Соклановцы

Истинно в облике наших друзей являет себя господь «Роланд», Лора Бочарова

Загадка стрелка не давала Симпентару покоя весь день. Пока Кассандра, шипя под нос – то ли с досады, то ли от безысходности, – разбирала свалившиеся на нее письма, долиец практически не выпускал из рук стрелу с алыми крашенными перьями. Для незаметного убийства она не подходила: в клане ярко оперяли только те стрелы, что предназначались для зверья – в траве, если вдруг промахнешься, легче найти, – но зачем такая нужна была в городе, где лук, а того лучше арбалет – оружие тайного убийцы, залегшего на карнизе соседнего дома? Он сунулся с вопросами к скаутам, которые шумной толпой на первом этаже сначала праздновали избавление от жриц, а потом и вовсе без какого-либо повода пили за Вестника, Инквизицию и Андрасте поочередно. Разведчики пошептались, откопали со дна своих записей отчет недельной давности – да, действительно, пытались какие-то ДРД к ним подмазаться, бросали на порог гостиной записки, дали пару наводок на мелкие прегрешения знатнюков, которым теперь могла прищемить хвост Соловей, но ничего более, – но толком помочь не смогли. Стрелу вежливо осмотрели, поплевались – чудная какая, кто бы такую клал на тетиву, целясь исподтишка? – и вернули обратно вместе с приглашением выпить за компанию. Отказываться, на самом деле, не очень хотелось – после дневной-то нервотрепки, – но идти на встречу пьяным вусмерть точно не стоило. Так что Симпентар вроде как согласился, выцедил кружку излишне приторной на его вкус медовухи, испорченной, как и весь Орлей, избытком пряностей, наслушался баек про будни разведки в Вал Руайо (половина историй заканчивалась или драпаньем по улицам без штанов после бурной ночи, или попойкой на наградные за добротную работу монеты) да и отошел практически незамеченным, сославшись на усталость. Хмель приятно шумел в голове, баюкая – он даже позволил себе поспать пару часов, свалившись в гостиничную, пропахшую лавандовой отдушкой постель, ни в какое сравнение не шедшей с соломенным стогом. Видений, впрочем, не было – хмель скрал все лишнее, спрятал за своей дымкой переход через Завесу, а как начал отпускать, заломив виски, Симпентар очнулся. Витражи в окнах, к закату пылавшие всеми оттенками голубого и золотого, потухли, превратились в плоский, с грубыми очертаниями узор стекляшек. Он распахнул ставни, глубоко вдохнул городскую темень – исчезли почти въедливый сладкий запах выпечки и нагретой брусчатки, вместо них повеяло с моря влажной прохладой, – и понял, что время пришло. Собрался быстро, без спешки, но основательно все продумав: рассовал по подсумкам пару бомб, склянку соласовского заживляющего зелья и пару припарок – мало ли как встреча обернется, – упрятал в колчан стрелу с алым оперением. Спускаться вниз не стоило лишний раз – расспросы только задержат, – но и грифеля при себе не нашлось, чтобы оставить записку: вместо нее Симпентар приколол к оконному косяку послание от Друзей Рыжей Дженни так, чтобы сразу понятно было, куда он отправился, и легко перемахнул через подоконник, по карнизу выбравшись на крышу ближайшего сарая. Кассандре эта затея все же очень не нравилась. Звучало действительно подозрительно, поэтому Симпентар не стал втягивать Искательницу: ей хватало головной боли с жрицами, еще и какая-то мадам де Фер прислала пропитанное духами приглашение на бал. Пусть отдохнет, тем более, дел на пару часов – туда и обратно, если не случится подставы. Может, повезет приманить такого меткого стрелка в Инквизицию, им бы такие люди пригодились… Днем Вал Руайо долийцу скорее не понравился: слишком золотой, слишком вычурный, слишком многослойный, как пирог, в который запихнули зачем-то и дичь, и бруснику, и десяток пряных трав. Было неуютно от пристальных взглядов сквозь масочные прорези и нарочито громких, отточенных до остроты шепотков, людской шум раздражал, от разноцветья флагов, гербов, витражей и статуй уставали глаза. Может, если бы Симпентар никогда не выбирался из клана, трепет перед величием столицы заставил его не думать о недостатках, но ярмарки Тантерваля и Викома словно подготовили его к этой встрече – и Вал Руайо днем не оставил о себе ничего, кроме мигрени и постоянного страха толпы, спазмом, как рыбной костью, застрявшем в глотке. Но ночью… ночью Вал Руайо казался даже пригодным к жизни. По опустевшим улицам мел посвежевший ветер, суета схлынула, обнажив костяк города, над крылечками покачивались фонарики с золотистыми огоньками, бросавшие теплые тени, отчасти напоминавшие тени кланового костра. Тишина все еще не была абсолютной – из отдельных окон слышались и крики спорщиков, и стоны любви, и детский расстроенный плач, – но после рыночной суеты эти разговоры почти умиротворяли. Конечно, такой город, как Вал Руайо, не мог замереть насовсем. По улицам несколько раз прокатились, грохоча колесами по брусчатке, кареты, бросавшие на мостовые жидкие тени подвешенных над козлами фонариков, бродили припозднившиеся гуляки, спешили по своим делам, закутавшись в плащи, неверные супруги, шпионы и попросту замерзшие на морском ветру пьяницы. Стараясь избежать даже этих редких встреч, Симпентар предпочел путь по крышам – столицу как специально для этого строили, дома стояли вплотную друг к другу, а лепнина, балкончики и широкие карнизы с водосточными трубами превращали путь из серьезной тренировки в почти детскую разминку. И чем ближе к трущобам – тем проще. Путь поверху был приятен еще и тем, что низкая застройка бедных кварталов оказывалась как на ладони: дорогу до нужного склада Симпентар дотошно выспросил у разведчиков, но раз показали они ее с гостиничного балкончика, то и запомнил лучше так, по крышам. Несколько раз, натолкнувшись на парки, площади или слишком широкие улицы, долиец, конечно, слезал, но как только появлялась возможность, снова взбирался наверх. Наконец, когда за спиной остались и кварталы добротных домов ремесленников, и шаткие хибары бедняков, которые, экономя землю, строили в несколько этажей – будто нахлобучивали друг на друга хлипкие дощатые ящики, не особо заботясь, чтобы ветер не свистел в щелях стен, – показались ряды складов, торговых представительств и пятачки рыбных рынков, крытые вместо брусчатки полотнами полосатых ярких тентов. Серебрилось в тусклом звездном свете море, пахло то тухлятиной и рыбой, то – стоило подуть ветру, – солью, водорослями и отцветавшим у кромки воды кровавым лотосом. Симпентар перемахнул крохотный – двум людям не протиснуться, – переулок между сараями, мягко спружинил на ногах и, перебежав на другую сторону крыши, оглядел склад. То, что в Марке построили бы простой каменной коробкой и махнули бы рукой – для товара же, не для людей, – в Орлее украсили со всем размахом: во внутренний двор, брусчатку которого продавили колеи тяжелых повозок, вело несколько кованных, с позолотой, ворот, в самом дворе плескался крохотный фонтан, по углам, в тени стен, торчали кусты понурых, буревших к зиме роз. Цветы еще не опали – скорченные мятые бутоны даже благоухали вблизи, наверное, но с высоты запах моря и рынка перебивал все прочие, свербя в носу. Симпентар сделал несколько глубоких вдохов, привыкая, и двинулся по стене внутреннего дворика. Кладка была широкая, надежная, и хозяин не позаботился ни стекла битого от воров насыпать, ни ловушки разбросать – долиец приглядывался с опаской, ожидая подставы, но пока балансирование на стене напоминало скорее легкую прогулку. Он нашел, что хотел – пристройку сторожки, на крышу которой можно было спрыгнуть, попав внутрь, – но пока не стал торопиться, подобрался к углу двора, выбрав наиболее удобную позицию в тени башенки, прикрытую, к тому же, статуей какой-то химерной чешуйчатой твари. В конце концов, встреча могла оказаться и подставной. Дженни помогли Инквизиции, но по мелочи – разведчики сразу сказали, что те же сведения добыли бы днем, ну, может, двумя позже, так что Дженни поберегли их нервы, но не спасли от настоящей работы, – а что сразу не убили… Хотели что-то узнать, взять кого-то живым, не собирались рисковать, сцепившись с Искательницей прямо в центре столицы? Тысяча причин задуматься. Ветер гнал с моря полупрозрачные, кисейные облака, едва ли задевавшие своими тенями крыши и улицы столицы; Симпентар покосился на небо, пригляделся к зависшей далеко от горизонта четвертинке луны, хмыкнул – пора бы уже. Тем более, как подтверждая его мысли, звякнул на пристани колокол: двенадцать раз, а после, с короткой паузой, еще один – полночь. Где же чудо-стрелок? Само ожидание не казалось чем-то необычным, но заставляло сомневаться в честности Дженни. Хмель выветрился от сна и долгой дороги через половину города, но Симпентар, чтобы не терять трезвость мысли, по привычке также нащупал в поясном кармане кусочек канавариса, раскусив волокнистую мякоть, толкнул языком за щеку, растягивая удовольствие: сна и так не было ни в одном глазу, а через пару минут кровь веселее заторопилась в жилах, грея на прохладном ветру с моря. Он решил, что не прождет дольше, чем до следующего колокола, но это не понадобилось: распахнулась от пинка дверь одной из складских пристроек, из нее вывалилась встрепанная белобрысая фигура и клубы густого белесого дыма, подпихнувшие эльфийку – на бегу ее волосы растрепались, оголив торчащие в стороны острые кончики ушей, – поторопиться. Бесшумно ступая, но при этом хихикая, эльфийка белкой взобралась на пристройку напротив лежки долийца, перебросила через стену мешок с чем-то мягким – тот глухо, едва слышно шмякнулся о мостовую, – и, скрестив ноги, уселась на крыше, уложив поперек колен лук. Часть вопросов тут же отпала, часть, наоборот, обострилась. Логично, что стрелок не будет доверять Инквизиции безоговорочно и тоже постарается обезопасить встречу, но… – Что это, Фен’Харел меня сожри, было? – шевельнул губами долиец, до рези в глазах вглядываясь в фигуру эльфийки. Плечи она расслабленно опустила, пальцами, наоборот, крепко вцепилась в лучную рукоять: определенно чего-то ждала, то и дело вытягивая шею в сторону ближайших ворот и покусывая губы. Жаль, колчан ее оказался прикрыт бедром – разглядеть, какого цвета оперение, не смог даже долиец, хоть такой лунной ночью видел почти как днем ясно, – и он, помявшись минуту, тоже решил подождать. Место удобное и чтобы обстрелять ворота, и чтобы удержать на прицеле эльфийку, если что-то пойдет не так. Осталось лишь дождаться того, чего ждала она… Шаги были почти не слышны – шем ступал осторожно. Но вот решетку ворот толкнул рассерженно, не стесняясь, сталь лязгнула о каменную кладку, и мужчина в маске, ускорив шаг, вылетел на центр дворика, заозирался так, словно ждал то ли явления Создателя, то ли разбойничьего отряда, притаившегося в кустах. Последнее, кстати, не лишено было смысла, только шемлен, привыкшие к приземленным своим городам, совсем разучились смотреть вверх. – Убью сволочь! – топнул ногой шем и скрестил руки на груди, сквозь прорези маски оглядывая, видимо, свои владения – по крайней мере, вряд ли аристократ позволил бы себе столь откровенное вторжение в чужой склад. – Инквизиция, тоже мне… А вот это было совсем неожиданно. Симпентар покосился на эльфийку, замер, не дыша: та, наклонив голову к плечу, побарабанила по колену пальцами, словно решалась, обернулась на миг, еще раз оглядев путь отхода – удобную кладку, по которой взобраться на стену дворика было легче легкого, – и, собравшись с силами, рывком поднялась на ноги, вскинув лук. – Хуиция! – звонко закричала она, и стрела сорвалась с тетивы, с хлюпом впившись в незащищенное горло аристократа. – Такую сволочь, как ты, словом, и без всяких фу-ты ну-ты стрелять можно! Мужчина рухнул на колени, вцепившись в древко дрогнувшими пальцами. Маска скрывала эмоции, кроме рта, раззявленного в немом крике – наконечник перерезал связки, лишив его голоса. Чистый выстрел, впрочем, теперь Симпентар видел оперение – алое, – и никаких сомнений, что эльфийка справилась бы с шемом, у него не осталось. Как не осталось и сомнений у лучницы. Эльфийка сплюнула с края крыши и бодро рванула по ней к стене, Симпентар едва не взвыл с досады – она явно не собиралась ждать Инквизицию ни минутой дольше, а он, даже если бросится напрямик через двор, обязательно упустит ее при бегстве по складам, в которых она наверняка ориентируется лучше… Подстраховался, называется, подумал заранее, о все демоны Тени, ну почему каждый раз все идет настолько через жопу? Он выскочил из своего укрытия – и тут же нырнул обратно, эльфийка и вовсе шлепнулась на живот, распластавшись по крыше. Шем умер почти без звука, но лязг решетки, а затем возмущенный крик все же разбудили кого-то в сторожке, и вот из нее выбежали четверо стражников… Без штанов. В одних только куртках из плотной вываренной кожи, украшенных гербом под цвета маски погибшего аристократа. Симпентар тряхнул головой – проклятье, а точно ли он не перепутал мешочки, не сжевав вместо эльфийского корня, например, что-то поядренее, – но быстро сообразил, что дело вовсе не в его зрении или играх лунного света. Белесый дым. Эльфийка использовала сонную бомбу, чтобы снять штаны с этого сброда, но то ли состав оказался непроверенный, то ли она слишком сильно распахнула при бегстве дверь, выпустив заодно и весь дым – шемлен очнулись быстро. Слишком быстро, судя по тому, как эльфийка, едва приподняв голову из своего положения, снова прижалась лбом к доскам, перекатившись на бок, пристроила стрелу на тетиву, пытаясь выстрелить из неудобного положения, но лучника прикрывал угол сторожки, в то время как троица с мечами наголо побежала, вихляя, через двор. Двое подсадят третьего, в ближнем бою против шема эльфийка может и выстоит, но ей придется подняться для этого – и подставиться под выстрел. Вопрос, кому верить больше, не стоял: Симпентар только сообразил, кому и чем грозит намечавшаяся драка, вскинул лук и точным выстрелом в шейную мякоть снял лучника-сторожа, шепотом благодаря Фалон’Дина, что тени его воронов укрыли до времени убежище долийца. Эльфийка снова вытянула шею, заслышав свист стрелы. Ответного выстрела не последовало – она смелее приподнялась на локте, углядела ногу павшего лучника, торчавшую из-за угла, и, оскалившись, вскочила, отточенным движением наложив стрелу на тетиву. Трое шемлен превратились в идеальные мишени: стрелы застряли в их горлах и глазницах, а самый ретивый, чудом увернувшийся из-под первого залпа, свалился прямо под пристройку с пробитыми коленом, гортанью и пахом. Симпентара передернуло – нечестный выстрел, пусть и действенный, – но шем быстро испустил дух, решив все внутренние споры, а эльфийка, едва убедившись, что он сдох, выхватила новую стрелу, вторую на всякий случай стиснув в зубах, и прицелилась в угол двора, в момент вычислив лежку долийца. – А ну выфофи, – закричала она, так и не выпустив древко из зубов. – Фы фто? Фы фоофсе откуфа вфялся? Прозвучало нервно: эльфийка знала, что находится на простреливаемой крыше, пока незримый для нее охотник мало того, что выбрал позицию повыше, так еще и статуей был прикрыт. Конечно, это не помешало бы ей попасть в локоть или колено, стоит долийцу на миг высунуться, но шансов у него было все-таки больше. Такое неравенство в положениях позволило Симпентару помедлить. Он задумался, как надолго растянутся попытки убедить друг друга, что они на одной стороне, и нахмурился – или сразу поверят, или жди, что рука дрогнет… Чужая стрела – алое посреди сизого, из лесного гуся, – сама ткнулась в ладонь, и Симпентар тихо хмыкнул, вытащив ее из колчана. С плоскоухой они явно разговаривали на одном языке – и существовал способ проще завоевать ее доверие, чем долго оправдываться и переубеждать словами, тем более – он никогда не был в них силен. Процеженный сквозь зубы медленный вдох наполнил грудь, отведенный локоть заныл. Долиец прицелился и отпустил тетиву, стрела пролетела над двориком и воткнулась в стык брусчатки ровно возле ноги убитого аристократа, вибрировавшее древко качнулось, на миг запалив крохотный костерок дрогнувшего алого оперения. Симпентар мысленно кивнул – добрый выстрел, – опустил лук и неторопливо вышел из укрытия на край стены, показывая, что в руках у него ни стрелы, ни ножа. Миг эльфийка думала. Потом отчетливо фыркнула и тоже опустила лук, мотнула головой, подбородком указав вниз, мол, хорошо бы им все-таки встретится: как раз когда Симпентар спрыгнул со стены на крышу, а потом и на брусчатку, плоскоухая уже успела обшарить ближайший к ней труп, выдернуть стрелы и, свои запихнув в колчан, внимательно осмотреть чужую. – Фу ты какая эльфанутая, – пробормотала она недовольно, тронув пальцем выпачканный в крови наконечник – по древку действительно зеленели метки травяной краской, на удачу, чтобы направила руку стрелявшего Андруил и чтобы Джун сохранил оперение крепким в любую непогоду, – и, торопливо вскинувшись, буквально всунула стрелу в руки подошедшего долийца. Он опешил. Чего угодно мог ожидать от этой встречи, какого угодно приветствия, но это… Эльфанутый – что бы это значило? Разве эльфам и не положено быть… чуточку эльфанутыми? – Могла бы и поблагодарить, – буркнул он от растерянности, присев на корточки, обтер стрелу о край рубашки мертвеца и запихнул ее в колчан. – Ага. Ну ваще отпад, я еще и благодарить должна. Такой план похерился, все тютелька в ну ты сам понимаешь какую тютельку, и вот! – плоскоухая вытаращила светлые глаза, скривилась, сморщив нос и поджав некрасиво губы, будто хотела сплюнуть. – Еще спасибничать должна? Это за какие заслуги? Ты что, читать не умеешь? Я чо написала – прийти во двор, прийти, ножками, понимаешь, топ-топ, а ты что устроил? Яйца на стене там не отморозил? Перед глазами маячил простреленный шемский пах. Симпентар вздрогнул – нет, с этим все было в порядке, – и поднялся на ноги, сильно сомневаясь, а ж не отморозил ли взамен голову, например. Зря он жаловался на орлесианский акцент – эльфийка трещала так, будто ее воспитывали белки, если не зверь еще более голосистый; еще несколько минут – глядишь, и голова треснет от такого количества вопросов, эмоций и слов не по делу. – Нет, – качнул головой Симпентар. – Но твоя записка смотрелась подозрительно, я должен был быть осторожнее. Ты сама, кстати, почти в меня выстрелила, так что все честно. – Пф, какие мы нежные, прямо не прицелься даже, – пробурчала эльфийка, но вроде как успокоилась, пошкрябала ногтями щеку, задумчиво уставилась на собеседника. – Ладно, вашвестничество, не буду больше… – Я не Вестник, – едва выхватив паузу в ее говоре, отрезал Симпентар. – Только посланник. Ты же была на площади, должна была слышать! Миг они смотрели друг на друга, словно разучились понимать торговый. Потом эльфийка сплюнула под ноги с тихим шипением «убью задницу языкастую», забросила за спину лук и спокойно отвернулась, склонившись над следующим трупом. – Я не то чтобы внимательно слушала, – фыркнула она, деловито зашарив по карманам. – Но вообще жаль, да. А чо ж не Вестник-то тогда? Вопрос хороший. Как оправдываться перед жрицами, Симпентар знал, как перед непричемной к делам Церкви эльфийкой… имел понятие весьма относительное. – Занят Вестник, – подобрав, наконец, ответ попроще и почестнее, сказал он. – Разрывы сами себя не закроют. – А он чо, правда так может? Хлоп, – эльфийка, обернувшись, щелкнула пальцами, другой рукой запихнув за пазуху добытый кошель, – и нет этой хуеты в небе? Совсем-совсем? – Брешь пока только временно прикрыта, – пожал плечами – если бы все было так просто, – Симпентар. – Он стабилизировал ее, но нужно повторное воздействие, больше силы, поэтому нужны маги, поэтому… – Что? – она резко запрокинула голову, ловя взгляд долийца. – А ты не на сраном мажьем можешь изъясниться, а то руки так и чешутся чо-нить… немажье намагичить. Симпентар покосился на ее прищур и поторопился закруглиться: – В общем все сложно, но да, сможет рано или поздно и Брешь закрыть. – Вот так бы сразу, – кивнула довольная эльфийка, вздохнула с сожалением, примерившись было к сапогам убитого, но колупнула ногтем лак с голенища и перекочевала к следующему трупу. В молчании Симпентар последовал за ней; плоскоухая, шурша шепотками и выворачиваемыми карманами, споро обобрала сторожа, прихватив даже медные липкие монетки – сдача, наверное, от обеда, – затем перебралась к аристократу, и тогда уже долиец подумал, что тоже имеет право знать чуточку побольше. – А за что ты его так? – Да вот… повадился, урод, пацанву на побегушках хлестать чуть что. Да и просто типчик мерзотный, буэ-э-э, – эльфика весьма натурально изобразила звуки рвоты, как только сняла с шема маску. Поскребла впаянные в нее мелкие камни, нахмурилась, но взять трофей целиком не решилась, потянулась за ножом выколупать топазы, оставив маску при мертвеце: слишком узнаваемая, в Орлее за такое, наверное, что-то похуже отрубленной головы светит. – Выходит, ты все заранее спланировала? И навела его на наш след? – Ну тип… да? – эльфийка пожала плечами. – За нами ему гоняться гонор и огромное «я» в жопе не позволило бы, а за Квизицией – какой-то зуб у него на вас был, ну да не мое дело. Лучше это… как тебе, а? С довольной ухмылкой она мотнула подбородком на лучника, валявшегося без штанов. Симпентар вежливо вздернул бровь: – А не лучше ли было сразу и оружие прихватить? – Ну, так не интересно, – протянула, тут же насупившись, эльфийка, прикусила кончик языка, подцепив острием еще один блеснувший искрой камешек. – И вообще чота скучно вышло. Я думала, Вестник примчится, будет большой бабах, раз он мажья жопа… а ты… Заканчивать она не стала – впрочем, во взгляде читалось, что ни слова лестного Симпентар не дождался бы. Не особенно и хотелось, впрочем. – Ну извини, что разочаровал, – он развел неловко руками. – Тогда что делать будешь? Вестник не в Вал Руайо. Но стрелки вроде тебя нам пригодились бы… Она не отвечала, пока не вытащила из гнезд еще несколько топазов, ссыпала добычу в карман, оттерла нож зачем-то о рукав куртки и, спрятав его за пояс, поднялась на ноги, задумчиво почесывая переносицу. – Хороший вопросец. Это с вестничеством обсуждать надо, не обессудь, дела Дженни на то и дела Дженни, что бы не каждый свой расписной нос в них совал, – эльфийка хмыкнула, намеренно проигнорировав, как нахмурился, стиснув челюсти, долиец. – Так что того… Не вестничество сюда притащится, значит, я к нему, чо ли. А то свидетелей конечно нема, но все равно собиралась ненадолго отъехать. Птичек там послушать… Симпентар не стал уточнять, что из птиц сейчас разве что вороны над полями Диртаварена каркают – уже понял, что найти общий язык с эльфийкой будет непросто, но заставил себя успокоиться. Не жениться же ему на ней, верно, терпит как-то шутки Варрика – и с ее смешинками смирится. – Тогда можешь вернуться в Убежище с нами. Мы остановились в «Покоях разутого графа», это… – Третий квартал налево от рынка, вывеска сапога, знаю, – отмахнулась эльфийка, взъерошив вихры. – Я все знаю. Я, кстать, Сэра. Тебя как кликать, жопа расписная? Или не смирится. Долиец вздохнул, мысленно закатив глаза – а может, права была Кассандра, и без Дженни обойдутся? – и коротко взмолился Митал, чтобы одарила терпением. В конце концов, связи Дженни – если то, что рассказали скауты, верно, – помогут в первую очередь Соловью и Катастросу, а ему, в общем-то, и дела до них не будет. – Симпентар, – ответил он, из упрямства не став предлагать сокращенный вариант, которым пользовались все, кому хватало совести не кликать Хмуриком. – Ну точно эльфанутый! – то ли простонала, то ли засмеялась Сэра. – Не обессудь, но имечко… Та еще херота. Язык не ломается? – Нет, – почти обрубил Симпентар. Вроде и драки серьезной не было, и после шумного дня почти успокоился – но эльфийка поразительно быстро умудрилась довести его до той точки, после которой даже охотничье терпение не спасает. И ведь она почти ничего не знала… Хотя, может, как раз потому так и вышло. Если не повезет драться вместе – смирятся с существованием друг друга, и все будет в порядке, а пока настало время прощаться. Впрочем, уходить Сэра не торопилась – еще оставался труп лучника, да и на склады она поглядывала задумчиво. Наверное, придется оставить ее в одиночестве; Симпентар еще раз покосился на тела, на бледное в смерти лицо аристократа и тихо вздохнул, направив поток мыслей в ту сторону, что была действительно важна. – Чтоб ты понимала, я не могу обещать, что с Вестником все гладко пройдет. Но… Спасибо, что заботишься в этом городе о наших. – Каких еще таких наших? – насторожилась Сэра, поджала губы, меряя его внимательным, как при прицеле, взглядом. Симпентар тоже не понял, где могли возникнуть сомнения, уставился на нее в ответ – да нет, вроде, ошибок нет, если досталось шему за то, что лупцевал слуг, то наверняка в первую очередь под горячую руку ему попадались их сородичи. – Ну… об эльфах, – уточнил он почти с вопросительной интонацией. Думал, уже видел настороженную и раздраженную Сэру. Оказалось – нет, она скривилась так, будто наступила в лепешку дерьма, отшатнулась даже на шаг, шмыгнула носом, переведя взгляд с долийца на ручеек крови, натекший из горла мертвеца, и обратно. – Наших? – прошипела она. – Да нет никаких наших. Есть вы, эльфанутые, и есть те, кто серьезно страдает от таких уродов, как он. Вот. Чтобы больше не слышала. И вообще… Катись-ка ты, такой внимательный если. Я еще подумаю, надо ли мне с эльфанутыми связываться! Он хотел возразить. Одна ошибка – не ошибка даже, а их непонимание, – не повод, но увидел, как разгорается злостью взгляд, и молча, стиснув челюсти, кивнул, развернулся на пятках и вышел со двора уже по нормальному, через ворота, а не по крышам. Сэра была выше того, чтобы рассержено шипеть в спину. Симпентар услышал только, как она пинает уже начавший остывать труп, вздохнул – будь что будет, – и заторопился обратно. Если очень не повезет, ему не только не придется объяснять Кассандре, что он все-таки проигнорировал ее нежелание связываться с Дженни, но также рассказывать, почему все провалилось. Отбрехаться не вышло – да и повода не оказалось. Наутро к дверям «Покоев разутого графа» тремя красноперыми стрелами Сэра прибила обещание обязательно присоединиться к Инквизиции – как только уладит дела в Вал Руайо и распродаст украденные штаны. Скаут, снявший послание, кусал щеки, чтобы не хохотать в голос, не выспавшийся Симпентар, едва покосившись на бумажку, только яростнее принялся пилить жесткий бекон в тарелке, а Кассандра, в руки которой, собственно, передано было послание, молча с ним ознакомилась, хмыкнула, едва оценив художественный талант Сэры – на масках аристократов, изображенных на полях, красовались любовно вырисованные члены, – и молча вернулась к завтраку. Милосердие это было напускным и продержалось недолго: месть Искательницы оказалась жестока, изощренна и неизбежна. Симпентар отпирался, как мог, привел все свои ущербные полтора аргумента, сводившиеся к неизменному напоминанию о попытках договориться хотя бы с трактирщиком, не то что с аристократией, и уже готов был, наверное, лезть в окно, а то и сразу в петлю, чтобы не позорить своим косноязычием Инквизицию, но Кассандра нашла нужные слова. – Я тоже, знаешь ли, не в восторге, – сказала она, сложив пополам надушенное приглашение на бал. – И от Дженни не в восторге, если честно, но доверяю твоему чутью: если ты говоришь, что Сэра отличный стрелок и шпион, значит, так и есть. Поэтому прислушайся, пожалуйста, к моему мнению: если мадам де Фер ждет нас обоих, лучше не игнорировать ее без серьезных оснований. Только представь, сколько магов смогут представить нам остатки Кругов Орлея, если их негласная Первая Чародейка будет сотрудничать с Инквизицией? Это все было, конечно же, правильно, но про бал Симпентар все равно старался не вспоминать. Думал, хуже, чем встреча со жрицами, уже ничего не окажется, но те хотя бы говорили честно, мол, кто им враг и по каким причинам, а Вивьен… До сих пор Симпентар гадал, что было бы, не справься он с эмоциями и потребуй у магички смерти маркиза. Когда Вивьен спросила, как с ним поступить, тон ее был серьезен, а пальцы – привычный к компании Первого долиец легко это заметил, – уже сложила хитрым жестом, после которого щелчок или продлил бы действие чар, или вовсе усугубил их настолько, что у маркиза не осталось бы и шанса, так что сомневаться в словах Вивьен не стоило. Но то, что она показала готовность убить, не значило, что она действительно так сделала бы. Или все же значило? Она же не могла не понимать, что если бы по слову долийца оказался убит орлесианский аристократ, такое пятно ни с Инквизиции, ни с долийцев не удалось бы смыть? Или может, как раз потому, что она понимала, все так и случилось – и это была своего рода проверка? И почему вообще она спрашивала у Симпентара, а не у Кассандры – даже в приглашении, в отличие от набравшегося слухов маркиза, Вивьен все указала правильно, не приписав охотнику дурацкого именования «Вестник», и знала, получается, прекрасно, что слово Искательницы должно было быть важнее. Или… Вопросы роились в голове, превращая ее в гудящий болезненный улей. На самом деле, можно было не гадать и спросить напрямую – Вивьен ехала в паре шагов впереди, демонстрируя долийцу вышивку богатого дорожного камзола на безупречно выпрямленной спине, – но как раз поэтому, видя ее нарочитую, будто поверх маски нарисованную готовность ввязаться в беседу, Симпентар предпочитал помалкивать всю дорогу. Тем более Сэра болтала столько, что остальные могли языки проглотить – никто бы и не заметил. – А вот здесь где Жопье живут! – радостно огласила она, как только отряд миновал перекресток с поистертыми от времени указателями. – Огрызки их. Почти нормальный мужик, ну тут как, на фоне прочих уродцев так и нормальный… ну мы с ним в общем особо не сталкивались, так, пару раз всего, когда его совсем оса за жопу цапнула. Подарочком от Дженни на порог одарили… Эй, ля Фер, ты ж, небось, слышала историю, да? Историю-истерию, ха! – Во-первых, де Фер, – педантично поправила Вивьен. Симпентар разогнул один из пальцев незанятой поводьями ладони, отмечая, в какой раз чародейке пришлось напоминать о манерах – какое-никакое, а развлечение. – А во-вторых, милочка, если вы считаете историю с брошенной под дверь дома морочащей бомбой такой смешной, то у меня для вас плохие новости… – Да? – настороженно уставилась ей в спину Сэра. – Это какие же? Хахалю жаловаться побежишь, что я тебя ля Фер, ой, ля Хер обозвала? Уй боюсь-боюсь! Смешок вышел нервным – храня достоинство, Вивьен не обернулась и даже плечом не повела, только вздохнула тихо-тихо, и восьмой палец Симпентар загнул с опаской, почти упустив повод – Пятнышко шел пусть спокойно след вслед за искательской кобылой, все-таки нервничал от напряженных, на грани полноценного спора разговоров. – А то, – насторожившись еще больше, произнесла чародейка, как только отсмеялась Сэра, – что уважаемый граф был до крайности расстроен столько неуместной… выходкой. Я слышала, его дворецкий с тех пор не может избавиться от заикания. Жаль, после этого он не смог выполнять свою работу и оказался на улице. – Ну дык, – дернулась Сэра, скривилась, показав в спину Вивьен язык, – где Жопьи потому и где Жопьи, чтобы чуть что жопу другим устраивать. На этот раз чародейка пожала плечами – нарочито медленно, чтобы все оценили изящество жеста, – и не соизволила снизойти до ответа, даже своему иноходцу уделив больше внимания, чем надоедливой эльфийке. – Ты ж говорила, де Копьи «нормальный мужик», – уточнил дотошно Симпентар, заметив, что Сэра перестала пялиться на спину Вивьен и уставилась на поводья в стиснутых добела пальцах. – А, ну тип того, да, – кивнула эльфийка, зашарив в седельной сумке. – Если сравнивать с теми, кто своих крестьян как скот продает, по головам, то Жопьи очень даже ничо так. И слуг только сечет, а не собаками гонит. Так что да, ничо, жить можно, остынь и забудь, эльфячься по полной, не для твоей башки забота. Втолковывать ей обратное не было смысла – Сэра вытащила из закромов яблоко и смачно хрустнула с таким видом, будто вместо спелого бока представляла голову несчастного то ли графа, то ли герцога, кем бы там этот где Жо… де Копьи не был. Жест вполне однозначный, чтобы принять его за конец разговора – правда, за день так случалось то ли в третий раз, то ли в четвертый, а яблоки ведь скоро у нее закончатся… На хруст обернулась Кассандра, посмотрела почти сочувствующе. Тайком от Сэры, мрачно оглядывавшей знакомый уже пейзаж после сенокоса, Симпентар жестом – одним из тех, что стали привычны в драке с вестничьей компанией, – подал сигнал «прикрой», Искательница тускло улыбнулась самыми кончиками губ, качнула головой и отвернулась, не давая Вивьен повода думать, что чародейку бросили без должного внимания. Кажется, путешествие в таком обществе Вивьен до крайности оскорбляло. Никто вообще не думал, что она будет добираться до Убежища с ними – у ворот на выезде Симпентар с Кассандрой ждали только Сэру и удивились до отпавших челюстей, когда навстречу с проспекта выехала Вивьен на своем золотистом скакуне антиванских горячих кровей. Долиец был уверен, что обещание чародейки присоединиться к Инквизиции на деле обернется тем, что она неделю будет паковать свои наряды, потом передумает, отделается парой писем с секретами для Соловья и на этом все закончится, но, кажется, слово ее он недооценил… А Вивьен недооценила их отчаяние пользоваться любой помощью. Искательница и соклановец Вестника – это, конечно, не верх мечтаний, но вполне сносная компания для недолгого путешествия, – но когда к ним присоединилась лыбившаяся во все зубы Сэра, Вивьен так перекосило, будто она на себе парализующее проклятье испытала. Хотя, быть может, в начале ее оскорбила не сама эльфийка, а ее костлявая кляча с ослиными длинными ушами, да еще такой невнятной бурой масти, будто красили при рождении мула как рука легла, где пятнами, а где с рыжими подпалинами на брюхе. Скотина оказалась такая же въедливая и вредная, как ее хозяйка. Сэра сгрызла яблоко и швырнула огрызок в траву, мул потянулся цапнуть его из кустов, всхрапнул от шлепка поводьями по загривку и, разозлившись, отыграться почему-то решил на Пятнышке, потянувшись желтыми зубами к морде скакуна. Пятнышко недоуменно отпрянул, Симпентар вздохнул, чуть натянув повод и заставив его приотстать – лучше уж в хвосте кавалькады, чем с риском для нервов, пальцев и прочих ненужных по мнению мула частей тела. Наезженный тракт позволил бы им чуть ли не вчетвером в ряд ехать, но долиец с Искательницей, не договариваясь, попытались разделить Сэру с Вивьен, оттянув их внимание на себя: Кассандра как могла поддерживала светскую беседу, вежливо кивая на ничего не значившие с точки зрения Симпентара замечания, пока он терпел Сэру. Было бы не так плохо, если бы она просто трепалась о подвигах Дженни. Но ведь каждая ее история оказывалась знакома чародейке, и пусть та старалась не вступать в перепалку, промолчать совсем не могла, раз за разом одаривая эльфийку сарказмом и насмешкой, и когда это закончится… То есть, спрашивать не имело смысла, закончится, как они доберутся до Убежища – а до него еще пять дней пути. Быть может, четыре, если будут выезжать рано утром, а не как сегодня к полудню, и почаще переходить на рысь: тут кругом польза, и времени экономия, и не поболтаешь особо, пока трясешься в седле как куль с мукой. Сумерки лениво растекались по небу, густые, как начавшие подкисать сливки. Теплые дни заканчивались, и хотя вдали от моря ветер стал менее холодным, дул он без перебоя, рождая на покошенных полях рябь от качавшихся стеблей. Симпентар вытянул шею, разглядывая путь впереди – если он правильно припоминал, через четыре мили должен был стоять буковый лесок, в котором они могли бы замечательно переночевать, – и уже предвкушал сон, в котором останется наедине только со своими мыслями, а не постоянной тревогой, что Сэра и Вивьен поцапаются совсем уже смертельно. Но с ними двоими ведь совсем нельзя было загадывать наверняка! У перекрестка – напротив той самой негостеприимной деревни, – чародейка остановила иноходца и принялась внимательно изучать указатели так, будто вычитывала промеж строк какую-то хитрость. – Хм, – нахмурился, тоже притормозив коня, Симпентар, – мы могли бы проехать до ночи еще немного. – Полно, душечка, разве уже не темень? – не глядя отмахнулась Вивьен. – И потом, не предлагаете же вы мне ночевать в поле… Вообще-то, именно это Симпентар и предполагал. Возвращаться к людям не было никакого желания, как и снова перепираться с недовольным хозяином – он спросил бы, чем их не устроил лес, но Вивьен углядела наконец нужную надпись и обрадованно улыбнулась. – Тем более, на местном постоялом дворе обещают «гостеприимство от всей души для усталых путников». Лично я, – произнесла она таким тоном, будто вместо «лично я» должно было звучать «я решила, что все мы», – вполне подхожу под это определение. – Агась. Под определение последней стервы, – хмыкнула Сэра как-то рассеянно, будто уже по привычке, и тоже уставилась на долийца. – Полно, Хмурик. Я понимаю, жопы морозить – это что-то типа священной обязанности для эльфанутых, но как-нибудь без нас, да? Я на это не подписывалась вот вообще нигде. Молча за поддержкой Симпентар оглянулся на Кассандру – и потерял драгоценные секунды, когда еще мог их переубедить. – Отрадно слышать, что хотя бы в чем-то наше мнение может быть сходным, – фыркнула снисходительно, будто гладила любимую болонку, Вивьен, отвела ладонь с поводом – и иноходец, послушный даже такому невесомому жесту, потрусил в сторону деревни так шустро, что не было уже никакого смысла орать в спину и требовать подумать еще немного. – Крепись, это ненадолго, – поддержала тихим шепотом проехавшая мимо Кассандра. Даже, быть может, улыбнулась глазами – в сумерках-то не видно толком, – но Симпентар только вздохнул тяжело, направив Пятнышко следом. Деревня ни на йоту не изменилась, впрочем, удивительно было бы как раз обратное – прошло-то всего четыре дня, и даже собаки, кажется, спали на тех же грядках и в тех же позах, что и в прошлый визит. В окнах трепыхались тени жильцов, заканчивавших дневные дела, по дворам хозяйки загоняли на ночь глядя гусей в сарай. На приезжих без стеснения косились, кто с интересом, кто с недоумением – был не сезон для путешествий, на торгашей отряд не походил, на посланцев кого-то из аристократов – тоже. Симпентар надеялся, Вивьен оттянет на себя все взгляды. Так в первые мгновения и случалось, но потом народ замечал искательский доспех, складывал два и два и спокойно жал плечами – по делам Круга, стало быть, – так что в итоге все внимание опять сходилось на долийце и смешной кляче Сэры. Кажется, за время путешествия по Орлею Симпентар просто устал задаваться вопросом, что с шемлен не так, да и после целого дня в компании Вивьен и Сэры даже встреча с какой-нибудь ядовитой шипастой тварью не так сильно его расстроила бы – что говорить о куче крестьян, торопившихся по своим делам больше, чем заинтересованных в приезжих. На миг ему даже показалось, что один из мужиков, неспешно куривший на крыльце – тот самый шем, что едва не завязал драку в таверне, но мужик быстро стряхнул трубку и нырнул в дом, а Симпентар караулить нарочно, понятное дело, не стал – постоялый двор был так близко, что можно было в деталях разглядеть вывеску. Пустота здесь соседствовала с тишиной. На стук копыт и ржание мула, опять замершего посреди дороги и отказавшегося хотя бы свернуть, чтобы не преграждать путь Пятнышку, выскочил из-под навеса мальчишка-конюшенный и тут же разулыбался, показав знакомую выщерблину меж зубов. – А я вас помню! – затараторил пацан, подскочив к кобыле, с которой так тяжело расстался в прошлый раз – может он именно ее да характерный окрас Пятнышка и запомнил, кстати, узнав путников не по лицам, а по мордам коней. Кобыла снисходительно опустила голову, давая мальчишке перехватить ее под уздцы, пацан, подсмотревший, должно быть, у кого-то из приезжих манерный жест, протянул руку, предлагая Кассандре помощь, но Искательница только фыркнула добродушно – мальчишка едва бы один ее доспех смог поднять, не то что принять вес воительницы целиком, – и спрыгнула с другой стороны седла. Вивьен жеста помощи не досталось: она едва повела бровью, также едва заметно – поди разбери в густых сумерках, – вскинула подбородок и спустилась сама, изящным и каким-то нарочито пренебрежительным жестом бросив мальчишке поводья, чуть хлестнувшие его по ладони. Он, кажется, даже не заметил, зато Симпентар проводил чародейку прищуром, Сэра расфыркалась – и оба, переглянувшись, торопливо сделали вид, что совсем не совпали во мнениях. Эльфийка со спины клячи практически сползла, нахмурилась, когда мальчишка потянулся к поводьям мула, пробормотала что-то вроде, что в услугах как всякие жопы благородные не нуждается, и сама потащила упрямую скотину под крышу конюшни, так что осталось только Пятнышко захватить. Тот узнал пацана – потянулся губами к уху, словно целовал, и мальчишка засмеялся. – Экий ты ласковый, запомнил, поди… – отпираясь от попыток коня выпросить себе что-нибудь вкусное, но не сильно усердствуя в этом, пацан обернулся на долийца. – Быстро ж вы вернулись, дядь. Я вообще думал, вы больше сюда не ногой… – Я тоже думал, – кивнул, пряча улыбку, Симпентар, перебросил золотой за заботы – на этот раз мальчишка, подхватив монету, проверять ее не стал, только вылупился счастливо, словно не верил, – и поторопился догнать спутниц на крыльце таверны. Он тоже особо в услугах не нуждался и сам отвел бы Пятнышко в стойло, не напрягая пацана, но тогда пропустил бы разговор Вивьен с хозяином… а отказываться от такого зрелища не хотелось. Как Симпентар и ожидал, явление чародейки произвело фурор; пусть на этот раз он не пытался стать незаметнее, да и лампа на ближайшем столе высветила валласлин до малейших черточек, но все взгляды все равно уткнулись в Вивьен, ее расшитое серебром платье с разрезами для верховой езды, обтянутые лосинами из тончайшей кожи ноги и вертикаль посоха за спиной – тоже, конечно, серебристого, как бы не из чистого сильверита. За то, как один из посетителей раскашлялся, подавившись глотком, Симпентар даже готов был простить Вивьен ее показное высокомерие хотя бы на сегодня – чародейка едва скользнула взглядом по таверне (все еще перхавший пьяница из красного стал бледным), хмыкнула, поджав губы, и неспешно поплыла, едва покачивая бедрами, к стойке. Хозяин спешно захлопнул рот, втянул пузо, вытянулся по струнке и скомкал, попытавшись незаметно засунуть под стойку, замызганное полотенце, которое предательски высунулось из ниши и все-таки упало к его ногам. – А… э… – протянул он, подбирая тон, прочистил горло и почти взвизгнул, взяв тон выше привычного. – А, узнаю, узнаю вас, добро пожаловать! Сердечно рад, что вы вновь решили остановиться именно тут, в моем эээ гостеприимном заведении! Чего изволите желать? От манеры тянуть гласные и смотреть снисходительно, со стороны, не осталось и следа. И как же жалко выглядела эта перемена! Вивьен ничего не знала о первой встрече, но, должно быть, догадалась о каком-то подвохе, сладко разулыбалась, ненароком облокотившись о стойку и изящно расслабив кисть, в пальцах которой перекатывались несколько монет. – Четыре комнаты, – за нее буркнула Кассандра, – ужин тоже на четверых. Буду рада, если побыстрее, а не как в прошлый раз. – А, – хозяин язык проглотил, торопливо закивал, будто в шее у него щелкнул мудреный гномий механизм, сипло, кое-как выдавил из себя, – да, конечно, госпожа. Как изволите… Громко хлопнула дверь: Сэра буквально влетела в зал, на ходу пятерней приглаживая встрепанные вихры – и как они, такие соломенные, соломы в конюшне не притянули? Пара взглядов – все местные да неизменный гонец в цветах Вальмонов, это сочетание пурпурного с золотым даже Симпентар научился отличать мгновенно, – метнулись на нее, но не обратили внимание: целиком его заслуживала, кажется, только чародейка. Хотя один посетитель, сосед едва пришедшего в себя кашлявшего пьяницы, скучающе поскреб бороду и недоуменно протянул: – Давненько у нас магов не бывало. Вы откедова, госпожа, будете-то? Наш лорд, храни его Создатель, с вашей братией ни шу-шу… – Помолчал бы, идиот, не видишь что ли – при ней Искательница! – рявкнул, сбледнув моментально, хозяин двора, униженно склонился перед чародейкой, подставив сальную макушку. – Простите госпожа. Если бы мы знали сразу, что все ради вашего сопровождения затевается… – А что-то случилось? – выгнула бровь дугой Вивьен. Кассандра, смотревшая на хозяина как на червяка, брезгливо поджала губы, Симпентар вовсе отвернулся, жалея, что поторопился оказаться в трактире вместе со спутницами, лучше б пацану помог. Он не думал, что людям достаточно будет богатого наряда Вивьен, чтобы сразу залебезить перед нею – даже мажий посох простили… Или все дело в Кассандре, а без нее обоим бы – и чародейке, и долийцу, – пришлось туго? Да поди угадай, как шемлен выбирают, кому верить, а кому нет. – Вот и я думаю, что нет, – на немое заикание хозяина Вивьен лишь снисходительно кивнула и перевела взгляд на не сумевшего смолчать шема. – Думаю, этот господин просто перепил немного… Я так полагаю, вы давно наливаете ему в кредит? – Да, госпожа. Конечно, госпожа, никаких кредитов. Такая здравая мысль, – закивал, шмыгнув носом, хозяин, носком пытаясь отпихнуть упавшее полотенце подальше под стойку – плечи его и руки тряслись. И все-таки, Симпентар не отказался бы понять, чего он боялся – мажьего дара или связей Вивьен с богатыми друзьями. Это… многое бы ему объяснило, каким ни оказался бы ответ. Шем, которому только что отказали, кажется, в халяве, насупился, стукнул кружкой по столу, порываясь было встать, но его одернули товарищи по столу, усаживая обратно. Может даже кредит возобновится, как только Вивьен уберется из деревни – но пока чародейка, довольная происходящим, улыбнулась чуть снисходительнее, одобряя без слов выбор хозяина, и легко обронила на стол несколько монет. Хозяин шумно сглотнул: на миг его лицо заполонили тени раздумья, и он все же выдавил из себя, потупив взгляд, скорбное: – Госпожа, здесь с избытком… – Ах, нет, что вы. К четырем комнатам добавьте, пожалуйста, горячую ванну, – она покосилась на спутников, – хотя, четыре ванны?.. Сэра шумно фыркнула – и без того пухлую нижнюю губу раздуло, будто она собиралась то ли разрыдаться (что для нее маловероятно), то ли броситься с кулаками в ответ. – Блаженная, – буркнула она и поскребла нос. – Хотя, почему нет… Если мы посидим в одной за компанию? Жопа-то у тебя ничо, если молчать будешь, вообще золото, а не девка! – Я, душечка, – Вивьен холодно улыбнулась, – из возраста, как вы выражаетесь, «девки», выросла во времена, когда вы двух слов, пусть и столь ругательных, связать не могли. Если бы мажий взгляд мог убивать – Сэра уже превратилась бы в кучку пепла, в этом никто не сомневался. Но эльфийка только фыркнула, короче и резче, будто сплевывала в зубы, пожала плечами – мол, как скажете, – и отвернулась, разглядывая нахальным любопытным взором людей и связки трав под потолком. Некоторые покачивались – должно быть, сквозняк, холодно тут по зиме станет… – А вам, мессир? – поинтересовался хозяин и застыл с чуть склоненной головой, будто пытался изобразить поклон, да так и застрял в неудобном положении. Симпентар тоже заозирался – а потом до него дошло, что обращался шем к нему, и едва не сплюнул гадливый мерзкий привкус непривычного обращения. Вот как, если с пыльной Искательницей путешествовать – слуга, а как с разряженной чародейкой, которая возомнила, будто одним жестом может строить окружающих, как ей нравится – так «мессир»? И слово-то какое дурацкое. Чужой взгляд Симпентар чувствовал едва ли не виском. Покосился – как есть, Вивьен все с той же вежливой сахарной улыбкой наблюдала, покатывая в пальцах последний золотой, – и скривился в мыслях. Ее внимание было таким… как и всегда, долиец толком не мог подобрать слов, но чародейка будто даже не скрывала, что всего лишь тешит праздное любопытство – почти как на балу, когда вдруг спросила насчет маркиза именно у него, а не у Кассандры. Очередная проверка? И зачем бы? – Откажусь, – буркнул Симпентар и, поправив нервно оплетку наруча, дернул головой. – Гляну лучше, как там лошади, пока готовят. Так и есть – Вивьен опустила ресницы, словно кивала своим мыслям, Сэра, уже выглядевшая удобный столик в углу, развалилась на лавке, вытянув ноги и зарывшись в распотрошенную поясную сумку, и даже Кассандра, которой стоило бы возмутиться – он бросал ее наедине со спутницами, – равнодушно промычала что-то согласное. А ведь это был первый день пути. Уговорить что ли Искательницу срезать с тракта по полям завтра? Выиграют полдня времени и объедут Лаидс по большой дуге, потому что если Вивьен затащит их не просто на постоялый двор, а за городские стены… Симпентар отмахнулся от мыслей – их жужжание лишь раздражало, – и, обогнув по пути полное воды корыто, нырнул в тень конюшни. Ее запах долийцу нравился много больше прокуренного зала таверны – сквозь соломенный дух не слышался даже въедливый аромат лошадиного пота, да и взяться бы ему откуда: мальчишка, насвистывая под нос бойкий мотив, шнырял туда-сюда по ступенькам приставного табурета, до скрипа вычищая пыль с хребта Пятнышка. – Ну и шустрый ты, – пробормотал долиец, привалившись плечом к опорному столбу. Малец обрадованно вытянул шею, снова засиял щербатой улыбкой, ловким жестом – красовался! – очертив контур черного пятна на загривке коня. – Дак разве долго, – пожал он плечами, – я сызмальства при лошадях, еще батька учил, что да как, когда жив был. Даже мул, всю дорогу показывавший спутникам крупные желтые зубы, спокойно хрумкал насыпанным в кормушку ячменем и мотал башкой, с которой пацан снял всю упряжь, умудрившись не лишиться при том пальцев – одно это заслуживало искреннего уважения. Симпентар прижался виском к бревну и продолжил наблюдать – его завораживало, как играючи управлялся мальчишка со зверем, который был в два раза выше и раз в десять минимум тяжелее. Пятнышко, конечно, ко всем подряд был настроен благодушно, но перед мальчишкой вел себя совсем как шелковый, даже послушно отворотил морду от кормушки, когда пацан добрался до шеи, и послушно терпел, опустив голову, давая перебрать гриву от налипших к ней травинок и репьев. Даже от толковой помощи мальчишка отказался – попросил лишь принести еще ведро воды (тяжелое, для его-то ручонок), сполоснул тряпку и, бодро пройдясь до блеска по шкуре Пятнышка, нырнул в стойло к чародейкиному иноходцу, словно хозяйка презрительно расфыркавшемуся. Понять пацана было легко – он так посмотрел на долийца, мол, дядь, вы ж понятия не имеете, как дела делаются, – и по всей видимости, лучшее, что мог Симпентар предложить – так это побыть вежливым слушателем всех побасенок, баек и личной истории мальчишки. Если выхолостить его рассказ от всех прибауток, получалось невесело. За четверть часа или около того долиец, ни одного вопроса не задавший, уже знал все необходимое: отец погиб этим летом в Войне Львов, чуть ли не в первый день, от семейства остались мать да младшая сестра, а вместе с ними – обязанность о семье заботиться, потому что вдовых в деревне не любили ни местные, ни господские. Чтобы вытянуть хотя бы половину истории от кого-то постарше, Симпентару пришлось бы изловчиться и потратить кучу времени ради огрызков, здесь же он замолчал надолго, задумавшись, и даже поддакивать забыл в какой-то момент, очнувшись только, когда пацан недовольно засопел. – Дядь, ну вы чего. Смешная же история. Мы с друзьями животики надорвали, пока смотрели, как он эту курицу… Откуда взялась курица и кто с ней творил неведомое непотребство, Симпентар понятия не имел. Признаваться не стал, но вздохнул и подошел к стойлу, навалившись на край дверцы локтями и почти нос к носу оказавшись с смиренно терпевшем помывку жеребцом. – Почему ты вообще работаешь на этого человека, если так его не любишь? – Ну так а куда я еще, – шмыгнул мальчишка, чуть хлопнул по крупу иноходца, чтобы прекратил кусать край кормушки и, поднырнув под его брюхом, в момент оказался по другую сторону. – Платит паршиво, но хоть как-то. На хлеб хватает. А что бьет… ну кого не бьют, не хлыстом же. Острые лопатки сошлись под рубашкой – мальчишка передернул плечами и, зажевав губу, сосредоточенно принялся оттирать приставшую к конскому колену грязь, бесстрашно опустившись на корточки в опасной близости от копыт. И как только ему до сих пор по лбу не прилетело? В клане галлы миролюбиво относились ко всем эльфам. Но своих друзей – тех, кто счищал с их рогов старую шкуру и принимал роды, пастухов оленьего племени, – выделяли особо, позволяя им вытворять с собой такие вещи, какие никому в клане кроме и не снились, если мечтатель, конечно, не хотел закончить долгим лечением переломанных копытами ребер. Хранительница чесала макушку галльего вожака и говорила тогда еще детям, что в этом нет ничего удивительного – каждого, кто будет внимателен и уважителен, галлы примут таким другом, – и все же, получалось далеко не у всех. Нужна была какая-то особая порода, умение не говорить – так слушать чужой язык… И кажется, мальчишка с этим справлялся неплохо. Симпентар вздохнул, потер переносицу и неуверенно предположил: – Я не могу отвечать наверняка… но слышал, что наш конюший в Инквизиции ищет помощников. Он из Ферелдена, неплохой человек, кажется. – Э, нет, – насупился пацан, – даже не продолжай, дядь, я туда ни ногой. Там же маги! Оторопело Симпентар уставился на мальчишку, хмуро глядевшему из-под бровей. – Ты что, – наконец, выговорил он медленно, – боишься их? – А кто не боится! – шмыгнул носом пацан, шумно выполоскав тряпку и набрызгав на пол так, что иноходец брезгливо переступил с копыта на копыта. – Все боятся. Хозяин вон тоже. Только еще больше боится, что ему промеж глаз ледышкой влепят, вот и принимает. Магия же! А у вас, слыхал, и Вестник маг, надо оно… Симпентар сохранил внешнее спокойствие, хотя не знал, чего хотел больше – улыбнуться детским страхам или разозлиться тому, что шемлен опять забили себе голову каким-то несусветным дерьмом. Даже их жизнь была бы легче, если бы они не прятали магов по Кругам, а позволяли им лечить больных людей и скотину, но вот заупрямились же во имя своей Андрасте – и детей тому же учат. – Ну знаешь, – протянул он, подобрав слова, – я не буду говорить за всех. Но мой брат – маг, и он помогает Инквизиции. Совсем не страшно, если привыкаешь. «А еще он тот самый Вестник. И даже магия не помогает ему обрести разум», – мысленно закончил Симпентар, но озвучивать не стал – мальчишка и так застыл, распахнув рот и пытаясь уложить все в голове, уж в историю с избранным братом он точно не поверил бы. – Ну так он долийцский колдун, небось. У вас все не как у людей, – отмахнулся, пошкрябав грязную переносицу, пацан, но поутих, призадумавшись. Симпентар посмотрел, как он доскреб спину иноходца – тайком ждал каких-то вопросов или согласия, – но хмурый мальчишка уже без всяких песен принялся обтирать шкуру сухой тряпкой, не глядя на долийца, и тот понял, что сейчас ему лучше уйти. В конце концов, никто не знает, как правильно. Может, в Убежище пацан нашел бы хорошую работу, может, только зря потащил бы семью в долгий путь, может, все было еще сложнее, чем мог догадываться Симпентар… Диртамен и эльфам-то завесу над путями открывал неохотно, что уж говорить о людях. Он вернулся в таверну как раз вовремя. Вопреки надеждам Искательницы, рагу оказалось отвратительным. Вивьен развлекалась тем, что взглядом пыталась испепелить хозяина, подавшего им это варево вместо приличной еды, Сэра сортировала куски в своей миске, одновременно взглядом прожигая уже Вивьен, Кассандра молча жевала с каменным лицом – кажется, ее напряженный день в попытках не дать спутницам рассориться вымотал еще больше, чем долийца. Сбегать при таком раскладе было бы совсем жестоко по отношению к Искательнице – Симпентар честно дождался, пока все сообща решат, что сыты друг другом по горло, и разойдутся по комнатам. В крохотной каморке было душно и пахло сыро, почти прело. По углам наверняка таилась плесень, под кроватью слышались шорохи – тараканы маршировали из угла в угол, ища, чем бы им поживиться. Разлегшись на жесткой кровати, Симпентар почти с тоской вспомнил про конюшенный чердак – соломы-то под себя можно подгрести сколько угодно, – и даже задумался, не плюнуть ли на все и не уйти ночевать, где удобнее. Не спалось совершенно. В одиночестве, когда не пришлось постоянно прицениваться к взглядам Вивьен и ухмылкам Сэры, Симпентар сразу понял, что ничуть не вымотался – после Вал Руайо, наверное, и дневной марш-бросок на своих двоих показался бы ему легкой прогулкой. Повертевшись и сбив все простыни (сыроватые, в подозрительных пятнах, которые от старости уже не отстирывались), долиец сдался, потянулся за сумкой и вытащил из-под свернутого плаща томик «Песни Света»: хоть и надеялся никогда больше не страдать от головной боли, вызванной путанными стихами, другого занятия не придумал вовсе. Хорошо, что на краю стола слуги оставили зажженную свечу. Придвинув ее как можно ближе, Симпентар ссутулился над книгой, подчеркнув ногтем начатую строчку, зашевелил губами, пытаясь вспомнить, на чем вообще остановился в последний раз. Тогда он не побрезговал советом Искательницы и действительно принялся за Трансфигурации, но от молитв в голове не осталось ровным счетом ничего, в то время как из Песен Тишины он хотя бы мог припомнить, чем закончилось дело. Призывом Думата, кажется… или же на страницу дальше? Он осилил, щурясь, шевеля губами и то и дело отводя задумчивый взгляд в угол, полторы страницы. Пожалуй, конкретно эта песнь была не так плоха: Создатель наказал магистров за гордыню и сотню убитых рабов, а не за саму магию. И еще Симпентар так и не припомнил, чтобы хагрен хотя бы раз рассказывал, откуда взялись порождения тьмы. Может, никто в клане попросту не спрашивал? Надо потом у Катастроса уточнить. Если тот, конечно, захочет разговаривать. Постаравшись забыть эту мысль в тот же миг, как она посетила его голову, Симпентар перелистнул страницу – и тихо выругался, потому что хлопнувшая створка окна вызвала порыв ветра, потушивший свечу, и в комнату, перемахнув через подоконник, скользнула Сэра. – Тебе повезло, что я уже убрал ножи, – пробормотал долиец, хмуро уставившись на нее и захлопнув книгу. – А тебе повезло, – парировала она со смешком, пробралась ближе, усевшись на край лавки напротив постели, – что я не хотела подстрелить твой зад. Поверь, хотела бы – уже успела бы, точняк… кстати, вы зады тоже расписываете? Ну чисто так, спрашиваю, интересно как там у эльфанутых, нет там какого-нибудь бога сранья, или сидения на жопе ровно, или опупеть какой важной закорючки про все это, или… Симпентар скрипнул зубами и пожалел, что они оба не в том возрасте, когда урок можно преподать строгим окликом и оплеухой. Мельчайшее тепло симпатии, промелькнувшее в их общем недоверии к Вивьен, угасло: из них двоих как раз полной задницей была эльфийка, тараторившая, когда ее не спрашивали, о том, о чем спрашивать и не собирались, и долиец прилагал очень много усилий, чтобы не взорваться моментально. – Ради Творцов, если ты сейчас же… – стараясь успокоиться, но все-таки угрожающе процедил Симпентар, и Сэра, вскинув руки, шутливо замотала головой, обрывая: – Все, все, заткнулась, ну слова не скажи тебе, жопа дутая. Верно Хмурик – хотя бы лыбу какую показал, что ли. Рожа – доска, вот! На миг долиец застопорился – и почему он вообще должен это терпеть? – но вдохнул медленно сквозь зубы, насквозь пропитываясь прохладой сквозняка из распахнутого окна, и все-таки решил закрыть тему. – Зачем приперлась? – Да это… – Сэра достала из подсумка жужжавшую подозрительно банку и подбросила ее в ладони. – У тебя эмбриум порошком есть? Или ария сушеная, для дельца одно надо… кхе, да, определенно, о-о-очень надо. Скорее Симпентар сразу протянул бы ей готовую бомбу и сказал взрывать на месте, чем доверил какой-то ингредиент, не уточнив, зачем он нужен эльфийке. Сэра закатила глаза, поставила банку на стол и, вытряхнув из кармана огниво, скрючилась над столом, зажигая свечу. – Скучный ты, – пробормотала она, уронив очередную искру мимо фитиля, – прям как жопа, да, – добавила веско, с силой ударив кремнем, – но вообще надо, я серьезно. Подарочек хочу оставить. Тут хозяин… Урод, в общем, и все тут. Объяснения не были ее коньком. Зато затрепетавший на конце фитиля огонек высветил банку, полную бесновавшихся жужжащих пчел, и на миг Симпентар проглотил язык. Сэра была сумасшедшей. Определенно самой настоящей сумасшедшей, а он первым вызвался замолвить за нее слово перед Советом, и еще собирался спросить сейчас, хотя знал, что пожалеет… – Что это? – прошептал он, убрав книгу с колен. – А, так. Сюрприз имени меня, – Сэра довольно щелкнула ногтем по стенке банки. – Смотри, короче, сейчас если трава найдется сушеная, подпалю, надымлю им, они уснут, ну, все дела, это до утра как минимум. Ставим банку где надо, отвинчиваем крышку, драпаем, так что того кто потревожит их… Ну, сам понимаешь. Симпентар понял – и сглотнул. Дикие пчелы – он знал точно, – кусались больно, а пчелы в банке определенно были дикими, лесными и вдвойне злыми от того, что из улья их выкрали накануне зимней спячки. Какому демону Сэра продала душу, чтобы остаться при этом целой? – Ну так? – фыркнула эльфийка, выжидая. – Это же бесполезно, – пожал плечами долиец. – Ну покусают они хозяина. Ну разозлится он. Ну отлупит кого сгоряча, толку-то? – А от твоих речей будто толку, – буркнула, вскидываясь уязвленно, Сэра, скривилась в попытке передразнить. – «Давай к нам в Инквизици-и-ицию», «У меня брат ма-а-а-ажья шишка», «У, мы такие пуши-и-истые». Ты, кстати, жопа, что про брата смолчал! – А подслушивать не стыдно? – вполне справедливо вскинулся Симпентар и свесил ноги с кровати. Ну ее к демонам, проще дать, что хочет, и пусть отвяжется. Может, хозяин спишет все на мажьи штучки Вивьен и действительно призадумается, может, неделю проваляется, вытаскивая отовсюду пчелиные жала, и прислуга немного отдохнет. – Развелось вас. Долиец, еще и маг… Бр-р-р. Он тоже, небось, эльфанутый? – покривилась, кусая щеки, Сэра, повернулась вслед тому, как охотник вытряхнул из сумки сверток с травами и принялся перебирать мешочки. В клане к зиме с травами становилось туго – стыдно тратить на шалости, – но у шемских лекарей можно было выменять все, что душе будет угодно, и может, подумал он где-то в глубине души, задумка Сэры была все же не так глупа. – Ну точно эльфанутый, – вздохнула тоскливо Сэра, и Симпентар, сбросив с коленей в сумку ненужные свертки, встряхнул пучок веточек и мешочек с сухими листьями. – Да, как любой долиец. Нет, как юнец, который знает все лучше всех, – Симпентар протянул ей травы. – Вот, еще канаварис, его дым расслабит и продлит сон. – Ну тогда он поумнее тебя будет, – фыркнул, сграбастав подачку, Сэра, тут же распустила горловину мешочка, принюхалась подозрительно. – Ага, – спокойно признал Симпентар, поднявшись на ноги и прошлепав к двери. – Только если он умнее, я – терпеливее. А еще он Вестник, хотя верит не в это, а в Творцов. Так что… ну, подумай заранее, как с ним говорить. Он развел руками, не зная, как сформулировать целый клубок мыслей, метавшихся в голове, и нажал на ручку двери. Вовремя – Сэра, уже скрутив из стебельков фитилек и приблизив его к огню, позабыла обо всем, ошарашенно вылупилась на собеседника, и Симпентар только вздохнул, остро ощущая желание оказаться подальше от Убежища, когда эти двое встретятся. – Будь добра, открой банку не в моей комнате, – договорил он и мотнул подбородком в проход коридора. – И к себе вернись не через окно. Доброй ночи. Никогда Симпентар не думал, что может, оказывается, так радоваться возвращению в шемленскую деревню. Кощунственным словом «дом» он, конечно же, Убежище ни разу не назвал, но чем холоднее становился ветер с гор, тем больший прилив сил долиец чувствовал и тем чаще привставал в стременах, выглядывая путь. Последний день выдался самым тяжелым: лошади брели по бабки в снегу, и это – на проторенной, с наезженными колеями дороге, за обочинами которой начиналась чаща и сугробы человеку по пояс, если не по грудь, – но Пятнышко, сдававший позиции на равнине, будто не чувствовал мороза и неудобств, вырвался вперед и бодро цокал по наледи копытами. Густые щетки помогали коню стерпеть холод, Симпентар, на один лишний оборот затянув шарф, тоже чувствовал себя отлично, вслушиваясь в звенящую горную тишину, хрупкую, как снежная корка наста. Сэру это, кажется, неимоверно раздражало – эльфийка замоталась в одеяло, превратившись в взгроможденную на спину мула палатку, только красный нос торчал меж складок, пока она бормотала под нос ругательства, сводившиеся, по сути, к одному: как можно доверять Инквизиции, если та совсем не бережет своих людей и слушается эльфанутых, которым чаща дороже городских надежных стен. Симпентар был уверен в обратном – только эта чаща и берегла Инквизицию. В дела Совета Катастрос посвящал его постольку-поскольку, но из обрывков разговоров с Кассандрой долиец многое успел подчерпнуть, например – всеобщую тревогу, что ни Орлею, ни Ферелдену, которые едва договорились о передаче Церкви земель Храма, не понравится, что Инквизиция без всяческих обязательств разбила свои лагеря и казармы поблизости от развалин. Кажется даже какой-то орлесианский то ли барон, то ли герцог – Фен’Харел их всех сожри, – наведывался с требованиями вернуть землю, но Жозефина его переубедила. Или Катастрос? Или они оба? Вроде посол благодарила соклановца за какую-то помощь в переговорах в их последнюю встречу, но, может статься, сыпала восхищением из вежливости. Так или иначе, негостеприимная чаща, пестревшая промеж голых деревьев сизой еловой хвоей, была хорошей защитой от любопытствующих, а долгий подъем к перевалу и дорога, петлявшая между скал – неплохим гарантом, что хотя бы до весны и ферелденская королева, и орлесианская императрица предпочтут о них не вспоминать. Снег тихо поскрипывал под копытами, Сэра ругалась в воздух на чем свет стоит, Вивьен, стуча зубами, пыталась поддержать беседу с Кассандрой – на лице той читалось лишь желание избавиться от дотошной спутницы и никогда в жизни больше не перебирать знакомые им обеим приемы, аристократские фамилии и прочий мусор, который Вивьен с придыханием называла Игрой, а Искательница, морщась, стискивала зубы, чтобы не наговорить лишнего. Краем уха Симпентар прислушивался к их болтовне, зарекшись влезать хоть раз: когда он позавчера удивился вслух, что Кассандра скрывала титул Героини Орлея (пусть не Архидемон, но тоже дракон – серьезное дело!), та огрызнулась так, будто ей ткнули в самую дурацкую ошибку молодости. Кто поймет шемлен и их привычки недоговаривать, нет уж, без него как-нибудь… Пятнышко всхрапнул, затряс головой – тихо звякнули кольца упряжи, – и веселее зацокал по дороге, круто бравшей влево у следующего скального обломка. – Тоже чувствуешь? – прошептал с улыбкой Симпентар, потрепав его по шее, но повод все же натянул, притормаживая обрадованного близостью к дому коня. Сквозь морозную горную свежесть пробивалась горечь дымка, запах стружки, соломы, краски и выпечки – в Убежище, должно быть, снова взялись за топоры. Новая казарма, знать бы, откуда пришла в таком случае помощь. Наконец договорились об оплате наемникам, чтобы они остались насовсем? Катастрос притащил ополчение из Крествуда? Подтянулись отряды ближайших эрлов, которых Лелиана еще после взрыва призывала помочь в зачистке предгорий от демонов? Вдвойне приятно было гадать от того, что до ответов оставалось меньше получаса пути. Симпентар обернулся на спутниц – не приотстали ли, – но лошади, почуявшие то ли те же запахи, что долиец, то ли предупрежденные Пятнышком, тоже зашагали быстрее, стремясь оказаться в тепле и без всадниц на натруженных спинах. – Дерьмо-дерьмо-дерьмо, – бормотала в своей палатке Сэра, все сильнее пиная пятками костлявые мульи бока, и голос ее стал громче, когда она поравнялась с долийцем и укоризненно вытаращилась на него из-под тени одеяла. – Долго еще, а? Ты должен был предупредить! Так мол и так, жопу отморозите, и не только жопу, и не только отморозите! Я б напилась в говнину, поумнела и не поехала никуда, именно… ты слышал, там вообще-то волки выли! Волки, тьфу, андрастовы труселя и пресвятые сиськи, ты должен был предупредить о волках, это ну… ну ненормально! Гневная отповедь превратилась постепенно почти в детское нытье, не утихавшее с того момента, как они оставили за спиной последний постоялый двор на пути и начали подъем к перевалу. Сэре много важнее было выговориться, кажется – на предложения повернуть назад она только хмыкала, куталась теснее в одеяло и вздергивала распухший красный нос, словно всем своим видом показывала, куда с таким предложением долиец может катиться. – Ну, волки, – кивнул Симпентар, выждав паузу и убедившись, что новых обвинений не последует. – Это как раз… вроде как нормально для леса. – Я не буду у них спрашивать, нормально или нет, – поежилась Сэра, нервно мотнув головой – и зря, на этот раз скулеж ей только слышался. В ветвях перекликались клесты, полмили назад Симпентар видел в снегу совсем свежий олений след и знал наверняка: пока стая далеко, переживать нечего. – Я просто сразу им стрелу… р-р-раз – промеж глаз, два – в жопу, вот! – Тогда чего боишься? – пожал плечами долиец, пряча улыбку. Сэра морщилась почти детским жестом, с детской непосредственностью была откровенна, и пусть идея ее подлянки была тоже совсем детской… Вопль самого хозяина таверны, обнаружившего припрятанную на кухне банку с пчелами, оставил долийца равнодушным, но вот от того, как хохотал, хватаясь за живот и изображая раздутый хозяйский нос, мальчишка-конюшенный, словно теплело изнутри. – А насчет скоро, – пробормотал он, так и не дождавшись от Сэры ответа, кроме как очередного шепота «жопа», и махнул рукой вперед. – Смотри, сейчас увидишь. Дорога вильнула под копытами лошадей. Минуту они ехали в полном молчании в узком каменном коридоре, в котором телегам не удалось бы разминуться вовсе, а всадникам пришлось бы изрядно потрудиться, и вот показалось Убежище. Сначала крохотное, как на ладони, а потом стремительно выросшее на глазах, когда обрадованные кони перешли на легкую трусцу. Сэра заткнулась, разглядывая улочки, макушку церкви и тренировочные площадки, на которых метались неразличимые фигурки бойцов – со стороны можно было угадать лишь, где маршируют люди Каллена, где облюбовали стрельбище лучники, а где спарринговались наемники и мастера-одиночки, которым не с руки было драться с новичками. – Обалдеть. И это все ваши? – пробормотала ошарашенная Сэра, завертела головой, придя в себя уже на мосту – копыта стучали по наледи на бревнах глуше и четче, эльфийку так вовсе подбрасывало в седле каждый раз, когда вилял костлявый мулий зад. – Типа того, – кивнул скупо Симпентар, подхлестнув Пятнышко, чтобы мост как можно быстрее остался позади. Он мало что помнил в деталях от их триумфального возвращения в Убежище в день взрыва – слишком волновался за Катастроса в бреду и собственные ссадины, – но что точно не исчезло бы и годы спустя – десятки замотанных в холстину трупов, ровными рядами лежавших вдоль моста, словно немой почетный караул. Или конвой – это уже кому как. Сэра заминки не поняла, фыркнула неодобрительно «долийские тараканы», закончив с расспросами и обратив все внимание на заледеневшее синее озеро, кайму чащи на другом его берегу и близившиеся конюшни. Пахнуло крепким запахом окалины, стук копыт приглушил звонкий бой кузнечного молота. Навстречу из распахнутой двери вывалились клубы горячего пара, зашипел в недрах мастерской металл – Пятнышко, испуганно прижав уши, шатнулся в сторону и перешел на уверенный шаг, сбить с которого его не смог бы даже десяток долийцев, тягавших поводья: он учуял овес с родным соломенным теплом конюшни и теперь не отступился бы. А Симпентар и пробовать бы не стал. Они спешились возле левады, на которой дочка Деннета гоняла по кругу крепкого рыжего трехлетку; девушка приветственно помахала и свистнула, призывая помощников, споро подхвативших поводья из рук всадников и поведших разгоряченных коней в тепло. За их отсутствие прибавилась пара стойл, одурительно пахших смолистой стружкой, да и того же рыжего Симпентар не помнил – что ж, к лучшему, не одному же отряду Вестника ездить с удобствами. Да и Сэре не помешало бы мула заменить чем-то поприличнее… Он подумал об этом – и молча сдулся, неуверенный, что Сэра вообще останется. В конце концов, она сама не собиралась давать ответ раньше, чем, по ее же словам, «не перебросится с Вестником парой словечек лоб в лоб». Вопрос этот решить стоило побыстрее – впрочем, спешившись, он словно опять перебросил Кассандре право командовать, только кивнул на ее вопрос, мол, а не вестничья ли макушка на тренировочной площадке бликовала золотом, заметная даже на подъездах к деревне. Последней спрыгнула с конской спины Вивьен. На этот раз чародейке подали руку по всем правилам, и она, довольно улыбнувшись и стряхнув с камзола невидимые пылинки, пристроилась к Искательнице шаг в шаг, заозиралась, разглядывая тренировавшихся солдат. За десять дней многое изменилось: теперь даже рекруты щеголяли зеленой формой и сиявшими на зимнем солнце нагрудниками с эмблемой Инквизиции, и Вивьен, видимо, была приятно удивлена таким прорывом. Да уж. На приеме спиной Симпентар не раз слышал шепотки о том, насколько сколоченный Руками орден по сути своей – сборище дикарей, и сейчас хоть не было у него ни малейшего повода считать перемены своей заслугой, он все равно почувствовал гордость за окрепшую Инквизицию. У них были шансы, кажется. Шансы закрыть проклятую Брешь, отвести подозрение жриц Вал Руйао от долийцев и вернуть все почти так же, как было, в шаткий – но все же мир. – Охренеть! – воскликнула, не сдержавшись, Сэра. – Охренеть, так, подожди, если ты сейчас скажешь, что этот расписной пидрила – твой брательник, то я совсем… Симпентар резко обернулся – ему показалось, среди тренировавшихся лучников мелькнули лица Ирашки, Айка и Хоупа, – посмотрел, куда указала Сэра, и сам едва смог проглотить спазм восторженного удивления. – Это он, – только кивнул долиец и, нырнув меж столпившихся наблюдателей, прибился к ограде площадки. Катастросовские куртка и серая от пота рубашка, брошенные небрежно на плетень, полоскались на ветру, Первый же, босыми пятками трамбуя песок площадки, кружился от угла к углу плаца, подныривая под замахи вставшего с ним в спарринг кунари. Незнакомого – ни у кого из отряда Асаары Симпентар не помнил таких развесистых, бычьих рогов, – и, безусловно, опытного: тренировочный шест порхал в огромных ручищах так легко, будто был собран из соломинок, а не выточен из крепкой дубовой древесины. Посох Катастроса был короче, но вряд ли сильно легче – он дышал с тяжелым присвистом и блестел от испарины, но продолжал атаковать с неизменным упорством, меняя угол броска, скорость замаха и комбинируя хитрые шаги вместе с коварными тычками исподтишка. Очередной выпад не удался; Катастрос отскочил, низко пригнувшись и отведя посох назад, норовисто вскинул голову – натянулись шейные жилы, проступили на вдохе ребра, живот колыхнулся, – и, едва ли в миг высчитав новую попытку, бросился вперед. Кунари отбил. Посохи глухо стукнулись друг от друга, великан отшагнул, для надежности согнув колени и спружинив на ногах, Катастрос отшатнулся – почти отлетел назад, – зашипев и едва не уронив посох. Отдача от удара, должно быть, дернула локоть – он еще и пальцы поджал на древке, кусая губы, будто попало именно по ним. Если так, то кунари пришлось выверять силу удара, чтобы не переломать эльфийские кости… Под боком засопела, с жадным вниманием подавшись вперед, Сэра, навалилась на ограду, разглядывая поединок. Симпентар краем глаза покосился и на остальных – Кассандра молча шевелила губами, прочитывая шаги вместо Катастроса, Вивьен тоже внимательно наблюдала с незнакомым, еще не виденным среди ее масок прищуром. Встревожиться Симпентар не успел – дернулся на шорох песка, опасаясь пропустить малейший шаг соклановца. Катастрос шумно сглотнул – кадык проступил острым углом, едва не вспоров ему горло, – склонился корпусом параллельно земле и закружил подле кунари, бросаясь то с правого бока, то с левого, пяткой посоха пытаясь попасть по его ногам. Получалось плохо – великан шутя отбивал, с каждым разом все сильнее, собираясь, должно быть, измотать и без того дравшегося на чистом упрямстве Первого. Но что-то же – Симпентар отчетливо это видел, – что-то же он задумал, если бросался раз за разом как в последнюю попытку, с полной отдачей, заставлявшей его мышцы натягиваться под кожей и гудеть от напряжения. – Что-то ты нежничаешь, Ката! – А тебе нравится пожестче? – пропыхтел, сдув с лица мокрую прядь, Первый, замахиваясь для удара. Шутя кунари отбил выпад, следующий спустил по посоху вскользь. Потом Катастрос метнулся в сторону и вперед, прямо под его занесенный в ударе локоть, метя в колено, вскинул левую ладонь так, что отсвет метки должен был накрыть солнечное сплетение великана. Точно, если бы там был нож или заклинание даже простенького пламенного шара, впившееся в кожу, кунари бы не поздоровилось… Ухмылка исказила его лицо – в последний миг, когда оставалось до прикосновения к груди не больше фута, кунари резко обернулся полубоком, пропустил удар по колену вскользь и подставил посох под локоть Катастроса. Первый зашипел, в движении задев древесину костью, растерялся на миг и не успел отшатнуться – следующим жестом кунари подсек его под коленом ногой, опрокинул в песок и приставил воображаемое лезвие к судорожно вздымавшейся груди. Симпентар дернулся. Сэра покосилась на него с насмешкой – мол, ты чего, тренировка же, – и охотник тоже понял уже, что среагировал быстрее, чем подумал. Кунари, весь бой крививший звериный злобный оскал, вдруг радушно разулыбался и протянул ладонь, Катастрос вцепился в нее, толкнувшись неушибленным локтем, и, шатнувшись, встал на ноги, оглушительно громко хрустнув шеей. Наблюдатели взорвались улюлюканием, сквозь которое разобрать, что же такого сказал соклановцу кунари, не получилось бы даже у самого чутко слышащего зверя. Катастрос в ответ улыбнулся – так же криво и насмешливо, – пожал острыми плечами, закатил глаза и, ткнув костяшками кулака плечо кунари, поспешил к ограде: должно быть, он заметил вернувшихся соклановца и Искательницу давно, но дать понять смог только сейчас. Рубашка не просохла – Катастрос пощупал ткань, сморщился, набросил куртку прямо на плечи и, прислонив посох к плетню и хрустнув от души сплетенными в замок пальцами, уставился на отряд, заметив незнакомых. Кассандра даже рта раскрыть не успела – ее опередила Вивьен, на чьем лице стремительно разгладились морщинки прищура, и только чуть поджатые губы выдавали то ли интерес, то ли недоумение. – Позвольте поинтересоваться, цветик, то, что вы продемонстрировали… это ведь техника рыцаря-чародея, если я не ошибаюсь, – пусть голос Вивьен звучал ласково, только самоубийца рискнул бы ей сказать в этот момент, что она ошиблась. – Впечатляет. – Рыцаря-чародея? – недоуменно вскинула бровь Кассандра, выбитая из колеи тем, что разговор завязался даже без должного представления. Катастрос, наоборот, только шире ухмыльнулся, оправив сбитый рукав куртки. – Вроде того, – кивнул он, но скромный жест не скрыл самодовольства в хриплом от усталости голосе. – Только правильнее Dirth'ena enansal. Это искусство все-таки пришло к вам от нашего народа. – Превосходный ответ, – растянула губы в улыбке Вивьен. – Откуда же вы… – Откуда ты научился? – почти одновременно с ней спросил Симпентар. На миг лицо Катастроса исчертила тень упавшей на лоб пряди – он небрежным жестом заправил ее за ухо, легко, даже слишком легко, будто выверенно, пожал плечами. – Подглядел у Килиана. Ралаферин сохранили остатки знаний, – прищур век кольнул охотника почти угрозой, холодной и настороженной – улыбка сползла с лица Первого, как не бывало. – Я никогда не думал, как многого, оказывается, не знает наша Хранительница. Симпентар тоже никогда не думал. Сомнение шевельнулось червячком – наверняка у нее были свои причины, правда же? – но так и не понял, почему соклановец посмотрел так настороженно, будто ждал подвоха. – В любом случае, – улыбнулся Симпентар, – это выглядело мощно. Сэра терпела – до этой минуты, – и взорвалась тут же, подпихнув охотника плечом и практически нос к носу сойдясь с Катастросом. – Мощно? Да ты издеваешься! – взвизгнула она, широко взмахнув руками и уронив свой плащ-одеяло на землю. – Это было охуенно, мать его! Шикарно! Огнище, что б мне провалиться и век жрать вивьеновы панталончики, это было просто… Дар речи ей изменил – эльфийка продолжила махать руками, надув щеки и готовая вот-вот взорваться уже не криком, а по-настоящему, ошметками. Злость Вивьен ее не задела, Катастрос тоже едва покосился на чародейку, тряхнул головой – спутанные после драки патлы выпали из хвоста, завесив его хитрый прищур, – и засмеялся. – Спасибо, что ли. Хотя, без Быка это бы не вышло так… Огненно, – он ухмыльнулся и, обернувшись через плечо, позвал, – эй, Бычара, жопу тащи свою, дело есть! – Есть, босс! – вскинулся кунари и, подмигнув на прощание рыжуле у ограды, поторопился подойти к ним. Знакомство прошло сумбурно и даже весело – если так можно сказать. Вивьен поджала губы, позволив Кассандре себя представить, Сэра полезла к Быку жать руку с воплями восторга и едва не свалилась на плац, перевесившись через ограду. Ее распирало желанием обсудить бой, кунари чесал основания рогов и посмеивался в ответ – мол, кто из них с боссом «большее огнище», – но восторг эльфийки был ему все же приятен. – А это Хмурик. Я рассказывал, – ткнул в соклановца Катастрос в последнюю очередь. – Симп, – вздохнув, поправил Первого охотник и пожал крепкую измозоленную ладонь. Бык выверял силу, но кости все-равно, кажется, треснули – Симпентар тряхнул кистью, проверяя, точно ли она осталась цела, хмыкнул неловко. По крайней мере Катастрос не отворачивался демонстративно и даже улыбнулся в ответ на сдержанную похвалу. Две недели – достаточный срок, чтобы они друг от друга отдохнули… Считать ли теперь, что у них все в условном порядке? – Ну, – ухмыльнулся Бык в ответ, – мой Хмурик как-то похмурнее будет. Неудачная кличка, босс. – У тебя будет полно времени убедиться, что очень даже подходящая, – показав зубы, улыбнулся Катастрос и разом посерьезнел, будто сбросил змеиную шкурку. – Только об этом потом, мы и так вас до хрена времени ждали. Каллен сейчас в Церкви, за Лелианой наверняка уже послали. Мне нужен полный отчет, как прошло со жрицами и что там с этой Фионой… ворон, признаться, только запутал больше. Кассандра невнятно промычала в зубы – будто они сами больше понимали. Фиона появилась на пороге «Разутого графа» за час до отъезда, потребовала передать, что будет ждать Вестника в Редклифе, и была такова раньше, чем Искательница успела завалить ее кучей вопросов. Конечно, они послали ворона вдогонку отчету, понадеявшись, что к возвращению Лелиана успеет хотя бы чего-то от своих разведчиков добиться, но, судя по обеспокоенному лицу Катастроса, даже Соловей не была всесильна. Сэра осталась с Быком – они моментально нашли общий язык. Вивьен попыталась выведать про Фиону, убедилась, что Вестнику сейчас не до нее, и отвалилась на пороге церкви: Тренн уже ждала ее с ключами наготове, собираясь показать отведенную чародейке комнату. Логично, про Вивьен-то ворон весть принес, а про Сэру… Наверное, это была его головная боль. Симпентар подумал, что может упросить Ирашку или Гванг поискать по казармам свободное местечко – уж пятачок, чтобы бросить тюфяк, где-нибудь да найдется, – но бросаться с горячей головой не стал. Запах церкви все еще казался ему чужеродным, приторным и тяжелым, но после пропитанного духами, цветами и нечистотами Вал Руайо ладан, пожалуй, был не самым плохим вариантом. И Лелиана и Жозефина, вышедшие из ставки навстречу, вызвали ответную улыбку, пусть и робкую, едва заметную в тенях от алтарных многочисленных свечей. Дальше, за порог, Симпентару пути не было. Он застыл, пропустив вперед себя Кассандру и Катастроса, замялся на миг – может, подождать соклановца тут, а не мчаться сразу по делам? – и не сразу сообразил, что никто не собирается захлопывать дверь у него перед носом. Ближе всех оказалась Лелиана – на нее Симпентар и покосился вопросительно, мол, идите, не обращайте внимания на его задумчивость, – но канцлер улыбнулась еще шире так, что радужка посветлела, ловя золотистые отблески свечей. – Мы тут посовещались, – она едва кивнула головой, показывая на Жозефину и Каллена в глубине ставки и едва сдерживая смех, – и решили, что странно дальше упрямиться перед неизбежным. Поздравляю с принятием в Совет… Хмурик. – Я? – вежливо – смешная шутка, да вот неуместная, – приподнял бровь Симпентар, взглядом ища поддержки у остальных, и нашел ее вдруг там, где совсем не ждал. – Ну не я же, lethallin, – буркнул, не оборачиваясь, Катастрос, уже возившийся с флажками на карте. – Не стой как баран, или туда, или сюда. И дверь ставки захлопнулась за спиной долийца, когда он оказался внутри.