Виски

      Вопреки распространенному мнению, Обито глупым не был. Слегка наивным, может быть, но не глупым уж точно. И несмотря на то, что у него не было родителей, что могли объяснить ему мироустройство и основные догматы окружающего его мира, он все равно достаточно быстро находил ответы на все интересующие его вопросы, даже если они были сложны для понимания ребенка.       Поэтому понять природу тех чувств, что вызывал в нем Какаши, ему удалось достаточно быстро, хоть и не удалось избежать проблем при этом. Также, достаточно быстро к Обито пришло осознание того, что общественность подобные отношения не примет, так же как и правильный до мозга и костей Хатаке, что буквально в рот заглядывал своему отцу, что всегда следовал всем постулатам мира шиноби. И тем страшнее становилось Обито, что прекрасно знал о проклятии клана Учиха.       На дальнейшей жизни можно было ставить крест вот прям сейчас, так как все Учиха были однолюбами, и именно из-за этого по большей части были одиноки. Теперь эта участь постигла и самого Обито, пусть он и старательно, день ото дня разыгрывал спектакль на тему своей влюбленности в Рин. Его мать погибла достаточно рано, а отец не смог вынести долгой разлуки с ней, слишком быстро сгорев эмоционально, и просто не вернулся с одного задания.       Но женщины всегда остаются женщинами, даже в столь юном возрасте, поэтому Нохара быстро поняла, что к чему, даже слишком быстро, пугающе. И тем страннее было слышать от нее благословение на продолжение всего это безумного спектакля с влюбленностью в шатенку, и даже пообещала не спрашивать истинных причин для подобного. Возможно, это представление тешило ее самолюбие, а возможно у будущей сокомандницы были свои причины для подобного, которые она не захотела раскрывать Учихе. Но возможно, оно было к лучшему, и Обито старательно, день ото дня таскал ей цветы с клумбы, стараясь выглядеть максимально влюбленным в глазах других.       Дни в академии казались отдельным видом пыток, Учиха не мог сосредоточиться ни на чем, стоило серебристой макушке появится в поле зрения, как все внимание шаринганистого сосредотачивалось на Какаши. И тем страшнее было в один момент заметить необратимые изменения в личности своей любви, которые увы, было уже не изменить. Если бы только Обито мог быть рядом, он бы никогда не допустил подобного, но Какаши слишком хорошо отталкивал людей, а Обито, что не умел держать свои чувства под контролем, все испортит еще до того, как у него появится призрачный шанс.       Какаши стал более замкнутым и еще более правильным, вызывая болезненные спазмы у брюнета, и панический страх быть раскрытым. Он сотни раз твердил себе не отрывать взгляда от Рин, что всегда так по доброму улыбалась ему, давным давно раскусив разворачивающееся представление перед ней, напряженно наблюдая за действиями главных героев. И от всего этого Обито становилось только хуже. Будто он топчется по давно проторенному кругу, не в силах выйти из этой колеи.       Но самый ад наступил тогда, когда их распределили в одну команду. Всех троих. И дали весьма проницательно сенсея, что постоянно с повышенным интересом наблюдал за каждой перепалкой, таинственно прищуривая глаза, но не говоря ни слова о том, насколько подозрительно все это выглядит. Не говорила и его девушка, лишь пожелала удачи в таком непростом деле как любовь. А Обито буквально был готов на стену лезть, лишь бы все это прекратилось.       А Какаши не замечал всего этого, живя в каком-то своем мире законов и правил, где такие слабаки, как Обито, не заслуживали и толики внимания. Наверное, именно по этой причине о чувствах Обито догадывались все, кроме самого объекта воздыхания Учихи. Это душило, было невероятно больно и обидно, но парень понимал, что так правильно, и никому не станет лучше, если эти неловкие чувства выплывут наружу.       Он старался стать лучше, стать достойнее, подвергал себя постоянной опасности в надежде, что шаринган пробудится и он перестанет быть обузой в глазах Хатаке, но кажется, все было бесполезно. Какаши гений, и всей жизни Обито не хватит, чтобы не то что превзойти его, а хотя бы встать плечом к плечу, как боевой товарищ. Эти потуги замечали все, и даже пытались подбадривать его, а Обито лишь широко улыбался и принимал скорую похвалу и утешения, каждый раз сгорая от ненависти к самому себе.       По началу, миссии были совсем глупые и нудные, но даже их он умудрялся запарывать просто потому, что засмотрелся на ровную спину признанного гения Хатаке, каждый раз мысленно коря себя за каждую ошибку и несовершенство самого себя.       Долго так продолжаться не могло, и после очередной, почти проваленной миссии Минато попросил его задержаться, непринужденно подталкивая к своему дому, где они жили вместе с Кушиной. Вся дорога прошла в напряжённом молчании, хотя Обито прекрасно понимал, что его позвали не по головке гладить и утешать, а на серьезный разговор, который может перевернуть вообще все в его жизни, растоптав последние крохи надежды на то, что из него выйдет полноценный шиноби.       Это был обычный двухэтажный дом в клановом квартале Узумаки, и он ярко контрастировал с традиционными домами Учих, коих было в изобилии в его квартале. Однако чем ближе они подходили к яркой калитке, тем более не по себе становилось Обито, особенно когда мелькнули алые волосы около светлого дерева забора.       Сенсей молча толкал застывшего подростка в спину, но Кушина оказалась куда расторопнее, нагло устаскивая Учиху прямо в дом, не размениваясь на раскланивая и лишние церемонии. Обито резко стало не комфортно и даже слегка стыдно за происходящее, словно он был виноват во всех смертных грехах, и тут же захотелось забиться куда-нибудь в угол, где никто не сможет его увидеть. Но тут на помощь вновь подоспела Кушина, нежно потрепав мальчика по голове:       — Не бойся, Обито. Никто не будет тебя ругать, мы просто хотим тебе помочь.       — Мне никто не сможет помочь… — еле выдавил из себя парень, старательно сдерживая рвущиеся наружу рыдания, но стоило женщине обнять подростка, как он тут же разрыдался в голос, утыкаясь лбом теплое плечо.       — Все будет хорошо, все будет, нужно лишь немного подождать. — приговаривала Кушина, прижимая к себе подростка, тщетно пытаясь успокоить накатившую истерику, но уловив встревоженный взгляд Минато поняла, что лучше уж дать подростку выплакаться.       — Моя жизнь полностью разрушена. Стоит лишь однажды Учихе влюбиться, и он будет любить этого человека до конца жизни. — едва контролируя спазмы, сипло произносит Обито, проглатывая очередную порцию рыданий, рвущихся наружу.       — Дай Рин еще немного времени, она обязательно заметит какой ты прекрасный шиноби. — Минато обеспокоенно мотал головой из стороны в сторону, пытаясь остановить Кушину, но та будто не замечала.       — До причем тут Рин! — неожиданно вспылил Учиха, чуть отползая от теплого бока женщины. — Все было бы гораздо проще, если бы это была Рин, а не Какаши…       — Ох Обито… — красноволосая вновь притянула сопротивляющегося подростка к себе, но на этот раз не давала ему вырваться до тех пор, пока его не прекратило трясти от рыданий.

***

      Чтобы не говорили люди, Какаши не был бесчувственным, и слепотой он не страдал уж точно. А раз он не страдает слепотой, то и другие скорее всего тоже, поэтому его тайная влюбленность никогда не должна стать явной, иначе вся его жизнь будет разрушена.       Обито слишком сильно любит Рин, да и отец когда-то давно рассказывал о том, что все Учихи однолюбы, и выбрав партнера либо проживают с ними всю свою жизнь, либо погибают вместе с ними. Поэтому у Хатаке не было ни единого шанса. Он хорошо понимал это еще в академии, но полное отчаяние ощутил именно при командной работе, каждый день медленно умирая, стоит увидеть как чертов Обито таскается за Рин словно собачка.       А Какаши хотелось. До дрожащих пальцев, до хруста сухожилий и треска костей хотелось касаться Обито постоянно, и глупо было бы не провоцировать Учиху на драку, когда в драке у него всегда есть возможность касаться, перехватывать и прижиматься так, как хотелось самому, пока сокомандник пытался дать ему вялый отпор. В такие моменты Хатаке был благодарен за глупую идею закрывать половину лица, иначе его абсолютно пошлая улыбка могла бы напугать Обито и окончательно отвратить от него, чего собачник не хотел категорически. Он просто сдохнет, если Обито откажется от него.       И конечно все это прекрасно замечал сенсей, пока что все спуская на тормоза и не говоря ни слова, но его живой взгляд голубых глаз был лучшим доказательством грехопадения самого Какаши, что вечерами читал пошлейшие книги Джирайи-сенсея, тщетно пытаясь представить себя с девушкой, и в конечном итоге проводил вечер за банальной дрочкой, представляя насколько будет прекрасно ощутить под пальцами сокращающиеся от оргазма мышцы Обито, или же самому бесстыдно подставляться под ласки.       Естественно на следующее утро он был уставшим и невыспавшимся, и Обито не упускал возможности проехаться по самолюбию признанного гения, давя на самое больное. И безумно хотелось уколоть в ответ, а еще лучше, просто повалить на землю и поставить точку в этом вопросе силой, но Хакате призывал всю свою выдержку чтобы не сорваться и не расправиться с Учихой на глаза у других. Ну уж нет, это будет приватное представление, только для них двоих. А после этого Обито точно его убьет, и будет прав.       Но это все не меняло того факта, что Какаши все активнее провоцировал Обито, сводя все на это в голый фарс и уповал на вспыльчивый характер молодого Учихи. Они дрались постоянно, будто бы не умели разговаривать на другом языке, только через синяки и ссадины могли донести истинные чувства друг к другу. И от этого рациональному Хатаке становилось еще хуже.

***

      Ну а Рин… Рин всегда была умной девочкой, и просто ждала когда до этих двух идиотов дойдет простая истина, которую осознали уже все, кроме них…       — И все же, Какаши, потешь шиперское сердечко, — Наруто чуть пьяно хихикнула, наклоняясь чуть ближе к АНБУ. — кто сверху?       — Когда как. — пространственно ответил Хатаке, не давая четко определенного ответа. Узумаки схватилась за сердце не прекращая счастливо улыбаться. — А к чему вопрос?       — Ну вы все таки моя третья любимая яойная парочка в “Наруто”. — она отсалютовала ему полным бокалом пива, пригубив немного. — выше по строчке только Орочи и Джи, но у меня уже есть восхитительный план как свести этих двоих.       — А первые? — не то чтобы Какаши было ну прям очень интересно, но они с Обито теперь точно не успокоятся, пока не узнают эту совершенно бесполезную информацию. Учиха, что сидел с ним рука об руку согласно кивнул.       — Саске и Наруто, тоже уни. Но как видишь, я не парень и не Наруто. Переродись я в любом другом теле страстно бы болела за СасуНару, но я слишком сильно фанатею по Гааре. — ее взгляд становится до невозможности нежным и влюбленным, стоило ей посмотреть через пару столов на алую макушку Казекаге. Ее улыбка стала мягче, она будто бы светилась изнутри, стоило в разговоре хоть как-то задеть тему Пятого.— Он такой лапушка, его просто невозможно не любить.       Обито громко рассмеялся, привлекая к себе ненужное внимание. Саске на это лишь прикрыл глаза, пытаясь скрыть явный румянец на лице от подобного заявления своей названной сестры. Какаши же приспустил маску, пользуясь тем, что сидит в самом дальнем углу и спиной ко всем, отпивая саке из чарки.       — Да не боись ты так, Учиха, не покушаюсь я на твою задницу, меня радует задница моего мужа.       — О Рикудо, я не хотел это знать! — Шестой с громким хлопком стукается лбом о столешницу, но это не помогает скрыть его горящие уши.       — И какой же твой гениальный план по сводничеству Орочимару и Джирайи? — Обито чуть подается вперед, заискивающе улыбается Наруто, а у Какаши мурашки по спине бегут от этой моськи. Затащить бы его куда-нибудь в подсобку да и…       — Да так же как и вас заставила пожениться, просто на слабо возьму. — Наруто ответила не менее хитрой и заискивающей улыбкой, обнажая острые клыки и сверкнула глазами в сторону пьющих Саннинов. — от меня еще никто не уходил… Знаете что? Пойду-ка я до мужа докопаюсь, а то раздразнили тут меня своими постельными разговорами. Нельзя так с шиперами, ох нельзя!