Виски

      Гостиница в Санро ему не нравилась, как и сам город в целом, потому что навевает неприятные воспоминания из прошлых жизней. И пусть Нару вполне успешно отвлекала его от подобного одним лишь своим присутствием, дурацкие мысли все равно лезли в голову. Хотя не только присутствием, но и своими идиотскими выходками.       Имото, абсолютно не стесняясь никого расхаживала в одном полотенце, с неким подозрением рассматривая собственную одежду, как будто из нее могла выползти змея и ухватить ее за щиколотку. А волосы так и не обрезала, красная копна мокрыми прядями прилипала к ногам, и девушка ежесекундно дергала головой, лишь бы убрать мешающие волосы, что были ниже колена. Лишь потешно дрыгала ногой, что не особо помогало в данной ситуации, и все возвращалось на круги своя.       Надо же, помимо веток миндаля и Хвостатых на ее теле появились новые татуировки, о которых он и не подозревал ранее. И если лисица в космическом пространстве была проста и понятна, то этот странный меч с металлическим диском и крыльями не совсем вписывался в привычную картину мира, и он правда не понимал, что именно эта татуировка могла значить. Когда он спросил об этом в слух, Нару лишь загадочно улыбнулась, объяснив этот узор простым и лаконичным - "это мой личный талисман на удачу".       Все так же язвила, и как будто стала более открытой, словно более родной. С того разговора в доме Узумаки и печати молчания Шинигами прошло не так уж много времени, но слова об “каноне” и собственном перерождении девушки все еще били набатом в ушах. Она знала, что он сотворил в прошлых жизнях в мельчайших подробностях, и все равно смогла принять его, несмотря на то что “Саске” категорически не любила. Даже упомянула про поцелуй, который случился в обеих жизнях и от которых становилось почти что тошно. Почти, потому что те времена давно прошли и перестали волновать.       И с видом ученого начала разглагольствовать про риннеган, от чего губы Саске сами собой разъехались в улыбке от ее слов, и Учиха на полную пользовался тем, что девушка занята изуродованием плаща Четвертого. Она строила предположения и брюнету пришлось с силой прикусить язык, чтобы ни за что себя не выдать. А рассказать хотелось. В ответ на ее честность и ему хотелось рассказать, что он вспомнил прошлые жизни, и да, он был тем самым ублюдком, которого она так не любила в “каноне”.       — А если бы я все-таки стал мстителем, какой была бы твоя реакция? — уточнил Саске, понимая, что он, от чего-то, очень сильно волнуется.       — Ну, если бы мы не были друзьями, то я бы наверное забила. Ну типа попыталась вернуть в деревню, допустим, огребла, но с фанатичным блеском в глазах не стала бы гоняться за тобой по лабораториям Орочимару. — Нару отвлеклась от своего занятия, с задумчивым видом почесывая мочку уха. — А вот если бы в нашей нынешней ситуации ты бы встал на путь зла, то поверь, я бы костьми легла, но вернула бы тебя обратно. Но я слишком хорошо тебя знаю, ты бы так не поступил.       — Я собирался стать нукенином, если бы Хокаге не подписала мое заявление на отпуск. — честно признался брюнет.       — Ну и? Я же тебя люблю не потому что ты - шиноби Конохи, а потому что мой брат. И ты собирался отправиться на мои поиски, так что это немного иная ситуация.       — Ну вот допустим другая ситуация, — все же гнул свою линию Саске. — Допустим, в прошлой жизни я был тем самым ублюдком которого ты знаешь из канона…       — Нет, аники, я бы не стала относится к тебе хуже, даже если бы ты в прошлой жизни был таким же, как тот “Саске”. Потому что в этой жизни, ты осознал ошибки и идешь по другому пути. Потому что не смотря на все свое упрямство и нежелание признавать ошибки, ты все же принимаешь их к сведению и что-то исправляешь, — совершенно серьезно сказала Наруто, уже уловив настрой брюнета. — Даже если бы ты две жизни подряд наступал на одни и те же грабли, идя путем мстителя, сейчас ты осознаешь ошибки своего прошлого и понимаешь что такая глупая месть - не выход. Ты все еще мстительная скотина, но разум все же преобладает над чувствами, и ты тысячу раз подумаешь, а стоит ли оно того. Тем более, имея метафорический опыт прошлых жизней.       Внутри поднялся самый настоящий пожар, и он спрятал лицо в подушку, подавив облегченный стон. Он хотел рассказать ей обо всем сейчас, но почему-то боялся реакции. Но когда-нибудь он все же решиться на подобное.       Если оценивать внешний вид Наруто именно с мужской точки зрения, то сегодня она была особенно привлекательной, вызывающе сверкая голубыми глазами и считай что вживаясь в роль лидера третьей стороны. От нее исходила какая-то затаенная аура превосходства, от которой перехватывало дыхание, а в сумме с ее внешним видом и вовсе вызывало благоговение. Кружка с чаем, который он собирался выпить просто уставившись в окно, просто выпала из ослабевших пальцев. Ни добе-Наруто, ни усуратонкачи-Наруто не были такими. Да, прошлые Узумаки тоже были сильны, но в них никогда не было этого подавляющего, немого превосходства сильного, что сквозило в каждом движении имото.       А вот если оценивать все это с точки зрения того, что Нару именно сестра, то хотелось открутить ей голову и переодеть во что-то более приличное и цивилизованное, чтобы молодой Казекаге даже лишнего кусочка кожи не увидел. Однако, Саске лишь дьявольски улыбнулся, понимая, какую реакцию у него вызовет подобный образ Наруто. Пусть помучается.       Но мучился тут скорее Саске, видя КАКИМ взглядом смотрит на его имото Пятый, и если бы не вся эта ситуация с саммитом Пяти стран, он наверняка полез бы чистить Гааре морду, чтобы неповадно было. Просто так, из вредности. Конечно он потом получит шквал возмущений от Наруто, однако, оно того определенно стоит.       Как же все-таки сильно Наруто проникла под кожу. Не просто боевой товарищ, друг, названная сестра. Почти что его близнец, вторая часть души в другом теле. Он чувствовал ее как самого себя, действительно понимая ее с полу взгляда или полу вздоха, будто отчетливо читал мысли. И то, что какой-то там шиноби таращит свои зенки на его сестру, определенно не нравилось.       В Конохе такое было чревато, и все это понимали, даже не цепляясь к Нару, однако за время их импровизированного путешествия Саске уже не раз наблюдал повышенное внимание к сестре, даже если та была под иллюзией ничем не примечательной девушки. Но повадки не скроешь. Ее некогда рваные, будто нервные движения обрели тягучую плавность, Узумаки завораживала своим умение подать себя. “Это все магия кицунэ” - отшучивалась имото, но Саске был готов согласится что это просто магия, и ни разу не ёкаев. Что-то ее, личное, взращенное под неусыпным контролем кицунэ, отточенное соболями в плане призыва. Опасный зверь, что завораживал.       И если самого Саске завораживала именно красота движений, без какого любовного, и уж тем более! сексуального подтекста, то остальных представителей мужского пола интересовали далеко не умение себя подать, и им явно хотелось не чаи гонять с куноичи, а затащить ее в постель, возможно, даже насильно. И от этого Учиха бесился до кровавой пелены перед глазами.       Ее идиотская идея с Хиданом и Какузу которых он помнил еще по Акацуки была форменным безумием, но скрипя сердцем, он все же согласился попросить о помощи Шисуи. Если рассуждать разумно, без призмы прошлого, зомби-дуэт и правда был неоценимым помощником не только сейчас, но и в будущем, учитывая безумную задумку куноичи о каком-то там отряде быстрого реагирования, что будет заниматься выслеживанием подозрительной активности.       Положа руку на сердце, ему очень импонировала эта идея, пусть и была абсурдной, и зная себя, Саске был бы одним из первых, кто запишется в ряды этих Чистильщиков, если Наруто удастся провернуть всю ее задумку, которая все еще требовала доработки. Но он поможет, как помогал всегда.       — Шисуи, — шиноби страдальчески скривился, услышав голос брата своего товарища.       — Я уже предчувствую что-то приправленное безумием клана Узумаки, — хмыкнул Учиха. — Выкладывай.       Как и обещал, свою работу он сделал, оставшееся головная боль теперь проблема Наруто, что стала палачом для Изуны. Смерть младшего брата Шисуи переносил тяжело, и так же злился на Узумаки, как и она злилась на Пятую и капитана АНБУ. Было в этой злобе противоестественное, что заставляет чувствовать себя последним идиотом, но отказаться от этих чувств все равно не можешь.       Он попросил держать этот разговор в секрете от Наруто, потому что по официальной версии он ходил прощаться с родителями. Впрочем, к ним он и правда собирался зайти, все же, война это ужасно, и там погибают люди. Не то чтобы он думал, что будет в их числе, но ужасно боялся, что может погибнуть кто-то из его семьи.       Но дома его ждал лишь отец, что был крайне недоволен таким недостойным поведением собственного сына, напоминая, что он все же один из наследников, и не должен вести себя подобным образом. Ясно, значит уже доложили о том, что он выступает на стороне Наруто.       — Я понимаю что она тебе как сестра, но ты не должен позорить селение, шиноби которым являешься, — жестко отчеканил отец, и что-то щелкнуло внутри Саске. Что-то зловещее, из прошлых жизней. Тот необузданный гнев и яростное желание отстаивать свою точку зрения.       — Мне эта деревня нахер не сдалась. Коноха никак не поможет в защите моей жизни или жизни Наруто, и уж тем более не поможет в исполнении той миссии, которую мы с ней должны выполнить. — отец недовольно поджимает губы, услышав такие грубые высказывания сына.       — Какая миссия, Саске? Какая у вас двоих может быть миссия, что своей важностью перевешивает преданность деревне? — против воли вспыхнул шаринган, выдавая последнюю стадию гнева обладателя, и Саске даже не собирался утихомириваться.       — И это ты говоришь мне о преданности деревне? Ты, что хотел совершить государственный переворот вырезав всю верхушку Конохи, а также всех шиноби и гражданских, что остались бы на стороне Третьего? — звучит противный, полный гнева смех что резал уши. Саске улыбался, зло, почти безумно. — Вам, смертным, не понять важность миссии, что возложили на наши плечи боги. Я предан Наруто и нашим с ней идеалам, а не мифической воле Огня.       Конечно же, он пожалел о своих слова стоило выйти за пределы дома, но возвращаться не стал, чувствуя, что гнев внутри даже не даст искренне извиниться. Они поговорят после войны, он все объяснит отцу, и они оба как раз остынут к тому моменту, то спокойно сесть и поговорить.       Правда тогда он еще не знал, что отец с войны так и не вернется.