Сумасшедшая жизнь в Хогвартсе!

Воспоминания не исчезнут, это же не зарплата.

Крутой учитель Онидзука, (Great Teacher Onizuka)

1 сезон, 22 серия

Эйкити Онидзука

***

      Лиз, Северус, Сириус и Ремус стояли перед омутом памяти, куда только что отправили все воспоминания Дамблдора о Томе Редле.       Вздохнув воздуха как можно больше, женщина нырнула первой в Омут. Мужчины переглянулись и последовали за ней.       Они оказались на посёлочной дороге, вдоль неё тянулись живые высокие густые изгороди, а сверху было летнее небо, ясное и синее, как незабудка.       Футах в десяти от них стоял невысокий полный человек в очках с невероятно толстыми линзами, из-за которых его глазки казались крошечными, как у крота. Он читал надписи на деревянном указателе, торчавшем из колючих кустов ежевики слева от дороги. Мужчины и женщина сразу узнали молодого Огдена, который прославился в Министерстве не задолго до ухода оттуда. Кроме него вокруг никого не было видно, и к тому же он был одет в странные и плохо сочетающиеся друг с другом вещи, как это часто бывает когда неопытные волшебники пытаются выдавать себя за маглов; в данном случае наряд составляли гетры и сюртук, надетый поверх полосатого трико. Они не особо зацикливалась на его одежде, дожидаясь, когда же он сделает хоть что-нибудь. И вот, Огден бодрым шагом двинулся вперёд. Они последовали за ним. Проходя мимо указателя, Лиз бросил взгляд на две его стрелки. Она была уверена, что стоит запомнить каждую мелочь, ведь в будущем эти мелочи обязательно им помогут.       Одна указывала назад, туда, откуда они пришли, на ней была надпись: «Грейт-Хэнглтон, 5 миль».       Другая указывала в ту сторону, куда направлялся Огден, на ней значилось: «Литтл-Хэнглтон, 1 миля».       Какое-то время они шли, не видя ничего, кроме живых изгородей, огромного синего неба над головой да быстро шагающей фигуры в сюртуке далеко впереди. Затем дорога повернула влево и круто пошла под уклон, так что перед ними внезапно открылся вид на раскинувшуюся внизу долину. Они увидели деревушку, примостившуюся между двумя холмами, — несомненно, это и был Литтл-Хэнглтон. Можно было рассмотреть церковь и кладбище. По другую сторону долины на склоне холма возвышался красивый дом землевладельца, окружённый обширным бархатисто-зелёным газоном.       Огден затрусил рысцой вниз по склону. Неожиданно для всех, они свернули на дорогу, которая свернула вправо, и, когда они вышли из-за поворота, сюртук Огдена мелькнул впереди, исчезая за кустами.       Мужчины и женщина вслед за ним свернули на узкий посёлок, окаймлённый ещё более высокими и запущенными живыми изгородями. Тропинка была извилистая, каменистая, вся в рытвинах, она тоже шла под уклон и вела, по-видимому, к тёмной группе деревьев немного ниже по склону. Так и есть — вскоре дорога вышла к рощице, друзья остановились за спиной у Огдена, который тоже остановился и вытащил волшебную палочку.       На небе не было ни единого облачка, но старые деревья отбрасывали сплошную тёмную холодную тень. Лиз смогла разглядеть какое-то строение, но она до сих пор не могла понять кто там проживает. Было непонятно, живёт ли здесь кто-нибудь вообще. Стены хибарки заросли мхом, черепица осыпалась, и местами через дыры проглядывали стропила. Вокруг росла крапива, такая высокая, что доставала до крошечных окошек с грязными стёклами. Тут одно из окон со стуком распахнулось, и из него показалась тонкая струйка дыма или пара, как будто внутри кто-то готовил еду.       Огден двинулся вперёд бесшумно. Вступив в густую тень деревьев, он снова остановился, не сводя глаз с двери домика, к которой была прибита мёртвая змея.       Послышался шорох, треск, с ближайшего дерева спрыгнул человек, одетый в лохмотья, и приземлился прямо перед Огденом. Тот отскочил назад так быстро, что наступил на фалду сюртука и чуть было не потерял равновесие.       — Вас сюда никто не звал, — проговорил незнакомец на парселтанге, но никто из присутствующих в этом воспоминание так и не поняли что он сказал.       Лиз на его хвастовство фыркнула, но поняла что перед ней стоит чистокровный маг. Пытаясь разглядеть его получше она было чуть ли не упала от удивления.       — Это Морфин Мракс, но какое отношение он имеет к Волан-де-Морту? — удивлённо проговорила Лиз и вновь посмотрела на Мракса.       У стоявшего перед ней человека были густые волосы, такие грязные, что не было никакой возможности определить их цвет. Во рту не хватало нескольких зубов. Маленькие тёмные глазки косили в разные стороны. Это должно было казаться смешным, но смешным он не выглядел, выглядел страшным. Огдена попятился ещё на несколько шагов, из-за этого жестами Сириус лишь фыркнул явно насмехаясь над ним, прежде чем Огден заговорил:       — Э-э… доброе утро. Я из Министерства магии…       — Вас сюда никто не звал, — вновь повторил на парселтанге незнакомец и Лиз начало это раздражать.       — Э-э… прошу прощения… я вас не понимаю, — нервно проговорил Огден.       — Не ты один, — произнес Северус явно забывший что они в воспоминаниях и их никто не слышит.       Когда на него посмотрели остальные он лишь пожал плечами и вернулся в просмотру, и как раз вовремя.       — Морфин! — послышался новый голос. Из домика вышел пожилой человек, с такой силой захлопнув за собой дверь, что злосчастная дохлая змея закачалась туда-сюда.       Этот человек ростом был ниже первого и сложен довольно странно. Очень широкие плечи и длинные руки в сочетании с блестящими карими глазами, жёсткими короткими волосами и морщинистым лицом делали его похожим на старую, мощную обезьяну. Он остановился возле Морфина, который давился от хохота, глядя на Огдена, лежащего на земле.       — Из Министерства, значит? — сказал пожилой, посмотрев на Огдена сверху вниз.       — Совершенно верно! — ответил Огден сердито, утирая лицо. — А вы, как я понимаю, мистер Мракс?       — Точно, — ответил Мракс. — Получили по роже, так, что ли?       — Он меня ударил! — возмутился Огден.       — Надо было предупредить, — агрессивно откликнулся Мракс. — Это частное владение. Сами вламываетесь без приглашения, а потом удивляетесь, что мой сын пробует защищаться.       — От чего защищаться-то? — буркнул Огден, с трудом поднимаясь с земли.       — От маглов, тупица. Он же чистокровный, — проговорил Сириус не удержавшись от комментария.       — От посторонних. Любопытствующих. Маглов и всякой разной дряни.       Огден направил волшебную палочку на свой собственный нос, из которого по-прежнему текло нечто похожее на жёлтый гной, и поток сразу же прекратился. Мистер Мракс обратился к Морфину, почти не разжимая губ:       — Ступай в дом. Не спорь, — произнес Мракс - старший на парселтанге, на что всё закатили глаза ведь они явно не понимали что он говорит, а любое брошенное слово могло им очень помочь. Морфин, кажется, хотел возразить, но под грозным взглядом отца передумал, вперевалочку зашагал к хибарке и захлопнул за собой дверь, так что змея снова уныло закачалась из стороны в сторону.       — А я как раз приехал поговорить с вашим сыном, мистер Мракс, — сказал Огден, вытирая остатки гноя с сюртука. — Это ведь был Морфин, верно?       — Ну да, это был Морфин, — равнодушно ответил старик. — Вы чистокровный волшебник? — спросил он вдруг с вызовом.       — При чём здесь это? — холодно ответил Огден.       — Мерлин, да если ты так и дальше будешь дерзить, то тебя точно убьют на этом же месте, даже глазом не моргнув, — пробурчал Ремус и посмотрел на мужчину.       Мракс, похоже, отнёсся к этому иначе. И для всех это не стало удивлением. Сощурив глаза, он уставился Огдену в лицо и пробормотал явно оскорбительным тоном:       — Если подумать, так я видал такие же носы у нас в деревне.       — Не сомневаюсь в этом, если ваш сын и там даёт волю рукам, — сухо отозвался Огден. — Может быть, продолжим нашу беседу в доме?       — В доме?       — Да, мистер Мракс. Я уже сказал вам: я приехал поговорить с Морфином. Мы отправили вам сову…       — Нам тут совы ни к чему, — сказал Мракс. — Я никогда не читаю писем.       — В таком случае не жалуйтесь, что гости являются к вам без предупреждения, — дерзко ответил Огден. — Меня послали к вам по поводу серьёзного нарушения магического правопорядка, которое было совершено здесь сегодня, рано утром…       — Ладно, ладно! — заорал Мракс. — Входите в дом, провались он совсем, входите и подавитесь!       В доме, как оказалось, были три крошечные комнаты. В две из них можно было пройти через главную комнату, служившую сразу и кухней, и гостиной. Морфин сидел в засаленном кресле у очага, где дымились дрова, вертел в толстых пальцах живую гадюку и, обращаясь к ней, тихонько напевал на змеином языке:

Змейка, змейка, поиграем,

Пошипим-ка вместе.

Не то Морфин осерчает,

На двери подвесит.

      В углу у открытого окна что-то зашуршало, и все вдруг заметил, что в комнате есть ещё один человек — девушка в рваном сером платье точно такого же цвета, что и грязная каменная стена у неё за спиной. Она стояла рядом с закопчённой до черноты печкой, на которой что-то кипело в горшке, и передвигала какие-то жалкие горшки и сковородки на полке. У неё были тусклые, безжизненные волосы и некрасивое бледное лицо с грубыми чертами. Глаза у неё, как и у брата, косили в разные стороны. Девушка выглядела чуточку почище, чем двое мужчин.       — Моя дочь, Меропа, — неохотно буркнул Мракс в ответ на вопросительный взгляд Огдена.       Из чего Лиз поняла что её здесь особо не любят.       — Доброе утро, — сказал Огден.       Она не ответила, испуганно глянула на отца и, повернувшись ко всем спиной, снова принялась переставлять горшки на полке.       — Ну, мистер Мракс, — сказал Огден, — не будем ходить вокруг да около. У нас есть причины предполагать, что ваш сын Морфин этой ночью совершил волшебство в присутствии магла.       Что-то оглушительно грохнуло — это Меропа уронила глиняный горшок.       — А ну подбери! — завопил на неё Мракс. — Правильно, хватай прямо лапами с пола, как последнее магловское отродье! Зачем у тебя волшебная палочка, бестолочь неповоротливая?       — Мистер Мракс, прошу вас! — воскликнул поражённый Огден.       Меропа, уже успевшая поднять горшок, пошла красными пятнами и снова выронила его, трясущейся рукой вытащила из кармана волшебную палочку, направила на горшок и чуть слышно скороговоркой пролепетала заклинание, от которого горшок полетел через всю комнату, ударился в противоположную стену и раскололся надвое.       Морфин залился безумным смехом, а Мракс завизжал:       — Почини его, дылда безмозглая, почини сейчас же!       Меропа, спотыкаясь, кинулась через всю комнату к осколкам, но Огден опередил её. Он взмахнул волшебной палочкой и твёрдым голосом произнёс:       — Репаро!       Горшок мгновенно стал целым. У Мракса был такой вид, словно он сейчас кинется на Огдена, но он удержался. Вместо этого он принялся издеваться над дочерью:       — Твоё счастье, что подвернулся добрый дядя из Министерства! Может, я и совсем тебя сбуду с рук, может, он не побрезгует жёнушкой из сквибов поганых…       Ни на кого не глядя, не поблагодарив Огдена, Меропа подобрала горшок и дрожащими руками снова поставила на полку. Потом замерла, прижавшись спиной к стене между замызганным окном и печкой, как будто больше всего на свете ей сейчас хотелось пройти сквозь камень и исчезнуть.       — Мистер Мракс, — снова начал Огден, — как я уже сказал, цель моего визита…       — Я и с первого раза хорошо расслышал! — окрысился Мракс. — И что мне с этого? Морфин проучил вонючего магла, проучил за дело… Дальше-то что?       — Морфин нарушил закон волшебного сообщества, — сурово ответил Огден.       — Морфин нарушил закон волшебного сообщества! — кривляясь, нараспев передразнил Мракс. Морфин снова зашёлся хохотом. — Поучил маленько распоясавшегося магла, это что теперь, преступление?       — Да, — сказал Огден. — Боюсь, что так.       Он извлёк из внутреннего кармана сюртука маленький свиток пергамента и развернул его.       — Это что, приговор? — спросил Мракс, злобно повысив голос.       — Это вызов в Министерство на слушание дела…       — Вызов? Вызов?! Да кто вы такой, чтобы вызывать куда-то там моего сына?       — Дебил, — проговорила Лиз и обречено посмотрела на Огдена.       — Я начальник Группы обеспечения магического правопорядка, — сказал Огден.       — А мы, по-вашему, так, помои? — вскричал Мракс, наступая на Огдена и тыча ему в грудь палец с грязным жёлтым ногтем. — Мелкие шавки, чтобы бегать на задних лапках перед Министерством? Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь, грязнокровка сопливая?       — Я полагал, что говорю с мистером Мраксом, — ответил Огден настороженно, но не сдавая позиций.       — Это точно! — загремел Мракс.       Слизеренец и Гриффиндорцы смогли разглядеть что старик суёт Огдену под нос безобразное кольцо с чёрным камнем, надетое у него на среднем пальце.       — Видели это? Видели? Знаете, что это такое? Знаете откуда? Несколько столетий хранилось в нашей семье, вот из какой древности мы ведём свой род, и всё это время храним чистоту крови! На камне вырезан герб Певереллов! Знаете, сколько мне предлагали за эту вещицу?       — Понятия не имею, — ответил Огден, поморщившись, когда кольцо промелькнуло у него перед самыми глазами. — Всё это к делу не относится, мистер Мракс. Ваш сын нарушил…       Мракс взвыл от ярости, бросился к дочери и схватил её за горло. Старик потащил девушку к Огдену, держа за золотую цепочку, висевшую у неё на шее. Лиз уже хотела броситься ей на помощь, но рука Сириуса напомнила ей что это всего лишь воспоминания.       — Видели вот это? — заревел он, размахивая тяжёлым золотым медальоном, в то время как Меропа задыхалась, ловя ртом воздух.       — Вижу, вижу! — поспешно ответил Огден.       — Эта вещь принадлежала Слизерину! — выкрикнул Мракс. — Салазару Слизерину! Мы — его единственные потомки из ныне живущих, что вы на это скажете, а?       — Мистер Мракс, ваша дочь! — воскликнул Огден в тревоге, но Мракс уже выпустил Меропу; она вернулась в свой угол, шатаясь, потирая шею и еле переводя дух.       — Вот! — с торжеством сказал Мракс, как будто только что неопровержимо доказал какую-то необыкновенно сложную мысль. — Не смейте разговаривать с нами, будто мы грязь у вас на башмаках! Незнамо сколько поколений чистокровных волшебников — вы-то небось такого о себе сказать не можете!       И он плюнул под ноги Огдену. Морфин опять захохотал. Меропа молчала, съёжившись у окна, опустив голову, так что свисающие волосы закрывали лицо.       — Мистер Мракс, — упрямо повторил Огден, — боюсь, что ни ваши, ни мои предки не имеют никакого отношения к вопросу, о котором идёт речь. Я здесь из-за Морфина; Морфина и магла, ставшего жертвой его хулиганской выходки этой ночью. По нашим сведениям, — он заглянул в пергамент, — Морфин осуществил по отношению к маглу наговор или заклинание, от которого тот покрылся крайне болезненной сыпью.       Морфин захихикал.       — Потише, мальчишка, — прошипел Мракс на змеином языке, и Морфин примолк. — Ну и что такого? — с вызовом спросил Мракс у Огдена. — Надо думать, вы этому маглу морду-то подчистили, да и память заодно…       — Дело совсем не в этом, мистер Мракс, — сказал Огден. — Произошло ничем не оправданное нападение на беззащитного…       — Вот я сразу так и почуял, что вы любитель маглов, — хмыкнул Мракс и снова плюнул на пол.       — Эти разговоры никуда не ведут, — решительно ответил Огден. — По поведению вашего сына ясно, что он нисколько не раскаивается в своих поступках. — Огден снова заглянул в свиток. — Морфин должен явиться четырнадцатого сентября на слушание по обвинению в колдовстве, осуществлённом в присутствии магла, с причинением ущерба и неудобств вышеупомянутому маглу…       Огден прервал чтение. Через открытое окно до них донеслось звяканье сбруи, конский топот и громкие весёлые голоса. По-видимому, дорога в деревню, петляя, проходила совсем близко от рощицы, где стоял дом. Мракс застыл на месте, прислушиваясь, с расширенными глазами. Морфин зашипел и с кровожадным выражением повернулся на звук. Меропа подняла голову. Женщина и мужчины увидели, что лицо у неё совершенно белое.       — Боже, просто смотреть больно на эту лачугу! — послышался звонкий женский голос; он звучал так отчётливо, как будто девушка стояла в комнате. — Неужели твой отец не может распорядиться, чтобы её снесли, Том?       — Она нам не принадлежит, — ответил голос молодого человека. — На той стороне долины всё наше, но этот дом принадлежит старому бездельнику по имени Мракс и его детям. Сын абсолютно ненормальный, послушала бы ты, что о нём рассказывают в деревне…       Девушка рассмеялась. Звяканье и топот становились всё громче, всё ближе. Морфин приподнялся, словно хотел выбраться из кресла.       — Сиди на месте, — предостерегающе произнёс его отец на змеином языке.       — Том, — снова раздался голос девушки, на этот раз совсем рядом; очевидно, всадники приблизились к дому. — Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, там кто-то прибил к двери змею?       — Господи, так и есть! — воскликнул мужской голос. — Это, должно быть, сын, я тебе говорил, что он не в себе. Не смотри туда, Сесилия, любимая. Звон и топот снова начали стихать.       — «Любимая», — прошептал Морфин на змеином языке, глядя на сестру. — Слышишь, он назвал её «любимая». Всё равно он не будет твоим.       Меропа побелела как полотно. Почему-то все поняли что это что-то очень важное, но из-за не знания языка они не могли понять ничего. Лиз даже не стала слушать их диалог, ведь без знания этого языка они ничего не поймут. Почему-то мысль о Гарри не покидала Лиз, но вспомнив что он говорил ей что говорит на парселтанге заставила её обрадоваться, только она хотела сообщить эту новость мужчинам как она увидела то чего уж точно не ожидала. Мракс зарычал и окончательно потеряв контроль над собой, и схватил дочь за горло.       Огден закричали:       — Не смейте!       Огден поднял волшебную палочку и выкрикнул:       — Релашио!       Мракса отбросило назад, он налетел на стул и шлёпнулся навзничь.       Разъярённый Морфин с рёвом выскочил из кресла и кинулся на Огдена, размахивая своим окровавленным ножом и беспорядочно выстреливая заклятиями из волшебной палочки. Огден бросился наутёк. Даже не интересуясь что будет дальше мужчины и женщина подняли свои головы вверх и через несколько секунд туда взмыло четыре сгустка энергии.       Один из них был чёрным, а остальные три белоснежными. Как только их выбросило из Омута Памяти волшебники не сговариваясь сели на стулья.       Дом на площади Гриммо 12 стоял в полной тишине. Сириус и Лиз думая что скоро это место станет убежищем решили здесь убрать и сейчас дом сиял от чистоты, а домовой эльф Криччер протирал портрет миссис Блэк, которая в скором времени ждала встречи со своими внуками.       — Без знания того о чем они говорили на парселтанге мы почти ничего не знаем, — проговорил Северус.       — И где нам найти того кто знает парселтанг? — спросил Сириус.       — Его не надо искать. Он проживает в нашем с тобой доме, — произнесла Лиз.       — Кто? — сразу встрепенулся Ремус.       — Гарри говорит на парселтанге. Потом выясним как и почему! — проговорила Лиз.

***

      Вновь сидя за столом они обдумывали услышанное из спора Мраксов.       — Хорошо, что мы имеем? — спросил Северус и оглядел своими чёрными глазами всех.       — Мраксы прямые потомки Певерела старшего и Салазера Слизерена. Волан-де-Морт сын Меропы Мракс и того маггла о котором шла речь, — проговорил Сириус загибая пальцы.       — Подожди, — притормозила своего мужа Лиз.       — С чего ты взял что Меропа Мракс его мать?       — Один мой друг рассказал что когда отец Меропы, то есть дедушка Тёмного Лорда, вернулся его встретила прощальная записка от дочери, а задолго до этого случилось то что повергло всех в шок. Маггл о котором шла речь, Редлл, сбежал вместе с Меропой Мракс, — произнес Сириус и посмотрел на жену с победным взглядом.       — Хорошо. Допустим, Меропа мать Тёмного Лорда, а отец этот маггл. Получается он полукровка. Но как тогда он сбежал от магглы, которую любил или что-то типо такого? — задал интересующих всех вопрос Ремус.       На минуту в комнате повисла тишина, но вскоре она была прервана радостным хлопком Лиз.       — Любовное зелье. Если бы она наложила Империус то он бы просто выполнял все её команды, а здесь любовное зелье, хоть какая-то романтика, — произнесла женщина на что все согласно кивнули.       Распрощавшись друг с другом и отправляясь по дома они договорились встретиться здесь же через два дня