неприятные откровения
1 марта 2020 г., 22:09
— Гарри, просыпайся, — донеслось из-за массивной двери, украшенной красивыми узорами.
Мальчик, сидящий на кровати, слегка нахмурился, откладывая книгу в сторону. На часах уже было двенадцать и он, честно говоря, не был уверен, что мог бы спать в такое время.
— Ты вздумал меня не слушаться? Я, между прочим, старше тебя, и ты обязан меня слушать, слышишь?
По двери начали колотить. Лоренс видимо очень хотел разбудить его, раз так старался. Гарри вспомнил, как как-то раз, играя с братом в догонялки, случайно стукнулся головой о эту самую дверь, а затем около двух недель слушал чужие смешки касательно его огромной шишки на макушке. Представив такие же шишки на его кулаках, он тихо хихикнул.
— Если ты не вытащишь свою ленивую задницу из комнаты, я пойду к отцу, — наконец пригрозил он, прекрасно зная, что Гарри выйдет.
Так и случилось. Угрозы угрозами, а отвлекать отца от работы было страшным делом. Гарри даже сказал бы не самым безопасным. Нехотя поднявшись с кровати и, стараясь не хмуриться, он тяжело вздохнул.
Вероятно, Гарри поступил подло, закрывшись в комнате. Он прекрасно слышал, что вчера за ужином, во время обсуждения дня рождения брата, Лоренс сообщил о своем намерении сходить в торговый центр за новой одеждой для праздника. Это несомненно подразумевало то, что Гарри обязан будет пойти с ним, чтобы помочь с выбором.
Но если бы Гарри дали возможность объясниться, почему он не вышел в нужное время из комнаты и не отправился в магазин первым же автобусом в шесть тридцать утра, он бы обязательно объяснил, что просто не хотел. Во-первых, у него каникулы, а во-вторых, в магазинах у него начиналась какая-то паника. Ну и честно говоря, в модной одежде он совсем не разбирался. Объективно — его помощь брату была не нужна.
Гарри поправил рукава кофты, одергивая идеально-белый воротник рубашки, и подошёл к двери. Но стук прекратился примерно в тот момент, когда он уже думал открыть дверь. Если Лори ещё не ушел и решит постучать вновь, то когда Гарри начнет открывать, ему прилетит кулаком прямо по голове. А провести ближайшие пятнадцать минут, держа лёд, ему не хотелось.
Прикусив губу, мальчик задумчиво оглядел дверь, вновь вздохнул, вкладывая в этот вздох все свое недовольство, ведь его оторвали от чтения, и открыл дверь. Прямо напротив него, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, стоял Лори:
— Гарри Джеральд Коллинз, — очень нехорошо начал он, — ты ужасно невыносим! Я нуждаюсь в твоей помощи, а ты как самый настоящий эгоист запираешься в своей комнате и читаешь какие-то ненужные летом книги. Я бы сказал, вообще ненужные, но не буду оскорблять твое пристрастие.
Парень оторвался от стены, в мгновение став намного выше. Если признаться честно, в этот момент он выглядел довольно устрашающе.
— Но ты же знаешь, что я не люблю походы по магазинам, — в свою защиту произнес мальчик и, не выдержав пристального взора, опустил голову. Почему-то в его голове этот аргумент звучал намного лучше, — Да и вообще, официального приглашения не было.
— Я не хочу неподобающе выглядеть на своем празднике. Гарри, это важно для меня. А ты умный ребенок и мог понять, что мне необходима твоя помощь.
Гарри прикусил щеку изнутри, гордо вскидывая голову и восклицая:
— Я не ребенок, Лорис! Мне уже почти одиннадцать.
Лори внезапно тепло улыбнулся. Гарри проморгался и отвел взгляд, чтобы не показывать брату смущение. Честно, он не понимал, как Лоренс, — чёрт возьми! — мог выглядеть неподобающе. У него были густые темные волосы, подстриженные по последней моде, большие карие глаза, и аккуратный ровный нос в россыпи веснушек, которые можно было заметить только касаясь его носа своим.
У них с Гарри в детстве была их игра. Когда он был еще младше, они часто валялись на кровати и дурачились. Лори всегда делал вид, что проигрывает, а потом подхватывал брата и поднимал над собой, соприкасаясь носами. Наверное, Гарри мог бы сказать, что ему не хватало этого сейчас. Но соблюдать свои маленькие правила, которые он составил, чтобы к нему относились как к взрослому, было важнее.
Лоренс, вероятно, походил на мать. Но, при этом, он не был похож ни на кого. Мама, —Бэтти, — была смуглой и улыбчивой женщиной, обожающей платья, в детстве Гарри даже казалось, что они у неё были абсолютно всех цветов. Она слушала музыку на полную громкость, танцевала, стирая пальцы из-за «жутко жмущих туфель», — но никогда их не снимала, и счастливо смеялась, запрокидывая голову назад. Она была полной противоположностью отца.
Отец в прошлом был профессором биологического факультета, а сейчас занимался написанием какой-то «ужасно важной работы» в своем кабинете на первом этаже. Он довольно редко выходил на улицу, да и из своей комнаты в целом, предпочитая обкладывать себя стопками с диссертациями. Он был бледным и почти всегда хмурился, часто выглядел недовольным большей частью всего, что его окружало. Но он любил свою жену и детей, расцветая рядом с ними, словно самый настоящий цветок под лучами солнца.
Если бы Гарри спросили, кто для него дороже — он бы не смог ответить. Он любил всех абсолютно одинаково. Любил мамин смех, папин лукавый взгляд поверх заумной книги, неоднозначные ухмылки брата и всю идиллию, которая царила у них дома. Ему нравилось, что каждый в их семье был другим, но при этом они чертовски любили друг друга.
Представить себя без своей семьи Гарри даже не пытался. Каждый раз при мыслях о долгом расставании где-то в груди появлялось неприятное предчувствие.
— Не любишь ходить по магазинам? — тихо переспросил Лори, — И меня, как я понимаю, ты тоже не любишь? — парень нахмурился и яростно сдул упавшую на лицо прядь волос.
Гарри вздрогнул, словно от пощёчины. Вероятно, на его состоянии складывалось то, что он не спал часов двенадцать. Уж больно интересным был детектив из библиотеки отца. Он хотел возмутиться, грозно топнуть ногой, сказать, что любит его очень сильно, но лишь вздохнул, и наклонил голову еще ниже, слыша, как за его спиной потоком ветра захлопывается дверь.
Лори сначала испугался, замерев, но достаточно быстро среагировал. С Гарри часто происходили подобные штуки, но в последнее время их стало намного меньше. Лори даже подумал, что они прекратились и скидывал всё на своё детское восприятие. Сейчас важнее была не дверь, а брат.
— Малыш, ты чего? — взволнованно произнес Лоренс, присев на корточки и коротко обнимая Гарри, — Я же пошутил. Хочешь, купим мороженное на те деньги, которые останутся после покупки?
В свои десять лет Гарри был довольно тихим и спокойным ребенком. В целом, именно о таких детях и мечтают. Он в меру играл со своими сверстниками, читал много книг, уважал старших и был любимцем продавщицы мороженного в ларьке торгового центра.
Но иногда эмоции, которые скапливались в нем, выплывали наружу совершенно необычными способами. Обычно в этот момент происходило что-то странное. Настолько странное, что Гарри зачастую даже не понимал, что именно произошло. Отец качал головой, переглядываясь с матерью, а потом они вместе уходили в его кабинет и долго говорили.
Гарри знал, что они ругались, он слышал повышенные голоса за дверьми. В эти моменты Лори всегда уводил брата в комнату, усаживал на кровать и заворачивал в одеяло. Он сидел с ним по несколько часов, рассказывал какую-то ерунду, аккуратно перебирая пряди его волос, пытаясь успокоить. Один раз Гарри спросил у брата прямо: «Они ссорятся из-за меня?» Но Лори лишь отвёл взгляд, тяжело вздохнул и буркнул что-то наподобие: «Я не знаю, малыш».
Родители ведь могут ссориться. Это нормально.
Он был неглупым и довольно быстро понял, что был прав. Они ссорились из-за него.
Один раз Гарри даже решился подслушать разговор родителей, но был замечен отцом, а потом позорно вытащен на чердак за ухо и поставлен в угол. На чердаке всегда темно и жутко: это было единственное место в доме, где никто из их семьи не убирался и не пытался создать уют. Там просто была куча ненужных вещей и, кажется, даже отсутствовало освещение. Отец прекрасно знал, что Гарри боится темноты. Но он захлопнул дверь, не слушая всхлипы и возгласы ребенка. Тогда мальчик впервые увидел его по-настоящему разъярённым.
Честно говоря, ему до сих пор иногда казалось, что он слышит гул, стоящий в тишине тёмной комнаты, окружавшей его тогда. Слышит свое сбитое дыхание и всхлипы, чувствует дикое желание увидеть хоть какой-то свет. А еще он помнит страх, замораживающий всё внутри, который одолел его в тот момент, когда он увидел холодный огонек, вспыхнувший в самом темном углу.
Его выпустили где-то через час. Отец долго извинялся перед ним, осознавав, что натворил. Гарри его простил почти мгновенно, обхватил за шею ручками и прижался, чувствуя успокаивающее тепло. Перед глазами всё ещё стояло то до жути пугающее и завораживающее яркое пятно.
Лоренс понимал, что Гарри не простой мальчик. Он слышала, как мать тихо говорила отцу что-то вроде «но он же обычный ребенок, Тобиас». Отец тогда промолчал, но парень был уверен, что он помотал головой в ответ.
— Или ты просто хочешь походить со мной по магазинам? — вновь попытался Лори, зарываясь пальцами в кудри брата и слегка взбивая их.
Гарри всхлипнул, улыбаясь куда-то в чужой воротник, и кивнул.
— Значит, только по магазинам? — хитро переспросил Лори, слегка отстранившись и поправив только что испорченную прическу брата.
— Нет, Лори, — тихо хмыкнул Гарри, легонько толкая в брата, — Мне нужна зарплата за эти мучения.
Гарри ведь обычный ребенок.
***
С наступлением каникул Гарри старался как можно больше отдыхать, буквально подавляя желание взять в руки книгу. В этом, безусловно, ему помогали мама и Лори. Они, словно бесконечный двигатель, каждый день находили новое занятие, безоговорочно приплетая к нему младшего сына. Где-то спустя неделю сложных размышлений он понял, что отдых для него — книги. Многочисленные поездки за город, походы по музеям, и — не-дай-бог-еще-хоть-раз — пляж, были самым выматывающим на свете занятием. Мама радостно всю дорогу рассказывала о пользе загара и солнечных лучей, Лори активно ей поддакивал, приводя совершенно абсурдные примеры загорелых и красивых людей. В итоге, все три часа, проведенных у озера, Гарри пытались раздеть, в прямом смысле этого слова. Он стоически выдержал все мучения и ушёл читать под небольшой арендованный зонтик — не зря он копил карманные деньги. В День Рождения Лори Гарри тоже присутствовал на празднике. Он даже вытерпел «сюсюканья» от его подруг, улыбался и старался сдержать желание позвонить маме, чтобы сообщить о неприличном количестве алкоголя в их доме. Радовало одно — друзья Лори были немного лучше, чем эти странные девчонки. Они хотя бы не пытались расцеловать его в только что оттянутые щеки и вполне сносно с ним общались. В тот день родители уехали, разрешив сыну устроить настоящую вечеринку. Но Гарри оставили. На всякий пожарный. — Понимаешь, Лори, иногда мне кажется, что старший брат тут Гарри, а не ты. Прояви свою самостоятельность. Покажи, что ты взрослы, — на прощание сказала мама, крепко обнимая новоиспеченного именинника. Но, к сожалению Гарри, Лори проявил себя взрослым не совсем так, как все представляли. Даже сейчас, вспоминая то, что он увидел, мальчик чувствовал, как щёки заливает предательским красным оттенком. Первая часть дня рождения, когда все вручали подарки и ели праздничный торт, украшенный множеством свечек, прошла успешно, по мнению Гарри. Но потом, Лоренс отошел куда-то, и музыка стала на порядок громче, а алкоголь — более обоняемым. Гарри старательно улыбался, кивал на чужие вопросы, оглядываясь в сторону кухни, где был брат. Он хотел подарить Лори подарок — красивый кулон из настоящего серебра, который он нашёл на блошином рынке. К счастью, довольно скоро ребята отвлеклись на игру в бутылочку, и Гарри удалось выскользнуть из цепкого круга людей. Он уверенно и тихо прошмыгнул в сторону кухни, надеясь, что Лоренс ещё там. Но, открыв дверь, он никого не заметил. Печально вздохнув, Гарри уже было собирался уходить, когда услышал какие-то звуки в кладовке. Тихий, очень знакомый смех. Он подкрался к двери небольшой кладовки, и аккуратно приоткрыл её, вглядываясь в полутьму комнаты. Его брат обнимал какую-то девушку, исследуя её тело руками и жадно целовал её прямо в губы, с каким-то противным причмокиванием. Гарри простонал, откидывая книгу в сторону и подтягивая к себе колени. Он не мог выбросить из головы эту навязчивую картинку. Мысли о том, что Лори уже взрослый, да и в целом, имеет право целовать кого угодно, мальчик уже вбил себе в голову. Но детская ревность не давала ему нормально принять увиденное. Той ночью, он позорно прикрывая рот ладошкой, плакал, думая, что брат его больше не любит. Но на следующий день Лоренс мило улыбнулся, приветствуя перед завтраком. А когда Гарри протянул ему подарок даже клюнул в макушку и сразу нацепил кулон на шею. Словно все было как раньше. От размышлений о быстротечности бытия его отвлечён настойчивый стук в дверь. Судя по всему, тот, кто стоял снаружи, либо позабыл о наличии дверного звонка, либо физически не мог дотянуться до кнопки. Последняя версия представлялась мальчику наиболее правдоподобной. Прислушавшись, он услышал шаги матери, направлявшейся к выходу. Каблуки её недавно купленных туфелек громко постукивали по паркетному полу гостиной. Несколько мгновений спустя дом погрузился в полнейшую тишину, нарушаемую лишь монотонным тиканьем часов в углу комнаты. И вдруг голос матери прорезал спокойную атмосферу дома: — Гарри, Джессика зовёт тебя прогуляться. Спускайся-ка сюда, пожалуйста. В свои десять лет Гарри был абсолютно уверен, что почти все его ровесники слегка глуповатые и странные. Но когда мальчик встретил миловидную Джесси с её золотистыми волосами и красивыми-красивыми карими глазами, он добавил в эту аксиому несколько исключений. Джессика была милой и забавной, она очень легко относилась к любым эмоциям Гарри и стойко их переносила. Они могли обсуждать целыми днями различные философские теории или же спорить о детских сказках. И только с ней он мог сдаваться в спорах, признавая свою неправоту. Лори иногда, сидя за ужином, долго разглядывал румяного от недавнего спора с подругой брата, а затем, как бы невзначай шутил, что они обязательно поженятся. Отец тихо усмехался в свои густые усы, а мама, стараясь не рассмеяться, наблюдала за тем, как лицо Гарри мгновенно вытягивается. Конечно, рассматривать Джесси в таком плане еще было рано. Гарри сразу подумал о том, что если он и будет начинать отношения, то только после семнадцати. И то, в случае крайней необходимости. Какой именно — он так и не понял. Зачем встречаться с кем-то, если можно просто дружить? Гарри радостно сбежал вниз по лестнице, приостанавливаясь рядом с выходом и заглядывая в гостиную. Мама уже вернулась туда. Сегодня она была на удивление тихой и спокойной. Приглядевшись, Гарри увидел, что она читает какую-то бумагу, крепко сжимая её в руках. Отвлекать взрослых, особенно, если они выглядят расстроенными, нельзя. Это Гарри усвоил давно, выведя для себя как маленькое правило. Поэтому решил поинтересоваться у неё, что же все-таки стряслось, после ужина. — Привет, Джесс! — крикнул Гарри раскрывая перед собой дверь, и сразу стушевался. Джессика стояла на улице, нервно теребя руками руль велосипеда. Увидев Гарри, она слабо улыбнулась, слегка кивая головой. Гарри отчего-то неловко улыбнулся, кивая в ответ. Уже вечерело. Гарри непонимающе посмотрел на подругу. — Привет, — тихо протянула она, откидывая косичку за спину и начиная медленно идти вперед, волоча велосипед рядом, — Мне нужно тебе сказать кое-что важное. Поняв куда они направляются, он в пару шагов нагнал её. Всеобщее расстройство его несколько пугало. Легко поёжившись, то ли от эмоций, то ли от ветра, Гарри внимательно уставился на Джессику. Несмотря на то, что сейчас было начало лета, погода оставляла желать лучшего. — Мои родители решили сделать мне сюрприз, — неловко начала она, с каждым шагом ускоряясь, — Проще говоря, они очень долго готовили переезд. И узнала я о нём, к сожалению, только сейчас. Он не хотел расставаться. За всю жизнь такого с ним почти никогда не происходило, но он знал, как это может быть больно. Гарри прекрасно помнил, как плакала мама, когда в автокатастрофе погибли её родители. Тогда ему было лет пять, и он совершенно не понимал, как это возможно, что они больше никогда не увидятся. Родители сказали, что бабушка с дедушкой уехали далеко-далеко. Но они не писали и не звонили, и Гарри затаил на них обиду. Лишь спустя годы мама рассказала правду, а Гарри заметил в её глаза слёзы. Ей было до сих пор грустно. Конечно, Джессика не умерла, но… Они больше никогда не увидятся? Сжав ладони в кулаки, он старательно сверлил глазами родинку на плече подруги, стараясь не думать о чем-то плохом. Внутри него все бушевало. Джессика, заметив реакцию Гарри, резко обернулась, взмахивая руками и набирая побольше воздуха в легкие, чтобы как можно быстрее протараторить: — Моя бабушка остается здесь, я буду приезжать на лето. Мы будем часто видеться и гулять все время. И у нас еще есть неделя до того, как мы переедем. Хочешь, мы будем гулять каждый день? Конечно, если у тебя будет настроение. Гарри, понимаешь, мне тоже очень жаль. Но пойми, я не виновата. Мотнув головой, Гарри прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, мысленно считая до десяти. Этому его научила их школьный психолог, мисс Майер. Когда Гарри был младше он очень часто плакал. Не только когда ему было грустно, а в любые моменты, когда эмоции, казалось, переполняли его полностью. Дыхание на счёт ему очень помогало. — Джессика, я не знаю… я не знаю, что сказать, — словно не своим голосом начал он, — ты понимаешь, насколько я люблю тебя и насколько мне больно будет тебя потерять. Ты чудесная и довольно быстро найдешь себе там друзей. А вот что будет со мной… я не знаю. Популярностью Гарри никогда не пользовался. Он легко находил общий язык с кем-либо, но эти разговоры были поверхностными, скучными. Да и сам Гарри был скучным по меркам большей части ребят его возраста. Живя с взрослыми, он перенимал их привычки: он обожал книги и интересовался наукой, как отец; любил искусство, — правда сам не особо что-то не умел, — как Лори; легко управлялся с домашней работой и любил готовить, как его мать. Другие же ребята обсуждали новые фильмы и видеоигры, ходили в спортивные секции или играли в глупых театральных постановках. Встреча с Джессикой стала настоящим подарком судьбы — у Гарри появился первый настоящий друг. Джесси отпустила руль велосипеда, из-за чего он, завалившись в сторону, упал на асфальт. Девочка, не обратив на это внимание, ринулась вперед к другу, обхватывая его руками и всхлипывая ему в плечо. — Ты тоже чудесный, Гарри. В меру веселый и добрый, серьезный и умный. У меня никогда не будет друга, который станет заменой тебе. Веришь? И Гарри поверил. Что же еще можно сделать в этой ситуации?***
Бетти Коллинз всегда любила детей. С самого детства она выпрашивала у матери братика или сестренку. Но родители были непреклонны. Утверждали, что одного ребенка в семье более, чем достаточно. Бетти, конечно, не согласилась, но упрашивать родителей не было смысла. Они были людьми со стойкими характерами и принципами. И если они решили, что у них будет один ребёнок, то никогда у маленькой Бетти — тогда еще Джефферсон — не будет маленького друга. Поэтому всю свою юность Бетти провела в детских центрах, играясь с малышами. Поэтому, встретив серьёзного парня в деловом костюме, который помогал маленькой девочке запустить змея, она заливисто рассмеялась. Поэтому, когда она родила первого ребенка от того парня, она чувствовала себя самой счастливой. Поэтому, когда во время одной из бессонных ночей она вместе с мужем обнаружила на крыльце маленького мальчика, то не бросила его, а оставила у себя, оформив все документы на опекунство. Поэтому сейчас, перечитывая письмо, в котором было сказано, что мальчик… необычный, она нервно всхлипывала. В ту ночь, когда они нашли Гарри, Бетти долго упрашивала Тобиаса оставить ребенка. Он согласился, при условии, что они расскажут ему правду сразу, как он спросит, или тогда, когда ему исполнится десять. Но в десятый день рождения Гарри выглядел очень счастливым и расстроить его Бетти не смогла. Остальные дни она придумывала различные отговорки, не видя даже смысла, в нужном, по мнению её мужа, разговоре. Вчера ночью они долго спорили на этот счёт. Последним аргументом Тобиаса было то, что если Бетти не скажет Гарри ничего завтра же, то это сделает он сам. Не скупясь в выражениях и не жалея ребёнка. Потому что, если он узнает позже, он может не простить. Потому что это должно было случиться рано или поздно. Потому что это правильно. Её муж был серьезным, тихим и крайне странным, по мнению ее родителей. Но Бетти любила Тобиаса и знала, что эти чувства взаимны. Думать же о том, что человек, с забавным именем Тоби, может не любить детей, даже не приходилось. Стоило посмотреть только на то, как он, словно по графику, просыпался поздно ночью, чтобы проверить детей, все возможные подозрения отпадали. Тобиас был серьезным, и у него были свои принципы. По его мнению, нужно было рассказать Гарри правду как можно раньше. Объяснить, что, несмотря ни на что, они его семья, которая его очень сильно любит. Но Бетти думала совершенно иначе. Поэтому сейчас, глядя на часы и нервно теребя окантовку платья, она в очередной раз прогоняла в голове их разговор, надеясь, что Гарри поймет. А если не поймет, то она сделает всё возможное, чтобы Гарри не чувствовал себя обманутым. Бетти не умела воспитывать детей. Честно говоря, она ещё сама была ребёнком. Лоренс вырос хорошим и послушным, но воспринимал мать скорее как сестру, или даже подругу. А вот с Гарри всё было намного сложнее. Ночью тридцать первого октября, когда они только нашли ребёнка и прочитали письмо, то подумали, что необычность мальчика является каким-то недугом. Да и при осмотре врачи обнаружили, что мальчику от родителей передалось плохое зрение. Врач прописал дорогущие, но необходимые таблетки, которые должны были исправить ситуацию и пообещал, что с ребёнком все будет в порядке. В тот момент они и успокоились. Однако вскоре выяснилось, что странности поведения маленького Гарри никак не связаны с проблемами зрения. Когда мальчику исполнилось два года, впервые случилось кое-что странное. Тогда ребёнка хотели оставить с няней, чтобы съездить вместе с Лори ко врачу. С самого утра Гарри был плаксивым, словно чувствовал, что его хотят оставить дома с незнакомцем. Но Бэтти оправдала это тем, что он чувствует, что Лори нехорошо, и из-за этого расстраивается. Не успели они отъехать от дома, как им начала названивать молодая нянечка и говорить, что в доме есть кто-то ещё. Она истерично шептала, что вещи каким-то образом двигаются, мигает свет и клялась, что видела призрака, а на фоне надрывался Гарри. Они вернулись почти сразу. Нянечка впихнула ребенка в руки матери, и, схватив сумочку, выбежала из дома. Гарри расплакался ещё сильнее, обвивая руками мамину шею. Все происходило настолько быстро, что Бетти сначала даже не заметила вспыхнувший подол платья той девушки. Позже странности повторялись. Бились вазы, включался и выключался свет, пропадали ключи, когда Гарри не хотел куда-то идти. А иногда вспыхивали вещи, которые ему не нравились. Представлять, как может отреагировать на их рассказ её сын — Бетти не хотелось.***
Ужин прошел в тишине. Гарри почти ничего не ел, ковыряясь вилкой в тарелке. Мама тихо всхлипывала, прикрывая свои красные от слёз глаза тонкими запястьями, увешанными браслетами, а отец разглядывал Гарри из-под густых бровей. Один Лори спокойно поглощал свой салат, периодически оглядывая всю семью. Наконец отец не выдержал, отодвигая от себя тарелку, из-за чего раздался громкий скрипящий звук. Все резко подняли головы, а Гарри нервно вздрогнул. — Гарри, — начал Тобиас, скрещивая руки на столе. Бетти промокнула глаза платочком, не в силах что-либо произнести. Её мальчик вцепился своими тонкими пальцами в стол, поджав губы, словно понимая, что сейчас ему расскажут. — Мы не будем тебя ругать, малыш, — тихо произнесла мама. Со стороны Лоренса послышался облегченный вздох, и он с интересом облокотился о стол, подпирая голову руками. Гарри немного расслабился, но все равно было заметно, что он напуган предстоящим разговором. — Понимаешь, нам нужно тебе кое-что рассказать, — на этих словах голос отца сделался необычно хриплым. Придвинувшись к сыну, он вздохнул, готовясь рассказать ребенку всё: — Почти десять лет назад в ту ночь, когда Лоренс чувствовал себя нехорошо, и мы почти не спали, кто-то подложил нам на крыльцо маленького ребёнка. Гарри неверяще прикрыл глаза, с каждым словом отца осознавая всё отчётливее. К глазам подступили предательские слёзы. Он попытался вздохнуть, чтобы хоть немного успокоить нарастающую внутри него бурю, но понял, что не может. Этот ребёнок — он. Всё это время, сколько он себя помнил, он жил в этой семье, словно родной. Он не заслуживал такой любви и такого внимания. Он был не родным. Он был чужим. Все это время он был чужим. Наконец из груди вырвался нервный вздох. Плечи Гарри мелко затряслись, а сам он склонил голову к груди, стараясь не замечать взгляды взрослых, которые были обращены на него. Гарри пытался сосредоточиться на чём-то другом, рассматривал пол, со всей силы сжимал пальцы на руках, но в голове были лишь эти ужасные мысли. Бетти громко всхлипнула, соскальзывая со стула и падая рядом с Гарри на колени. — Малыш, ты же знаешь, как мы любим тебя, — она обхватила тонкими пальцами подбородок мальчика, приподнимая его и вглядываясь в такие пронзительные зелёные глаза. Гарри закрыл их, чувствуя как они слезятся, и разрыдался. И сейчас ему не было за это стыдно.***
— Это письмо, которое оставили твои родные. Мы долго пытались понять, почему тебя оставили именно у нас, и кто такие Лили и Джеймс Поттеры. Таких людей просто не существует, как нам сказали в полиции. И мы не смогли найти твоих родственников. Гарри крепче сжал в руках письмо, чувствуя, как сбоку дрожит мама. Он должен быть благодарен этим прекрасным людям, что они его вырастили. Что не выбросили на улицу, как его настоящие дядя и тетя, словно мусор. Лори был на удивление тихим. Он неловко обнимал Гарри с другой стороны, и с момента, как отец начал свой рассказ, задумчиво молчал, перебирая волосы брата. — Вы думаете, мои биологические родители действительно мертвы? — дрожащим голосом произнес Гарри. — Мы считаем, что это действительно так. Разумные люди не стали бы писать свои имена в таких письмах. Да и если бы они просто хотели избавиться от тебя, то наверняка даже не стали бы писать письмо. Выворачиваясь из рук взрослых, Гарри слез с дивана и отошёл на пару шагов назад: — Почему вы решили рассказать сейчас? — Мы хотели это сделать раньше, — неуверенно начала мама, комкая в руках платок, — но мы не хотели тебя обидеть или… или… — Обидеть? — Гарри непонимающе замотал головой. — Вы буквально врали мне все это время. Я же думал, что вы мои родители. Верил, что Лори мой брат. — Гарри, успокойся, пожалуйста, ты ведешь себя крайне неразумно, обвиняя нас непонятно в чём, — произнес мужчина, поправляя очки и тяжело вздыхая. Гарри оглядел взрослых, стараясь успокоиться. Он стоял перед ними словно диковинная зверюшка и пытался объяснить, что чувствует, но будто говорил на непонятном языке. Он понимал, что они относились к нему самым наилучшим из возможных образов. Но внутри предательски скребло где-то в области сердца. Почему-то Гарри чувствовал себя преданным. Он понимал, что должен сейчас обнять их и поблагодарить за все. Но ощущение, что внутри у него бушует огонь — не покидало его. Ужасно болела голова, как будто кто-то её сжимал. А потом вдруг стало невероятно спокойно. Позади мальчика послышался звон битого стекла. Ваза, стоявшая у входа, разлетелась на кусочки. Мать вздрогнула, хватая Лори и прижимая его голову к своей груди. Отец резко поднялся со стула, хлопая ладонью по столу и привлекая внимание сына: — Немедленно успокойся, Гарри. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как солёные слезы обжигают щёки. Осколки обогнули его, оставив нетронутым. Сжав кулаки настолько сильно насколько он мог, Гарри произнес: — Простите. Мне нужно подумать.***
Дом погрузился в тишину. Изредка можно было услышать всхлипы на первом этаже и тихое бормотание отца. Гарри сидел, закутавшись в свое одеяло, ощущая себя абсолютно опустошённым и раздумывая над тем, насколько нелепым был его побег из гостиной. В груди все горело неприятным огнем, разъедающим внутренности. Он принял решение. Он будет тихим, спокойным. Не будет требовать ничего от родителей. А когда он вырастет, то заработает так много денег, что сможет сполна заплатить за всё, что для него сделали Но сейчас его волновало только одно: его биологические родители. Он представлял их изо всех сил. Но ничего дельного в голове не появлялось. — Гарри Джеймс Поттер, — совершенно тихо произнёс Гарри, пробуя свое настоящее имя на вкус.
