Ex adverso

Честер даже представить себе не мог, что способен так сильно смущаться. Он зарылся лицом в подушку, чувствуя, как пылают щеки, но тем не менее послушно прогнулся в пояснице и чуть раздвинул ноги, скользя коленями по постельному. — Да, вот так… — услышал он голос Девина. Меж ягодиц пролилось еще немного смазки, и Фэйрклифф беззвучно застонал, уловив влажные, неприличные звуки трения — Девин смазывал себя. Аристократ вздрогнул от всплеска удовольствия при мысли, как это может выглядеть, и сжал в повлажневших ладонях одеяло; давно стоявший член, плотно зажатый меж животом и мягким хлопком одеяла, дернулся и выдал еще пару капель смазки. — Нет, расслабься, — влажные пальцы надавили на затвердевшие мышцы плеч, и Честер неохотно разжал ладони, честно пытаясь не напрягаться. Вес Девина, сидевшего на его бедрах, едва ощущался. — Готов? Дурацкая привычка. Он всегда спрашивал это перед тем, как начать, и от одного его тона у Честера уже что-то сладко сжималось в предвкушении. — Да, — хрипло от молчания ответил аристократ и сосредоточился на том, чтобы сохранить неподвижность и расслабленность. В такой позе — принимающий лежит на животе, дающий покрывает его сверху, — не было никакой открытости, правильного положения мышц и плавности проникновения. Значит, им просто понадобится очень много смазки. Честер тяжело задышал, стоило головке члена раздвинуть мышцы входа, и перешел на тихие постанывания на выдохе, когда Девин не остановился на этом. Растягивавший его член двигался плавно, медленно, но неуклонно, и аристократ, смаргивая невольные слезы, ощутил себя насаживаемым на довольно внушительный кол. Он застонал вполголоса — и еще, и еще — но любовник не остановился, пока не вошел на всю длину. — Ох Бездна, — выдохнул Девин, наконец-то замерев, и это тоже звучало как низкий стон. Честер кусал губы — чужой член растянул его на пределе возможностей, мышцы горели, от непонятного стыда голова шла кругом, но блядь, как же это было хорошо. — Ты такой тугой, хах, что мне почти больно. — Мне тоже, — нашел в себе силы пошутить Честер. Девин сжимал его бедра так, как будто уже находился на грани оргазма, и отвлечься на обмен остротами, наверно, было неплохой идеей. — Маленький развратный аристократ, любящий члены побольше, — с непередаваемой смесью издевки и нежности прохрипел Девин. — Любитель развратных аристократов с узкими задницами, — парировал Честер, запрокинув голову. Дыхания едва хватило, чтобы закончить фразу. Сзади послышался смешок, и еще один, и в следующий миг они оба смеялись в голос. А потом Девин качнул бедрами, и смех Честера перерос в громкий стон. Любовник наклонился к нему, прижимаясь к спине горячей и влажной от испарины кожей, и пробормотал: — Таким ты мне нравишься больше. Честер слабо фыркнул, снова роняя голову на подушку. — Трахай уже, — потребовал он, подкладывая руки под голову. В груди опять зрело какое-то необъяснимо тяжелое и легкое одновременно чувство, напоминавшее восторг, но аристократ не хотел рефлексировать — он хотел кончить, и желательно без рук, от одного ощущения растянутости и от умелых движений, задевающих простату. — Да, ваш-сиятельство, — выдохнул Девин ехидно. Кажется, их планы совпадали.