы, больше не общей судьбе. Удивительно, как все меняется в жизни, вчерашний враг сегодня может оказаться другом, единственным на кого ты можешь положиться. И все же я заблуждался, когда думал, что действия старшего Доджи были направлены на улаживание личных дел его брата. Дон ничего не знал о Мике, о том, где он находится. Тогда все равно остается открытым вопрос, почему Шикама совершил этот поступок для нас? Вопрос не решенный, но больше… он не волнует меня. Мне все равно, почему он так поступил.» Юичиро сразу не отправился в палату. Вместо этого, рассуждая о многих вещах, он прогулялся по саду. Минуя широкие аллеи, по которым прохаживались больные, прогуливающиеся под руку либо со своими родственниками, либо с кем-то из медперсонала, Юичиро вдруг обнаружил у себя на пути смятый клочок какой-то бумаги. Наклонившись, он поднял его и развернул узнал обрывок тех самых документов, который изорвал и выбросил из окна Шиндо. — О, это же они! Неужели их принесло сюда ветром! — обрадованный находкой, Юичиро с лихорадочной живостью осмотрелся по сторонам. Поразительно, но не так далеко, в траве в паре метров от места где он стоял, он приметил еще один белый кончик. Бросившись туда, Юу прибавил к уже найденному обрывку еще два. Блуждая по саду и внимательно ища глазами белые пятна, он в конечном счете отыскал еще с десяток таких клочков. Это заняло у него добрых полчаса, но за то в итоге, когда, разложив их на скамье, он обнаружил, что собрал практически полноценные документы, за исключением нескольких обрывков, которые видимо унесло за пределы больницы, был несказанно рад. Ему было жаль утерянных документов, и он злился на Мику за то, что тот поступил так опрометчиво, вышвырнув ценные доказательства своей независимости в окно. — Очевидно, они еще нам понадобятся, раз волею случая я наткнулся на эти обрывки, — прошептал Юу и собрав клочки, пока их снова чего доброго не разнесло по округе, бережно сунул их в карман джинсов. Затем, он поспешил обратно к любовнику, у которого из-за его отсутствия, да и вообще поведения во время посещения Дона, накопилось множество претензий и вопросов. И весьма кстати, потому как возвратившись к палате и только уже собравшись войти, дверь распахнулась и перед ним возник встревоженный Шиндо. По его виду и решительному настроению, он по всей видимости собирался выйти наружу. — Мика! — Куда ты запропастился? — сразу выпалил Микаэль, прожигая того гневливым взглядом. — Я прождал с полчаса. Где ты был? Я уже думал, ты вернулся в гостиницу! — Разве мог я уйти, не попрощавшись? — мягко улыбнулся Юичиро и одновременно сердце его сжалось. Впереди ему предстоит поступить подобным образом, так что не за чем совершать такое сейчас. Он прикоснулся ладонью к щеке Микаэля и с любовной тоской заглянул ему в глаза. Шиндо в недоумении отмечал эти странности, эту непонятную ему улыбку, наполненную тоской, этот взгляд, словно они расстаются. — Чего ты? — Ничего, — отрицательно качнул головой Юу. — А ты я смотрю далеко собрался, — усмехнулся он, оглядев любовника сменившего больничную пижаму на рубашку и брюки. — Я думал погулять по территории, — гордо вскинув голову и выпятив грудь, ответил Мика, — а заодно усомниться, действительно ли ты до такой степени наплевательски ко мне относишься! — Ты не думал, что я на самом деле ушел, — улыбнулся Юу. — Потому и шел поторопить тебя, но очевидно ты сам все понял и мне не пришлось переступать порог больницы, — с этими словами Шиндо развернулся и зашел обратно в палату. Юичиро последовал за ним. Там Микаэль прошел к окну, которое он предпочитал держать открытым и сев на подоконник, обратил внимание на Амане. — А теперь ответь, — начал он, — почему ты не вошел сразу, как только из палаты ушел Дон? — Я дал вам возможность все до конца выяснить, а сам пока бродил по территории. Я не заметил, когда он вышел. Вернулся только через полчаса, подумав, что этого вам хватит, чтобы объясниться. Я был прав? — Да, — Мика опустил глаза. — Но ты отвел нам на это слишком много времени. Хватило бы и пяти минут. Юичиро пожал плечами. — Юу, — Микаэль прямо взгляну на него. — Почему ты обманул меня? — Я? Когда? — изобразил на лице удивление Амане, но видимо не слишком удачно, так как на лице Микаэля появилось соответствующее выражение. — Не прикидывайся. Ты прекрасно понимаешь о чем речь. Как случилось, что ты знаешь Дона? Почему никак не отреагировал, когда я назвал тебе его имя, рассказывая о том вечере в театре? Почему, зная его, — Микаэль все больше горячился, — что он из себя представляет, ты был так спокоен? И почему черт возьми, ты не заикнулся о том, кто стоит за всем происходящим с нами теперь?! Почему не сказал, что Шикама Доджи поместил меня в эту идиотскую клинику?! — А разве это так важно? — Конечно важно! — Микаэль вскочил с окна. — Я имею право знать, кто засадил меня сюда! И какое ты к этому имеешь отношение! Ну, говори, что ты пообещал старшему Доджи! — Ничего. — Не правда! Не стал бы он помогать тебе не будь ему что-то от тебя нужно! — Мика, клянусь, — Юичиро совершенно не ожидал подобного исхода. — Я ничего не обещал ему. Мы даже не виделись. Все это время, со мной встречался лишь его помощник — Тэрунори. Самого Доджи я в глаза не видел. Я сам ничего не понимал, когда вдруг какие-то люди встретили меня на улице и сказали, ехать с ними. — Какие люди? Когда это было? — нахмурился Микаэль. — Недели две назад или около того. Я как раз получил от Микагэ бумаги на твое имя и вышел на улицу, там они меня и встретили. — И ты пошел с ними? — А что мне оставалось. Если честно, меня особо не спрашивали. — Тебя увезли насильно? — Да. Это походило на похищение и признаюсь, я тогда не слабо так испугался. Но лишь до того момента, пока мне не сказали, что ты в безопасности и меня отвезут к тебе. Собственно, тогда нас обоих и переправили в пригород. Сначала тебя, затем меня. — И это сделал Доджи? — поднял бровь Микаэль. — Взял под опеку и тебя и меня? Просто так? Ты считаешь я настолько дурак, что поверю в его бескорыстную милость? — Почему так настроен против этого человека? Разве он так плох? — Плох? — криво усмехнулся Микаэль. — О, это еще слабо сказано. Это самый отъявленный мерзавец. Хладнокровный и жестокий тиран, я ненавижу его. — Микаэль задрожал, когда воспоминания прошлых событий наполнили его, а именно, когда люди Шикамы схватили его и произдевались над его телом, как ему тогда казалось целую вечность, а потом собственной персоной явился сам Дьявол и своей лицемерным напускным величием заставил его подчинятся своим приказам, угрожая куда более тяжелой расправой. — Даже имени его не смей упоминать в моем присутствии! Я слышать о нем ничего не хочу! Меня убивает сама мысль, что по воле именно этого человека, я сейчас здесь! Кто угодно, только не он! Не под его эгидой! Я был бы больше доволен, если бы этим человеком оказался старик Маэн, чуть было не убивший меня! Даже это я бы еще кое как снес, стерпел! Но не Шикаму! Не этого подонка! Юичиро смотрел на него широко распахнув глаза. Только сейчас он понял, что Мику и Доджи-старшего связывают какие-то темные, страшные события. Они повергли в приступ лихорадочной злобы любовника так, что даже руки его затряслись. — Мика, пожалуйста, успокойся, — он бросился к Шиндо, но тот не позволил ему себя коснуться. — Не надо, оставь меня! — Но ты дрожишь! — Да! — выпалил блондин. — Я дрожу, потому что я в ярости! Я нахожусь здесь только потому, что так соизволил он, но пожелай он обратного, нас бы тут же вышвырнули отсюда, как собак! Мало того, что я вынужден сносить унижение, принимая его подачку, так еще ты врешь мне, замалчиваешь правду! Я не собираюсь оставаться тут дольше! Я ухожу немедленно! — Мика, — испугался Юу, видя решимость с которой Шиндо бросился к шкафу с вещами. — Стой! — Даже не думай останавливать меня! Я не на минуту не останусь в месте, которое выбрал для меня этот человек! — Мика, да успокойся же ты! — Юичиро схватил его за плечо и резко развернув к себе, встряхнул, как следует. — Да прекрати уже буйствовать! — Сам прекрати! Ты должен был сразу сказать мне, кто отправил нас сюда! — Ты знаешь, — хмуро заговорил Юу. — Глядя на тебя такого, на твою реакцию, я поступил самым правильным образом, когда принял решение не говорить тебе ничего! — Ха, так ты еще находишь оправдания своему обману! Что же, славно! — Я заботился о тебе! — вспыхнул Юу. — А кто тебя просил! Медвежья услуга, вот как это называется! — Что?! А не ты ли сам некоторое время назад отказывался узнать, как все произошло?! Почему ты вечно обвиняешь меня во всем?! Тебе стыдно признать, что тоже бываешь не прав?! Ищешь оправдание своим проступкам, обвиняя других! Микаэль заскрежетал зубами, прожигая Юу глазами. — По-твоему ты такой из себя невинный! — насмешливо бросил он. — На что ты намекаешь? — сжался всем телом Амане, предчувствуя удар заранее. Между тем, Микаэль стал медленно прохаживаться перед Юичиро и при этом в его взгляде было жестокое издевательское выражение. Задетый за живое, он вел себя словно дикий зверь, загнанный в угол, но предпочитающий страху азарт игры. Чем дальше его загоняли в угол, тем больше адреналина выплескивалось в кровь. — А я и не намекаю, я прямо говорю! Щадишь меня тут, заботишься, оберегаешь, чтобы я не дай боже услышал что-то из-за чего стану нервничать и чего доброго опять впаду в беспамятство, прилагаешь все силы в свою мнимую заботу обо мне. Ты называешь меня трусом? А знаешь, кто из нас двоих настоящий трус? И не только трус, но еще и подлец! — его глаза сузились. — Это ты! И знаешь почему? — Ну, скажи мне, — стараясь не подать виду, что его это задевает, ответил Юу. — В чем моя слабость? — Да в том, — улыбка Микаэля стала еще шире, а взгляд пронзительнее. — Что на самом деле ты боишься не за меня! Ты боишься за самого себя! Благородный мальчик, как он может допустить, чтобы по его вине кто-то пострадал… Холодная волна прошла по телу Амане. Он замер на месте. Дыхание перехватило. «Зачем? Зачем он говорит такие страшные вещи? Он хочет моей смерти?» — Нет, — пробормотал он. — Он так нежен и заботлив, готов потакать любым капризам и все только для того, чтобы сохранить свое «чистоту», — продолжал свою беспощадную речь Микаэль. — Чтобы не запятнать себе еще больше он готов лгать, готов сносить несправедливые нападки, терпеть оскорбления, — он стал напротив Юу и провел рукой по его шее и плечу, — все что угодно. Любые гадости, только бы не страдала его совесть. Чтобы он мог спокойно спать по ночам. Юичиро всего трясло от негодования и ужаса. — Да, все что угодно… Лишь бы снова все не повторилось. Ведь однажды ты уже допустил промах. — Не надо, умоляю, — побормотал Юичиро, качая головой. — Не говори больше ни слова… — Однажды по своей же глупости ты уже подставил под удар человека и просто не хочешь повторить это вновь! — выдохнул в бешенстве Микаэль. — Из-за тебя он чуть не убил меня и если бы не чистая случайность, если бы его рука не дрогнула, я был бы уже мертв! Мертв! Ты слышишь?! — Замолчи! — закричал Юу и что было сил ударил Микаэля по лицу. Тот отлет на пол. — Замолчи! Не смей так говорить! — сжав кулаки кричал Юичиро. Лицо его покраснело, на висках вздулись вены, он весь дрожал. — Никогда не смей! Мика! Я не виноват. Это была случайность! Это произошло не по моей вине! Я не хотел! Я никогда не хотел, чтобы так произошло! Нет, нет, это невыносимо! Закрыв лицо руками, Юичиро опустился на пол и зарыдал. Зарыдал так, как еще никогда в жизни. Совсем как ребенок. Слезы неудержимо катились из его глаз. Вся боль, которую он носил в себе до этого времени, все отчаянье, страхи и чувство вины внезапно вырвались наружу и теперь теплыми ручьями заливали лицо, пока он всхлипывал. Сидя в нескольких шагах от него, Микаэль также был подавлен. Он опустил голову и закрыл глаза, но даже так его уши продолжали слышать чужое отчаянье. Ощущал ли он сейчас угрызения совести, что довел близкого до такого состояния или нет неизвестно, однако на лице его читалась мука. Он оставался на месте, не в силах сдвинутся. Будто что-то мешало ему двигаться. Сердце колотилось в груди, дыхание было тяжелым и частым, ноздри раздувались. Он все еще злился. По-прежнему его сжигала изнутри обида. Все же он был не из тех людей, признающих свои ошибки. Даже если бывал не прав, отстаивал свое «честь» до последнего. И все же слезы Юу причиняли ему куда больше боли, чем собственные обиды. Его рука все крепче и крепче сжимала рубашку на груди. Через несколько минут Амане успокоился. Выплеснув гнетущие чувства, что так долго копились в нем, он испытал облегчение и одновременно на него навалилась усталость. Когда он поднял голову, увидел, что Микаэль стоит у окна и молча глядит вдаль. Шмыгая носом, смахивая рукой остатки влаги на щеках Юичиро поднялся и слегка пошатываясь, словно в тумане, подошел к Микаэлю. Положив руки ему на плечи, он уткнулся лбом в его затылок и закрыл глаза. — Прости меня пожалуйста, — прошептал он. — Я не должен был ударить тебя. Прости, я не понимаю, что на меня нашло. Я вдруг перестал контролировать себя. Прости если сможешь… «Бежать, бежать… Скорее бежать. Пока я окончательно не сошел с ума…» — В конце концов тебе ведь стало легче, не так ли? — тихо ответил ему Мика. — Плохо носить такую боль в себе. Она может убить тебя… Юичиро ничего не ответил, только крепче сжал хрупкие плечи Шиндо. — Юу, я правда хочу, очень хочу уйти отсюда, — произнес Микаэль. — Давай уйдем? Прямо сейчас. Ни на минуту не откладывая. — Уйти? Ты шутишь? Разве мы можем? — Юу поднял голову. — А что нам мешает? — Микаэль стал к нему лицом. Он также был подавлен измучен. Пусть он и пробыл без сознания долгое время, он все равно прошел свои испытания до и после пробуждения. И теперь Юу отчетливей видел их следы отразившиеся на всем облике парня. — Мы не можем уйти так просто, если вдруг захотим. Тут мы бессильны. — Но мне невыносимо, — простонал Микаэль. — Я прошу тебя, потерпи еще чуть-чуть, — мягко, словно уговаривал ребенка, произнес Юичиро. — Ты только и делаешь, что просишь меня подождать. Я устал, мне надоело. Я уже не могу тут находиться. Я теряю разум в этих стенах, — Мика зажал виски руками. — Теперь в самом деле осталось немного, — Юу взялся за его запястья и отвел руки Мики от головы. — Три дня и уже ничто не помещает нам забыть об этом месте. — Три дня… Неужели это так много для тебя? Неужели ты не выдержишь каких-то жалких три дня? — он улыбнулся. — И не важно благодаря кому или чему мы очутились здесь, главное мы живы и в безопасности, а когда мы выйдем отсюда, ты заметишь, как быстро твои сегодняшние переживания потеряют силу. Микаэль сжал уголки губ и едва заметно кивнул. Затем он прильнул к Юичиро и тот не замедлил раскрыть ему свои объятия и прижать к себе. — У меня такое чувство, — проговорил шепотом Микаэль, — что пока я рядом с тобой, я могу выдержать всё что угодно… Юичиро не смог пережить эту фразу спокойно. Сердце его сжалось, нервный вздох вырвался наружу. Он прижал к себе Мику еще ближе. «Пока я с тобой… Но как долго мне еще быть с тобой?.. Ах, Микаэль, если бы ты только знал, как сильно я люблю тебя… Как рвется сейчас моя душа в преддверии неизбежного. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня…» Отдавшись порыву снова вспыхнувшей между ними страсти, Микаэль не придал значения этим тревожным звоночкам поведения Юу, посчитав, что тот также как и он просто рад примирению. Минут через десять, Амане оставил Микаэля и вернулся к себе. Как обычно при выходе из здания его встретили люди Шикамы и отвезли в отель, где он и оставался до следующего утра.