Спустя так много лет (2)

      Время было еще очень раннее и острова только начали просыпаться и стряхивать с себя ночную дымку. Далеко, на краю неба, которое с такой ужасающей высоты просматривалось прекрасно, еле-еле забрезжил рассвет. Сапфира была права, когда говорила про шторм. У самого горизонта собирался грозовой фронт.       Шторм здесь был частым явлением, да и погода была крайне изменчивой, принося то несколько минут солнца, то кратковременные яростные дожди. Эрагон давно привык к природным прихотям и перестал обращать на них внимание. Единственное радовало его во всей этой островной жизни: зимы были здесь настолько мягкими и теплыми, что снег лежал только на высоких вершинах потухших вулканов.       Он посмотрел вниз. Лес у подножья горы казался настолько спокойным, что он мог бы подумать, будто там и вовсе никто не живет. Но сам он знал, что жизнь на Ардене ежедневно кипит. Знала это и Сапфира, но она не была особо довольна разнообразием видов: ее рацион составляли, в основном, овцы. Представителей крупного рогатого скота на Ардене и на близлежащих к нему островах не было, а остальные животные были слишком мелкими, чтобы удовлетворить нужды драконихи. Эрагон с Сапфирой не раз думали о том, что они будут делать, когда драконов здесь будет много, но ни к какому решению так и не пришли. Они надеялись, что к тому времени, как Орден окрепнет и станет многочисленным, будет возможность найти более подходящее – и, к сожалению, менее безопасное – убежище. Единственное, что они знали наверняка, так это то, что на родину они больше никогда не вернутся. Слишком опасно было бы возвращать всех живых Всадников в место, где уже свершилось то, что им удалось исправить лишь ценой огромных жертв. Нет, скорее всего, через несколько десятков лет они примут решение отправиться еще дальше на Восток, на далекий материк. Пока же эти мысли их не беспокоили – прошло много лет до того, как первый дракон вылупился в Алагейзии. Учитывая то время, которое понадобится им с Сапфирой на обучение молодых Всадников, следующие драконьи яйца попадут домой только через несколько десятилетий.       На Востоке небо было чистым и солнце медленно поднималось над горизонтом, освещая острова первыми лучами. Мягкий теплый свет медленно заструился по чешуе Сапфиры и тысячи мелких бликов отразились на ножнах Эрагона. Ему даже пришлось прикрыть рукой глаза, настолько ослепительным был правый бок драконихи. Тучи на противоположной стороне неба стали, казалось, еще темнее, приобретая оттенок свинца. Эрагон медленно коснулся сознания драконихи. С течением времени мысли ее приобретали ту глубину, которую он всегда ощущал в душе Глаэдра, а потом и других драконов. Ее мысли текли размеренно, словно река, которую ничто не могло поколебать. Иногда эти мысли потрясали Эрагона, столько силы и древней мощи таилось в знаниях и инстинктах драконихи.       «Может быть слетаем к озеру?», - осторожно, словно эхом, спросил он, стараясь не сильно отвлекать Сапфиру от размышлений.       Ответа не последовало, но он почувствовал, как могучее тело драконихи наклоняется в развороте. Порыв ветра ударил Эрагона в лицо, и он опустил голову, прижимаясь щекой к твердому и холодному шипу. Под ними пролетали низины и холмы, пока они не подлетели к основному «хребту» острова, ведущему к вершине самой высокой горы Ардена. Она была ниже остальных гор архипелага, а поэтому и снега на ней не было. Наоборот, условия на острове сложились настолько благоприятно, что в кратере потухшего вулкана сейчас располагалось необыкновенной красоты озеро – вода в нем была прозрачнее, чем во всех озерах Империи, которые доводилось видеть Эрагону, а цвет уходил лазурным от краев в глубокий синий в середине.       На подлете к озеру Сапфира немного сбавила скорость. Вдалеке, у северного берега виднелся небольшой деревянный домик – личное убежище Эрагона, которое он построил сам, как только они прибыли на Арден. Домик был в несколько раз меньше того, в котором они жили когда-то с Рораном и Гэрроу и состоял лишь из двух маленьких комнат. В одной из них стояла деревянная кровать, тумба и большой письменный стол, а в другой в углу располагался стол поменьше, да несколько стульев. Эльфийские светильники освещали комнаты и здесь, согревая их мягким теплым светом. У дома Эрагон развел небольшой садик с цветами. Они с Сапфирой часто оставались здесь, предаваясь своим размышлениям. Эльфы редко бывали в их убежище, они уважали личное пространство Всадника и дракона и соглашались прийти только по их приглашению. Единственным постоянным гостем был Бледхгарм, с ним Эрагон часто разбирал свитки и тренировался в магическом искусстве. Здесь же хранились и все недописанные исследования окружающей среды острова, которые затем тщательно переписывались и переносились на хранение в замок. Сапфира аккуратно опустилась на небольшую поляну возле дома и встряхнула головой, явно удовлетворенная.       «Мы дома, малыш», - промурлыкала она и ткнулась мордой в его плечо.       Эрагон этого совсем не ожидал и немного пошатнулся. Все-таки Сапфира теперь была огромной, а силы у нее было немерено. Дракониха зафырчала, усмехаясь, а он улыбнулся в ответ. Он быстро расстегнул крепежные ремни и расседлав дракониху, уложил седло на специально сооруженную конструкцию.       Над озером еще висели предрассветные сумерки. Здесь, в низине, не было ветра и озеро лежало гладью, словно зеркало. Животные и птицы только начинали просыпаться, и то тут, то там слышалось тихое копошение мелких млекопитающих. Ни Эрагону, ни Сапфире не хотелось нарушать тишину этого часа, да и своих мыслей у обоих было достаточно.

***

      После разговора с Насуадой, время будто остановилось, как для эльфов, так и для Эрагона и Сапфиры, и только драконы, привыкшие к жизни в Элдунари и медленному течению событий, не были охвачены чувством ожидания.       Две больших спальни на том этаже, где была и спальня Эрагона уже ожидали жильцов, а Сапфира изъявила желание позаботиться о драконьем жилище самостоятельно. Их размеренная жизнь почти никак не изменилась: утром Эрагон упражнялся в искусстве магии с Глаэдром и Бледхгармом, а когда Сапфира забирала Элдунари для занятий в воздухе с золотистым драконом, Эрагон с помощью эльфов работал над свитками и своими исследованиями, а вечером тренировался в фехтовании. Изменилось лишь одно – теперь Эрагон, Глаэдр и несколько эльфов проводили несколько часов в день, тщательно отбирая те магические заклинания, которым в первую очередь будут обучены прибывшие Всадники.       Поначалу Элдунари и эльфы частно обсуждали разговор с Насуадой и гадали о причине тех событий, о которых она им поведала. Было предложено несколько теорий, но ни одна не была настолько убедительной, чтобы за нее можно было зацепиться. Вскоре все решили оставить эти обсуждения и дождаться достоверной информации. Эрагон же с Сапфирой продолжили гадать, они оба нервничали и не находили себе места от волнения. Самой большой пыткой было ожидание и неведение.       Поздними вечерами, в тайне от всех, кроме Сапфиры, Эрагон размышлял о том, способен ли он выступать в роли мудрого учителя. Представлял он и первую встречу с молодыми Всадниками и их драконами, а Сапфира мечтательно дополняла его картинки своими деталями. Но больше всего времени он размышлял о том, что он узнает об Арье. Да и мысли о письме не давали ему покоя. Кроме письма от Арьи он надеялся хотя бы на письмо от Насуады и Рорана с Катриной. Он понимал, что сборы проходили очень быстро, и вероятность получить весточку от брата была совсем мала, но надежды не оставлял. Сапфира разделяла его переживания, но все же была настроена более скептически. Много времени с их переселения они провели в разговорах о его чувствах к эльфийке, и все это время Сапфира старалась поддерживать его, но сам Эрагон чувствовал, что ее желание твердо – она очень хотела того, чтобы он больше не бередил эту рану, чтобы она затянулась сама собой с течением времени, но он ничего поделать не мог.       Спустя несколько недель, когда день выдался особенно теплым, а шторм давно миновал, было принято решение снова слетать в небольшую бухту, где нашла свое пристанище «Талита». Именно с той стороны, с Запада, должен был прибыть корабль, и уже несколько дней подряд Сапфира совершала полеты к береговой линии. Вот и теперь она покинула замок, а Эрагон вымерял шагами большой зал с массивным деревянным столом и дюжиной резных эльфийских стульев.       В голове роились разные мысли, не давая размеренно дышать. Эльфийка по имени Мелания сидела за столом, склонившись над пергаментом и что-то усердно записывала. Сегодня она вызвалась помогать Эрагону с составлением учебных заклинаний, но сам он никак не мог сосредоточиться на эльфийских иероглифах, не просидев и десяти минут, снова вскакивал и начинал ходить от одного окна к другому, заведя руки за спину. От напряжения у него разболелась голова и виски неприятно пульсировали.       - Выпей, Эрагон, - внезапно услышал он мелодичный голос девушки и обернулся, - Это должно помочь.       Она протянула ему настой из трав, он благодарно кивнул и сделал несколько глотков. Напиток оказался довольно резкий на вкус и заставил его поморщиться.       Где-то далеко, за пределами видимости, Эрагон различил еле слышный звук. Он тут же метнулся к открытому окну. Всматриваясь в даль, он с силой впился пальцами в прохладный камень оконного проема. Звук повторился, приближаясь, а вскоре на горизонте возникло маленькое пятнышко. Снова с грохотом поднялись и опустились массивные крылья драконихи. Мелания тоже встала и тихо подошла к Эрагону. Она понимающе положила руку ему на плечо и замерла в ожидании.       Через несколько минут Эрагон уже отчетливо ощущал сознание драконихи, но не желал сам с ней связываться. Было такое чувство, что она очень сосредоточена. Его обуревали такие странные эмоции, что, казалось, желудок опустился куда-то к ногам, а сердце сейчас выпрыгнет из груди. Волнение будто захлестывало его горячей волной.       Вот уже Сапфира зависла над башнями замка. Ее сознание, словно купол, накрыло всех его обитателей, и тут Эрагон с эльфийкой одновременно услышали оглушительно громкую фразу:       «На горизонте корабль!»