Виски

      Это все еще было болезненно, каждый раз видеть то, насколько Обито увлечен Рин, но Какаши давил в себе эти ненужные мысли, все чаще подавляя безумное желание схватить Обито, и спрятать его куда подальше, чтобы его ни в коем случае не коснулась надвигающаяся война, но судьба решает по другому.       Формально, главой отряда в отсутствие Минато был именно он, и за любые промашки он был готов нести ответственность, но все равно пропустил тот момент, когда их взяли в кольцо. Главное, чтобы не ранили Обито и Рин, он уж как нибудь перенесет свои травмы, он же джонин в конце концов. Главное, чтобы эти двое были живы, даже если ради этого придется отдать свою жизнь.       Но все равно, он пропускает тот момент когда Рин оказывается в лапах противника, а они вынуждены идти вперед и исполнять свою миссию. Обито надрывается, орет на Какаши, пытаясь убедить того следовать за противником, но внутри Хатаке клубится тьма, что так и шепчет оставить эту глупую девочку на попечение врага, а вообще, было бы идеально, если бы ее убили, и тогда бы Обито смотрел только на него, но он отгоняет от себя подобные мысли, пытаясь убедить Учиху следовать за ним. А тьма в его душе разрастается, пускает корни, и шепчет о том, как было бы прекрасно, если бы Рин просто не существовало в этом мире.       — Выполнение миссии для шиноби превыше всего, даже если ради этого требуется пожертвовать товарищем, таков закон. Если мы провалим задание, война продолжится, и жертв будет еще больше. — отчеканивает Какаши, всматриваясь в темную злость, что буквально бурлила в глаз Обито.       — Это только твои домыслы! — вспыхивает Обито. — Ты действительно готов бросить своего боевого товарища, с которым сквозь прошел огонь и воду? Да если бы она не лечила наши раны, мы давно были бы мертвы!       — Это ее прямая обязанность. — безучастного уточняет Какаши, прежде чем кулак столкнулся с его скулой.       — Будь ты проклят, ублюдок. — зло сплевывает Обито, отвернувшись от него.       Он лежит в воде, осознавая, что скула ноет не так уж и сильно, по сравнению с тем, насколько ноет от последних слов Обито внутри. Он что-то говорит про эмоции, пока Учиха таскает его за грудки. Что бы он не сказал, Обито становится только злее, пытаясь гнуть свою линию, пока просто не бросает его обратно в воду, максимально презрительно смотря на Хатаке, от чего в нем вспыхивают старые воспоминания об ошибке его отца.       — Ну и ладно, мы все равно никогда не ладили. Я иду спасать Рин. — он поворачивается к нему спиной, игнорируя само присутствие джонина.       — Ты хоть знаешь, что случается с теми, кто нарушает правила? — болезненно отзывается Какаши, поднимаясь с земли.       — Я знаю только то, что Белый Клык Конохи был настоящим героем. — через плечо бросает Обито, от чего глаза Какаши в удивлении расширяются. Это совсем не то, что он ожидал услышать. — Пусть тех, кто нарушает законы мира шиноби называют ничтожествами, но те, кто бросают своих товарищей в беде, гораздо хуже. Уж лучше я буду ничтожеством, и нарушу эти правила, пусть это и будет значить, что я не настоящий шиноби. Я уничтожу понятие слова “шиноби” в этом плане.       Какаши становится не по себе от этих слов, но в нем нет столько сил, чтобы пойти вслед за Обито. На нем важная миссия, и он не может ее провалить. Пусть и его болезненная любовь была велика, но он не мог идти вслед за Учихой, отправляясь своей дорогой.       Раненое плечо безбожно ныло, и было ощущение, что рана вновь открылась. Невольно вспомнились слова Обито, о роли Рин в команде. Он знал, что все эти правила - полнейший бред, и далеко на них не уедешь, но у него было задание, которое он не мог бросить. Было больно и мерзко от самого себя, от своей натуры, и от того, что отпустил Обито совсем одного.       Сосало где-то под ложечкой, интуиция гнала его вперед, в сторону Обито. Он не знал, где точно тот находился, но ощущал его всем своим естеством, и чувствовал, что тот был в опасности. И лишь завидев шиноби Камня рядом с Обито, без лишних раздумий атаковал его. Лишь бы Обито был жив, лишь бы с ним ничего не случилось. Естественно с первого удара убить его не удалось, и эта ошибка дорого обойдется Какаши, но сейчас его волновало лишь то, что брюнет был в безопасности.       Тот шиноби что-то говорил про Белого Клыка, но сереброволосый весь обратился в бой, не обращая внимания на бормотания Обито о его отце, и стоило услышать стороннее движение, направленное в сторону сокомандника, он без раздумий бросился наперерез, не давая противнику и пальцем коснуться Обито.       Боль обожгла левый глаз, и заставила пошатнуться, буквально пригвоздив его к месту, и он заваливается на спину. Но главное, что Учиха был жив. Внутри все перевернулось, стоило увидеть слезы на глазах Обито, но он в привычной манере пытался скрыть свою неловкость за дерзкими фразами, на мгновение вводя парня в ступор.       — Я просто волнуюсь за тебя. — едва слышно отвечает Обито, резко разворачиваясь и протыкая противника кунаем. Какаши в шоке смотрит на него, но не понимает ничего, до тех пор пока не видит алые глаза с двумя томое. Он, никчемный гений, настолько дорог ему, что заставил пробудится шаринган? — Теперь я смогу защитить своих друзей.       Глаз уже было не спасти, он чувствовал это, но нежная, и даже трепетная забота Обито придавала ему сил. То, с какой аккуратностью он обрабатывал его рану, заставило все его естество трепетать, хоть было не место и не время, но Какаши полностью отдался этому ощущению, что глушило внутри него адское пламя из боли и обиды на собственную импульсивность.       Вот чего он не ожидает, так это камнепада, и то, что отсутствие левого глаза так сильно скажется на его координации и внимательности. Тот камень, что, казалось бы, насквозь прошиб его голову, выбивает из колеи, и заставляет упасть на колени, а Обито, не мешкая ни минуты отталкивает его в сторону. Внутри Хатаке все холодеет, когда он замечает глыбу, что движется на Обито, и пусть, Минато-сенсей запретил использовать Чидори, но руки сами складываются в знакомую технику, и он, за долю секунды подлетает к Обито, оттягивая их обоих в сторону, а огромную часть валуна, что все же успела задеть их, разбивает чакрой молнии.       Даже придя в себя, он не чувствует большую часть своего тела, но главное, что рядом шевелится вполне себе живой Обито, и вроде, Рин вообще осталась невредима. Он переводит мутный взгляд на Учиху, видя, насколько искалечена правая половина его лица. Он слабо улыбается, глядя на Какаши. Даже в такой ситуации он умудряется улыбаться, придурок.       — Как ты? — тихо шепчет Обито, а Какаши на эмоциях прижимает его к себе, совсем не беспокоясь о поврежденной половине тела.       — Идиот, какой же ты идиот. — исступленно шепчет Хатаке, успокаивающе гладя по голове своего возлюбленного. — я жив, и ты тоже жив. Не стоило так рисковать! А если бы тебя завалило?       Обито лишь слабо смеется, но по его лицу заметно, насколько ему больно. К ним тут же подлетает Рин, пытаясь залечить самые обширные раны на левой стороне Какаши и правой стороне Обито. Он все еще не выпускает Учиху из объятий, как будто тот может исчезнуть в любой момент, от чего джонин тут же сойдет с ума.       — Рин… — хрипит Обито, поворачивая голову в сторону ирьенина. — левый глаз теряет зрение. Пересади его Какаши, пока не поздно.       — Тогда пересади ему мой глаз, я верю что у тебя получится восстановить зрение. — боль в левой ноге не дает связно соображать, но сейчас это кажется единственно верным решением. Кровь за кровь, плоть за плоть.       — Но… раны… — лопочет Нохара, вяло настаивая на своем.       — У тебя все получится. — в один голос уверяют ее сокомандники, и она уверенно кивает.       — Я сделаю все, что в моих силах, но не могу гарантировать положительный результат. — не мешкая больше, нин-медик приступает к работе, а Какаши облегченно выдыхает.       Он все еще прижимает к себе не сопротивляющегося Обито. Да и откуда у того силы сопротивляться, когда правая часть тела вся изранена. Слезы не прекращают идти, и он облегченно поглаживает Учиху по вихрастой голове, тихо нашептывая слова благодарности всем богам за то, что этот неуклюжий придурок остался жив.       — Не знаю, чтобы я делал, если бы тебя не стало, — чуть громче, чем положено произносит Какаши, зарываясь окровавленными пальцами в темную поросль волос. — я же не выживу без тебя, совсем не смогу без тебя, придурок.       — Хе-хе. — глупо откликается Обито, ближе прижимаясь к теплому боку Какаши. — если бы тебя не стало, я бы просто сошел с ума, идиотина.       И эта глупая фраза сказала Какаши гораздо больше, чем могли сказать любые, самые сладкие признания в любви. Пусть Рин сейчас смотрит на них как на идиотов, вновь принимаясь за покореженные тела, после пересадки глаз, Какаши плевать. Он был счастлив настолько, что готов был хоть сейчас сорваться с места и кричать всему миру, что все не безнадежно. На свой страх и риск, он аккуратно целует сухие губы Обито, чувствуя, как они расплываются в улыбке, и целуют в ответ.       — Ну наконец-то, вы оба заколебали со своим спектаклем. Сил с вами не напасешься. — бурчит Рин на фоне, не прекращая счастливо улыбаться, охваченная всеобщим ощущением неземного счастья.       — Ммм, Какаши? — Обито сонно шарит рукой по кровати, но не находит искомого шиноби, лишь шум из ванной указывает на местоположение Копирующего. — Снова тот сон? — мужчина обнимает его со спины, утыкаясь носом в основание шеи.       — Мне вновь снится, что тебя придавило тем камнем, и ты умер там. — сереброволосый с силой опирается ладонями в гладкую поверхность раковины, и когда-нибудь, от этого точно пойдут трещины.       — Но я жив, как видишь. — Учиха проводит холодным носом по шее, целуя где-то за ухом. — Идем спать. Я здесь и я рядом. Все закончилось хорошо.       Какаши в этот момент снова казался тем самым растерянным подростком, только сейчас он судорожно сжимал Обито в своих объятиях, пока тот гладил его по голове, нашептывая успокаивающее глупости. Этот сон мучил его с того самого дня, как они вернулись, с того самого дня, когда они решили жить вместе, несмотря на недовольство окружающих. И пусть Какаши до сих пор просыпался от собственных рыданий, видя как Обито придавливает огромный валун, пусть он каждый раз видел то, как собственными руками убивает Рин, Обито всегда был рядом, с того самого дня, когда они стали одним человеком в двух разных телах.