Виски

      Обито заворочался под боком, больно заряжая под ребра своим острым локтем, и Какаши пришлось открыть глаза, всматриваясь в белизну потолка. Наглый Учиха все еще продолжал дрыхнуть и вертеться, словно волчок. И не скажешь, что это чудовище совсем недавно вернулось из недельной миссии, где не было времени даже на отдых, не говоря уже про банальный сон.       Он вообще был слишком активным несмотря на все травмы, полученные тогда от обвала. Какаши самими кончиками пальцем проводит по грубым шрамам, особенно аккуратно обводя те, что были на лице. Будить шиноби не хотелось, он и так вернулся всего пару часов назад, вырубаясь сразу же, стоило голове коснуться подушки. Хоть сил на душ хватило, и на том спасибо.       Поняв, что ничего не добьется своим любованием, а лишь разбудит своего любовника, Хатаке лениво встал с кровати и поплелся на кухню, стараясь как можно меньше шуметь. Но как он помнил, в холодильнике не было продуктов, да и позавтракать он предпочел бы не дома, чтобы опять же, не разбудить только недавно заснувшего Обито. Натянув на себя чистую форму и привычным жестом поправив маску на лице, он направился в ближайшую кафешку, где торговали едой на вынос. Все-таки, Копирующий был аховым поваром (честно признаться, ничего кроме рыбы Какаши готовить не умел, да и не был особо притязательным в еде, в отличии от Обито), а Учихе наверняка захочется есть, стоило этой неугомонной твари проснуться.       Около Ичираку его выловил Орочимару, заставляя писать отчет прямо сейчас, и ни минутой позже, поэтому Какаши с крайне несчастным видом пошел вслед за своим капитаном, предчувствуя, что его не особо то скоро выпустят. Ну хоть Обито сможет выспаться. На самом деле, отчет он должен был сдать еще вчера, так что у капитана было полное право злиться на него.       Однако брюнет встретил его разъяренным как тысяча чертей, и был готов рвать гения клана Хатаке на маленькие серебристые флажочки. Дело в том, что в дом пытались вломиться небезызвестные дети (которых Какаши называл проблемой в определенной степени, масштабов конца света, примерно) и не найдя помощи, дети вернулись обратно. Видимо, их снова связал Итачи, однако Обито не спешил на помощь детям, забавляясь с того, как они каждый чертов раз выпутываются из сложившейся ситуации.       Чуть поостыв, брюнет приготовил завтрак (который на самом деле уже был ужином, судя по времени), из рыбы, которую днем наловила Наруто и оставила под дверью, принимаясь задумчиво пережевывать белое мясо, выслушивая рассказ Какаши о том, как прошел его день.       — Кстати, Орочимару-тайчо упоминал о том, что Наруто отправляла посылку на день Признаний. Вроде как подарок, печенье с шоколадом, если я не ошибаюсь. — как-то между делом сказал Обито, и от этой новости Какаши подавился чаем, громко закашлявшись. — В другую Деревню. — добил его любовник, совсем не щадя психику шиноби.       Какаши безуспешно пытался прийти в чувство, но становилось только хуже и в конечном итоге он просто покинул кухню, направляясь сразу в ванну, пытаясь прийти в себя и выкашлять чай, что попал не в то горло. Успокоившись, он вернулся обратно к трапезе, но не рискнул более прикасаться к еде или жидкостям до тех пор, пока не узнает все подробности.       — Ну чего ты так волнуешься, Какаши? — АНБУ нежно треплет своего любовника по голове, вызывая довольное урчание. Хоть Хатаке и был собачником до небезызвестного Учихи.       — Узнал, кому предназначалась посылка? — тон мужчины был достаточно холоден, от чего шиноби лишь усмехнулся.       — Волнуешься, что она уйдет из Деревни? — обладатель шарингана с ленцой прищурился, вызывая в Хатаке противоречивые чувства.       — И все же?       — Младший сын Казекаге, джинчурики Однохвостого. — словно отрапортовав, сказал Неуловимый. Ах, всего лишь младший сын Казекаге. Как будто он не представляет проблемы. Совершенно никакой проблемы. Всего лишь мальчишка из другого скрытого Селения. Сын Казекаге. Всего лишь. Если Хатаке убьет его, не должно же быть проблем, верно?       — Это тот, который убивает всех без разбора? — на всякий случай уточняет мужчина, внутренне холодея. Ничего хорошего из этого союза не выйдет. Бедная Наруто. Их милая, маленькая (ну хорошо, маленькая она только физически, на деле словесно может задать жару даже Орочи) связалась с маленьким чудовищем.       — Он самый. Теперь я точно не сомневаюсь, что она нас знает. Чего только стоят ее расспросы обо мне. — Обито покрутил вилку меж пальцев, отстраненно откусывая кусок рыбы.       Обито отказался знакомиться с Наруто напрямую, так как ему крайне не нравились ее расспросы о нем. У Учихи уже сложился психологический портрет того, кого она знала: одинокий, замкнутый, повернутый на своей мести и безумно влюбленный в Рин. Он действительно любил Рин до сих пор, но скорее, как свою младшую сестру, ибо смог вовремя осознать свои чувства к Хатаке. Учихи вообще были однолюбами и влюблялись раз и навсегда. Кто же виноват, что его первой и последней любовью стал педантичный до мозга и костей Хатаке, что стремительно стал походить на человека под его влиянием? Особенно, после смерти Рин.       Рин вообще была запретной темой в клановом поместье Хатаке. Это, конечно, сложно было назвать поместьем, ведь, от когда-то многочисленного клана следопытов остался лишь один шиноби, что привык скрывать свое лицо и стараться скрыть любую связь со своим отцом. И Сакумо и Рин были неприятной темой для обоих. Для Обито это была открытая рана, так как девушка погибла по его вине и глупости, для Какаши, что был слишком похож на своего отца, эта тема была весьма болезненной потому, что со временем он все же смог понять отца, и если бы попал в такую ситуацию, поступил точно так же. Все это глупости, что провал миссии Хатаке Сакумо привёл к третьей Мировой войне. Войны разгораются и без чужого влияния.       Грубая ладонь Обито опускается на чужую макушку, тут же зарываясь в серебристые волосы и старается отвлечь его от глупых мыслей. Вторая же рука опускает маску с лица, заставляя обнажить то глубинное, что скрывалось под пологом мягкой ткани маски. Безусловно, существовали специальные техники, временно блокирующий чуткий нюх Хатаке, но самому Какаши было проще носить маску с блокираторами, чем демонстрировать всем свою схожесть с отцом.       — Ты опять думаешь о чем-то депрессивном, — сухие губы легонько касаются кожи головы. — лучше помоги мне написать отчет.       — Я не был с тобой на миссии. — сухо отвечает Хатаке, хоть и отзывается на подобного рода ласку.       — Ой, да брось, шаринган тебе на что? Просто так я, что ли, учу тебя управляться с ним, и заметь, у тебя слишком хорошо получается даже для того, в ком нет и капли крови Учиха. — Обито убирает грязную посуду в раковину, тем самым негласно заканчивая разговор о неприятном и наболевшем. — Лучше скажи, ты спросишь у Нару об этом парне? Он мне не нравится, но она не стала бы действовать без причины.       Какаши отстраненно кивает, полностью убирая маску с шеи и наблюдая за размеренными движениями Обито, слегка улыбаясь. Неловкости не было, они жили вместе еще до смерти Рин. Учиха был так же одинок как и сам Хатаке, а после потери боевого товарища одиночество стало давить на разум, заставляя медленно сходить с ума. Если бы не Минато-сенсей, кто знает, какими они бы стали. Жаль только, что сенсея они не уберегли в конечном итоге, так же, как и не уберегли его дочь.       Когда-нибудь, Какаши соберется с силами, и поговорит с Нару обо всем происходящем, но шиноби чувствовал, что сейчас не время. Она лишь сильнее закроется от него, и он потеряет ту тонкую нить, что связывает его с той, старой жизнью. И пусть на месте чуткой и ранимой девчушки теперь самая настоящая акула, что не нуждается в чужой защите, они все равно невидимым эскортом будут защищать ее. Придет время, и они сами обо всем узнают, стоит только дать ей время.       — М? Какаши? Ты хотел поговорить о чем-то? — темное свадебное платье безумно шло молодой женщине, что сейчас приветливо улыбалась ему, все больше и больше напоминая Кушину в молодости.       — Да. — нехотя отвечает шиноби, неловко почесывая шею. — Я ищу Минато-сенсея.       — А, — кивает сама себе девушка, указывая куда-то в сторону дальних беседок, где мелькает красная макушка Узумаки. — они немного устали от шума и пошли проветриться.       — Ты как, нормально? — интересуется Хатаке, видя что Нару бледнее, чем обычно.       — Устала немного. — отмахивается она, счастливо улыбаясь. — Иди, я же вижу, что ты хочешь получить ответы на вопросы о моем происхождении.       — Я… — начал было шиноби, но Наруто резко развернула его в сторону беседок, толкая в спину и не давая сказать и слова.       Мужчина шел туда, словно на казнь. Вот он, момент истины, но почему же так страшно? Не он ли пытался найти ответы на многие вопросы уже более десяти лет? И вот, только руку протяни, но Хатаке все равно было страшно.       — Вы знали, — с места в карьер начинает шиноби, тут же стушевавшись под внимательным взглядом сенсея.       — Конечно. — задорно отвечает Кушина, притягивая Обито цепями. — Мы были не против подобного поворота событий. Лишь бы наша Нару была счастлива.       — Но как же так, Кушина-сан... — Обито было не по себе. Не так они представляли себе этот разговор.       — Если все получится, то вы скоро увидитесь с нашей дочерью. — наставительно произносит Минато, потрепав их обоих по голове. — Только в этот раз она уже будет нашей внучкой, а не дочерью.       — А? — в один голос воскликнули шиноби, а смех молодой и давно мертвой супружеской пары мягко спружинил от стен деревянной беседки, разнося отзвуки счастья над уголком спокойствия, нарушая покой тихой песчаной ночи.