Сумасшедшая жизнь в Хогвартсе!

Война — это когда за интересы других гибнут совершенно безвинные люди.

Уинстон Черчилль

***

      Женщина и парень стояли на опушке перед лесом и смотрели на то, как два патронуса отпугивали дементоров, которым было запрещено приближаться к Гарри, но никак не к Лиз.       — Пора, Гарри, — прошептала она и положила свою руку крестнику на плечо.       Парень лишь кивнул на её слова головой и достал снитч, который всё это время лежал у него в мешочке.

«Я открываюсь под конец.»

      Он глядел на снитч, дыша тяжело и быстро. Теперь, когда ему хотелось, чтобы время шло как можно медленнее, оно, похоже, набрало скорость. Понимание пришло мгновенно, словно в обход мысли. Вот он, конец. Время настало.       Он прижал золотой шар к губам и прошептал:       — Я скоро умру.       Металлическая оболочка раскрылась. Гарри опустил дрожащую руку, вытащил из-под мантии палочку Драко и сказал:       — Люмос!       Чёрный камень с зубчатым разломом посередине засел в обеих половинках снитча. Воскрешающий камень треснул по вертикальной линии, изображавшей Бузинную палочку. Треугольник и круг — символы Мантии и Камня, — остались нетронутыми.       И вновь Гарри всё понял, не размышляя. Дело не в том, чтобы вернуть их, — ведь он скоро к ним присоединится. Это не он их звал — они звали его.       Он закрыл глаза и трижды повернул камень на ладони.       Гарри и Лиз знали, что волшебство подействовало, потому что слышал тихие шорохи, шаги лёгких ног по глинистой, усыпанной хворостом опушке Запретного леса. Гарри открыл глаза и посмотрел кругом.       Они были не призраками и не живой плотью — это было видно. Больше всего они были похожи на Реддла, вышедшего из дневника в те давние дни, — этот Реддл был памятью, ставшей почти осязаемой. Они спешили к нему, не столь вещественные, как живые тела, но гораздо ощутимее, чем призраки, — все с одинаковой приветливой улыбкой.       Джеймс был такого же роста, как Гарри. На нём была та же одежда, что в день смерти; непокорные волосы взъерошены, очки немного в сторону, как у мистера Уизли.       Улыбка Лили сияла ярче, чем у всех остальных. Подойдя к нему, она откинула свои длинные волосы, а её зелёные глаза, так похожие на его собственные, впивались в его лицо с такой жадностью, будто вовек не смогут на него наглядеться.       Остальных Гарри не знал, но Лиз с грустью в глазах смотрела на одну женщину. Её белые волосы выбивались из пучка, а летнее платье ей так шло, что можно было бы сказать, что она всего лишь студентка. Марлин с улыбкой смотрела на двоих людей, которые преодолели препятствия судьбы.       Двое мужчин, которые идентично были похожи, да и одеты одинаково. Красно-чёрные рубашки, потёртые синие джинсы. А рыжие волосы был в маленьком хаосе. Фабиан и Гидеон с искорками в глазах наблюдали за Гарри и Лиз.       — Ты был таким молодцом!       Гарри не мог вымолвить ни слова. Он любовался ею и думал, что хотел бы вечно стоять, не сводя с неё глаз, и больше ему ничего не нужно.       — Согласна, Лили всегда была красавицей, — произнесла Лиз и подмигнула подруге, которая смущённо отвела взгляд.       — Ты почти у цели, — сказал Джеймс. — Осталось чуть-чуть. Мы… мы так гордимся тобой!       — Это больно?       Ребяческий вопрос сорвался с уст Гарри прежде, чем он успел подумать.       — Умирать? Нет, нисколько, — ответила Марлин. Женщина взглянула в его глаза.       — Быстрее и легче, чем засыпать.       — Тем более, что он хочет побыстрее. Он мечтает покончить с этим, — сказал Гидеон.       — Я не хотел, чтобы вы умирали, — сказал Гарри. Эти слова вырвались у него помимо воли. — Никто из вас. Мне так жаль…       — Ты не виноват, все здесь знали на что идут, да и мы и другие хотели спасти твою жизнь, — произнёс Фабиан.       Прохладный ветерок, веявший, казалось, из самой чащи Леса, растрепал волосы на лбу у Гарри. Он понимал, что они не скажут ему «пора!» — он должен сам принять решение.       — Вы будете со мной?       — До самого конца, — сказал Джеймс.       — И они вас не увидят? — спросил Гарри.       — Мы — часть тебя, — ответила Марлин.       — И видны только тебе.       Гарри взглянул на мать.       — Не отходи от меня, — сказал он тихо.       — Спасибо тебе, тётя Лиз. За всё, — проговорил Гарри и взял крестную за руку, чувствуя, как она так же сжимает его руку.       Вместе идя в лес, они чувствовали, как оставляют позади себя что-то важное, что-то драгоценное для них обоих.       Вместе они пробирались между тесно стоящих старых деревьев с переплетёнными кронами и шершавыми кряжистыми корнями, выпиравшими из земли. В темноте Гарри плотно запахнул мантию и всё дальше углублялся в Лес, не зная в точности где искать Волан-де-Морта, но не сомневаясь, что он его найдёт. Рядом с ним почти бесшумно скользили Джеймс, Гидеон, Фабиан, Марлин и Лили, и их присутствие было его отвагой, его способностью переставлять ноги, шагая всё дальше и дальше. Лиз, которая крепко сжимала руку, говорила, что она рядом, она поддержит. Лиз взмахнула палочкой, налаживая на себя заклинания невидимости.       Ему казалось, что ум и тело у него странно разъединены: руки и ноги двигались, не получая сознательных указаний, как будто в теле, которое ему вскоре предстояло покинуть, он был пассажиром, а не водителем. Мёртвые, шедшие вместе с ним через Лес, были для него сейчас куда реальнее, чем живые, оставшиеся в замке. А Рон, Гермиона, Джинни и все остальные казались ему призраками сейчас, когда он брёл, спотыкаясь, навстречу своему концу, навстречу Волан-де-Морту…       Лиз шагала вперёд, она чувствовала, как её шаги с каждым шагом становились тяжелее, тело ломило от битв и хотелось просто остановиться, лечь и не вставать, хотелось бросить всё и отправиться домой, домой, куда никто не проникнет, но она упорно игнорировала это желание и шла дальше, она не сдавалась и не сдастся…она слишком упёртая.       Глухой стук и шёпот: кто-то ещё пробирался рядом. Гарри замер под мантией, вглядываясь в темноту и прислушиваясь. Его мать и отец, Люпин и Сириус замерли вместе с ним.       — Здесь кто-то есть, — раздался где-то рядом грубый голос. — В мантии-невидимке. А вдруг это…       От соседнего дерева отделились две фигуры. Гарри узнал Яксли и Долохова: они всматривались сквозь тьму как раз туда, где стояли Гарри, его родители, Сириус и Люпин, и явно ничего не видели.       — Я точно кого-то слышал, — сказал Яксли.       — Может, зверь какой, а?       — Этот остолоп Хагрид кого только тут не держал, — ответил Долохов, поозиравшись по сторонам. Яксли посмотрел на часы:       — Время почти вышло. У Поттера был час. Он не придёт.       — А он был уверен, что мальчишка придёт. То-то рассердится.       — Вернёмся лучше, — сказал Яксли. — Узнаем, какие дальнейшие планы.       Повернувшись, они с Долоховым зашагали обратно в глубь Леса. Он поглядел через плечо, и мать улыбнулась ему, а отец ободряюще кивнул. Лиз, которая шла рядом с ним, подмигнула крестнику и, сделав несколько шагов, остановилась, смотря в его глаза, она ждала, она не подгоняла, она просто ждала, позволяя ему самому сделать свой выбор. Гарри пошёл следом, поняв, что они выведут его как раз туда, куда надо.       Не прошло и нескольких минут, как Гарри увидел впереди свет. Яксли и Долохов вышли на поляну, в которой Гарри узнал прежнее обиталище чудовища Арагога. Остатки огромной паутины всё ещё болтались на деревьях, но страшный рой его потомства ушёл с Пожирателями смерти сражаться на их стороне.       Посреди поляны горел костёр. В его дрожащем свете видна была группа глухо молчащих, настороженных Пожирателей смерти. Некоторые и здесь не снимали масок и капюшонов, лица других были открыты. Чуть поодаль сидели два великана, отбрасывая на поляну огромные тени; их жестокие, грубо вытесанные лица были похожи на скалы. Гарри увидел Фенрира: он, поёживаясь, грыз свои длинные ногти. Высокий, белокурый Роул покусывал кровоточащую губу. Люциус Малфой выглядел запуганным и сломленным, в запавших глазах Нарциссы читались недобрые предчувствия.       Все взгляды были обращены на Волан-де-Морта. Он стоял с опущенной головой, держа в белых пальцах Бузинную палочку. Казалось, он молится или считает про себя, и Гарри, замершему на краю поляны, вдруг пришла нелепая мысль: так считает водящий, когда играют в прятки. Над его головой, свивая и развевая кольца, парила огромная змея Нагайна в сияющей зачарованной сфере, похожей на чудовищный нимб.       Долохов и Яксли вступили в круг, и Волан-де-Морт поднял глаза.       — Его нигде нет, повелитель, — сказал Долохов.       Ни одна черта не дрогнула в лице Волан-де-Морта. В отблесках костра его красные глаза казались горящими угольями. Он медленно крутил в длинных пальцах Бузинную палочку.       — Повелитель… — это заговорила Беллатриса.       Она сидела рядом с Волан-де-Мортом, растрёпанная, с исцарапанным лицом, но целая и невредимая. Лиз на это лишь скривилась и уж было хотела выстрелить в противницу заклинанием, но резко себя отдернула, понимая, что это испортит все её планы.       Волан-де-Морт поднял руку, останавливая её, и она не договорила, глядя на него с почтительным обожанием. Лиз скривилась от этого.       — Я думал, он придёт, — сказал Волан-де-Морт своим высоким, ясным голосом, устремив взгляд в пламя костра. — Я ожидал его прихода.       Все молчали. Казалось, они испуганы не меньше Гарри, чьё сердце колотилось о рёбра с такой силой, словно стремилось вырваться из тела, которым он собирался пожертвовать. Вспотевшими ладонями Гарри стащил с себя мантию-невидимку и затолкал под одежду вместе с волшебной палочкой, чтобы не было соблазна бороться.       — Я, видимо… ошибся, — сказал Волан-де-Морт.       — Нет, не ошиблись.       Гарри произнёс это громко, как только мог, собрав все оставшиеся силы: он не хотел, чтобы в его голосе был слышен страх. Воскрешающий камень выскользнул из его онемевших пальцев, и, делая шаг вперёд, к костру, он видел краем глаза, как тают в воздухе его родители, и их друзья. В эту минуту ему не важен был никто, кроме Волан-де-Морта. Их было сейчас здесь только двое.       Лиз почувствовала, как её руки скрутили и связали прочной веревкой, как достали её палочку и нож, она почувствовала, как её руки ещё прочнее стянули и завязали ещё раз верёвкой.       — Вперёд, — проговорил Яксли и пихнул женщину вперёд, из-за чего она едва ли не упала, чем вызвала смешки у некоторых пожирателей, но они сразу же замолчали, когда увидели злые взгляды Беллатрисы и Элизабет. Блэк гордой походко шла за Яксли, женщина чувствовала, как её привязывают к дереву.       — С тобою до конца. Всегда, — проговорила она шепотом, когда увидела, как Волан-де-Морт поднимает свою палочку, а Гарри бросает на неё короткие взгляды.       — Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил.       Пожиратели смерти не шевелились. Они ждали. Всё вокруг замерло в ожидании. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала, а Гарри вдруг ни с того ни с сего вспомнил Джинни, её сияющие глаза, вкус её губ…       Волан-де-Морт поднял палочку. Голова его была по-прежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего что будет дальше. Гарри взглянул в красные глаза, желая лишь одного: чтобы всё произошло прямо сейчас, пока он ещё стоит ровно, пока не утратил власти над собой, не выдал своего страха…       — Авада….       «Сириус, сейчас!» — прокричала в голове женщина и спустя секунду смотрела на то, как её крестник падает на землю, она знала: он не умрет. Но помимо воли крик вырвался из её груди. Лиз сжала губы, смотря на то, как Беллатриса подбежала к Волан-де-Морту, который также упал на землю, как и Гарри. Она не могла смотреть что там происходит, всё её внимание было направлено на Гарри, который сейчас лежал неподвижно. Она не знала сколько прошло времени, но она точно помнила, когда её сердце начало так быстро стучать в груди и было готово вот-вот выпрыгнуть, когда она услышала приказ только что пришедшего в себя Волан-де-Морта.       — Ты, — раздался голос Волан-де-Морта, а за ним щелчок и вскрик боли. — Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет.       Лиз выдохнула, когда увидела, как Цисси лёгкой походкой ступает к её крестнику. Она знает, Цисси скажет всё что угодно Волан-де-Морту, лишь бы мир избавился от него. Лиз не слышала, но она чувствовала, что Цисси о чём-то говорит с Гарри. Спустя секунду она увидела, как миссис Малфой поднимается на ноги и разворачивается Волан-де-Морту и остальным.       — Он мёртв! — громко объявила Нарцисса Малфой.       Вот теперь они зашумели, издавая восторженные крики, затопали ногами, Лиз смотрела на то, как взлетали в воздух торжественным салютом красные и серебряные вспышки. Гарри, по-прежнему притворявшийся мёртвым, понял, что очередной план Сириуса и Лиз удался.       — Вы видели? — Голос Волан-де-Морта перекрыл шум толпы. — Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио!       Гарри ожидал этого. Он знал, что его тело не оставят неосквернённым в Запретном лесу. Над ним будут издеваться, чтобы доказать победу Волан-де-Морта. Гарри подбросило в воздух, и он собрал всю свою волю, чтобы не дать телу напрячься, но боль, которой он ждал, так и не пришла. Его подкинули второй раз, потом третий. Очки слетели с него, волшебная палочка под одеждой перекатилась на бок, но он не шевельнул ни одним мускулом, вися, как тряпичная кукла. Когда он упал на землю в третий раз, поляна огласилась весёлыми криками и взрывами хохота.       — А теперь, — сказал Волан-де-Морт, — мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. Кто потащит тело? Нет… Подождите…       Раздался новый взрыв хохота, а потом Гарри почувствовал, что земля под ним задрожала.       — Ты понесёшь его, — сказал Волан-де-Морт. — Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки — мальчишка должен быть узнаваем для всех.       — Миссис Блэк, я не ожидал от вас такой сдержанности, скажите хоть что-нибудь, — проговорил Волан-де-Морт, смотря на Лиз.       — Ты сдохнешь, мразь, — прошептала она и почувствовала, как боль пронзила ее тело.       Каждая клеточка чувствовала просто адскую боль, женщина до боли сжала зубы, не позволяя себе закричать. Как только все закончилось, тяжело дыша, она подняла свой взгляд на мага и лишь фыркнула на его попытки заставить её кричать.

***

      — Видите? — сказал Волан-де-Морт. Гарри слышал, как он ходит взад-вперёд позади его лежащего тела. — Гарри Поттер мёртв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него!       — Он уже столько раз тебя бил! — выкрикнул Рон, и чары развеялись. Защитники Хогвартса снова зашумели и закричали, но тут второй, более мощный хлопок заглушил их голоса.       — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — сказал Волан-де-Морт, явно наслаждаясь этой ложью. — Убит при попытке спасти свою жизнь…       — Мой Лорд, можно, — прошептала Беллатриса и посмотрела на своего господина.       Тот лишь кивнул на её не сказанную прихоть. В следующую секунду все увидели, как двое Пожирателей бросили под ноги Темного Лорда и Беллатрисы тело Элизабет. Сириус силой заставил себя сдержать порыв броситься к жене.       — Все, кто попытаются противиться моей власти, будут убиты, но прежде всего наказаны за желание не повиноваться, — произнёс он и посмотрел на то, как Беллатриса схватила Лиз за волосы, заставив её подняться на колени и тяжело дышать. Беллатриса навела палочку на сонную артерию женщины.       — Ну что, Лиззи, ещё немного, и наше с тобой предсказание сбудется, — проговорила Беллатриса и посмотрела на удивлённого кузена.       — Хах, так ты не сказала никому о предсказании, Лиз, как же тебе не стыдно, — проговорила женщина и, взглянув на соперницу, которая показательно на это издала рык, лишь расхохоталась, а уже через секунду начала говорить:       — Когда ночь сменит закат; А время вновь покажет полночь; Она вернётся; Ведь черная волшебница всегда несла с собою смерть, — Беллатриса с маниакальным блеском смотрела на Лиз, которая тяжело дышала и мучилась.       — Давай, Лиз, теперь ты продолжи, иначе кто-то пострадает.       — Но лишь, когда рассвет, вновь засияет; А светлая появится с судьбой; Грядёт злосчастный час; Да будет бой! Меж светом и тьмой;       — Одна убьет другую, и на рассвете новой эры; Восстанет поверженная победа, — закончили одновременно две волшебницы.       — Рада была с тобой воевать, Лиз, но твоё время пришло, — произнесла Беллатриса и посмотрела на то, как Сириус достает свою палочку.       — Авада…       И тут случилось сразу несколько вещей. С отдалённой границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через невидимые отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся Грохх с воплем: «Хагги!». В ответ ему раздался рык великанов Волан-де-Морта: они ринулись на Грохха, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти внезапно обрушился град стрел. Люди Волан-де-Морта закричали от неожиданности, ломая строй. Гарри вытащил из-под одежды мантию-невидимку, набросил её на себя, вскочил на ноги — и вдруг Невилл тоже стал двигаться. Лиз быстро освободилась из верёвок, пока Беллатриса отвлеклась и, выхватив из кармана Лейстрендж свою палочку и кинжал, бросилась к Сириусу, который пытался увести всех обратно в замок.       Быстрым, еле уловимым движением Невилл освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетела с его головы, и он вытянул из неё что-то серебряное со сверкающей рубинами рукояткой.       Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, рёвом дерущихся великанов, стуком копыт, бросившихся в схватку кентавров — и всё же все глаза обратились на блеснувший меч. Одним ударом Невилл снёс голову огромной змее. Голова подлетела высоко в воздух, сверкнув в лучах света, лившегося из вестибюля. Рот Волан-де-Морта раскрылся в яростном крике, которого никто не услышал, и тело змеи с глухим стуком упало на землю к его ногам.       Гарри, скрытый под мантией-невидимкой, опустил Щитовые чары между Невиллом и Волан-де-Мортом, прежде чем Тёмный Лорд успел поднять волшебную палочку. И тут все крики, шум, удары и топот перекрыл вопль Хагрида.       — Гарри! — кричал он. — Гарри! Где Гарри?       Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и всё ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда: Гарри увидел огромных крылатых чудищ, парящих над головами великанов Волан-де-Морта. Фестралы и гиппогриф Клювокрыл выцарапывали великанам глаза, а Грохх мутузил их кулаками. Волшебникам — как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям смерти — пришлось отступить обратно в замок. Гарри метал заклятия и чары во всех Пожирателей смерти подряд. Они падали, не понимая, откуда пришёл удар, а их тела топтала отступающая толпа.       Гарри, всё ещё скрытый под мантией-невидимкой, протолкался в вестибюль в поисках Волан-де-Морта. Он увидел Тёмного Лорда на другом конце помещения: отступая в Большой зал, тот направо и налево метал заклятия из волшебной палочки, продолжая в то же время раздавать приказания своим сторонникам. Гарри снова применил Щитовые чары, и намеченные Волан-де-Мортом жертвы, Симус Финниган и Ханна Аббот прорвались мимо него в Большой зал, где уже разгоралось сражение.

***

      Лиз кружила в диком танце с Беллатрисой, пока Гарри перебрасывался «любезностями» с Волан-де-Мортом.       — Именно сейчас всё здесь и закончится, Беллатриса, — проговорила Лиз и выпустила первое заклинание из палочки.       — Вердимилиус.       — Остолбеней Триа.       — Баубиллиус.       — Силенцио.       — Эверте Статум.       Слова, лучи, заклинания все смешивалось в одну массу. Обе волшебницы яростно сражались, не позволяя себе отступить назад, обернуться, дать слабость. Они знали, сейчас одна из них умрет, убьет другую, одна из них закончит свою жизнь в бою. Миг два одинаковых заклинания срываются с их губ с легкостью, лишь с тяжелым вздохом.       — Авада Кедавра. — два заклинания, два луча, две цели, одно попадание.       Лиз в последний раз слышит своё имя из уст Сириуса, она в последний раз слышит слово «мама». Она в последний раз слышит дикий смех Беллатрисы, а потом и её отчаянный крик, когда Волан-де-Морт погибает.

***

      Сириус смотрит, как тело Лиз падает на пол, он видит, как её волосы спадают на её лицо. Он не помнит, как он очутился около её тела, он не помнит как он упал на колени, он не помнил и не знал, что его крик боли и отчаяния слышали все.       — Лиз, прошу, вернись. Я же без тебя не могу, — шептал Сириус и нервно перебирал её волосы.       Он смотрел на её закрытые глаза, на её постепенно бледневшее лицо, но всё ещё розовые губы, которые всего пару часов назад целовали его страстно, нежно и так любя. Он слышал, как кто-то всхлипнул, но он так и не увидел, что все принялись поднимать свои палочки вверх, Сириус помнил лишь то, как Ремус, который был подавлен не меньше него, пытался оттащить его от тела Лиз. Он так и не узнал, что Грюм со слезами на глазах, впервые себе позволил наслать заклинание Империус, лишь бы не слышать, как Сириус умоляет Лиз вернуться, как он кричит и завывает от горя.       Элизабет Блэк, когда-то Ричардсон, покинула мир живых под крик боли своего мужа, плач дорогих ей людей и смех её соперницы. Элизабет Блэк, покинула всех и встретила смерть как старую подругу 18 сентября 1996 в 07:27.