Соклановцы

Разумно принимайте дары охоты. Vir adahlen, путь леса

Разрыв они увидели издалека – зелено-золотой ком света, похожий на застывший пламенный сполох, висел высоко над землей, едва ли не вровень с макушками молодых, после Мора высаженных яблонь. Катастрос присвистнул, быстро прикинув расстояния: большинство разрывов он мог закрыть шагов с десяти, и на такой случай у отряда уже выработалась тактика. Но к этой дыре требовалось подобраться вплотную, встать практически под разрывом в самом эпицентре месива, и, кажется, один лишь Первый обрадованно оскалился, пока спутники его собрались и посерьезнели, понимая, что даже поддержка солдат не сильно их спасет на этот раз. А может даже помешает, если будут путаться под ногами – Симпентар с тоской покосился на край поля, кое-как очерченный выкрашенными в ало-желтые полосы столбиками, и на крохотную палатку в стороне, возле которой реял потрепанный и весьма жалкий стяг Инквизиции. – А где патрули? – тоже заметила Кассандра, вытянула шею, силясь разглядеть, нет ли такого же поста на другом конце черной, в ряби луж пахоты. – В рапорте Лелиане вы сказали, что минимум десяток тут дежурит. Хардинг тяжело вздохнула: – Так то когда было, Искательница? Два дня прошло, мы еще пять разрывов нашли, на каждый, считая смены, хотя бы по четыре-пять человек надо, – она жестом попросила тишины, сунула два пальца в рот и оглушительно, будто в легких у нее вздулись кузнечные меха на всю широту груди, свистнула. Потом склонила голову к плечу, прислушиваясь, краем уха уловила ответный свист в два коротких вдоха и кивнула довольно. – Парни сейчас подойдут. Вообще нам повезло, что другие дырки издалека заметили – они открыться не успели, так что там патрули так, лишь бы местный кто не забрел. Да и здесь в общем-то все два дня без демонов обошлось, это мы подстраховались… – Нитка, давай уж начистоту – пересрались мы, – хмыкнула Шартер и поежилась, словно пыталась глубже спрятаться под капюшон, отброшенный на плечи. – Потеряли многих, когда попробовали демонов сдержать, и еще больше потеряли бы, если бы не Тесса с Марием. Такие вот дела у нас. – Тесса? Марий? – Кассандра нахмурилась. – Не припомню таких среди лелианиных… – А они и не наши, помогли тут с одним разрывом и с этим подсказали, – кивнула Шартер и, вглядевшись в суету у палатки, разулыбалась и вскинула руку. – А вот и сама Тесса, она лучше объяснит, думается. На жест Шартер от группки солдат отделилась женщина и зашагала навстречу, но извилистым, по краю поля путем. То казалось вымершим – в размякшей от дождей, жирной земле гнили обрывки картофельной ботвы и сами клубни, под затертыми, расплывшимися следами, срок которых не определил бы и самый опытный следопыт, торчали обломки стрел и щитов. Хотя бы трупов не было – отступая, их прихватили товарищи, – и оголодавшее воронье стаей кружилось на окраине поля, не решаясь подлететь ближе к центру и склевать остатки картофеля: разрыва боялись не только люди, но и животные. Неспешно они тоже двинулись в обход магического сгустка. Как только сошли с дороги, в которую намертво, не смотря на непогоду, въелись колесные колеи, под ногами зачавкала жирная грязь. Варрик выругался, с чпоком вытащив ногу из особо глинистой лужи и едва не оставив ей в подарок сапог, покосился на Шартер и Симпентара, передвигавшихся почти бесшумно, и выругался еще раз – мол, могли бы приличий ради и не творить эльфийское колдунство. Шартер рассмеялась – веснушки на скулах стали будто рыжее и ярче, – отбрила, что если бы пользовалась своим колдунством в полной мере, гном даже не заметил бы ее приближения, и, не став выслушивать отповедь, обернулась к подошедшей к ним Тессе. – Считать ли твое присутствие здесь согласием принять предложение? – Я всего лишь убедилась, что твои люди все правильно поняли и не спустят случайно на Перекресток ораву демонов, – улыбнулась невесело Тесса, скосила взгляд на незнакомцев, явно заинтересованная, но лезть с вопросами не стала. – Мы не сказали тебе «да», Шартер. – Но и «нет» я тоже не услышала – значит, могу надеяться, – эльфийка развела шутливо руками и посерьезнела, не увидев ответной улыбки. – Так что, смею полагать… Катастрос, и без того нервно дергавший щекой, громко вздохнул и перебил Шартер: – Смею полагать, мы можем закончить светскую беседу, когда разберемся с разрывом, – Первый подбородком показал на аномалию. – Это его вы помогли ограничить? – Нет. Тут буквально милей севернее еще одна дырка, тоже прямо на полях. Мы выстроили барьер из морозника, подхватили местных и уже думали, куда драпать, как демоны нахлынут, но, – Тесса замялась на миг, подбирая, по-видимому, наиболее точное объяснение, – но разрыв… Успокоился. Когда я вернулась, из него никто не лез. Также, по всей видимости, и с остальными. Шартер горячо закивала, поддерживая рассказ, и даже ей этого было мало – как только Тесса закончила, эльфийка зачастила точными и быстрыми жестами, подкреплявшими ее историю: – Ну а мы тем временем на эту дыру напоролись. Полегли почти все вейловские солдаты, мы тоже пятерых потеряли и раненых до кучи, тут даже не до молитвы Создателю было. Повезло – Тесса с Марием мимо гнали телегу, смогли вовремя отвести нас от разрыва, как пересекли черту ярдов в двести – так новые демоны не полезли, осталось только старых перебить. Все с большим интересом Катастрос пялился на разрыв и на изрытое боронами, грядками и шагами поле – в чреве земли ручейки луж сливались в единую кровеносную сеть, в которой бликами играли зеленоватые отсветы магии. Здесь, вдали от Убежища, Брешь едва виднелась над горами, не отравляя дневной свет, и непривычно снова было смотреть на лица друг друга с бликами знакомых – до мурашек, – всполохов. И видеть их искры в глазах соклановца, стиснувшегося переносицу и покосившегося на Соласа – тоже. – Твое предположение оправдалось, им правда не хватает стабильности, чтобы поддерживать структуру готовой к взаимодействию. Интересно, будет ли как-то влиять расстояние от Бреши на то, какой радиус у волны при взаимодействии… – Очень вероятно, да, будет, – маг степенно кивнул, вглядевшись, напротив, не в разрыв, но окраины поля – всего здесь дежурило три группки по паре человек, которых вполне хватало, чтобы охватить всю площадь и никого ни впустить ближе к разрыву, ни выпустить. – Мы даже можем поэкспериментировать… – Да, точно! Узнаем, на каком расстоянии безопасно держать патрули. И надо проверить, повлияет ли на дестабилизацию метка. Фен’Харел сожри, так вот почему ты меня так вчера дергал на привале, когда я до «ряби по Ансельму» добрался… – Катастрос хмыкнул, радуясь какой-то мажьей заумной шутке. И лица спутников, и тишина вокруг скисли, как оставленное на печи молоко. – Ты же не собираешься… – едва начала Кассандра, и Первый, оглядевшись наконец на сотоварищей, закатил глаза. – О Творцы, конечно же нет, – процедил он, поморщившись с таким видом, будто обнаружил в своей миске тухлое мясо. – Мы найдем разрыв подальше от деревень для такого дела… Тот, что у реки, вполне подойдет. Хардинг вскинулась; ей пришлось перед отправкой на поля кратко, буквально за полчаса рассказать обо всех находках Инквизиции, делах на месте и перспективах, но с задачей гномка справилась великолепно, и сейчас только кивнула, подтверждая мнение Катастроса. Они наконец сдвинулись с мертвой точки, зачавкали дальше по грязи, растянувшись неровной цепью – Варрик приотстал, на ходу перещелкивая в пазы Бьянки барабан, напичканный зачарованными болтами, Тесса задумалась о чем-то своем, не среагировав на вопрос Шартер и бесшумно – почти как охотница, – ступая за эльфийкой след в след. Симпентар поскреб затылок, покосился на разрыв, солкановца и Соласа поочередно и тоже притормозил, подстроившись под шаг мага. – Что такое «рябь по Ансельму»? – шепотом спросил долиец. – Теория одного исследователя. О структуре Завесы, возможностях использования отдачи заклинаний, задействующих ее энергопотоки, и о конформации памяти в Тени… – Солас не договорил – сообразил по умолявшему взгляду охотника, что слова его пропали втуне, призадумался, уставившись себе под ноги, как объяснить лучше. – Да не старайся так, – хмыкнул, дернув плечом, но не обернувшись, Катастрос. – Это сложная поеботина, lethallin, выбрось из головы, все равно не поймешь. – Почему же, – возразил Солас и посветлел лицом – значит, как успел уже приноровиться к его улыбкам охотник, подобрал подходящий ответ. – Основы можно объяснить и на пальцах. Представь, что Завеса подобна глади пруда; когда ты бросаешь камень – или леску с приманкой, – по воде идет рябь, которая успокаивается со временем. Так вот, согласно теориям Ансельма, Завеса для демонов ощущается не как непреодолимая преграда, но как вода – они могли бы преодолеть ее в любой момент, но им нужно знать, куда прыгать. Чуять приманку. Одного разрыва недостаточно – он не может быть открытым нараспашку всегда, так как структура Завесы вынуждает ее затягиваться, точно водная гладь, и поэтому… – Что-то должно вызвать рябь! – воскликнул, сообразив первым, Варрик. Симпентар вздрогнул – он слушал так внимательно, что не заметил, как остальные тоже навострили уши, даже Шартер и Тесса отвлеклись от шепотков (и судя по тому, как смотрела последняя на Первого, ей только что открыли глаза, с кем ей довелось познакомиться). – Именно, – кивнул с довольной улыбкой Солас. – Разрыв лишь обозначает места, где гладь преодолима еще легче, чем в других местах. Но чтобы демоны проскочили через нее, нужно то, что их привлечет – рябь, вызванная появлением живых существ подле разрыва. Когда от него отходят, рябь успокаивается, и разрыв снова становится безопасен. – До поры до времени, – кивнула Кассандра и не сдержала громкий вздох облегчения. – Какое счастье. Значит, те разрывы, что открылись в других частях Ферелдена и Орлея, почти не навредят, если лорды догадаются выставить патрули и не подпускать к ним людей. Это утешает… – Я бы даже сказал, это придает дерьму с Брешью запах роз, никак не меньше! – развеселившись, вскинул нос Варрик. – Было бы грустно увидеть, как мир тонет в демонах, пока Красавчик разрывает задницу, чтобы везде успеть! Катастрос засмеялся; до солдат, застывших в ожидании, осталось меньше десятка ярдов, и он притормозил, чтобы ответ его не долетел до посторонних: – Судя по тому, какой пиздец наворотили Церковь и эрлы, зад я все равно надорву знатно, разгребая эту кучу дерьма, – он чуть обернулся, показав край широкой, разгоревшейся предбоевым азартом улыбки, и сдернул с креплений посох, уютно, по руке устроившийся в ладонях. – А теперь харе пиздеть, поболтаем, как разберемся с этой дырой. Шем даже не думал осторожничать – след его отчетливо отпечатался во мху, несколько бересклетовых ветвей были грубо обломаны за то лишь, что мешали человеку пройти. Симпентар присел на корточки там, где след был посуше, стянув зубами перчатку, погладил кончиками пальцев мох, растер в пальцах скрипучие споры: ветер не успел разнести их по округе, значит, прошел здесь шем совсем недавно. С тоской долиец покосился в сторону, на смазанный, едва различимый во мху отпечаток бараньего копыта – даже неразумный зверь лучше путал свою тропу, – выругался бессильно. Уже третий раз за утро он находил след зверя – и бросал его, потому что криворукие шемленские охотники были достаточно умны, чтобы тоже обнаружить добычу, но смекалки перехитрить пуганое зверье им не хватало. А ему теперь уходить минимум на полмили в сторону – ближе к шемам стадо не успокоилось бы, – и начинать с самого начала. Симпентар раздраженно хлопнул себя перчаткой по бедру, убрал стрелу с тетивы и, забросив лук за спину, развернулся и зашагал по ответвлению звериной тропы, ведшей севернее. Пытаясь выследить хоть кого-то, он и так сильно отклонился к востоку, где засели, судя по рапортам Шартер, минимум две банды, да и шемский след принадлежал наверняка кому-то из шайки. Редкие обозы, которые к осени почти иссякли, сейчас сопровождались Инквизицией, и разбойники, небось, уже лапу от голода сосать начали, раз послали на охоту таких неумех… Скорее бы уже Катастрос закончил с вышками и притащился в Перекресток: может, успеют перед возвращением в Убежище прищучить шайку. Еще недавно, как они закончили со всеми разрывами в окрестностях, Симпентар выступал за то, чтобы не лезть в дела Внутренних земель – довольно с них жрицы, обещаний помочь Вейлу и просьбы Лелианы добраться до Деннета, – но три дня беспрерывного лазания по перелескам даже долийца утомили настолько, что он готов был прямо сейчас хвататься за колчан и идти стрелять этих идиотов, не сильно отличавшихся умом от баранов, которых они столь безуспешно пытались выследить. Хотя, нет, думать так было оскорблением для зверя, зажатого меж разбойниками, оголодавшими жителями Перекрестка и драконом – и все равно умудрявшегося путать след. Симпентар медленно, сквозь зубы, вдохнул, успокаивая раздражение – эмоции в его искусстве только мешали, – поднял взгляд вверх. Сквозь облетевшие наполовину кроны лился холодный ясный свет, из-за которого небо в прорехах казалось высоким и прозрачным – с утра с гор не приползло ни облачка, и даже про Брешь у горизонта, сейчас невидную, можно было забыть. Можно – но все равно не выходило. Долиец снова вздохнул, пропитываясь прелым, сладковатым запахом земли, готовящейся уйти на покой, и перешел на легкую трусцу – в этом перелеске ловить было больше нечего, надо было двигаться к пустошам, как и посоветовал охотник из Перекрестка. Сам шем забираться так далеко боялся – отнекивался, мол, он человек маленький, – а вот кого другого послать туда совесть почему-то не всколыхнулась. Или может, считал, что только долийцу и под силу прошмыгнуть мимо разбойничьих патрулей… Симпентар вспомнил его виноватый опущенный взгляд – и тут же одернул себя: чего уж там, поздновато для сожалений. Сам же вызвался, сблагородничав – пожалел то ли деревенскую детвору, то ли затюканного, недоспавшего свое Катастроса, который половину ночи колдовал с Шартер и Кассандрой над картами: пытались перетасовать патрули так, чтобы хватило и на охрану Перекрестка, и на разведку, и отослать пару скаутов в Трясины и Крествуд, где их уже ждали первые пташки из Убежища. Людей катастрофически не хватало, краем уха Симпентар слышал, как жаловалась Хардинг кому-то из напарников, мол, понабежали из соседних сел рекруты, да сразу хвосты и поджали, едва оказалось, что за казенные харчи и шкуру драть будут соответственно. Можно было и расспросить, но долиец отмахнулся – не его забота. Шемская возня напрягала. Пусть разбираются, как приманить Вейла с остатками гарнизона и где еще достать рекрутов, а он гораздо полезнее будет на охоте, чем на переговорах с фанатиками или Хартией. На душе все равно было беспокойно – Катастрос-то так легко отмахнуться от шемлен не мог… Или не хотел. В любом случае, сейчас брат таскался с остальным отрядом где-то на западе, налаживая связь с Убежищем и в хвост и гриву чихвостя мятежников с храмовниками, и мысли о нем заглушить не могла даже молитва Андруил, которую катал на языке охотник, пробираясь бесшумно по кустам. Земля здесь, нетронутая пахарями, пахла по-другому – кислым привкусом металла в рыжей глине, обнаженной, вывернутой из недр корнями деревьев. Сквозь опад проступали каменистые склоны, лес редел, поросли берез и осин сменялись отдельными гигантами-лиственницами, меж гранитными глыбами носились стремительные, гневно клекотавшие вьюрки. Нагов тоже хватало – но их лучше было набить на обратном пути, если не повезет с добычей покрупнее, – и пока Симпентар даже взгляд не всегда косил, заприметив шевеление в сухостое, прикрывавшем норы зверьков. Он пересек, смыв запах со своих шагов, ручей, стрелой выскочил на берег – ледяная вода обожгла щиколотки, – пробежался, согреваясь, вверх по пологому холму, и наконец на лице вместо хмурого раздражения проступила улыбка: на камне остался шмат глины в форме копыта. Бараны проходили тут, большое – облазив ближайшие валуны и сплетения корней, охотник нашел еще два хороших следа, – стадо, голов в десять. И вожак у них молодой еще, неопытный, слишком близко провел сородичей к воде – надо было западнее забирать, где посуше и следов не осталось бы, – значит, из этих десяти двоих точно удастся пристрелить прежде, чем главарь предупредит стадо. Симпентар прошел по следу мимо каменистого обвала и сквозь небольшой каньон, оставшийся от пересохшего в дремучие времена ручья, выбрался на окраину перелеска. Здесь он замедлился, опустившись на колено, поковырял землю ножом в нескольких местах, примеряясь к грунту – не просох на середину лезвия, это хорошо, в прыжке зверь может и оскользнуться, – стряхнув с лезвия глину и спрятав за пазуху выкопанные заодно корешки, поднялся, принюхался. Ветер был сильным и свежим, нес на него запахи опада, эмбриума и едва различимую мускусную ноту: стадо было совсем близко. Встряхнувшись – чтобы судорога на нервах не помешала в самый ответственный момент, – Симпентар наложил стрелу на тетиву и, крадучись, двинулся вдоль кустов, выискивая удобную точку для засады. Трава сейчас сухая, невкусная, они обязательно захотят пить – и спустятся к ручью, угадать бы только, где… Повезло. Едва он нашел подходящее место – тень, шевелившаяся вместе с раскачиваемыми ветром ветвями, украла его сверх всех предосторожностей, – как зацокали копыта. Немного не угадал, за вожаком шло только семеро – Симпентар прищурился, определяясь с целями: звери ступали неторопливо, то и дело останавливались, чтобы сорвать губами тощий проросток, молодой баран носился кругами вокруг стада, не зная, по видимости, куда деть переполнявшую его крепкие ноги силу. Хороший зверь, и вот та самка, порыжее и помоложе, скорее всего на сносях – ее тоже лучше не трогать. Симпентар зажал в зубах вторую стрелу, чтобы не терять потом время, оттянул тетиву до уха, прицеливаясь в грудь следовавшего за вожаком барана и готовясь потом свалить его соседа. Со свистом стрела пропорола хрустальный воздух, впилась под ребра – зверь всхрапнул, вскинулся на задних ногах свечкой и тяжело рухнул на бок, подгребая судорожно дергавшимися конечностями лиственный опад. Вот только охотник мигом метнулся за ближайший ствол, прижавшись к нему спиной так тесно, что сквозь куртку почувствовал все неровности коры: стрела была не из его колчана. Кто-то опередил его буквально на секунду, и этот кто-то промазал так, как не позволила бы себе желторотая клановая детвора: баран хрипел и дергался, на губах его клочьями проступала розовая пена, полный боли крик, усиливавшийся с приступом агонии, задрожал в лесной тишине, разрывая ее в клочья. «Ну добей ты его уже!» – простонал в мыслях Симпентар, прикусив щеку и украдкой выглянув из-за ствола. Пальцы дрогнули на лучной рукояти – стрела вошла животному под ребра, пробила внутренности, наконечником засев в легких снизу, со стороны кишок: кровь на его шкуре потекла совсем тонкой алой струйкой. Будет умирать, пока не задохнется, долгие минуты – в любой момент Симпентар мог прекратить святотатство над заповедями Андруил, но тоже терпел малодушно, выжидая, пока покажется косорукий охотник. Если свой, из Инквизиции или Перекрестка… Додумать кару, которую потребует от неудачника, долиец не успел – на поляну вышли с другой стороны трое в разномастных, с чужого плеча куртках, и одного еще и посох за спиной болтался – мятежник, что б его! – и Симпентар навострил ухо, вслушиваясь в их диалог. – Огоньком оно быстрее было бы, – фыркнул тот, что подбрасывал в ладони охотничий нож. – И готовить не надо… – Я не для того годами учился, чтобы тратить потенциал на баранов, – огрызнулся маг, – и под баранами и понимаю вас в том числе. Приканчивай эту тварь, пока не разоралась на весь лес, босс ждать долго не будет. Они огляделись воровато – словно вот-вот ждали явления командира; значить это могло лишь, что у шайки больше одного патруля, и Симпентар не стал дольше задерживаться в опасной близости от разбойников. Трое, да еще с магом… Нет, прав был шем в Перекрестке: не каждый мог сунуться на северные пустоши и убраться живым, так что к лучшему, что он послал вместо себя долийца. Симпентар попятился, босой ступней безошибочно прощупывая путь так, чтобы не хрустнула ни одна веточка, ушел чуть стороной, чтобы скрыли его заросли кустов, прижался к следующему на пути дереву, просчитывая отступление. Повел рассеянно головой – в стороне, шагах в десяти, защебетал перепел… Очень правдоподобно – Симпентар в жизни не распознал бы в птичьей трели условный сигнал, если бы не знал, что перепела еще до первых заморозков подались на север. Он обернулся резко: замаскировавшись за осиновым стволом, почти ему в спину пялился еще один шем. Человек схватился за эфес меча на поясе, растерянно хлопнул ресницами – миг спустя долийская стрела уже смотрела ему в сердце, – и почти одновременно оба заметили нашивки Инквизиции на рукавах. Нехотя Симпентар опустил лук так, что наконечник смотрел в землю, не решаясь убрать прицел насовсем. Человек был на полголовы выше, белобрысый и незнакомый – ни в Убежище, ни в Перекрестке долиец его не видел и сейчас засомневался, уж не случилось ли так, что шем прирезал кого-то из Инквизиции и присвоил себе трофейную куртку. Видимо, та же самая мысль посетила незнакомца – он нахмурился, зажевав губу, и медленно, решившись, убрал руку подальше от оружия. – Я под командо… – зашептал он едва слышно, начало фразы Симпентар скорее прочитал по губам, потом резко отмахнулся – пусть мятежники, похожие на едва заметные тени сквозь прорехи кустов, слышать их не могли, стоило все же подстраховаться, – огляделся и мотнул головой в сторону гранитного обломка в десятке шагов от шема. Хвала Творцам, тот понял. Кивнул, пригнулся и перебрался под укрытие камня, всего раз хрустнув веткой. Симпентар прикрыл, держа на прицеле кусты, дождался, пока солдат окажется в безопасности, и также пригнувшись, перебежал к нему, привалился спиной к холодному, чуть влажному – с теневой-то стороны, – боку валуна, украдкой присмотрев за мятежниками: те упоенно продолжили переругиваться, и даже третий, добивший, наконец, раненое животное, то и дело отвлекался от разделки туши, размахивая ножом и вмешиваясь в болтовню. – Я под командованием Марлоу, – пробормотал солдат, и если раньше Симпентар мог сомневаться – на лицо шемлен казались ему не такими уж разными, – то сейчас понял по акценту, что перед ним коренной в доску ферелденец. Тот замялся под пристальным взглядом, но нашел силы на бесхитростную улыбку и протянул крепкую, в мозолях от плуга ладонь. – Авель. – Симп, – коротко представился в ответ долиец. Сейчас было не до церемоний и долгого знакомства, но если у людей так принято – демоны с ним, лишь бы не перенервничал и не вытворил какую-нибудь придурь, выбитый из колеи. Ненадолго замялся, все еще пытаясь уследить одновременно за шемом, мятежниками и собственными мыслями – он-то под чьим командованием? – но быстро сообразил с ответом, зашипел. – Я вроде как с Катастросом. Ты здесь что делаешь? Какой нахрен перепел к зиме, нормальный сигнал придумать не смогли? – А, ну… Это Шаен придумал… – шем пристыженно потупился, поскреб затылок и тихо переспросил. – Катастросом? Это который лейтенант под Шартер? Симпентар едва не зашипел с досады. – С Вестником, – поправился он, все еще надеясь на ответ – видимо, зря. Белесые, как мукой присыпанные брови шема поползли вверх, губы разошлись круглым наивным «о» – он покосился на невольного сообщника со смесью уважения и понимания и в момент, когда Симпентар готов был плюнуть на него и просто убраться подобру-поздорову, заговорил вдруг четко и ясно, собравшись с мыслями: – Наш отряд перебросили с лагеря у ферм на северо-западе, возвращаемся в Перекресток, заодно патрулируем. Выследили эту шайку, часть осталась босса их прищучить, нас с Шаеном послали за этой троицей приглядеть, – он скривился, подбородком указав на мятежников. – Я ему как раз свистел, чтобы предупредил командира, что с ними маг. – У вас-то маг есть? – на вопрос Авель кивнул, Симпентар задумчиво зажевал губу. – Вас сколько всего? И сколько с боссом шайки? – Трое остались против троих, – шем, подсмотрев на манеру долийца, тоже выглянул из укрытия, вытянув длинную шею. – Мне ближе подобраться надо, командир с другой стороны выйдет, прикрыть бы… Ругань мятежников усиливалась: они все больше песочили товарища за медлительную работу, тот больше огрызался, чем пилил тушу – провозятся еще четверть часа, не меньше, можно позволить и долгий обход поляны, чтобы соединиться с общим отрядом… Но даже с запасом в сорок ярдов, одна хрустнувшая не к месту ветка – и у мятежников появится повод вернуться к своему командиру не только с бараньей тушей на плечах, но и чьими-то острыми ушами, и с… Что в качестве трофея взять с Авеля, кроме сапог, Симпентар не придумал, но итог в любом случае был бы для них печальным. – Ты нашумишь, как бронто, – буркнул он. – Сиди уж, пока не начнется, я за магом присмотрю. Шаен этот ваш… Быстро бегает? – Очень, – кивнул Авель, вздохнул, потупив взгляд почти виновато. – И это... Спасибо, ежели подсобишь. Я правда не очень хорош в том, чтобы по лесу шариться. С таким-то ростом и мастью – неудивительно, но шутить над этим Симпентар и не подумал. С его точки зрения все шемлен вообще, вне зависимости от их внешности, годились на роль следопытов скорее в качестве исключения, и долиец, еще раз выглянув из укрытия, только кивнул на прощание, стиснул зубы, чтобы не выдать себя даже звуком участившегося дыхания, и шмыгнул к ближайшему стволу. Любой неопытный вояка на его месте не справился бы с желанием двигаться как можно быстрее, но Симпентар, наоборот, старательно пересиливал дрожь в ногах, которая буквально подбрасывала сорваться в бег. Если его до сих пор не заметили, значит, не смотрят – да и тени, вкупе с невнятной черно-бурой формой, служили хорошей маскировкой, – так что главное не нашуметь. И тут много важнее двигаться пусть как улитка, но ни разу не оступившись. Еще тщательнее выверяя путь, чем несколько минут назад при отступлении, он вернулся к изначальной позиции, прижался к стволу лопатками и затылком, вслушался в ругань, фальшиво разбавлявшую первозданную лесную тишину. Маг злился все больше, перешел на мерзкий фальцет, ему завторил товарищ – велик был соблазн все же потратить стрелу, но даже если бы долийцу повезло снять мага с одного выстрела, остались бы еще двое разбойников, и один из них точно успел бы до стрелка добраться. На Авеля особо Симпентар не полагался – сообразил, наконец, что тот как раз из недавних рекрутов, о ком рассказывала Шартер. Меч-то при себе носит скорее для уверенности, чем для пользы, да еще и тридцать ярдов запаса – пока добежит… Нет. Надо ждать. Он прикрыл глаза, расслабил напряженные плечи, вслушался в шелест скудной листвы. Ветер дул неровно, порывами то сильнее, то слабее, шевелил ветви бересклета, ронял редкие желтые листья вниз – их лодочки путались в кустарнике и сухостое, горели золотистыми искрами в серо-бурых ветвях, точно вплетенные ради украшения бусины. Тишина жила своей жизнью. А потом в ней пискнула потревоженная сойка – и мятежники, уже не распознавшие лже-перепела, даже не дернулись, хотя долиец отлип от ствола и встал полубоком, крепко стиснув лук, вгляделся в кусты через поляну до рези в глазах. Где демоны остальных носят – и не глупо ли было отправлять двоих из отряда следить так далеко, столько поставив на карту? С той стороны тоже свистнул перепел, Авель ответил долгим переливчатым сигналом. Ветер качнул ветви и их тени на земле. Одна, торчавшая вбок, дернулась при этом против всех, задетая кем-то в спешке, долиец разглядел силуэты, прилипшие к стволам – и, не медля больше, на одном вдохе высунулся из укрытия, оттянул тетиву до уха и выстрелил. Маг не успел даже дернуться: стрела вошла под ухом и пробила горло навылет. Повезло, что он даже амулета с барьером при себе не носил, иначе долийцу пришлось бы только молиться Митал – он и так едва успел отшатнуться, нырнув за ствол и чуть не поймав затылком метательный нож, до середины лезвия впившийся в кору. Разбойники бросились врассыпную, стрела с другого конца поляны не задела одного из них всего на пядь. Симпентар тоже промазал – поторопился с прицелом, испугавшись, что на этот раз так не повезет уберечься от ножа, – нахмурился в ожидании мажьей атаки, но из кустов наперерез беглецу вывалился рослый брюнет, подсек пинком под колено и уронил в замахе меч, разрубив ключицу и грудную клетку. Последнего бандита, петлявшего по поляне и почти успевшего нырнуть в кусты, снял неведомый лучник. Симпентар помедлил еще несколько мгновений – как раз дождался Авеля, который с явным облегчением торопился навстречу, не выверяя больше шаг, – и они вместе выбрались на открытое пространство. Симпентар присвистнул. Он ожидал чего угодно, но не того, что после шема-мечника им навстречу выйдет троица эльфов, одна из которых – долийка с посохом за спиной и коротким луком в руках. Так вот почему Авель не удивился, встретив его: потому что уже привык к такой компании. Долийка из Инквизиции, здесь, у Перекрестка! Неужели еще одна выжившая, о которой промолчали и Лелиана, и маги из Ралаферин? На миг Симпентар как оглох – вопросы были громче даже, чем обрадованный вопль смуглого эльфа, приветствовавшего Авеля, – но успел прийти в себя, когда они сошлись достаточно близко, чтобы не кричать в попытке поговорить. – Aneth ara! – улыбнулся Симпентар, на ходу перебрасывая лук за спину. – Andaran atish’an, – долийка выбрала более строгую формулировку приветствия, тоже убрала оружие и, оглянувшись на спутников своих, перешла на торговый. – Спасибо, твоя помощь была кстати. – Мы бы и так справились, Лито, – буркнул, вогнав в ножны оттертый о траву клинок, брюнет. – Не было никакой необходимости… – И что, что не было, Марлоу? – мягко, словно увещевая, перебила его долийка. Это удивило: по словам Авеля выходило, что именно мечник – командир, – но все косились на Лито так, будто ее ответ значил больше. На миг повисла неловкая пауза: Марлоу, помявшись, скупо кивнул, мол, действительно, и что с того, третий эльф, с трогательным почти детским пушком на голове, шмыгнул носом. Он был низок, хрупок и словно полупрозрачен – обычно так выглядели совсем обнищавшие плоскоухие, но посох в руках выдавал мага Круга, и Симпентар мысленно вздохнул, не зная, за какой конец расспросов хвататься – и стоит ли вообще. По крайней мере, стало понятно, почему маги не вступили в бой – у плоскоухого посох был выпачкан сажей, сыпавшейся хлопьями при каждом его шаге, а в колчане Лито покоилось много меньше стрел, чем туда еще можно было впихнуть: видно, крепко их прижали в первом бою, на заклинания против остатков шайки сил не хватило. А ведь Инквизиции и эту проблему решать – даже Вестнику Тренн едва наскребла по запасникам с десяток лириумных флаконов, – и Симпентар, в который раз от случайной мысли вспомнив, сколь грандиозны надвигающиеся проблемы, точно выпал бы из разговора – если бы не оживился смуглый эльф. – Оу, а это что у нас? – он скривился, умудряясь одновременно удерживать на лице и улыбку, и гримасу отвращения, обошел по кругу баранью тушу. – Они тут собрались рынок открывать? – Это, скорее всего, ваш ужин. Вы же заберете с собой, да? – спохватившись, уточнил Симпентар и, подойдя ближе, тоже не удержался от того, чтобы сплюнуть с досады. Криворукий охотничек вспорол барану глотку вместо того, чтобы добить ударом в сердце, вся грудь зверя и земля вокруг промокли насквозь от натекшей крови. Мало того – шем даже вскрыть тушу толком не смог! Молчавший маг поморщился, прижав к лицу ладонь: горе-охотник вспорол брюхо, задев при этом внутренности, склизкий ком выпавших кишок был вымазан зелено-бурым содержимым, и запашок стоял соответствующий. Симпентар посмотрел на растерянные, частично недоуменные, частично брезгливые лица, вздохнул и, выхватив из креплений на голени широкий охотничий нож, присел на корточки возле туши. Отгреб уже вывалившиеся кишки, с сожалением и гневом покосился на почти отпиленную ногу – шем хотел забрать куски мяса посочнее, остальное оставив гнить, – оттянул тонкую шкуру брюха, собираясь выскрести остатки кишок. – И зачем в этом копаться? – вытянул любопытствующий нос смуглый, присев напротив, потыкал пальцем звериный лоб промеж рогов. – Проще же так дотащить? – Ну как зачем, – буркнул Симпентар, слишком злой, что пришлось доделывать – скорее даже, переделывать, – за шемлен всю работу. – Видишь, кишки вскрыты. Тухнуть начнет, если не вычистить. Он, вообще, не отказался бы от помощи – руки моментально оказались выпачканы в крови и в вонючей слизи, нож вот-вот грозился выскользнуть из ладони, – но выпрашивать ее точно не стал бы, пожелав, разве что, чтобы не отвлекали. – Иди-ка ты, Шаен, глянь, что с трупами, – ласково напомнила ему Лито и также ласково покосилась на Марлоу, который и без слов, кажется, все понял – пожал плечами и пошел к убитому магу, оставив разрубленного разбойника на плоскоухих. Авель тихо подступил к Лито, перебросился парой фраз – что-то формальное про патрули, Симпентар не вслушивался особо, – и повторился их первый разговор, на этот раз с подробностями: он уточнил, что охотился действительно за баранами, а не за шайкой, Лито чуть детальнее рассказала, что творилось на западе. Вот так еще, со стороны, из уст незнакомки Симпентару о делах Первого слушать не приходилось никогда. Он сосредоточенно хмурился, пока отпиливал все пленки внутренностей в брюхе барана, как Катастрос переполошил фермы, за сутки умудрившись расправиться с местными напастями, разослав по округе патрули, распугал по требованию Деннета мародеров и даже вроде как южнее успел наведаться, к той усадьбе, о которой Шартер говорила исключительно сквозь зубы – от ненависти, что у нее не хватает агентов разведать дела разбойничьих шаек при Хартии. Закончилось все это тем, что избыток патрульных с ферм рассылали теперь по всем Внутренним землям с новыми заданиями. Симпентар рвано выдохнул сквозь зубы, выгребя из барана последний шмат брюшины – что ж, все лучше, чем он ожидал, Катастрос жив, здоров, и до сих пор никто в Инквизиции не захотел его прибить за какую-нибудь несусветную дурь, – и, вогнав нож по рукоять в землю, чтобы счистить кровь и волокна мяса, поднял взгляд на Лито. В момент встречи узор ее валласлина, похожего на ветви Митал, но более простого, выхолощенного от деталей, показался незнакомым, но сейчас, пораскинув мозгами в паузах разговора, он сообразил, почему так вышло. – Ты с западных кланов, да? Литвид или Эльвуд. Вас не было на Конклаве, мы уже думали, вести не дошли. У любого другого – шема или даже эльфа, – в Инквизиции он бы сто раз засомневался перед тем, как спрашивать о чем-то личном, но перед сородичем даже не подумал медлить. Если клан Лито опоздал – значит, их уберегли Творцы… хотя она, наверное, и так об этом знает. – Почти. Я действительно с запада, из Алерион. Авель отошел несколько минут назад, но она все равно продолжала говорить на торговом – наверное, привыкла в путешествии. Симпентар лишь обтер нож о траву поблизости – и вздохнул рвано, как выстрелил, на вдохе словно вновь ощутив горечь можжевелового дыма на губах. – Тогда прими мою скорбь за Сирани. Мне жаль… – перевод ритуальной фразы дался тяжело, он споткнулся – и Лито мягко, с притаившейся в уголках губ тоской улыбнулась. – Я очень давно не была в клане, а на Конклав… ехала, чтобы сопроводить друга. Хотя, – торопливо добавила она и неловко повела плечом, будто хотела вынырнуть из неприятной ей темы, – я благодарю за твое участие. Это… ценно. Оба замолчали неловко. Лито не торопилась рассказывать все в подробностях, а Симпентар не спешил спрашивать – ему доставало того, что можно было молча разделить скорбь с тем, кто знал ей цену. Потому что после взрыва – краем глаза он покосился на запад, где под водоворотом Бреши возился с делами Катастрос, – ее было столько, что четверых выживших явно не хватало, чтобы пережить ее, как полагается. Хагрен – то есть, дедушка, Симпентар, вспомнив, сглотнул все ту же можжевеловую горечь, не с первого раза попав клинком в ножны, – говорил, что скорбь должна пройти сквозь них и уйти прочь, как приходит, оставляя после себя зеленую поросль весны, снег. Но так до весны ведь еще дожить надо, а много ли им отмерено – если Брешь, демоны и Церковь, которая требовала Вестника в Вал Руайо, несмотря на то, что это было бы очевидным для него самоубийством? И опять все мысли замкнулись на Катастросе – и опять не нашлось времени, чтобы их толком прокрутить до конца. Вернулся Авель с обрубленной от веточек осинкой, Симпентар кивнул благодарно, вытащив из подсумка кожаные ремешки, перевязал копыта барана крест-накрест, примотав к жердине для удобства переноски, и поднялся наконец на ноги. У Лито нашлась баклага с водой – сполоснуть от крови руки, – Марлоу подошел с найденными на трупе записками, долийка задумалась накрепко, дважды перечитав смазанные в спешке строки. Шаен попытался выглядеть текст через ее плечо, но плюнул на это дело и присвистнул, оценив по отдельности вытащенные кишки, распотрошенную тушу и вид охотника, пучком травы стиравшего последние липкие пятна с ладоней. – Это что, мы его прям так потащим? – фыркнул со смешком эльф, склонив голову к плечу – с каким-то абсолютно детским восторгом, выдававшем в нем городского жителя, ни разу в жизни не видевшего, как приходится добывать еду. – Чур не я первый. – Ты всегда не чур, – укоризненно качнул головой Авель. – Ладно, Марлоу, мы с тобой?.. Шем равнодушно пожал плечами, Лито, спрятав бережно согнутые пополам записки в подсумок, встрепенулась, с удивлением покосилась на сородича: – А ты разве не с нами сейчас вернешься? Это вряд ли единственная шайка на все пустоши… – Лито дело говорит, – подтвердил Марлоу. – На западе по шайке на каждый перелесок, а тут места еще более глухие. Не боишься? Вопрос сопроводил взгляд сверху вниз – Симпентар в который раз поразился, до чего может довести шемлен их буйство, не сдержанное тяжестью лесных крон, и помотал головой. Сегодня пять ртов прибавится к имеющимся, к вечеру или к завтрашнему может еще какой отряд подтянется – а в Перекрестке и вчерашней туши едва хватило. – До темноты еще долго, – спокойно ответил долиец, даже не глянув – ему хватало теней, чтобы понять, – на небо. – Так что пройдусь выше по ручью, одного меня хрен кто выследит. – Ну тогда еще увидимся, – сказал Марлоу, и на пару с Авелем схватился за жердину. Баран качнулся, уронив со шкуры пару капель крови – большая же часть или вытекла, или застыла ржавой коркой, Шаен потыкал носком сапога остатки кишок – и засмеявшись тому, как снова скривился мажонок, – дернул все еще задумчивую после записей Лито. – Добраться без приключений, – всем им пожелал Симпентар, и она ответила – тоже, наверное, за всех: – Dareth shiral [Хорошего пути]. Надо было поторопиться, но охотник как застыл после этих слов, задумался, глядя отряду вслед. И Авель, и Марлоу, кажется, относились к долийке в компании совершенно спокойно, и это могла быть как какая-то часть соловьиных планов – в конце концов, от ее же имени Шартер вершила в Перекрестке и лагерях Инквизиции все дела… Так и попросту хороший знак: благих новостей было хоть отбавляй. Симпентар улыбнулся, припомнив все из них, связанные с Первым, и скрылся в кустах – если Катастрос хорошо делает свою работу Вестника, то и ему с охотой никак оплошать нельзя. Видно, мучительная смерть зверя разгневала Андруил: Симпентар забрался в пустоши много дальше, чем позволял короткий зимний день, но ни один взятый след не вывел его больше на хоть сколько-то крупную добычу. Он повернул, когда увидел селения в окрестностях Редклифа – соломенные крыши вызолотило солнцем, выползшим из-под облаков для того только, чтобы начать сползать плавно к горизонту, – выбрал нарочно длинный петлистый путь до Перекрестка, оставил подношение у кроличьих нор на склонах, но и это Богиню не умаслило: даже наги в насмешку над охотником попрятались по своим ходам, и вся его добыча исчислялась пятком лесных голубей, птиц костлявых и годных разве что раненым на бульон. Из леса на тракт Симпентар выбрался в сумерках, а к Перекрестку подошел в полной темноте. Из сарая выскочил караульный, поджидавший у окна со свечой – и что он мог сквозь ночь с таким огрызком видеть? – поздоровался вежливо, привычный к виду охотника, но разглядел тощую сумку, облепленную перьями, и криво ухмыльнулся: – Что, и не так уж, как бают, долийцы хороши? Симпентар всмотрелся в его округлое по-детски лицо, веснушки на курносом носу, дурацкий вихор, выбивавшийся из-под шлема не по размеру, и промолчал, хотя сил сдерживаться после неудачной охоты и так осталось прискорбно мало. Шем выглядел, как юнец, едва променявший плуг на солдатскую кирасу – а может, никогда и за плугом не стоявший, больно уж холеный, из семьи какого-нибудь торгаша, – и Симпентар только вздохнул. Он ужасно вымотался, и предпочел бы потратить время на отдых, а не на попытки объяснить шему, который всегда получал готовые постель и стол за пару монет, почему тот не прав. А даже если пацан всю жизнь корячился в земле, добывая пропитание – у него хотя бы была эта земля. Караульный потоптался, понял, что никто его дозор болтовней не скрасит, и убрался обратно в сарай. С облегчением Симпентар двинулся по деревенским сонным улочкам: все спали, в окнах трепетали красноватые отсветы догоравших очагов, и только друффало, скосив печальный влажный глаз, выдохнул вслед долийцу облако пара и шумно навалился на ограду загона, почесывая бока. Свет на подоконнике инквизиционной ставки Симпентар увидел издалека, понадеялся, что свечу оставили, чтобы в полутьме не споткнуться о товарищей – и зря, сотрясавший хлипкие стены домишки хохот был слышен за десяток шагов. В деревне приходу пришлых, понятное дело, не обрадовались поначалу, даже эту халупу Шартер и Хардинг выбивали у старосты едва ли не с пеной у рта – и это долиец еще догадывался, что рассказ разведчиц не был в деталях откровенен. Конечно, как они выслали патрули в помощь Вейлу, отношение сразу изменилось: местные, сумевшие наконец поверить хоть кому-нибудь, улыбались при встрече так, словно наверстывали упущенную в страхах перед мятежниками осень, но менять кров уже не имело особого смысла – тем более, лагеря Инквизиции, как и ее люди, расползались по Внутренним землям быстрее, чем теснота ночами становилась совсем уж невыносимой. В сенях Симпентар плеснул в лицо ледяной водой из кадки, покривился разбитому рябью, нечеткому отражению – тусклый свет, лившийся в щели двери и меж бревнами хаты, едва бликами обозначил контур запавших скул и спутавшиеся, с прилипшими листьями и веточками патлы, – вытряхнул мусор с головы и толкнул скрипучую дверную створку. – Ба, Хмурик, мы уже думали, сегодня не вернешься! – обернулась из-за стола Хардинг. Солдат напротив вытянул шею, пытаясь выглядеть, какая у нее комбинация карт на руках, но гномка звучно шлепнула картонками по его руке и вернулась к игре, едва мотнув головой на тлевший красными углями очаг. – Ты вовремя, еще чуть – и Ферен бы всю добавку выжрал. – И ничего не выжрал бы, – перебил ее недо-шулер, шустро отсчитал из стопки несколько карт и, едва глянув глазом в расклад, осклабился. – Полная рука Рыцарей. Пересдавай давай, а не языком чеши. Хардинг выругалась и зашелестела тасуемыми картами. Симпентар пробрался за ее спиной – в узкий промежуток между скамьей и стеной, – к очагу, покивал на приветствие Шаена и Авеля, пристроившихся где потеплее, шлепнул в миску варева, едва не обжегшись по невнимательности паром: Хардинг приврала, дежурный по кухне, кем бы они ни был, сотворил чудо и из тех остатков баранины, что достались им после дележки на весь Перекресток, наварил полный котелок. На вкус было, конечно, так себе – шемлен отчего-то любили пересаливать и сыпать специй столько, что язык припекался к нёбу, – но Симпентар даже не поморщился, пристроившись в дальнем углу стола и заработав челюстями. В хате было жарко натоплено, воздух густел от запаха баранины, людского пота и начавших преть опилок под ногами, под потолком клубился нерастаявший дым курительных трубок – голова от духоты сразу пошла кругом, мышцы в тепле обмякли от нывшей, разбитой усталости. Завалиться бы спать, не думая, но желудок заурчал от одной только мысли, да и сизая голубиная тушка, торчавшая из горла сумки, недвусмысленно напоминала, что рано думать об отдыхе. По его прикидкам выходило, что по пустошам накрутил за день миль тридцать, не меньше, большую часть – трусцой, пытаясь угнаться за пугаными, шугавшимися каждого незнакомого запаха стадами. Симпентар поднял взгляд на пришпиленную к стене метательными ножами карту, которую заполняла день ото дня все больше Хардинг, продолжая так же задумчиво жевать жилистый, безвкусный кусок, уставился на южные отроги. Там, конечно, скал больше, чем травы, но и никакие дурные шемлен не распугали добычу, может, повезет? Особенно, если спозаранку выйти и к рассвету быть на месте: звери обязательно пойдут на водопой и превратятся в удобные мишени, даже желторотый мальчишка не промажет. Или все-таки попытать удачу снова на северо-востоке – на обратном пути, приметив пару удобных овражков, долиец установил в каждом простенькую ловушку, и никак не мог решить, верит ли хоть каплю, что в них кто-нибудь попадется. И если Андруил и завтра будет на него гневаться – где найти достойную добычу, чтобы отмолиться перед нею?.. – Да прям так и сказал! – воскликнул Шаен, нарушив равномерный клекот беседы, и Симпентар встрепенулся, сообразим, что уже в кашицу сжевал жесткий, увитый сухожилиями кусок. Проглотил, не чувствуя вкуса, воткнул ложку в густое варево, краем уха безразлично прислушавшись к беседе – и едва мимо рта не пронес следующий кусок, потому что понял, кто говорили разведчики о Катастросе. – Да не то чтобы так, Шаен, – успокоил напарника Авель, поскреб щеку с налетом щетины и обернулся к слушателям. – Мы ж только краем уха уже слышали, когда вернулись. Но да, примчался, с коня только спрыгнул – сразу лейтенанта за грудки, что мол да как, и почему людей не поставили в форт на патруль. Как услышал, что там храмовники – обратно на лошадь и как рванул вскачь, за ним отряд его едва успел, а уже через два часа возвратился весь в кровище и копоти. – Ага, – Шаен сморщил нос самодовольно, – это ты в общих чертах, а я потом слышал случайно, как лейтенант своим у костра пересказывал. Мол, они потом, пока заход в усадьбу на юге планировали, переругались вусмерть, Искательница требует стягивать силы и брать штурмом, Страж – чтобы не рисковали людьми зазря, а потом Вестник мол как треснет кулаком по столу, что тот в щепки: «Впятером пойдем, лейтенант, вы там потом обшманайте усадьбу за нами, времени на эту хуету нет». – А дальше что? – хмыкнул, вытащив из стопки новую карту, Ферен, тряхнул кудрями, вглядываясь в расклад. – Ну что-что, – улыбнулся Шаен, выдержал паузу, пока игроки не отвлекутся от карт и не вздохнут, нехитро умоляя его не тянуть. – Часа через три уже в лагере был, в кровище и копоти, вестимо. Симпентар почувствовал, как прошла мигом усталость, будто разом он выхлебал банку канаварисовой настойки, но вместо этого нервно дернулся правый глаз. То ли лейтенант этот неведомый рассказывал точно, то ли Шаен случайно угадал – но катастросовские интонации узнал охотник даже в двойном пересказе, вздрогнул, вскинувшись, точно учуял след. Творцы, если хотя бы половина истории и правда… Даже про Стража, взявшегося из ниоткуда, знать было уже не важно. Впятером на Усадьбу, в которой засели головорезы Хартии и на которую Шартер только зубы зло точила, раз за разом метая нож в карту? Чем они думали? Чем, в конце концов, Кассандра и Солас думали, когда согласились?! Или геройская хренотень, которая засела в голове у соклановца вместе с приходом метки, заразна, и пора спасать всю Инквизицию?!.. Конечно, это было не так – Симпентар опустил хмурый прищур на присыпанный опилками пол, качнул головой в ход мыслям, – совсем не так. Катастрос ведь всегда был таким: сначала сделать, потом подумать, не просить о помощи, не спрашивать совета, если решение кажется очевидно верным, не прислушиваться к другим сначала из упрямства, а потом из ущемленной гордости. Mythal enasteth tel’dirt [Митал, убереги дурня]… – Ну, история неплоха, да, – фыркнула Хардинг и подалась вперед, азартно блеснув прищуром. – Только вы, парни, отстали от новых событий. Что, Ферен, кто рассказывает? – Я конечно, – буркнул тот, поморщившись – в этой партии нужная карта ему не шла. – Кто драконью башку пер, не ты же… Авель выдохнул громко, Шаен захлебнулся вдохом, а Симпентар, кажется, вообще забыл дышать – кусок встал поперек горла, хорошо, что последний. Нет, это точно какой-то перебор, дракон… дракон… Да даже звучало, как сказка – и это после взрыва, метки и демоны еще знают чего! Ферен тем временем оглядел притихшую компанию, хмыкнул, довольно откинувшись назад, и неспешно начал рассказывать. – В общем, нас перебрасывали от редклифской ставки к Лутию, раз у самого Редклифа ловить нечего из-за этой срани мажьей. Идем себе, плетемся, раз обоз навязали с собой, цветочки нюхаем… Идиллия, короче, – сообразив, что терпение у слушателей не железное, он поторопился закруглить вступление, потянул еще миг, перебирая карты перед своим ходом, и осклабился. – Тут наш передовой орет дурно – всадники. У нас жопы-то вспотели – среди наших-то конных нет, из Редклифа никто не выбирался хер пойми сколько дней, кто бы это был тогда? – но тут вылетает Вестник, весь в кровище и копоти… Смешок вышел почти дружным – Шаен так и вовсе запрокинул голову, белозубо улыбнувшись, и Ферен покивал, подтверждая, мол, как вообразил, так оно и было. – Вылетает и орет, значит, что опупеть как рад нас видеть, потому что телега ему нужна позарез. Ну, хвала андрастовым сиськам, при нем Искательница была, иначе б командир наш прихуел знатно, но в общем суть да дело, ляпает он, что надо делать кругаля и тащить в Перекресток драконью башку. Командир ему так вежливо, мол, не перегрелись ли вы милорд часом, а Вестник, – Ферен восхищенно выдохнул, причмокнул, смакуя, – ох, видели бы, как он ему улыбнулся! В общем, поперлись мы с этой развалюхой на объездную дорогу, выехали через пригорок, видим – ба, и правда, драконица просто ну пиздец какая огромная, земля вокруг еще дымится, в теньке отдыхает с десяток наших, кого из лагеря подняли тварь завалить. Ну командир-то наш челюсть подобрал минуты три спустя, все так вежливенько закруглил, башку мы отпилили кое-как, отгрузили, приперли сюда вот… Дальше куда – вопрос… Симпентар тряхнул головой – да нет, что за дивная хрень, – и вежливо, недоумевающе улыбнулся, с нежданно громким стуком отставив миску подальше. – Да вы пиздите. Дракона?.. Ферен выложил перед Хардинг карты – снова выигрышная комбинация, – улыбнулся тому, как скрипнула гномка зубами, и поднялся на ноги, неспешно, со вкусом потянувшись. – Ругаться-то так зачем, – пробормотал он, улыбаясь все также хитро, почти как демон. – Вон башка-то, на дворе валяется, пойдем, покажу… Посмотреть вызвались все. Тени стали еще гуще, похолодало, Шаен, от нетерпения чуть ли не подпрыгивавший на месте, клацнул зубами, выскочив первее прочих на задний двор. Землю размыло дождями, местами торчали неровные кусты сорянков, у стены халупы валялись переломанные доски с заржавевшими засевшими в них гвоздями – и тут же громоздились ящики, накрытые тканью от ночной росы, точнее, это Симпентар так подумал, разглядев во тьме смутный силуэт. Жестом ярмарочного лицедея Ферен схватился за край полотна и рывком стянул его на половину, почти с издевкой поклонился, только хмыкнув, когда Шаен, распахнув глаза, бросился ощупывать гнутые золотые рога. Это правда была драконица. Чешуя ее казалась матовой и темной, но только потому что сквозь облачную прореху ни луча лунного света не падало на роскошный трофей – в остальном смотрелось… Внушительно, наверное. В распахнутой пасти виднелись клыки в ладонь размером, под набрякшим веком блестело мутное бельмо глаза, вываленный острый язык свешивался из пасти. Непонятно, что ее убило точно, хотя весь подбородок твари был вымазан жирной сажей, и обрубок шеи, торчавший за затылочным гребнем, щерился неровно обкромсанными сухожилиями: то ли сразу не смогли отпилить, то ли пилили поверх нанесенной смертельной раны. – Да она же футов двенадцать в высоту будет, не меньше, – прикинул, шагами измерив длину головы, Авель. – Обалдеть… Добавить было нечего. В молчании они нагляделись на трофей и в молчании же вернулись в дом – а потом Шаен разразился долгой восторженной тирадой, которая захлебывалась его эмоциями, живыми, как сверкавший отблесками свечи взгляд эльфа. Он почти вопил – если бы не шиканье, напоминавшее, что в соседней комнате дрыхнут его же товарищи, то и вовсе орал бы, – как же мечтал хотя бы раз в жизни увидеть что-то подобное, Авель добродушно посмеивался его детской радости, Ферен закурил трубку, взявшись сдать новую партию уже на троих. По пути в сенях Симпентар прихватил ведро и, отсев от стола подальше в угол, наугад выудил из сумки голубиную тушку, принялся ощипывать, все сильнее хмурясь каждой мысли, которая на него накатывала. Вспомнился рапорт Шартер – драконица жила в долине на северо-западе, за месяц утащила пару овец, перебиваясь в основном диким зверьем, к людям не лезла особо… Так зачем Катастрос полез к ней? Зачем полез к огромной, смертельно опасной твари, которая могла раздавить его одной лапой, не просто полез, чтобы, убедившись в правдивости рапорта, свалить подальше, а ввязался в бой? Симпентар понял, что ничего не понимает – ни в причинах, ни в мотивах, ни в том, как к этому относиться… И разозлился, и понял это не раньше, чем выдернул сразу пук перьев с мясом, уставился на закровоточившую птичью гузку так, будто впервые этого голубя видел – перед глазами все было бело-золотым от воспоминаний, от огня, которым Катастрос, вопреки Хранительнице, все равно баловался на лесной окраине вместо того, чтобы учить свой урок. Ну почему он не мог делать все нормально, как советовали, слушаться голоса разума и не высовываться, если нет в этом особой необходимости? Почему всегда все должно быть по его последнему слову? Уже не думая даже – попросту покусывая щеку изнутри, – Симпентар драл птичью тушку, обнажая по очереди тощую спину, жалкие огрызки крыльев и синеватые лапы, и смотрел на нее с какой-то особой, незнакомой и от того еще более яростной злостью. Он понимал, почему был прав, когда вызвался остаться и помочь, и почему стоило недосыпать и уставать, как собака, чтобы прокормить беззащитную деревню, и почему при этом Катастрос – во имя все того же мира во Внутренних землях, – должен был торопиться с тем, чтобы зачистить дороги и развалины фортов от разбойничьих шаек… И Симпентар знал, что даже желание прямо сейчас выскочить в ночь и добраться до лагеря, где засел соклановец, не помешает ему завтра снова подняться до рассвета и отправиться на охоту, но это ничуть, ни каплей, ни полкаплей не облегчало душную тишину хаты, в которой остальные также продолжали травить байки, делясь историями, пока он… Просто не знал, что думать. Он любил брата, но понятия не имел, что творилось в его золотистой дурной башке. Почему тот рисковал… И почему сказал леди Монтилье, что в клане у него нет семьи. – Да ну тебя, – отфыркнулась от очередного проигрыша Хардинг, шлепнула картами по столу и отстранилась, скрестив руки на груди. – Надоело уже, имей совесть. Ни в выигрыше, ни в пиздеже меры не знаешь. – Я-то? – Ферен оскорбился нарочито, поджал губы, покачал головой. – Ну от тебя-то не ожидал такой подставы. Я – сама истина, клянусь подштанниками Андрасте. И история ну не то чтобы с первых рук, но мне рассказал напарник, а тому кузен, а тому друг, а тот при командоре сейчас ординарцем. Видел он этот Храм, демонов там было – любой обосрется, а Вестник их всех!.. – Что, прям всех? – недоверчиво, но как-то неуверенно, будто ждал, что его переубедят, прищурился Шаен, расплылся по столу, подперев голову рукой. – Мы одного-то с Лито едва завалили… – Пф, так то магичка ваша недоученная и вы, сопляки, а то – Вестник, – протянул уважительно Ферен. – Значит так дело было. Пришли они в Храм, там – дыра на полнеба, из нее демонов – валом валятся. Два рогатых, один весь в огнище, призраков так вообще жопой жуй, и еще эти, которые кошмарики… Симпентар втянул шумно воздух, тут же сообразил, что встревать в перепалку ему вовсе не охота, и постарался обратно слиться с тенью в углах, но было поздно – его молчаливый протест заметили. – Что, скажешь, снова пизжу? – ехидно поинтересовался Ферен, с видом превосходства запрокинул голову, побарабанил пальцами по столу. – Ординарец при командоре, почти из первых рук история! В ведро шмякнулся последний ком перьев – Симпентар вытащил из-за голенища нож, примерился к лежавшей в ладони тушке, решая, что ему важнее: немного нервов и времени поспать или истина. Малодушно почти решил, что первое – но только распорол брюхо голубя от горла до гузки и покачал головой. – Почти из первых рук. А я там был: никакой оравы демонов, один Гордыня. – Ты? Да откуда бы… – Ну вообще, – вмешалась Хардинг, – правда был, от Соловья слышала. Так что захлопнись-ка, Ферен, твой лимит историй на сегодня все, у нас есть свидетель надежнее. Расскажешь? Она непринужденно обернулась на охотника, улыбнулась кончиками губ – даже посветлела от этого, веснушки так точно проступили отчетливо, как солнечные крапинки. И Шаен поерзал на скамье, притомившись, наверное, поддевать всех подряд, но явно ожидая продолжения, и даже Авель, весь вечер больше отмалчивавшийся, тоже покосился с заметным интересом. – Да что тут рассказывать, – буркнул Симпентар, смутившись и внимания, и неприглядности правды перед ференовской байкой. – Вывалился Гордыня, его прикончили, Катастрос зашил разрыв, конец. После драконицы уже и не удивляет… – Да, но как драконицу валили, никто из нас не видел, – подметила вполне резонно Хардинг, – так что твоя история вполне сгодится. – Из меня паршивый рассказчик, – вяло отбрехался Симпентар, выскреб из брюха шмат внутренностей и, отложив нож и выпотрошенную тушку в сторону, вытащил из сумы следующую, зевнул широко, попытавшись – запоздало, – прикрыться рукавом. Шаен коротко засмеялся: – Да уж мы успели заметить… – под взглядом Хардинг он сообразил, что так делу не поможет, оборвал себя на полуслове, покосился на набитую тушками сумку и почти умильно сложил брови «домиком». – Ну чего тебе стоит, а? Интересно же. Отследив его взгляд, Симпентар вздохнул – ну вот чего он этим докажет в очередной раз, что двух слов связать вместе не может, если спрашивают о чем-то сложнее привычных рутинных дел? – и потупился в пол, высыпав из ладони целый ворох перьев в ведро. Не то чтобы был так против, только… Только Катастрос, который все-таки спас их всех, успев зашить разрыв до того, как вслед за Гордыней вывалилась еще какая-то тварь, заслуживал лучшего певца своим подвигам: Симпентар-то только что и мог, вздыхать радостно – живой, да ругаться – куда полез, – но тут с места поднялся Авель. – Шаен правду сказал – нас всех один только Гнев чуть не поджарил, хвала Создателю, Лито вытащила, – он невозмутимо подтянул колченогий табурет, подсел рядом и, схватив нетронутую еще тушку, выщипнул пук перьев их хвоста. – Интересно, как это – против Гордыни выйти, он же страхолюдина та еще, я слышал… Заинтересованный и даже чуть виноватый взгляд – мол, не сильно ли это нагло? – кольнул охотника. Симпентар помялся еще мгновенье, сплюнул в сердцах – ладно, сами напросились, – и кивнул. – Да не то слово. Я страшнее ничего не видел пока, выскочил из разрыва – три ярда ростом, панцирь не пробьешь, хоть полколчана расстреляй. Еще и в молниях весь, что в весенних грозах, не подобраться, один рыцарь попробовал – так Солас еле откачал… – он спохватился, что заговорил на привычный для долийцев манер, каким хагрен ткет для соклановцев полотно древних легенд, покосился на слушателей – но вроде никто особо и не возражал, даже Ферен, пусть сидел с нарочитой обидой на другом конце стола, подался вперед, хмыкнул ломко – дальше-то что? – Далековато я начал, – вздохнул Симпентар, едва повел бровью, когда к Авелю подполз Шаен и тоже взялся выщипывать голубиную тушку, и взялся за нож. – Давайте сначала про Храм. Так вот, когда мы зашли, там не было ни души, только статуи… Ему не надо было прикрывать глаза или задумываться, чтобы картинка всплывала во всех деталях – прошло десять дней от пробуждения в камере, да и больший срок помнил бы долиец без труда: несложно ведь, после сотен следов и десятков охотничьих примет. История текла сама собой, одна деталь цепляла собой другую – умолчал Симпентар только про красный лириум, раз Кассандра просила о нем особо не распространяться, в остальном постарался поведать просто, как есть. Вместе с историей даже руки задвигались плавнее – опустошенные тушки выстраивались в рядок на краю стола, и с помощью дело пошло быстрее: к концу недолгой, в общем-то, истории, остался один нетронутый голубь и еще один – недощипанный, которого старательно мучил Шаен, увлекшийся процессом не меньше, чем рассказом. Заканчивать как-то по-особенному Симпентар не стал – просто замолчал, зевнув в который раз, потянулся за последней тушкой, и вот тогда первым от задумчивости, сопроводившей тягучий, напевный тон долийца, очнулся Ферен. Погрохотал котелком, сняв его с рогатины, выгреб из ларя уголь, подпитавший очаг из тускло-красного в золотистый, сгреб в охапку уже готовые тушки, придирчиво оглядел, подняв каждую за тощую лапку. Симпентар хотел возразить – лучше не сварить, запечь в глине, тогда мясо дольше сохранится, – но его опередил Авель. – Что выбираешь, все сгодятся, – улыбнулся он Ферену и покосился вдруг на долийца, приметив краем глаза попытку скрыть очередной зевок. – За рассказ спасибо. Но в остальном мы тут разберемся, думаю. – Да допотрошу я уже… – дернулся Симпентар и неуверенно – он точно еще не спал? – запротестовал, едва заметив, как выпустил тушку, перекочевавшую из рук в руки. Авель улыбнулся и тоже вытащил нож, не так уверенно, но тоже быстро распоров голубю брюхо. – Ты прости идиотов, сразу надо было тебя отпустить, – он глянул на измочаленную тушку в руках Шаена, и в радужке будто вспыхнули насмешливые искорки. – Думается мне, это еще надолго, так что иди. Нам-то в полуденный патруль идти, а тебе до рассвета вставать. Звучало достаточно логично, чтобы не спорить, хотя Симпентар, оттерев руки и нож, с порога все же обернулся – а уж не пошутил ли шем, но нет, непринужденно принялся потрошить птицу, одновременно умудряясь посмеиваться над попытками Шаена драть перья из кожи тушки, а не кожу меж перьев. И придумывать ничего не надо было. Симпентар тихо приотворил дверь соседней комнаты, скользнул в тьму, озаренную лишь крохотной едва тлевшей лучиной, поморщился, разглядев островки тюфяков, на которых, чудом умещаясь на полу, дрыхли солдаты и разведчики. Единственную лавку в комнате уступили Лито, ближе к выходу виднелась торчавшая из-под одеяла пушистая макушка мажонка из ее отряда, Марлоу, наверное, приткнулся к дальней стене… И в прошлую ночь здесь было тесно, а в эту – Симпентар медленно втянул тяжелый, густой от жара и телесных запахов воздух, – совсем невмоготу. Может, ну его, перетерпеть как-нибудь на холоде, но хоть не задохнуться? В паузу раздумья он прислушался краем уха к разговору за стеной – Ферен насвистывал кабацкий приставучий мотив, пока Шаен возмущался, почему это нельзя в суп класть пернатую тушу, – и покачал головой, стянув из общей кучи сверток спальника. Осторожно ступая меж спавших, Симпентар пробрался к пятачку у стены, расправил скатку колючего, щерившегося соломенными остями тюфяка, вздохнул почти блаженно, уткнувшись лицом в свернутую вместо подушки куртку. И, отвернувшись к людям спиной, заснул раньше, чем успел подумать, как же он до жизни такой докатился. На следующий день облака разошлись, дороги просохли окончательно, а Андруил, умасленная молитвой и еще более щедрой подачкой, оставленной у кроличьих нор, сменила гнев на милость и обошлась с охотником ласково, заведя в большую часть силков нагов. Выпотрошенные на месте тушки их, округлившиеся жиром к зиме, приятно отяготили суму; Симпентар уже тогда решил сократить путь и повернуть назад не позже, чем у перелесков, но даже до ручья добраться не успел, как взял след стада – и на этот раз никто не помешал ему сделать все, как полагается. Стрела вошла ровно промеж ребер. Баран упал в прыжке, тяжело подломив ноги, завалился на бок, ломая древко и еще глубже протолкнув наконечник в сердце. Агония длилась считанные секунды – зверь всхрапнул и затих раньше даже, чем охотник вытащил бы нож, чтобы добить. Хороший выстрел – и добыча хорошая. Еще с вечера, как оказалось, по деревне поползли слухи, что Вестник разобрался с разбойниками на дороге по пути к драконице, а раз и шайку в лесу прикончил отряд Марлоу, то у шемленских охотников больше не было повода отсиживаться по домам – Симпентар встретил двоих у ворот деревни, и они быстро договорились, кто куда отправится, чтобы не мешать друг другу. Даже если они по паре нагов притащат – в способности людей долиец все еще не шибко верил, – то этого будет достаточно даже для того, чтобы начать делать запасы на зиму. Если еще какая напасть не произойдет, Инквизиция ведь не сможет остаться под Редклифом навсегда… Или сможет? И останется ли тогда при шемлен и их Церкви Катастрос? С какой радостью он бы променял всю тяжесть неуверенности в будущем на тяжесть еще одной туши! Барана тащить, перекинув его ноги через плечи, было гораздо легче, чем в лесной тишине вслушиваться в собственные мысли; хватало бы ума что дельное придумать, а не гонять по кругу, как волк в погоне за хвостом, одни и те же тревоги. Перед расставанием он не успел толком поговорить с Катастросом – да и тот не горел желанием чесать языком, кажется, хотел сначала обсудить все дела, связанные с жрицами, с сестрой Соловей. Но оба, тем не менее, понимали, что предложение Жизель ничуть не лучше самоубийства, а может даже хуже – шагнуть со скалы или принять феландарис не так мучительно, как попасть в руки Церкви еретиком. Вестника ведь даже в Убежище не все приняли. Накануне отъезда Симпентар слышал, как выскочивший из церкви шем орал на собственного, кажется, брата – лица у них были похожи, а под глазом кольцом свилась одинаковая татуировка, – что ноги их в этом пристанище еретиков не будет больше. Младший возразил, робко потупившись. Шем огрел того затрещиной, от которой брат – пацан еще совсем, как рука поднялась? – отступил на шаг, схватил его за шкирку и буквально уволок за собой. Лелиана, вышедшая в компании Катастроса из Церкви минутой спустя, только вздохнула тяжело: «Тревельяны, Вестник, не обращайте внимания», хотя и поморщилась брезгливо – понятно было, не хотела, чтобы долийцы застали сцену. День ото дня их было все меньше, в Перекрестке, не считая глупых шуток караульных, и вовсе никто не упрямился особо – но то деревня, в которой каждый убедился наглядно, что Инквизиция не собирается ни топтать Церковь, ни развязывать новую войну. А Вал Руайо… Симпентар сглотнул сквозь ссохшееся от волнения горло, удобнее перехватил свесившиеся с плеч бараньи ноги – в Вал Руайо выслушают ли их хотя бы? Дадут шанс объясниться? Не будет ли для них гораздо важнее метки и намерений узор валласлина, мажий посох и байки про якобы Андрасте, которая вытащила долийцев из пекла взрыва? И вспомнят ли про эдикт Великой Жрицы Розамунды, если им напомнят, или лишь посмеются? Симпентар не видел никогда Вал Руайо – тот стоял за сотни миль от родного кочевья по Марке, – но помнил хорошо соборы Тантерваля, купола которых довлели над городом даже через городские стены, за которых долийцев не пускала стража. Помнил также чувство беспомощности и постоянного страха – сторгуются ли на этот раз или придется, как рассказывал отец, улепетывать, позорно поджав хвосты, простят ли, что клан встал в полудне пути стоянкой на отдых – или спустят рыцарей и собак, чтобы прогнать бродяг взашей. Его воля – в жизни Катастроса не пустил бы в Орлей. Осталась сущая малость: придумать только, как убедить в этом Совет Инквизиции… «Мда уж, малость», – хмыкнул невесело Симпентар, припомнив скорый говор Жозефины, и постарался забыть, выбросить до времени из головы, чтобы тяжесть мыслей не отдавалась тяжестью в хребте, но получилось плохо: всю дорогу до Перекрестка – да еще с крюком, решил проверить лощинку неподалеку и не прогадал, набрав глубинных грибов и уже подвядших, но годных еще для целительских снадобий бутонов хрустальной благодати, – обмусоливал нехитрые комбинации, на которые был способен. Хорошо, что сегодня до Перекрестка было не пятнадцать миль, а всего три. В карауле на воротах стоял сам Вейл, не поскупившийся на благодарность, с пути долийца шугано разбежалась детвора – да недалеко, попрятались за заборами домов, следя сквозь прорехи плетней и громким шепотом обсуждая, из животной или человечьей крови делается краска для татуировок. Симпентар только вздохнул. По крайней мере, они решали из двух вариантов, в то время как дети в Оствике, например, на ярмарке выглядев в толпе долийцев, могли и за гнилые помидоры схватиться – пока родители не оттащат за ухо, пообещав, что если будут и дальше себя так вести, то попадут в хранительский котелок на суп. Попросить что ли Хардинг поговорить с деревенскими, чтобы не распускали слухи? Или демоны с ними, не жениться же, в самом-то деле?.. Гномка, как специально, была тут как тут: грелась на завалинке ставки, пристроив на коленях целую россыпь карт и скрученных с вороньих лап записок, вдохновенно сочиняла письмо – и судя по тому, что орехи из мешочка под ее боком убывали много быстрее, чем прибывали на бумаге строки, дело шло с переменным успехом. – Вчера в ночь завалился, сегодня засветло, – улыбнулась Хардинг, чуть подвинулась – хотя места и так хватало с лихвой. – Верно папка говорит, нет в жизни ничего стабильного, если конечно речь не идет про стойла и друфаллье дерьмо. Симпентар пожал плечами – как только свалил тушу на землю. Вместо того, чтобы объяснять, как тяжело предсказать заранее исход охоты, он мог лишь порадоваться, что гномка сама засмеялась своей шутке и не стала того же требовать от долийца; да и улыбка была скорее добродушная, без настоящего укора – хотя, поди пойми, что за ней пряталось по-настоящему? Ненадолго заглянув в дом и отдав дежурному нагов, Симпентар вернулся, пристроился на завалинке, разложив на коленях сверток с травами: грибы можно было сушить сразу, благодать лучше отдать лекарям – они уже разберутся, куда ее пустить, – а канаварис надо еще очистить от кожуры и отсортировать, какой на снадобья, а какой – поплоше, – чтобы не загнуться, если случится денек навроде вчерашнего. Хардинг скосила взгляд на улов и присвистнула, покрутив в пальцах грифель: – Обалдеть, это же благодать, лекари каждый день запрос шлют. Ты ее где по осени выискал? – Да так… – долиец на миг замялся даже, не зная, почему это гномку так удивило, – она ж тень любит. Тут лощина неподалеку, мили три будет… Хардинг присвистнула снова, на этот раз – с видом «ищи дурака». – Тю, тогда понятно, это тебе три мили недалеко. Деревенские дальше и не совались, а наши – только по дорогам в основном. Грибы там же? Надо Ферена послать, а то он ноет, что бомбы заканчиваются… – Пусть забирает, не жалко, – Симпентар спиралью снял с корешка тонкий слой кожуры, уронил под ноги на землю, сглотнул мигом прибавившуюся слюну – сок, проступивший на срезе, пах одурительно терпко. Он отколупнул небольшой кусочек, снял прямо с ножа языком, задумчиво сжевал – почва здесь, конечно, глинистая, не такой хороший урожай, но для дела сгодится. И лекарям тоже лучше бы набрать про запас – заморозки не за горами. – Ну и отлично, – осклабилась гномка. – Подождем, как вернется – и пусть еще хоть раз мне ныть начнет, что ему делать нечего. Пока полный ящик не наделает, шиш ему, а не отгул. – А куда он делся-то? – не горя особым желанием поддерживать разговор, скорее из вежливости поинтересовался долиец. – Тесса затребовала провожатого до восточного лагеря, они с Марием окончательно наши, хотели с Шартер перетереть. Она, кстати, пишет, – Хардинг откопала с колена одну из замызганных бумажек, тут же спиралью скрутившуюся в ее пальцах – значит, ворон недавно примчался, – что надо обоз подготовить, Вестник вечером возвращается, утром уже в Убежище вас отправим. Мысленно Симпентар едва не простонал – снова тащиться с телегами, подставляя сквозь обрешетку бока под мародерские стрелы и заклятья… Инквизиция за неделю, конечно, неплохо прошерстила перелески возле трактов, но из того же Ведьминого леса или с юга могли прийти на освободившееся место новые шайки. Интересно, как они отреагируют, когда поймут, что в заинтересовавшей их телеге не еда или оружие, но драконья голова? И хорошая ли у Варрика выйдет из этого байка – хотя ладно, чего уж там, с телегами не так удобно, но сразу понятно было, что жрицу иначе в деревню не отправят. Да и лошадей Деннет дал вряд ли больше, чем на вестничий отряд. – Блин, я думала, Варрик пиздит как дышит, но ты и правда тот еще лейтенант Хмурое Лицо. – А? – Симпентар не сразу понял, что опять нахмурился, задумавшись, и только вздохнул страдальчески: он все еще считал кличку крайне несправедливой, но уже успел смириться с неизбежным. Хмурик – лучше, чем «долийский выблядок», брошенное в спину. Много лучше. – Да задумался, – отмахнулся он, сбросив с ножа очередной завиток кожуры. – Что Ка… Вестник забыл-то на востоке, кстати? Там ни дракона теперь, ни шаек. Хардинг вчиталась в записку – и, сложив ее пополам, спрятала обратно в общую кучу, вновь вернувшись к письму, буркнула только: «Эльфячьи руины какие-то нашли, дел на пару часов», – и только тогда по ошарашенному молчанию сообразила, что вопрос на этом был отнюдь не решен. – Здесь? – пробормотал Симпентар и огляделся, словно прямо под избами Перекрестка таились фундаменты древних храмов, хотя все было, конечно, как обычно: дома, бродившие шемлен, друфалло, позволивший пацану за кольцо в носу вести себя с выпаса в загон, золотая монетка солнца над восточными чащами, все еще зелеными из-за елей. – В смысле, так далеко на юге? – Ну, руины – громко сказано, – протянула задумчиво Хардинг. – Так, пещера какая-то подозрительная, в нее вроде как один из демонов – из того разрыва, что местные разбудили, – убег. Хотя кто знает, кто знает… А что, не должно быть? – Да нет, Элвенан занимал весь континент. Просто, – Симпентар крепче ухватил нож, заканчивая завиток стружки, но все равно неловко передернул плечами, когда провел лезвием слишком глубоко, стесав лишние полдюйма мякоти. – Вне лесов, особенно, где шемлен живут, редко что целым остается… Так что не важно, в общем. У Соласа спрошу потом. Хардинг покосилась участливо, но, не дождавшись пояснений, вернулась к сочинительству, а Симпентар уже не стал ее мучить деталями – вряд ли Шартер описала развалины подробно. И тем больше захотелось хоть краем глаза посмотреть на то, что осталось. В Марке меж городами много трактов – значит, много и деревень, развалин сохранилось мало, а пещер – и того меньше, что под торговые склады разобрали, что пастухи загадили за годы выпаса. Сабре говорили, что нашли остатки одного из святилищ на Расколотой горе, но так-то под боком у Киркволла – города, который их клан и погубил. А в Планансене, где Лавеллан проводили лето, пока делали запасы и праздновали главные дни в году, пещер практически и не было – разве что ходы в полуобрушенные подземелья, каждую фреску которых Хранители столетиями переносили на пергамент. Это для них дело, для умудренных знанием, чтобы расшифровать руны и рисунки, но Катастрос знал ведь, что соклановец неподалеку, и разве… Нет, обижаться, что не позвал, было и вовсе глупо – времени у всех мало, лучше всего и правда будет расспросить потом магов. Симпентар спохватился, что едва не принялся чистить обломок глубинного гриба, стряхнул с колен лишние очистки и, разложив на краю завалинки – там, где солнце почти припекало, косо роняя лучи на Перекресток и южные отроги, – тряпицу с корешками, перехватил нож обратным хватом и занялся тушей. Баран был молодой, подшерсток нарос к зиме, так что первый разрез, от ребер до паха, долиец сделал еще аккуратнее обычного – шкура бы им пригодилась, – принялся деловито выскребать внутренности. Привычная работа заняла совсем немного времени: под хмыкание Хардинг, не ставшей, впрочем, лезть с вопросами, Симпентар отложил в сторону сердце с печенью для Андруил, остальной ливер, годный разве что собакам на прокорм – и то не в Ферелдене, где о них заботились пуще, чем о детях, – сбросил в ведро и занялся шкурой. Вот с ней пришлось повозиться – ни скребка под рукой, ни ножа удобнее обычного охотничьего, которым равно можно кромсать хлеб и вражеские позвонки. Симпентар отсек шкуру на шее, сделал надрезы вдоль ног, занялся самым муторным – там, где кожа прикипала прочно к сухожилиям голеней, – и только задумался полчаса работы спустя, успеет ли сам собрать раму для сушки или придется идти за нею к местным охотникам, как они оба услышали перестук конских копыт. Гнал галопом целый отряд – лошадей пять, не меньше, – и Хардинг вскочила на ноги, едва не уронив весь ворох записок на натекшую с барана лужу крови. Они слышали, как выругался вынужденный отскочить с дороги всадников шем и как заржали осаженные лошади, въехавшие во двор ставки нетерпеливым, граничившим с рысью – так не терпелось разгоряченным скакунам перейти обратно на бег, – шагом. Симпентар покосился на баранью тушу и решил, что успеет еще к ней вернуться, как и к расспросам о развалинах. Сначала – дела, а еще стоило поинтересоваться, что ж там за херня случилась с драконом и не перегрелся ли Катастрос на обманчиво-жарком осеннем солнце, если полез в логово твари добровольно… Нет, не перегрелся, хотя встрепанная макушка и отливала отчаянно-золотым: солнце, пока долиейц с гномкой болтали, не ждало, катилось неспешно к закату. Катастрос тряхнул головой, дернул повод – его конь, рослая вороная зверюга, затормозил как вкопанный, остальные тоже замерли, принимая вестничьего скакуна за вожака. – О драконе потом, – даже не поздоровавшись, выцедил Катастрос и спрыгнул на землю, бросив повод выскочившему им навстречу скауту, обернулся к посыпавшимся с лошадей спутникам. – Полчаса на сборы, до ночи успеем перегон до Элмриджа. Хардинг, отчет за сутки готов? – Конечно, – кивнула гномка, потрясла целой стопкой листов. – Идемте к большой карте, там виднее будет. Последней с коня спрыгнула Шартер – она-то и присоединилась третьей к компании, нырнувшей в ставку. Симпентар проводил их взглядом; вопрос в голове от очень длинного речитатива сократился до короткого «Что, дери Фен’Харел, произошло?», а потом и вовсе до емкого: – Какого?! Варрик расфыркался, как всегда, единственный способный хранить на лице маску непринужденного веселья. Рук у пацана-скаута не хватило, гном, его пожалев, забрал повод и своего крепко сбитого конька, и коня Шартер – тоже невысокого жеребчика, с щеткой-гривой и черными рваными пятнами по крупу и морде. – Его, кстати, зовут Пятнышко, – Варрик тряхнул поводом пегого. – И он вроде как твой. Это, конечно, было замечательно, но с вымазанными в крови руками к лошади было лучше не лезть – кобыла Кассандры, уловив запах туши, и так едва не встала свечкой, Искательница рыкнула и бросилась ее успокаивать, с пути случайно толкнув бородатого незнакомого шема. Наверное – тот самый Страж, о котором говорили Авель с Шаеном, – но уточнять было как-то не с руки. – И все же? – терпеливо выдохнул Симпентар, опять покосившись на Варрика. – Элмридж? Что случилось конкретно? – Инквизиция в очередной раз вляпалась в дерьмо, – охотно, но совсем не содержательно ответил гном, полюбовно зажатый между двух конских морд, пытавшихся то ли облизнуть, то ли выщипать губами его щетину, поежился щекотно – и нормально пояснить уже не успел, потому что на выручку – храни его Творцы, – пришел Солас. – На Трясинах аввары напали на разведчиков Шартер, в плену восемь человек, всем вождь грозится смертью, если не Вестник в течение трех дней не прибудет на юг. «И вы вот так просто пошлете Ката рисковать дурной башкой ради криворуких разведчиков, которые сами попались?» – едва не рявкнул ошарашенно Симпентар… И задумался крепко. Если они не отправятся на юг, то Катастроса будут ждать уже к концу недели в Убежище, где неизбежно решится, что в Вал Руайо все же необходимо быть. В таком случае выбор стоял между пастью авваров и пастью Церкви, и долиец, не размусоливая, выбрал бы первых – в любом случае выбрал бы первых, потому что с кем угодно было бы проще договориться, чем с Церковью. – Понятно, – только кивнул и, сунув под язык стянутый с тряпицы кусок канавариса, вернулся к туше. На сборы много времени не надо – захватить запасной колчан, скатку одеяла да выгрести из общих запасов ставки хотя бы пяток бомб, – а работу после себя недоделанной оставлять он не любил. И в любом случае, лучше кромсать баранье мясо, чем трепать нервы в очередной попытке догадаться, какого ляда крайний опять Катастрос и что со всем этим делать.