Виски

      — Ты словно покой потерял, после того, как увидел ее в Конохе, — Канкуро недовольно подпирает щеку, смотря на то как Темари складывает сумки.       — Заткнись, Канкуро, — в два голоса советуют ему сестра и младший брат, и марионеточник закатывает глаза.       — Поверить не могу, что Райкаге реально рассчитывает обменять Хачиби на Кьюби, — продолжает шатен, пропустив совет родных мимо ушей. — Хотя может и прокатит.       Глаз Гаары нервно дергается, и в ту же секунду марионеточника из комнаты сметает волна песка, пригвождая к стене коридора. На обратном пути повелитель песка еще и дверь захлопнул, явно показывая что излишне болтливы ему Собаку Но не рады остальные члены семьи.       С ней все будет хорошо, и он прекрасно это знает, но это постоянное жужжание под ухом раздражало неимоверно. И ничего он не потерял покой, подумаешь, бессонница, в детстве такое случалось достаточно часто, так что можно сказать, что красноволосый привык к подобному. И то что Райкаге требует голову джинчурики Девятихвостого его тоже совершенно не волнует. Ни капли.       До страны Железа они добирались больше недели, и Гаара постоянно думал о том, чем сейчас может заниматься Наруто. С тех пор, как он увидел ее в Конохе, голову не покидала мысль о том, что им стоит поговорить, однако, когда повелитель песка наконец собрался с мыслями, более менее заглушив противоестественный гнев, куноичи уже и след простыл, а от Карин он узнал, что и Наруто и Саске покинули пределы Конохи еще ранним утром, словно сбегая от всех.       Хотя почему “словно”. Она уже второй раз ускользает от него именно в тот момент, когда ему жизненно необходимо, чтобы она была рядом. Исчезла после экзамена на чуунина, когда он ужасно переживал за ее здоровье, а так же хотел разделить радость от получения жилета. Сбежала и сейчас, когда ему нужны были ответы, которые могут принести хоть немного спокойствия в сумбур последних месяцев. Даже мираж и тот сбежал от него, когда Гаара хотел задать еще несколько вопросов.       Главное, чтобы это не было патологической привычкой, потому что Казекаге достаточно слабо представлял, как каждый раз будет возвращать ее в Суну, если в голову алой бестии в очередной раз что-то ударит, и она решит смыться куда подальше. Если конечно она согласится подписать договор, который он, как дурак, все же составил и таскал с собой, будто талисман на удачу. Ведь согласится же, да?       Уже в Санро его посетило какое-то странное щекочущее чувство, что-то, что натягивает нервы в ожидании, и безумно хотелось дернуть плечами, но даже этот нервный жест не помог. Конечно, это было его первое серьезное собрание в качестве главы деревни, да еще и он был самым молодым Каге из них всех, самым неопытным, и как бы двусмысленно это не звучало, самым “зеленым”, что отчасти было верно, учитывая цвета страны Ветра.       — Волнуешься? — спросила Темари, видя его состояние.       — Нет, — лаконично ответил Гаара, чувствуя как обжигающий взгляд касается спины, и тут же поднимает голову к его источнику, но ничего не замечает, и даже не чувствует. Странно, так мог смотреть только один человек, но что она здесь делает?       Когда ему говорили про саммит Пяти стран, он представлял что-то более… подобающее? Но никак не балаган, что разворачивался перед его глазами. Взрослые, умудренные опытом шиноби, спорили, словно две старые бабки, что не поделили последний овощ на рынке, и были готовы перейти в мордобой, доказывая свою правоту. Хотелось закатить глаза, но Гаара сохранял беспристрастное выражение лица, хотя уже даже Шукаку попросил его думать потише, и желательно, более цензурно, а то уши вянут. Но вот нервно дергающийся глаз было скрыть сложно.       Обстановку разрядила небольшая потасовка неизвестно шиноби и Наруто, что с легкостью вломилась в защищенное здание, ничуть не переживая о последствиях подобного действия. Она всегда так, сначала наворотит дел, а потом начинает думать, как с этим разобраться. Хотя объявление войны было действительно проблемой.       Вот теперь происходящее точно начинало напоминать цирковое представление, потому что Эй так и не замолчал, теперь уже продолжая костерить Наруто лично на все лады, а потом и вовсе избивая джинчурики Восьмихвостого, за все хорошее, видимо. А Нару смеялась. Так весело и беззаботно, что у него и самого появилась легкая улыбка, которую не удавалось подавить, лишь уголки губ дергались в безуспешной попытке. Как же он все-таки соскучился.       Но вот ее внешний вид пробудил то же самое желание, что возникло еще в Конохе: укутать ее в ткань настолько, чтобы никто из шиноби даже думать не смел смотреть на нее так. Никто не смеет смотреть на его невесту таким откровенным взглядом, как это делал сейчас Ягура, которому хотелось выколоть глаза как минимум. Как максимум, очень крепко пожать шею, желательно - фатально.       Еще и Наруто притащила в подарок Каратачи мертвого мечника Тумана вместе с оружием, и Мизукаге засветился пуще прежнего, смотря на джинчурики с затаенным удовольствием. Он абсолютно точно свернет ему шею, если глава деревни Тумана попробует хоть что-то сделать Наруто. Но вот то, что красноволосая подготовила свиток и для него, стало легкой неожиданностью. Абсолютно молча, ничего не объясняя, но даже по мимолетному взгляду он понял, что хотела донести до него Нару.       Еще с самого начала было понятно, что Узумаки не собирается выступать на стороне родной деревни, но то, что она решила повести за собой джинчурики, да еще и встать во главе их импровизированного отряда стало полной неожиданностью. Когда это Нару, которая терпеть не могла брать на себя ответственность за чужую жизнь стала такой? Хотя он должен признать, по рассказам Неджи и Саске лидером она была хорошим, спокойным, рассудительным, здраво оценивающим риски, но явно не подходила для командования небольшим отрядом. И когда она успела так измениться?       Хотя что за глупый вопрос. Ни сам Гаара, ни Наруто больше не были теми людьми, какими были в первой стычке с Ниссеку. Но хоть что-то осталось прежним - она опять просто сбежала.       Подарок он не открывал до самой Суны, хотя зудело где-то под лопаткой от любопытства, и не только у него, но Нару недаром мастер фуин, и Канкуро не смог открыть свиток, что стащил с таким трудом. От этого на лице появилась дурацкая улыбка, которую, впрочем, никто так и не увидел.       В свитке лежал обычный кунай с выгравированным на нем фуин, и он тут же отправился в нагрудный карман жилета, туда же, где хранился брачный договор. А вот над коробочкой он медитировал долго, собираясь с мыслями и совершенно не понимая, что может его там ожидать.       И стоило снять крышку, как внутри что-то екнуло, болезненно сжалось, и полетело вниз. Девятихвостая лисичка из золота своими хвостами обвивала зеленый камень. Чистый, без красных прожилок, идеально круглой формы, он напоминал тот, что делал сам Гаара, только в этом не было и следа демонической чакры, что была сосредоточена в малюсенький красных глаза животного.       Он закрыл лицо руками, судорожно сжимая кулон. Внутри все еще переворачивалось, словно мокрый песок под порывами ветра, и он еще долго не мог успокоится, прокручивая в пальцах подвеску с лисой, или цепляясь взглядом за небольшую записку, где Нару поздравляла его с прошедшим днем рождения и назначением на пост Пятого.       До дрожи в коленях хотелось ее увидеть, но у него были обязанности перед деревней, которые он никак не мог бросить, тем более, в предверии войны. Слишком много работы, бумаг, суетящихся шиноби, и ненужной должности главнокомандующего. Приятно, что его ум оценен по достоинству, но он, так же как и Наруто, не любил брать излишнюю ответственность за чужие жизни, хоть и работа Казекаге к этому обязывала. Но это были шиноби его селения, которые клялись в верности именно ему, а не другому Каге.       Дни смешались в одну вереницу, которую лишь иногда прервал сон, если он не забывал про него. В конечно итоге его просто вытащил из офиса Канкуро, напоминая, что уже завтра вечером они выступают, а Гааре, так же как и всем другим, требуется достаточно времени на отдых.       Но отдыхать ему не хотелось. Как жаль, что у него нет Хирайшина, и он не мог просто найти Наруто. Он хотел поговорить, хотел наконец объясниться и расставить все на свои места, или поставить точку, если Химе больше не хочет видеть его рядом с собой. От этих мыслей раскалывалась голова и накатывала еще большая усталость, что грозилась перерасти в мигрень, поэтому Гаара даже не стал включать свет, дабы лишний раз не раздражать глаза.       Ее присутствие он почувствовал сразу же, и абсолютно растерялся, позабыв всю ту речь, что он подготовил для Наруто, чтобы объяснить всю ту бурю внутри, что не утихала день ото дня. Как глупо, он стоит и смотрит на девушку, ожидая первого шага именно от нее, совершенно не понимая, как вести себя в сложившейся ситуации. Нару подходит вплотную, такая маленькая, словно и не выросла совсем, и смотрит ему прямо в глаза, бесстрашно, словно все для себя решила. И от это взгляда становится еще больше не по себе, а внутри все леденеет.       — Уже завтра ваши войска выступают. Не знаю, переживем ли мы эту войну, но все равно пришла попрощаться. Я знаю, что нежеланный гость здесь, но не могу отказать себе в желании, что может стать последним. — голос ее почти не слышим, порой переходит в шепот, и что-то внутри обрывается, полностью разметав бурю по стенкам, оставив после себя звенящую пустоту.       — Я слушаю, — красноволосая едва заметно вздрагивает, слыша реакцию на свои слова, а Гаара готов под землю провалиться. И почему в моменты волнения на него нападает такое оцепенение, что он сам себе мало чем напоминал человека?       — Обещай, что просто выслушаешь меня, хорошо? — она подходит еще ближе, и по привычке хочет коснуться лица, но повелитель песка сознательно уходит от прикосновения. Он весь как натянутая струна, мгновение, и сорвется, сгребет в объятия, и не отпустит уже больше никуда.       — Хорошо, — ее губы болезненно искривляются от немногословности Гаары, и это буквально коробит, как тогда, с поклоном. Нару пришла поговорить, он должен выслушать ее, а не разрушить все из-за того, что после стихания бури из под песка стали поднимать голову его личные демоны.       Она извинялась, злилась на его реакцию и была на грани истерики, в то время, как Гаара был на грани срыва от ее вызывающих движений, этих постоянных дерганий за плащ и непозволительной близости. Демоны внутри требовали никуда не отпускать Узумаки, да и вообще не слушать все то, что говорит девушка, а просто повалить ее на кровать и покрепче привязать к изголовью, чтобы она вновь не сбежала, как после собрания и во все предыдущие разы.       — К черту, вообще не стоило приходить, лишь хуже сделала, — в голосе - звенящая пустота что грозиться перейти в слезы, и Биджу вас всех раздери, она и вправду собиралась придерживаться своей излюбленной тактики, вновь сбегая.       Терпение, что держалось на последних тоненьких нитях голоса разума лопнуло, а демоны ликующе завизжали в голове, вторя слишком громкому шелесту песка. Нет, он не собирался отпускать ее до тех самых пор, пока не получит ответов. И пусть демоны еще долго будут выть в его голове из-за упущенной возможности, сейчас ему было жизненно необходимо сначала поговорить, и уж потом думать, как удержать последние крохи терпения.       Она билась как самое яркое и яростное пламя, фонтанировала эмоциями от истерики и криков до полной обреченности, что сквозила в каждом ее слове. Сладкая дрожь пробежалась вдоль позвоночника, когда красноволосая наконец-то сказала о своих чувствах вслух, вновь переворачивая все с ног на голову, как умела только она. Весь привычный мир Гаары постоянно совершал кульбит именно из-за нее, разрушался и складывался в новом порядке, словно становясь более целостным и гармоничным.       — А оно тебе надо? — и вновь эта обреченность в голосе, словно не чувствует, не понимает его эмоций, будто не знает, какую власть имеет над ним.       — Если бы мне это не было нужно, стал бы я составлять брачный договор, — интонация получается чуть раздраженной, а реакция джинчурики и вовсе выбивала его из колеи. Неужели не смотря на все свои чувства, она решила отказаться от них, оставляя Гаару одного?       — Только не говори мне, что ты действительно составил его? — голос жалобный, но стоило куноичи убрать руку от лица он заметил, насколько довольно сверкали ее почти фиолетовые в темноте комнаты глаза.       — Да, и ты обещала подписать его при нашей следующей встрече, — к черту. Даже если Наруто сейчас захочет завершить их непонятные взаимоотношения, он должен получить ответ.       — О Боги, ты невозможен! — и улыбается. Так ярко и ослепляюще, как умеет только она       — Не помню, чтобы ты жаловалась, — Гаара просто не может не отзеркалить ее улыбку, чувствуя, что весь нервный комок внутри него распутывается, стоило Наруто крепко вцепиться в него, словно боялась, что он мог исчезнуть в любую минуту. Но тут скорее Гаара боялся, что она сейчас ускользнет из его пальцев.       В глазах ее разгорается поистине дьявольский огонь, и она резко дергает его за плащ к себе, касаясь губ. Демоны в голове радостно завыли, и Гаара прикрыл глаза, взывая к собственному благоразумию и самоконтролю.       Как оказалось, ненадолго.