Глава 36. Ночь
22 октября 2020 г., 17:19
Лекс успела побывать с Мерцающим ещё на двух охотах, прежде чем она узнала, что беременна. Сначала бывшая уманка стала скверно чувствовать себя по утрам, ощущая лёгкую тошноту и головокружение. Но она объясняла это последствием бурных ночей, когда темпераментный избранник не давал ей выспаться. А потом Лекс заметила, что стала полнеть в определённом месте, несмотря на жёсткий режим питания и тренировок. И тут до неё дошло: их жаркие ночи с Мерцающим не прошли бесследно и всё-таки принесли свой результат. Мулатке сложно было определить, какие чувства она больше испытывала: радость или беспокойство. Некоторое время она даже не отваживалась кому-либо об этом сообщать. Пока о положении подруги не догадалась Стихия.
— Лекс, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила самочка.
— В каком смысле?
— О твоём состоянии. Я вижу, ты ждёшь потомство?
Лекс вздохнула.
— Я… сама с трудом могу в это поверить…
— Но ведь ты знала, что это может случиться, и давно хотела.
— Да, но… как-то немного пугает. Вдруг что-то будет не так.
— Я тоже волновалась в подробной ситуации, — улыбнулась Стихия, — но всё прошло нормально. Так что не тревожься, я тебе помогу.
— Но я даже не знаю, на кого будет похож ребёнок…
— Скорее всего, на Мерцающего. Ведь гены яутжа сильнее умановских. Но, с помощью технологий нашего Центра, мы сможем проконтролировать правильное развитие эмбриона. Говорю же, всё будет хорошо.
Лекс только молча вздохнула, надеясь, что Стихия права.
— Считаешь, об этом можно сказать Мерцающему?
— Можно, но чуть позже. Как только ты пройдёшь обследование.
— Слушаюсь, док, — вздохнула мулатка, с готовностью выполняя все предписания своего «лечащего врача».
***
Мерцающий был так обрадован долгожданной новостью, что несколько минут даже не позволял мулатке спуститься на землю, с восторгом таская её по всей прихожей, в которой они на тот момент находились. — Да поставь же ты меня на пол, мамонт чешуйчатый, — не выдержала уманка, настойчиво хлопая ладонью по пятнистому гребню. Но воин, казалось, её даже не слышал. — Я так рад, что у нас будет детёныш, — мурлыкал Охотник, нежно елозя жвалами по животу мулатки, что оказался как раз напротив его довольной физиономии. — Я тоже рада. Но была бы ещё радостней, если б ты сейчас же поставил меня на пол, — проурчала Лекс. — И что за шум вы здесь подняли? — внезапно раздалось ворчание Легендарного, который как раз проходил по коридору мимо прихожей. — У нас с Лекс будет детёныш! — радостно сообщил Мерцающий. — Замечательно. Только это не повод, чтобы трясти свою избранницу, как бешеного жёсткотелого, — заметил Ликвидатор. Он не был удивлён этой новостью, так как его самочка, вероятно, уже обо всём ему сообщила. Мерцающий виновато мурлыкнул, наконец-то опустив Лекс на пол, но его хорошее настроение не изменилось. Слишком сильна была его долгожданная радость. Видя по-детски наивное поведение ученика, Легендарный добродушно усмехнулся. Он его отлично понимал. Сам не так давно пережил похожее чувство. «Что ж, у наших мальков появится компания», — решил Элита. А вскоре о беременности уникальной уманки стало известно всем. И эти новости долетели до матери Мерцающего шторма.***
После того как Древний забрал младшего сына на борт кланового звездолёта, он редко посещал родовые владения и фактически передал их в управление своей самке. Ночь большую часть времени находилась здесь одна, и только прислуга разделяла её одиночество да изредка посещавшие её дети. Чаще это были дочери или старший сын. А вот младшего она не видела со времени его Обряда посвящения. До неё дошли слухи, что он связался с уманкой и даже взял её за избранницу. Эта новость очень расстроила Ночь. Ведь она надеялась, что её младшенький выберет себе самочку равную по статусу, а не опозорится связью с мягкотелой дичью. Более того, уманка оказалась компаньонкой внезапно объявившейся дочери Древнего от той плебейской самки, что он нашёл на захолустной планете. Это было не лучшее время для психики Ночи, когда, по обрывкам сплетен, она следила за глупой жизнью своего сына. Да, он стал уважаемым Охотником. И даже его уманка отличилась в каких-то научных достижениях, которые принесли пользу расе яутжа. Но ведь она всё равно оставалась уманкой, недостойной выбора её сына. Ночь не хотела видеть её в своей семье, а Мерцающий не торопился их знакомить. Древний принял её в свой клан? Ещё одна новость, добавившая самке седины на рецепторы. Впрочем, здесь она не была удивлена. Этот старый сумасброд всегда отличался своей лояльностью к низшим расам. И вероятно, он назло Ночи благоволил этой уманке и потакал выходкам любимого сына. Ночь предполагала высказать всё Старейшине при их следующей встрече, но Древний не спешил посетить свою законную самку, ссылаясь на занятость. После гибели Златозарного, в Совете решались важные вопросы, требовавшие его неотлагательного присутствия. Ночь хорошо знала погибшего Старейшину, который не раз посещал их дом. Сказали, что он оказался отступником? Ну у этих Властителей каждый отступник, кто только им прекословил. Ночь в это не верила, поэтому сожалела об утрате хорошего знакомого, с которым самку связывало прошлое. И вот спустя некоторое время психика Ночи претерпела новый удар: уманка её сына забеременела. Разве такое возможно? Неужели её любимое чадо обвели вокруг мандибул, и эта несносная дичь изменила ему с каким-то уманом? И тогда Ночь решила всё же на неё посмотреть. А также и на её компаньонку, которая уже успела Древнему подарить внуков. Чтобы окончательно не потерять расположение своего избранника и младшего сына, Ночь заставила себя смириться и пригласить в имение этих неприятных родственниц. Ведь у неё не было иного выбора.***
Лекс немного опасалась лететь на встречу со своей, так сказать, свекровью. Особенно, когда та пожелала видеть её вместе со Стихией. Легендарный был против этой затеи, однако отговорить упрямую самку оказалось невозможно. Поэтому Элите ничего другого не оставалось, как согласиться с мнением своей пассии. Но вот мальков с собой брать он категорически не позволил. — Я бы и тебя закрыл вместе с ними в манеже, но боюсь лишиться ночью твоей милости, — промурлыкал Охотник на ушко своей самочке. — Правильно опасаешься, — ответила Стихия, проведя пальцами по нижнему жвалу Ликвидатора. — Продолжим, когда вернусь. — Я запомню. Стихия улыбнулась и поспешила за Лекс, что уже взошла на борт челнока. Провожая её взглядом, Элита нервно повёл жвалами, ощущая какое-то непонятное тревожное чувство. Возможно, он просто не хотел отпускать от себя самочку. Но и лететь с ней он не видел смысла. Этак получится, что властный воин не даёт маленькой учёной никакой свободы. Что ж, достаточно того, что с самками полетел Мерцающий. При случае, он сможет их защитить.***
Полёт продлился недолго, и вот Лекс со Стихией ступили на посадочную площадку, чуть в стороне от главного строения особняка, утопавшего в буйной зелени. Самок сопровождал Мерцающий. Желая их получше ознакомить с местами, где прошло его детство, Охотник повёл гостей к дому окольными путями, точно гид, демонстрируя здешние достопримечательности. Сейчас во владениях Старейшины Древнего царила тишина. Ни криков мальков, ни переливчатого урчания увлечённых своими играми подростков. Они все выросли и разлетелись кто куда, лишь изредка навещая мать. Даже Древний теперь здесь редко бывал, и только прислуга да дикие животные скрашивали одиночество пожилой самки. Иногда Ночь встречалась с подругами-соседками, временами даже посещала разные светские мероприятия, свойственные её статусу. Но чаще она предпочитала уединение среди умиротворённых пейзажей дикой природы. Со смешанным чувством гости рассматривали большое строение, что своей утончённостью отличалось от зданий городов. Оно выглядело столь же изящно, и легко, как и окружающий безмятежный пейзаж, точно представляло его продолжение. Время оставило свой след на узорных стенах, придав им схожесть со скалистыми уступами близлежащих гор. Но от мягкого песочного оттенка, с дымчатыми нюансами, здание только выигрывало, приобретая таинственность старины. Этот особняк просуществовал уже много столетий, вырастил под своими сводами не одно поколение отважных воинов, но сейчас здесь было тихо. Ни привычного стрекотания, ни грозных рыков. Тишина. Полная тишина окутанного пеленой забвения фамильного имения. И Лекс почувствовала, что, несмотря на всю красоту и умиротворение этого места, она не хотела бы растить здесь своих детей. Более того, у неё постепенно начинало расти непонятное паническое ощущение, которое подстрекало развернуться и броситься бежать из этого внешне мирного и прекрасного места. Даже на клановом корабле Охотников она не чувствовала себя такой чужой. Всё больше робея, мулатка уже хотела попросить Мерцающего уйти отсюда, когда внезапно им навстречу из главного здания вышла темнокожая самка в светлых воздушных одеждах. Лекс поняла, что это была мать Мерцающего Шторма, избранница Старейшины Древнего. Стихия тоже заметила незнакомку, и на её лице появилась настороженность, которую учёная тут же постаралась спрятать под маской невозмутимости. Только в её мерцавших как арктическое небо глазах застыл холодный оттенок напряжения. Ночь неторопливо приблизилась к гостям и, вежливо чуть склонив голову, поприветствовала их. Затем, посмотрев на Мерцающего, она всё же позволила себе улыбнуться. — Приятно снова видеть тебя дома, сын мой, — проурчала самка, протянув к Охотнику руку, которую тот тут же прислонил к своему гребню, почтительно склонив перед матерью голову. Ночь пригласила всех в дом и первой ступила под сень высокого свода. Гости последовали за ней, украдкой рассматривая как окружающую обстановку, так и саму хозяйку особняка. Ночь была немного поджарой как для её преклонного возраста и производительницы немалого количества потомства. Можно сказать, она не потеряла своей хорошей формы, что ещё больше подчёркивал тёмный цвет шкуры. Её окрас чем-то напоминал ликвидатора Молнию, но более мелкий и контрастный. Основной покров буровато-чёрного оттенка разбавляли более светлые подпалины с оранжевыми искрами замысловатого рисунка. Самка действительно походила на метеоритную августовскую ночь на Земле. Лекс даже засмотрелась на этот необычный узор, что местами скрывала лёгкая ткань белой туники. Мерцающий своей расцветкой целиком пошёл в отца, и мулатка себе даже представить не могла, что мать её избранника так необычно и красиво выглядит. «А ведь по земным меркам её сочли бы чернокожей», — подумала Лекс и невольно улыбнулась от этой мысли. Теперь ей стало понятно, почему Лапуля обратил внимание на смуглую уманку. Они вошли в просторный зал с высоким сводчатым потолком и целым рядом оконных арок, расположенных полукругом. В противоположном конце, у глухой стены, стояли массивные диваны со светлым покрытием, на которые хозяйка имения любезно пригласила гостей присесть. Сама же она заняла место в высоком кресле. Молчаливая прислуга тут же подкатила передвижные столики с экзотическими яствами, и Ночь предложила отведать угощение. Несмотря на то, что у новоприбывших самочек аппетит полностью отсутствовал, они всё же соизволили подцепить пальцами несколько ягод с большого блюда. А вот Мерцающий чувствовал себя вполне свободно в родном имении и без лишних реверансов принялся за еду, по ходу успевая отвечать на расспросы матери о своей жизни в клане. Лекс скромно молчала, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Стихия тоже не располагала к беседе. Но её взгляд был твёрдым, поблёскивая алмазными искорками. Несмотря на свои мелкие габариты, светлая самочка держалась с гордым видом настоящей представительницы расы яутжа. — Мерцающий, принеси из хранилища прохладительные напитки, — попросила Ночь, посмотрев на сына. — Что именно принести? — спросил молодой воин. — Я хочу, чтобы ты выбрал сам, — мягко ответила самка. — Полагаюсь на твой вкус. Охотник кивнул и вышел из зала, оставив самок беседовать наедине. Проводив его снисходительным взглядом, Ночь с теплом проурчала: — Такой же милый, как и раньше. — Затем черношкурая самка посмотрела на Лекс, и мулатке стало не по себе от пронзительного блеска её кристально-золотистых глаз. — Я никогда не думала, что мой младший сын выберет себе в избранницы уманку. — Ночь опустила взор. — Признаюсь, я была против. Лекс тоже посмотрела в пол. — Я вас понимаю, — как можно более вежливо ответила мулатка. Ночь что-то неопределённо фыркнула, но промолчала. Затем её золотистые глаза встретились с холодным океаном взора Стихии. — Древний мне рассказал о связи с твоей матерью. Если мне не изменяет память, её Спокойствие звали? — Стихия ничего не ответила, и Ночь продолжила: — Я согласилась принять её в семью. Но когда Древний отправился за ней, было уже поздно. — Самка чуть склонила голову. — Мне жаль, что так произошло. Учёная сдержанно кивнула. — Сожалею, что моя мать принесла вам столько неприятностей, — наконец прострекотала она. Ночь в ответ тоже чуть склонила вниз свой вычурный гребень с острыми зубцами. Его формой Мерцающий тоже не в неё пошёл, а больше в Древнего. Беседа выглядела несколько натянутой. Чувствовалась неприязнь Ночи, растерянность и беспокойство Лекс и холодное презрение Стихии. Три особи женского рода лишь внешне казались приветливыми, тщетно пытаясь найти в душе компромисс.***
Мерцающий шторм остановился на пороге центральной аркады и окинул умиротворённым взглядом широкий двор с фигурными балюстрадами, площадками террас и декоративными столбами-колоннами, увитыми зеленью вездесущих лиан. Когда-то эти каменные изваяния, с гравировкой поучительных цитат древних, служили ему с приятелями первыми тренировочными снарядами. Потом их сменил инвентарь Обучающей базы, а позже и тренировочный зал на борту кланового корабля. Давно это было. С того момента, как Древний забрал его на звездолёт, Мерцающий больше не возвращался в родные края, не видел своих сестёр, друзей, матери. Даже старшего брата, с которым он не особо-то ладил. Блеск всегда считал его глупым мальком и говорил, что из него ничего путного не выйдет. Мерцающего это страшно раздражало, и он даже кидался в драку на своего обидчика, чем только потешал уже бывшего взрослым жёлтошкурого яутжа. Потом Блеск покинул родовое гнездо, и Мерцающий его больше не видел. Он слышал, что тот не пошёл в клан, а выбрал научную деятельность. Но вот где он теперь и чем занимается, молодой Охотник не знал. Как и не знал о произошедшем инциденте с лицехватом и допросе Блеска в кабинете Шелеста. Легендарный не счёл нужным об этом распространяться, тем более что дело оказалось закрытым, а вина старшего брата Мерцающего не доказанной. Витая мыслями в прошлом, молодой яутжа приблизился к техническим сооружениям, где находилось подземное хранилище, напоминавшее нечто среднее между винным погребом и военным бункером. Однажды в детстве его закрыл здесь хитрый старший брат, решив таким методом подшутить над мальком. Мерцающий просидел в темноте и холоде целые сутки, буквально охрипнув от крика, требуя, чтобы его выпустили. Это воспоминание неприятной волной пробежалось по спине, заставив яутжа машинально оглянуться по сторонам. Затем, раздражённо передёрнув плечами, он открыл массивную дверь и уверенно спустился по каменным ступеням вниз. Его шаги гулко отражались от гладких стен, что местами тронула тонкая сетка времени, переплетаясь с замысловатым рисунком клиновидной росписи. Мерцающий был уже внизу, когда на фоне светлого проёма мелькнула чья-то тень, и массивная плита дверей с грохотом закрылась, погрузив Охотника во тьму. Ощущая неприятное дежавю, яутжа громко рыкнул и бросился вверх по ступеням, в секунды преодолев коридор. Он попытался открыть двери, но это оказалось бесполезным. Яростно взревев, Мерцающий с силой влепил кулаком по металлической плите, оставив на гладкой поверхности небольшую вмятину. Вот только вышибить эти сверхпрочные двери было не под силу даже десятку крепких воинов. Постаравшись успокоиться, молодой Охотник внимательно осмотрел преграду. Он бы мог попробовать высадить дверь при помощи локальных бомб или плазмопушки, если б у него с собой таковые имелись. Но из всего вооружения у Мерцающего при себе находились только запястные клиники. Он ведь летел на встречу со своей матерью, а не собирался на опасную охоту. Недовольно заворчав, яутжа снова ударил кулаком по дверям, хоть и знал, что его вряд ли кто здесь услышит. Оставалось надеяться, что его просто случайно замкнули, и кто-нибудь придёт за ним, когда заметят его длительное отсутствие. Мерцающий даже не предполагал о тех жутких событиях, которые развернулись в особняке.***
Внезапно двери распахнулись, и в зал, вместо ожидаемого появления Мерцающего, вошёл жёлтошкурый воин в усиленных блестящих доспехах. Только маска на нём отсутствовала, позволяя во всех деталях рассмотреть немного высокомерное, но вполне симпатичное по меркам яутжа лицо. Лекс оно было незнакомо, а вот Стихия его узнала. — Блеск? — В золотистых глазах Ночи промелькнуло удивление. — Ты не говорил, что прилетишь… — А ты всё же встретилась с этими мерзкими недосамками, — прошипел жёлтошкурый яутжа. — Я же говорил тебе не связываться с ними! Не унижать себя общением с дичью! — Блеск, ты неправ… — Поднявшись с кресла, Ночь бросила взгляд на двери и, снова просмотрев на сына, неожиданно спросила: — А где Мерцающий? Он должен был уже вернуться… Блеск взмахнул в презрительной усмешке максиллами. — У него свидание с прошлым. Он остался таким же глупым мальком, как и много лет назад. — Ты снова закрыл его в подземном хранилище? — с укоризной проворчала пожилая самка. — Это было несложно, — ехидно фыркнул жёлтошкурый, подходя ближе. — Довольно, Блеск. Этой вражде пора положить конец, — решительно прострекотала Ночь. — Ты права, — неожиданно спокойным тоном согласился яутжа, — пора положить конец. — И резко выхватив плазменный пистолет, он выстрелил в Лекс. — Нет, Блеск! — Ночь бросилась к мулатке и закрыла её своим телом. Плазменный заряд, преодолев расстояние комнаты, поразил черношкурую самку в живот, взрывной волной вывернув ей все внутренности, и её зелёная кровь с ног до головы заляпала ошарашенную уманку. Мандибулы Блеска отвисли, а в жёлтых глазах застыл ужас. — Зачем?.. — в бессилии прошипел он. — Зачем ты это сделала?! — в отчаянии повторил он, глядя в угасавшие глаза матери. Ночь пыталась что-то сказать, но не смогла. Её тело обмякло, а последний вздох возвестил о смерти самки. На минуту повисла гнетущая пауза, во время которой сознание живых тщетно пыталось осмыслить произошедшее. Первым опомнился Блеск. Он бросил на самок уничтожающий взгляд. — Это вы во всём виноваты!!! Мерзкие мутанты! — Его рёв наполнил комнату, заставив стены содрогнуться от громогласного эха. — Вы заплатите за это! Дорого заплатите! Стихия осторожно шелохнулась, подойдя ближе к Лекс, но Блеск тут же оскалился на учёную, направив на неё дуло оружия. — Не двигаться! А то я вам прострелю головы, и никакая суперрегенерация не поможет, — рявкнул яутжа и, сделав шаг к Стихии, коротко прорычал: — Где маячок? — Какой ещё маячок? — Самка наивно хлопнула глазами. — Сама знаешь, какой! — Бешеный взгляд яутжа готов был всех испепелить. — Тот, что прицепил тебе твой избранник. Пометил, как ту дичь. Стихия поняла, что Блеск имел в виду случай в лабораторном хранилище, когда Легендарный надел назад ей на рецептор колечко с маячком и приказал никому о нём не говорить. Вот только в помещении тогда присутствовал невидимый наблюдатель. — Ты… был там, — щёлкнула самка, и её глаза блеснули гневом. Блеск развернул жвала в ехидной ухмылке, сверкнув золотыми колечками на нижних бивнях. — Конечно, крошка. И видел, как вы любезничали со своим избранником. Стихия раздражённо зашипела. — И лицехвата ты подкинул, — догадалась самка. Жвала Блеска снова разверзлись, изобразив улыбку безумца. — Здесь ты ошиблась. Для этого есть глупые марионетки, вроде лаборанта Холодка, за которым числился должок. Он и взял на себя всю грязную работу, — проурчал яутжа. — Жаль, конечно, что дело так и не было доведено до конца. Из тебя бы получилась отменная Мерзость, — Блеск буквально выплюнул последние слова, вновь заставив самку зашипеть. — Ну, а теперь, когда твоё любопытство удовлетворено, я повторяю свой вопрос: где маячок?! — Я его сняла, — коротко ответила учёная. — Лжёшь! — рявкнул Блеск. — Тогда сам и ищи, — огрызнулась Стихия. Взгляд жёлтошкурого яутжа скользнул по многочисленным украшениям на глянцевых отростках самки. Её избранник не скупился на украшения для своей пассии. Найти нужное колечко среди сверкающих камней было проблематично. — Ну хорошо. Пеняй на себя. — И Блеск, выхватив нож, резко полоснул по рецепторами самки. Лекс вскрикнула от ужаса, тогда как Стихия просто задохнулась от невыносимой боли. Перед её глазами поплыли тёмные круги, а в голове начал нарастать глухой шум. — Так скажешь, где маячок? — прошипел Блеск, схватив в кулак оставшиеся дреды учёной. — Н-нет… — с трудом выдохнула самка, чувствуя, как её сознание проваливалось во мрак. — Прекрасно! — И яутжа отсёк оставшиеся рецепторы. — Это то, что ты заслужила! — рыкнул истязатель над телом потерявшей сознание самки. — Поглядим, насколько сильна твоя регенерация. Не сдохни до прихода своего любимого избранника. — Затем он схватил оцепеневшую от ужаса Лекс и потащил её из комнаты. — А с тобой мы ещё не закончили. Прогуляемся в одно место, где нашей беседе никто не помешает. — И он волоком утянул за собой брыкавшуюся уманку, оставив истекающую кровью Стихию лежать на полу, недалеко от того места, где распласталось тело убитой Ночи.
