Виски

      Что-то глухо билось внутри нее, стоило посмотреть на фарфоровое лицо маленькой джинчурики в окружении цветов, однако лицо самой Хокаге оставалось непроницаемым, как и положено правителю. Как же все не вовремя. И нападение Затмения, и смерть джинчурики, и отсутствие сосуда под Лиса, который возродится через пять лет, а ей еще и шиноби искать для запечатывания.       Орочимару рядом с ней так же не показывал эмоций, хладнокровно смотря на то, как гроб с Наруто наконец закрывают и рядовые шиноби уносят его в сторону морга при больнице Конохи, на кремацию. Каждый шиноби сам выбирал, как его похоронить и в завещании Узумаки было черным по белому написано - кремировать, можно даже могилку не ставить, тут по желанию.       И по началу Цунаде и правда даже не собиралась делать мемориальную доску, слишком много чести, но внутренности обожгло просто небывалым гневом на саму себя. Наруто не только была джинчурики, но так же приходилась ей самой крестницей, пусть они никогда и не были в тесных дружественных отношениях.       — Цуна, могилу все же надо, — ровно сказал Орочимару, все еще провожая взглядом процессию.       — Меня в ближайшие пару лет не будет в Конохе, — устало говорит Джирайя, прикрывая глаза, наполнившиеся слезами.       — Правильно, ты всегда бежишь, стоит случится подобному, — ядовито бросил капитан АНБУ.       — Не тебе меня судить, ублюдок, — моментально вспыхнул Жабий отшельник, за грудки хватая бывшего товарища. — Не я поднимал руку на собственную дочь.       — Я обучал ее тайдзюцу, как я по твоему должен был сделать это бесконтактно? — тут же взорвался брюнет.       — Ах, ты выгодно забыл про то как ударил ее за то, что она назвала тебя “Орочи” при ком-то из личного состава АНБУ, хотя раньше всегда позволял ей подобное. — серые глаза с гневом посмотрели на Пятую. — И про пепельницу я так же в курсе, Цунаде.       — Успела пожаловаться? — Сенджу недовольно складывает руки на груди, совершенно не чувствуя раскаяния. — И вообще, никто тебя на длительный срок не отпускал.       — Значит, объявляй нукенином, — мужчина с силой швыряет капитана АНБУ на землю. — Никогда не прощу вам двоим ее смерть.       — Говоришь так, будто это я самолично ее убила, — теперь гнев ярким пламенем вспыхнул внутри блондинки. — Мне нужен был джинчурики, с какого перепугу мне вообще нужно было ее устранять?       — Наруто в первую очередь прекрасная девушка, сильная куноичи, глава клана Узумаки и подающий надежды фуин мастер, и только потом - джинчурики. — серые глаза буквально наливались яростным огнем стали. — Хотя откуда вам, двум моральным уродам знать о подобном.       — Джирайя! — возмущенно вскрикнула Хокаге, желая схватить наглеца за жилетку, но он легко избегает захвата.       — Встретимся через пару лет. — спокойно произносит Жабий Отшельник, уходя обратным призывом.       — Совсем уже крыша поехала на старости лет, — Орочимару со злостью отряхивает плащ от дорожной пыли. — Идемте, Хокаге-сама, нам нужно закончить все дела с похоронами.       После смерти Наруто жизнь все так же текла своим чередом. Размеренным, не приносящим дискомфорта, кроме постоянной глухой боли в груди, от которой не помогали ни саке, ни курительные трубки, так любимые Третьим, ни разговоры с Орочимару, у которого так же болело в районе сердца. Только вот она научилась существовать с этой болью, а Орочи - нет.       По всем медицинским показателям они были даже слишком здоровы для своего возраста, и Шизуне постоянно говорила что боль в груди скорее всего связана с психосоматикой, и Кабуто вторил ей, как авторитетный врач занимающийся этой областью медицины, но Хокаге постоянно отмахивалась от них, как от назойливых мух. Хотя в глубине души понимала, что они правы.       Ей все еще нужен был сосуд для Демона, который в скором времени переродится, нужно править стальной рукой, нужно вернуть Джирайю на путь шпионажа, нужно привести Орочимару в порядок, потому что капитану АНБУ становилось все хуже день ото дня, и если ей боль в груди просто мешала, то Имаи она буквально убивала.       Учиха, что потребовал отпуск почти на полгода раздражал, и она с удовольствием послала бы его куда подальше, если бы не одно маленькое но: теперь уже джонин не брал ни единого выходного с того самого дня, как погибла Наруто, а ей нужен полноценный и главное здоровый боец на случай непредвиденных обстоятельств, так что приказ пришлось подписать, лишь поинтересовавшись, куда Саске намылился.       Путешествовать, значит. Знает она эти учиховские путешествия. И как потом прикажете разбираться с последствиями?       И стоило Учихе вернуться, как тут же начались непонятные шевеления. Саске что-то вынюхивал, причем даже особо не шифруясь, а словно привлекая как можно больше народа на свою сторону. Однако допросы ничего не дали, Сай был чист, либо на нем стояли очень хорошие печати, и подобного рода мастер был в ее подчинении, как раз на больничном. Но зачем Орочимару устраивать государственный переворот?       Ответ пришел сам, в одно майское утро. Точнее не пришел, а вломился аловолосым ураганом, привычно сметая все на своем пути. Стандартная форма шиноби, а поверх плащ Минато, волосы коротко острижены, опять эти дурацкие уши, да еще и с хвостом, а голубые глаза смотрят с неприкрытой насмешкой, за которой читается сталь матерого воина.       — Ну что, поговорим, госпожа Хокаге и крысы, что пытаются строить из себя верных псов? — голос почти не изменился, разве что появились непривычные опасно-игривые интонации от легкого растягивания слов.       Цунаде, полностью обездвиженная цепями чакры смотрела сейчас на ожившего призрака джинчурики, что с таким превосходством прохаживалась по ее кабинету, аж дурно становилось. Неужели Пятая все же допилась до галлюцинаций?       — Наруто? Что происходит? — этот взгляд озлобленных, почти что синий от гнева глаз режет без ножа. Красноволосая зло улыбается обнажая клыки и по звериному скалится, наслаждаясь собственным гневом.       — Уже Наруто? А как же джинчурики, или глава клана Узумаки? С каких пор я снова стала просто Наруто? — голос ее игрив и весел, а в глазах все так же плещется затаенный гнев. Она откуда-то кидает документы, кидая их прямо на рабочий стол и чуть ослабляет цепи, дабы у Хокаге была возможность взять их в руки.       Подробный отчет о психотропных препаратах, полная сводка на Изуну и Фуу, а так же полный отчет за последние полтора года работы. Глаза Сенджу наливаются гневом от осознания того, что именно произошло. Появившемуся Какаши дает распоряжение все проверить и просит отпустить ее, но Наруто вновь оскаливается в ее сторону, придавливая ужасающей Ки. Это не была аура Девятихвостого, а ее собственная, тягучая, словно патока, она обволакивала конечности и придавливала к земле своей тяжестью, не давая даже возможности лишний раз вздохнуть, не то чтобы выбраться.       — По кодексу чести я требую их жизни, в обход трибунала. Бумаги доказывают, что кланы Яманака и Учиха не имеют никакого отношения к деятельности этих двоих, поэтому я требую их жизни с главы Деревни. В конечном итоге, если вы все-таки захотите трибунала, то и вас, и Орочимару-сама сместят с должности, в то время как я предлагаю бескровную победу. — в режиме мудреца ее волосы становились белыми, а желтые глаза и вовсе напоминали диковинного зверя.       И почему-то, Цунаде правда хотелось верить, что Наруто не врет. Она каким-то внутренним чутьем понимала, что все происходящее здесь, одна огромная ошибка, что привела к ненависти джинчурики, и в этой ненависти в первую очередь были виноваты они с Орочимару, что так елейно доводили Узумаки до ручки своими выводами и желанием поставить на место зарвавшуюся девчонку.       Документы, что были в ее руках подтвердили полную причастность. Цунаде прикрыла глаза рукой, понимая, насколько тяжело сейчас Шисуи, и какой тяжелый грех ему придется взвалить на свою душу, однако Наруто, не слушая никаких претензий самостоятельно тащит обоих шиноби к окну, принимая должность палача на себя.       — Приказ привести в исполнение, Хокаге-сама? — золотые глаза сверкнули превосходством и чем-то неестественным, потусторонним, будто бы девушка перед ней была самим демоном, не иначе.       — Привести, тела - уничтожить. — четко произносит Цунаде и цепи моментально падают с нее и Лани, а сама Наруто уходит из кабинета Хирайшином. — Она не вернется.       — С чего вы решили, Хокаге-сама? — уточняет Обито, пытаясь унять трясущиеся руки от вида живой Наруто.       — Она ненавидит нас, — болезненно выдыхает Орочимару, складывая руки на груди. Цунаде видела, насколько тяжело ему даются даже такие простые действия. Это воздействия нужно было снимать, и как можно быстрее, пока оно окончательно не добило ее капитана.       — Дайте ей время, Цунаде-сама, — Карин пыталась выглядеть спокойной, но нервничала так же, как и остальные. — Но боюсь, что это может затянуться на год или два.       — Давненько мы не пили с тобой саке, — ухмыльнулась Узумаки, скидывая верхнее боевое кимоно с плеч, оставаясь лишь в безрукавке под горло, и приталенных штанах.       — Я думала что этот момент не настанет больше никогда, — честно призналась Сенджу, что так и не притронулась к выпивке.       — Столько воды утекло из-за моей глупости, — Наруто буквально из воздуха достает курительную трубку, набивая ее травами. — Знаешь это идиотское состояние, когда чувства берут вверх над мыслями? Вот ты прекрасно знаешь причины, разумом понимаешь, что нужно простить человека, а сердце болит не прекращая, каждый раз подкидывая застарелые воспоминания.       — Понимаю, — Пятая опрокидывает в себя чарку с саке. — Я ведь и сама стала Хокаге и прекрасно понимаю, почему Хирузен отправил на миссию именно Дана, но сердце так и не смогло простить учителя.       — Как ты боролась с этим? — вдруг спрашивает Нару, болезненно смотря на Цунаде.       — Было бы с чем бороться. Да, жаль что учитель погиб от рук собственных учеников, но каких-то особых угрызений совести я не испытываю. — отмахнулась блондинка. Не скучала она по старой Обезьяне, а вот по беззаботным временам - вполне.       — Я про Дана. — красноволосая болезненно поджимает губы, всем своим видом показывая, что не хотела поднимать эту тему.       — А что с Даном? — не поняла Сенджу.       — Ну... он же погиб?       — Да, он не может ходить и у него парализована большая часть тела, но он жив. — голубые глаза напротив удивленно дрогнули. — Самое главное, что смогла спасти его жизнь, а лечить людей я перестала, потому что разочаровалась в собственных силах.       — Так, поднимайся и веди меня в квартал Сенджу. Он же там? — Цунаде только и смогла, что кивнуть, абсолютно не понимая что красноволосая задумала. — Вставай, говорю! У меня еще осталась часть божественных сил.       — Ну и при чем тут они? — блондинка с тихим кряхтением поднимается на ноги, и Наруто тут же начинает подталкивать ее в спину, словно поторапливая.       — При том, что я смогу поставить Дана на ноги, — Цунаде моментально поворачивается к крестнице, уже готовая отчитать ее за такую дурацкую шутку, но видя серьезный взгляд голубых глаз, давится заготовленной гневной тирадой. — Идем. Я была не права, и мне правда стыдно за то, что мне потребовалось столько времени на то, чтобы простить вас двоих. Я хочу хоть немного искупить вину за свое детское импульсивное поведение.       — Ты ничего нам не должна. Ни мне, ни Орочимару.       — Я уже знаю как осчастливить Орочи. Правда тут получится немного против воли, но эти два идиота уже достали топтаться на месте. Больше я не дам им шанса все решить самостоятельно. — ярко улыбнулась куноичи. — Я должна искупить свою вину перед тобой, Цуна, так что не спорь и веди. В конечном итоге, я хочу видеть как вы оба танцуете на моей свадьбе.