Виски

      Джирайя уже давненько стал замечать неладное, но по первости лишь закрывал на все это глаза, пытаясь убедить себя в том, что ему лишь кажется, а то и вовсе, слишком себя накручивает. Увлекся своей шпионской деятельностью, что даже в родной и любимой Конохе видит заговор.       Но потом они с Орочи очень сильно разругались на почве его отношения к Наруто, а с Цунаде стало просто невозможно пить, просто потому что Пятая стала так же нелестно отзываться о крестнице, костеря ту на все лады из-за того, что зазналась. И Джи долго не мог понять, а в чем зазналась-то?       Получить жилет чуунина в одиннадцать, когда спокойное, не военное время можно считать большим достижением, однако он самолично видел, столько сил девочка вложила в собственные знания, сколько потрачено на оттачивание техник, а от Какаши знал, каких трудов ей стоило добиться места главы клана в таком юном возрасте, с учетом того, что от клана осталось всего два человека.       Правда и за Наруто было замечено странное поведение, будто она шутила и улыбалась по инерции, все больше стараясь походить на взрослого шиноби, больше соответствовать новому рангу, и Джи даже по-своему понял красноволосую бестию, однако ее резкая апатия начала вызывать подозрения еще в самом начале. Девочка лишь отмахивалась на любое развлечение, говоря что у нее слишком много работы для подобного безделья.       И в чем-то мужчина ее даже понимал: Карин нужны были сбережения, да и Наруто хороший запас наличности не помешает, но не стоило загонять себя ради пару тысяч лишних рё. Деньги, конечно, солидные, но явно не стоили тех адских условий, что Цунаде поставила, кажется, ради собственного удовольствия. Осадить выскочку, что даже не является гением. Совсем не такая, как Минато, что истинно был гением, а просто выскочка, что мозолит глаза Хокаге. И это высказывание вызвало лишь легкую усмешку, хотя внутри Жабьего отшельника поднялась самая настоящая буря.       Что-то творилось в Конохе, и ему еще предстояло понять, что именно, и как с этим бороться.       Пусть нападения и ждали все, однако никто не думал, что джинчурики Девятихвостого может пострадать настолько сильно, аж до клинической смерти. Стоило Джирайе услышать это, как волосы на голове зашевелились, и он даже не смог сдержать гнева видя равнодушное лицо Орочимару, по которому с удовольствием съездил пару раз, прежде чем получил в рожу сам. И понял простую истину: пора уходить отсюда, и Нару забирать с собой.       Тем более, что ребенок сам об этом попросил, и даже имела четко определенные планы куда хочет пойти. Это было прекрасно, Джи совсем не имел никаких идей, куда можно отправится, а Наруто уже составила четкий план и даже нашла провожатых, правда, из Кумо, и Саннин не совсем понимал, зачем им нужно было идти именно в страну Молний. А Узумаки так серьезно посмотрела на него, и положила руку на живот, где была печать.       — За тем, что мне пора становится полноценным джинчурики, а не простой тюрьмой для демона. — голубые глаза были холодны, но она тут же моргнула и отвела взгляд в сторону, будто устыдилась собственной реакции. — Прости, я все еще плохо себя чувствую из-за двойственности ощущений.       — Каких ощущений? — подался вперед мужчина.       — Ну знаешь, меня раньше как на аркане тянуло в Коноху. И чем дальше от деревни я находилась, тем сильнее хотела вернуться. Но я не считаю Лист своим домом, если честно, Суна мне больше по душе, — она почесала щеку, неловко улыбаясь крестному. — И знаешь что забавное? После клинической смерти это дикое желание вернуться в деревню прошло. Наоборот, появилась паническая мысль что мне нужно как можно быстрее уходить оттуда, пока меня вновь не стало тянуть в Коноху, словно за поводок.       — Тебя проверяли на ментальные закладки? — тут же уточнил Саннин, нахмурившись. Значит, Нару тоже стала поддаваться чужеродным эмоциям.       — На меня не ставятся ментальные закладки хотя бы потому, что Ку надежно защищает мой разум. Разве что на меня может подействовать высокоранговые гендзюцу, но у нас мало подобных пользователей в деревне. А еще знаешь, у меня будто пелена апатии с глаз спала. — они уже подошли к причалу, и красноволосая скривилась увидев корабль. — И я понимаю, что Пятая с Орочимару-тайчо очень странно себя ведут. Хокаге запретила мне называть себя по имени, иначе найдет способ лишить кланового квартала за несоблюдение субординации. Тайчо запретил называть его “Орочи”, даже если мы наедине, и я однажды ляпнула подобное при личном составе, за что он меня ударил, а потом хорошенько избил на спарринге, напоминая что я ему никто, и обращаться должна как к капитану. И я очень злюсь на них обоих. Так злюсь, что почти ненавижу.       — Давай мы вместе подумаем над этим, — Джи растрепал красные волосы пытаясь скинуть пелену неприятного разговора, от которого кольнуло где-то в районе груди. — Сейчас нам нужно отправляться на тот самый остров.       В общей сложности, они провели на острове больше девяти месяцев, и у Джирайи полностью сложился пазл касательно личности Наруто, и той личности, что она предпочитала демонстрировать малознакомым людям. Ничего специфического, он просто стал немного лучше понимать мотивы, и это самоубийственное желание тренироваться или работать до тех пор, пока не свалится с ног от усталости. Эта женщина в теле ребенка просто не умела по другому. А еще страстно хотела, чтобы ее признали как толкового шиноби, увидели ее собственный талант, а не тыкали в лицо тем, что она джинчурики, и Нару была готова сутками не спать, только лишь тренируясь, дабы любой мог увидеть ее стремления.       Они очень много разговаривали, и теперь он действительно видел перед собой взрослую девушку, и плевать было, что ей всего двенадцать лет, взгляд уже говорил о многом. Джирайя помнил взгляд маленького Какаши, который был всего на два года старше Наруто, когда попал на службу а АНБУ, а вслед за ним и Обито. Помнил глаза Итачи, когда тот стал одним из АНБУ. И если бы не та чертовщина, творившаяся с Цунаде, мужчина был уверен что и Нару в скором времени поступила на службу, пусть и из под палки, потому что подобного рода служба в специальном отряде была бы ей в тягость.       — Мне не нравится убивать, и мне совсем не нравится подчиняться, давай честно, — взгляд у красноволосой был страдальческим, даже не смотря на то что они сошли с корабля еще два часа назад. — Но и рассмотрим ситуацию с другой, более рациональной стороны. Я и не обязана подчиняться, лишь соблюдать устав. Не обязана бегать перед Каге и правителем на задних лапах только потому, что они мое начальство, а я - джинчурики. Мне нравится в первую очередь быть человеком, хорошим шиноби, знающим себе цену. Вот как ты, например. Тебя крайне сложно назвать образцовым шиноби, что беспрекословно подчиняется Хокаге, хотя ты чуть ли не самый доверенный шпион.       — После Хакуто и Наоми, конечно же. — ухмыльнулся Отшельник, видя как нахмуриваются брови Узумаки.       — Понятия не имею, кто это, и скорее всего, по моему рангу знать не положено, но вернемся к общему разговору. — куноичи падает прямо под дерево тут же нанося печать на область, дабы никто их не подслушал. — Вот взять ситуацию со знаниями, которые дал мне Рикудо. Почему-то ты просто принял их к сведению, не высмеивая меня, но и не принимая все мои слова за чистую монету. Однако, прислушался и собираешь информацию, а Хокаге отказывается мне верить, не смотря на все факты. Она в открытую заявила что я - сопливая зарвавшаяся девчонка, которая возомнила себя мессией. Да как будто мне больше всех надо! Я просто хочу минимизировать жертвы, и по возможности избежать войны, в чем я сильно сомневаюсь.       — Я думаю, война будет, — легко ответил ей Джи, уже смирившись с теми угрожающими фактора Ниссеку, которые он уже успел собрать. — Но при чем тут нежелание Цуны тебя слушать, и моя субординация?       — Ну смотри, если бы подобную информацию, пусть и в подсознании принес ты, Пятая бы и слова тебе не сказала, а мне назначили штрафное наказание, будто я выкоблучивалась перед заказчиками, показывая некорректное поведение, — скривилась Узумаки. — Да, я не образчик поведения и общественной морали, но служба есть служба, и я соблюдаю субординацию, и точно знаю, при ком могу вести себя панибратски. Да, возможно с мостостроителем я и правда показала себя не с лучшей стороны, выставляя Пятую идиоткой, но она могла просто заткнуть меня, и я бы тут же остановилась. Но вместо этого она позволила мне высказаться, а потом отомстить работой. При этом всем, показательной порки не было, но Хокаге пытается вылепить из меня преданного шиноби, что ей будет таскать тапки в зубах.       — Мы уже не единожды обсуждали с тобой это, Наруто. Я подозреваю действие чего-то психотропного, и возможно, оно изменяет ощущение реальности и завязано на твоей чакре.       — Да-да, ты уже говорил что видел подобные наработки, которыми занимался еще Второй. Но тогда изменения в поведении должны были заметить все, а не только самые близкие. Больше похоже на усиление подсознательных чувств, потому что я прекрасно знаю что переодически вызываю приступы раздражения что у Пятой, что у тайчо. — отрицательно покачала головой девочка. Забавно, даже за пределами деревни она упорно продолжала называть их по титулам. — Что ты так смотришь? Пусть я и кажусь глупой, но хорошо усвоила урок на тему обращений. Мне хватило пробитой головы пепельницей от Хокаге, и сломанной челюсти от тайчо. Знаешь, даже если действительно выяснится, что они под действием чего-то, я не смогу их вот так вот взять и простить.       — Так тебя никто и не просит, — Джирайя посмотрел на небо. Впервые он слышит, что именно сделали его старые товарищи, чтобы намертво вбить субординацию в маленькую куноичи. — Пусть на это уйдет много времени, но все должно наладиться.       Смотреть на счастливую Нару было одновременно приятно и завистно, вспоминая, как они окончательно разругались с Орочи из-за его отношения к его крестнице. Она прямо таки светилась рядом с джинчурики Однохвостого, а сам Гаара был невероятно галантен с ней, оберегая, словно хрупкую фарфоровую вазу, хотя прекрасно представлял боевой потенциал девушки. От это на душе становилось тепло, но все же в шутку он постоянно подкалывал крестницу на тему ее задумчивости, когда она, погрузившись глубоко в себя прикасалась к губам, прежде чем начать улыбаться.       Он даже не особо удивился, увидев татуировку Хвостатых во всю руку, также его не удивила мечта Наруто. Вот что-то, а мечтать глобально она умела, так же, как и взваливать на свои плечи неподъемный груз, и освобождение Биджу станет огромным камнем, что может утянуть ее на дно. Но отговаривать бесполезно. Пусть она и была из другого мира, что ее характер больше напоминал причудливое переплетение упрямства Кушины и целеустремленности Минато, а Джи слишком хорошо знал их обоих чтобы понимать, когда есть шанс повернуть разговор в свою сторону, а когда лучше отступить. И он, конечно же, решил разумно отступить, давая Узумаки долгожданную свободу действий.       И еще долго будет корить себя за это, держа на руках остывающее тело Наруто.