Соклановцы

We are the Dalish: keepers of the lost lore, walkers of the lonely path. We are the last of the Elvhenan, and never again shall we submit

Тучи нанесло с Каленхада. А судя по тому, какие они были черные, тяжелые и кучерявые – каждую темно-фиолетовую прожилку, подсвеченную молнией, видно, – над Каленхадом взялись они с Штормового берега. Если так, плохи их дела: Бык рассказывал, что у моря наемники провели неделю, и ни разу за этот срок никто не почувствовал себя сухим. Конечно, вряд ли скорая на расправу зимняя гроза продержится над Лутием до завтра – и даже до ночи протянет с трудом, – но много ли отряду, и без того не обрадованному заданием, надо? Под прикрытием скал было еще ничего, вполне терпимо. Хвойные кроны, густо сплетшиеся над ущельем, задерживали дождь, по носу и по макушке барабанили редкие просочившиеся капли, ароматные от напитавшей их сосновой смолы. Отряд плелся цепочкой, жарко дыша друг другу в затылки, где-то в хвосте переговаривались негромко Блэкволл и Марлоу, достаточно быстро нашедшие общий язык, их перебивал – перекрикивая заодно шум ветра своими прибаутками, – Шаен. В голове цепочки было не так весело: один только Солас, кажется, наслаждался прогулкой, легко перешагивая туго сплетшиеся корни деревьев, невысокая Лито шла едва ли не вприпрыжку, поспевая за широкой поступью мага, а Сэра, недовольная тем, что Вестник отправил ее в такую, цитата, «задницу всех задниц», увлеченно распинывала с пути шишки, каждый промах сопровождая смачной руганью. Впрочем, когда попадала, слова тоже выбирала не очень осмотрительно, разве что насвистывала при этом радостно, распугивая с пути всех птиц и нагов. Симпентар надеялся в тайне души, что фальшивые песнопения распугают заодно и хартийских разведчиков: незаметными им при такой численности в жизни не пройти, так пусть хоть гномы не полезут в драку сразу, а дадут отряду оглядеться на местности. Проход сквозь каньоны был самым опасным местом, и когда горловинная узкая часть пути осталась позади, все вздохнули с облегчением: если бы напали на них сверху лучники, надежда была бы только на мажьи щиты. Но пока обошлось, света – тусклого, рассеянного тучами, – стало больше, и они выбрались из ниши скального отвеса, последнего на пути к многочисленным ручьям и речушкам, вытекающим из Лутия. Озеро закипало, словно котелок растопленного свинца: таким темным отражалось в нем небо. Крепчавший ветер нес над барашками волн не только дождевые капли, но и мокрый снег, на валунах начинавшегося в сотне ярдов подъема – горы на юге были причудливы, поднимались и пригибались к земле, как захотелось, без какой-либо логики, – местами лежали ноздреватые серые комья, словно детвора швырялась по камням снежками. – Тю, – присвистнула Сэра и, сгибом локтя прикрыв лицо от порыва ветра, несшего колючую сырость прямо на них, покосилась задорно на долийца. – Хмурик, напомни, жопа расписная, кто мне клялся, а, что до холодов еще далече? Ножки не зябнут? Ты смотри, Смеюн их быстро, того, откочерыжит, если чо. Чик-чик! Она действительно шевельнула пальцами, будто разрезала воздух ножницами, вскинула курносый довольный нос, заметив, как насупился, скрючившись от порыва ветра, Симпентар. – Ты можешь не добавлять каждый раз «жопа расписная»? Хмурика вполне достаточно, – пробормотал он, отвернувшись спиной к ветру и зарывшись носом в воротник куртки. Марчанская зима была как раз такая – сырая, заволоченная тучами и грязью, хмарая, – так что долиец не обращал особо внимания, по дорожной размякшей глине шлепает или по холодным шершавым валунам. А вот уши на ветру, не сдерживаемому лесом, замерзали моментально. – Ну… Нет? – пожала Сэра плечами, и конец полосатого яркого шарфа, выпав из-под края капюшона, заполоскался на ветру, хлестнув эльфийку по носу. – Ты, так-то, так и не ответил, есть татухи на жопах или нет. Так что кто знает. Вдруг, я тут того… Правду разглагольствую, истину маткой режу, вот! И о твоих ногах я искренне забочусь, мне совсем не лыбится тащить твою жопу на ручках! Вмешался Солас, принялся объяснять, что отрезать ноги надо, если обморожение серьезное, а от такой погоды самое худшее, что может случиться – простуженный нос. Сэра забухтела, потом заперхала натянутым ненатуральным кашлем, потом прижала язык зубами и выдала длинную руладу пердежа, ясно давая понять, в какой из могил она видала спокойные пояснения мага. Зря: как раз ей стоило прислушаться. Симпентар не злился бы так за ее постоянные нападки – в конце концов, Варрик тоже любил проехаться по долийским приметам, правда, делал это как-то не так… обидно, что ли, – если бы сама Сэра вела себя разумно. Но под плотную кожаную куртку она вместо привычного балахона Инквизиции напялила вырвиглазное клетчатое шмотье, от которого что враги, что союзники должны были валиться в припадке. Да и малейший клок такой тряпки, оставленной где-нибудь на кустах, сквозь которые эльфийка продиралась совсем не по-эльфийски неизящно, выдал бы их с головой… Впрочем, заспорив с Соласом, она отвлеклась от долийца, и тот смог заняться делом. – Лито, глянь, пожалуйста, – негромко подозвал он спутницу, уже вытащив из-за пазухи захрустевшую на сгибах карту. Лито подошла, встала тесно плечом к плечу, оба сдвинули головы, прикрывая набросок дороги от дождя – но предосторожности помогли мало, на бумаге тут же расплылись несколько мокрых пятен, размывших и без того бледные чернила. Хардинг рисовала второпях, сопоставив рассказ Катастроса с данными последней группы, сунувшейся к Лутию и больно получившей по носу от хартийцев несколько дней назад. В свое время Вестник знатно подчистил их ряды, но отдельные отряды укрылись в Валаммаре и, стоило Инквизиции обратить взгляд на Крествуд и Штормовой берег, снова выползли наружу, разграбив пару караванов, один из которых катил прямо из Убежища. Словом, делать с ними что-то надо было – и стоило поторопиться, пока упрямые дети Камня не проели Инквизиции плешь. Пряча карту от дождя, Симпентар плотно прижал ее к груди и обернулся через плечо: – Hagren, не мог бы ты… – Да, da’len, конечно, – кивнул не глядя маг, чуть крепче стиснув упертый в землю посох, миг помедлил – над головами растянулась радужная, как маслянистые разводы, пленка щита – и, как ни в чем ни бывало, вернулся к разговору. – Так вот, Сэра, режут «правду-матку», между прочим. Ты не кажешься настолько глупой, чтобы не запомнить такие простые вещи; разве что намеренно… Симпентар вздохнул – как раз ему Сэра казалась иногда настолько придурковатой, что тут даже Хранительские чары, наверное, не помогли бы, – и Лито вздохнула почему-то тоже: – Магия – не игрушка, между прочим, – пробормотала она под нос, вроде бы не укоряя, но явно с сомнением покосившись на прикрывший их купол. – Так удобно же, – пожал плечами долиец, уже без опаски развернув карту на вытянутых руках, сопоставил бумажный край с обрывом, примеряясь к валунам. – Смотри, кажется, нам за третий приток? Лито поджала губы – то ли все еще не одобряя, то ли попросту задумавшись, – прищурилась, разглядывая блеклые чернила и налитый густыми тенями им в противовес пейзаж. Поскребла затылок, потыкав пальцем в воздухе и расставив воображаемые ориентиры, увереннее кивнула своим мыслям и чуть потянула запястье долийца в сторону, сопоставляя края рисунка и пейзажа. – За четвертый скорее. Хотя, может, на месте лучше разберемся. На месте им пришлось бы обходиться без прикрытия барьера – если тот не лип вплотную к коже, то проседал под таким сильным ветром, – а терять карту не хотелось. Гномы понаставили на подходах ловушек, обезвредить которые разведчики успели лишь частью до того, как столкнулись с хартийцами, и потом, карабкаться по скользким камням наугад, рискуя сорваться в кипящую пеной бездну… Никто не запрещает, конечно, но Симпентар знал и менее болезненные и глупые способы самоубиться. Мог на выбор даже предложить из своего подсумка животный яд или фелендарисовую вытяжку на вкус спрашивающего, впрочем, что-то ему подсказывало, что Лито, лучше знакомая с местностью, не ошиблась. Больше не мешкая, долиец спрятал карту обратно за пазуху и выбрался из-за прикрытия обрывистого склона. Маслянистая пленка, доживавшая последнюю минуту, пригнулась, прилипнув почти к макушке, перед глазами заплясали цветные разводы, превратившие пенные воды Лутия в котелок Хранительницы, в котором отвар переливался всеми оттенками радуги в зависимости от того, какой ингредиент был брошен последним. Вскоре ветер сорвал и эту защиту, щедро отсыпав за шиворот пригоршню мокрого снега, и Симпентар покосился на спутницу с немым вопросом – может, ее мнение оказалось не столь непоколебимо? – но никаких изменений в сосредоточенном взгляде не заметил. Поворот после четвертого притока действительно вывел их в щель меж скал, в которой пряталась незаметная со стороны тропка. Начался долгий подъем по скользкой траве, размякшей глине и мокрым камням: грохот водопада, хлеставшего со скальных уступов буквально в десятке шагов, заглушал даже болтовню Шаена и насвистывания Сэры, вместе с безмолвием окатывая путников россыпью колючих капель. Ледяные от холода, они искристо жглись, попадая на обветренные щеки; крохотные островки сухости, пощаженные дождем и снегом, исчезли – теперь весь отряд проще было, наверное, выжать, чем просушить. Сэра посерьезнела, содрав свой дурацкий шарф, прикрыла нутро колчана. Ее жест повторили Лито и Шаен, последний по неосторожности примял оперение нескольких стрел – Симпентар покосился на него, на Лито, но та только вдохнула, посмотрев на долийца с немым смирением. Ладно, у каждого отряда, наверное, свои порядки… Некоторые привычки спутников, конечно, удивляли. Лейтенантские нашивки, как и в первую встречу, носил Марлоу, но, кажется, вовсе не торопился щегольнуть ими, преспокойно топая в хвосте отряда и служа надежным тыловым прикрытием. Он общался с Лито на равных, остальные ее слушались беспрекословно: утром еще, когда они двинулись от лагеря, посматривали сначала на Марлоу, будто ждали одобрения, но про разыгрываемый спектакль позабыли сразу же, как усталость взяла верх. Может, Марлоу перед ними чем-то провинился? Или получил он звание чисто номинально, потому что Соловей не рискнула доверить отряд долийке? Или это ему думалась всякая чушь от безделья? Подъем, конечно, был долгий и муторный, но безопасный – хоть детвору выгуливай. Симпентар прилежно примечал каждый скальный выступ, на котором мог бы с комфортом разлечься лучник, а то и двое, но все удобные для засады места были пусты. Отряд двигался осторожно, перед каждым поворотом Солас навешивал перед ними барьер, наготове придерживая заклятье ледяной мины, но все предосторожности остались излишни. Разведка Хартии, что ли, перепугала своих сведениями об отряде и вынудила залечь в Валаммаре? Или они убрались отсюда? Не должны были, последний караван разграбили вчера – поэтому-то и пришлось скакать из Перекрестка к ближайшему по эту сторону Лутия лагерю, торопясь застичь хартийцев по горячим следам. Им бы, конечно, собраться всем вместе – но Фиона назначила встречу, как назло, на сегодня, и Катастрос с большей частью их отряда не мог разорваться пополам. Хорошо хоть Соласа отпустил с ними – без хорошего мага попробуй сунься на Глубинные тропы, – да и Блэкволл был нужен едва ли не больше лекаря. Вот Сэра могла бы и в Редклифе дело себе найти, но Катастрос верно сказал – надо проверить ее в деле. А где шансов на драку больше, в центральном поселении эрлинга или у демона на рогах под землей? Оставалось, кстати, всего ничего: подъем выровнялся, вильнул мимо обломка скалы, с которой умелые гномьи кирки стесали все рудные друзы, и уткнулся в гладкую каменную дверь, облицованную то ли стеклом, то ли тонкими пластинами обсидиана. Филигранная работа – стыков совсем не видно, – и не понятно, зачем нужно было так возиться с черным входом в тейг. – И мы типа… Дальше что? – обстукав костяшками дверь, хмыкнула Сэра. – Устроим тут большой бабах? Выбьем дверь кое-чьей лысой башкой? Солас закатил глаза, Симпентар метнул на эльфийку раздраженный хмурый взгляд – не смешно! – и она развела руками. – Ну чо уставились? У меня других идей нет! – Идеи и не нужны, – хмуро вздохнул Симпентар, зарывшись по карманам, – если у меня есть ключ. Съязвить, уж не потеряли ли они столь ценную вещь, Сэра не успела – долиец вытащил обсидиановый штырек с насечками, вдумчиво скользнул ладонью по плитам, отыскивая щель. Спохватился – гномы ведь ниже ростом, – повел ниже и тут же нащупал пальцами выемку, в которую стержень погрузился, как влитой. Что-то щелкнуло, старые, но все еще успешно державшиеся против ржавчины механизмы пришли в движение, и монолитная, тяжеленная на первый взгляд дверь сама отъехала в сторону. Неловко вместо извинений Сэра кашлянула. – И чо… Мы реально туда полезем? Всю дорогу Лито морщилась лишней болтовне Дженни, а сейчас вздохнула почти согласно: краем уха Симпентар застал, как спорила она с Хардинг, убеждая, что не ее отряду соваться на Тропы, но варианта лучше у скаутов так и не нашлось. Из провала в тон кислым выражениям лиц пахнуло сухим теплом, пылью, нажьим пометом, горьковатым запахом глубинного гриба и чем-то солоноватым вроде окалины, и Симпентар тоже с сомнением покосился в темень проема, где-то далеко, шагов через сто озаренную сиянием розетки кристаллов. – А что поделаешь, – спохватившись, что эльфийка все так же ждала ответа, скупо отозвался он. Караваны-то защитить надо. И с Внутренних земель всю заразу выкурить, чтобы не возвращаться сюда раз за разом, тоже надо. Конечно, сюда бы наемников пару группировок – хотя бы инквизиционных хартийцев под руководством Гванг, – но всех их перебросили из Убежища прочесывать территории возле Иджхолла и Западных холмов в поисках разрывов, а как раз таки гномья и кунарийская шайки, объединившись, взяли на себя императорский тракт от Герлена до Целестина: на землях Орлея никто Инквизиции действовать не разрешал, зато к наемникам там были привычны и шум поднимать не стали бы. На Совете Симпентар правда старался слушать и вникать как можно глубже, но пока понимал только то, что не понимает ничего. Жозефина учитывала личные симпатии аристократов и Войну Львов, Лелиана в каждом поселке имела осведомителя, по информации которых для наемников построили почти безопасный маршрут (не считая искомых разрывов), Каллен пока был не очень полезен, но предлагал по делу, как лучше перераспределить пайки и униформу. Пожалуй, сейчас долиец был даже рад, что должен был лезть в похожую на дыру пещеру: с ней он хотя бы понимал, чего ждать. – Можем ли мы быть уверены, что Хартия зачистила верхние уровни от порождений тьмы? – спросил Солас. – Вообще-то нет, – согласившись, кивнул Симпентар. – Блэкволл, посоветуешь что-нибудь? Страж, пригладив ладонью вспушившуюся от дождя бороду, только хмыкнул: – А что тут посоветуешь… Встретим – придется рубить, что ж тут поделать. Только вы к ним не лезьте, Скверна, все-таки, это больше для меня работенка. Настолько заранее ждать боя, измотав себя напряжением, не стоило – Блэкволл только перебросил щит из-за спины на руку и проверил, удобно ли пристроен на перевязи топор, но все приготовления совершил так спокойно, словно перспектива столкнуться с гарлоками вовсе его не пугала. Симпентар не был бы столь безразлично настроен. Порождения тьмы… Хранительница рассказывала про них много и даже не всегда ограничиваясь детскими сказками. Нет уж, лучше более привычные хартийцы – с ними хотя бы понятно, куда стрелять. – Я бы тоже перераспределила ребят, – напомнила о себе, покосившись с намеком, Лито. Симпентар слишком задумался, встрепенулся, глянув на нее сначала недоумевающе, а потом почти обрадованно: – Конечно. И это… То, что Катастрос повесил все на меня, не значит, что ты должна о чем-то спрашивать постоянно. Вы уже сработались, лучше знаете, как вам сподручнее. – Формально ты все равно за главного, – почти улыбнулась в ответ Лито. Ключевое слово – почти, пусть уголки губ дрогнули, взгляд остался внимательным, а когда она обернулась на свой отряд, голос ее затвердел, обращаясь приказом. – Фиро, ты на поддержке, Шаен, не высовывайся. Авель, прикроешь их? – А куда денусь, солнце, – солдат посторонился, подпуская Марлоу ближе к долийке, и с улыбкой пожал плечами, словно сам себе отвечал на вопрос: действительно, куда бы. Определенно, Соловей, наверное, многое могла бы рассказать о том, как эти ребята сошлись вместе. Впрочем, расспрашивать было не с руки: Блэкволл уже переступил порог хода, и Симпентар, пропустив вперед Соласа, которому не пришлось бы в таком случае прикрывать барьерами еще и лучников, ограничившись Стражем, нырнул в вязкую подземную темноту сразу вслед за магом. Поначалу все были молчаливы и сосредоточены. Наклонный ход вел вниз, никуда не сворачивая, по стенам, иссеченными грубыми узорами – большей частью угловатая бессюжетная вязь, – прыгал свет кристаллов, вделанных в посохи Соласа и Фиро. Симпентара удивило, что Лито к ним не присоединилась – середина цепочки оказалась погружена в легкий сумрак, – но он быстро сообразил, что маг берегла силы, раз остальные обходились без яркого света. Глаза быстро привыкали к полумраку и давящей темноте над головой, воздух уже не так отчетливо пах старостью и пылью: сравнить-то теперь было не с чем. Где-то гудели, ныряя в шахты для вентиляции, потоки воздуха, но ни по ногам, ни в спины не дуло, пыль оседала на том же месте, где взметалась под шагами, и только скольжение бликов по неровностям стены хоть как-то оживляло картину. Да и узоры вскоре сменились простенькими сюжетами: едва проступавшие сквозь камень фигуры, местами покрытые слоем грязи, местами укрытые жирным слоем плесени и выпущенных глубинным грибом спор, узнать было почти невозможно. Разве что гномов отличал низкий рост, а гарлоков – страшные оскалы, из-за которых казалось, что кроме точек-глаз и пастей-воронок на их головах ничего нет. Неосознанно они замедлили шаг, разглядывая тесно налепленные друг к другу сцены из истории тейга. Если побеждали гномы, то барельеф заканчивался изображениями грубо набросанных празднеств – так как по лицам ничего не было понятно, отличали их только кружки в руках гномов, сменившие боевые топоры. Если на этот раз дети Камня отступали, в конце сюжета тянулись длинные цепочки клинописи, должно быть, с именами убитых. Чем дальше вглубь вела их тропа, тем масштабнее становились сражения, пока, наконец, на перекрестке все углы не оказались в росписи огромного побоища, в котором гномы не пожалели свое самолюбие, изобразив целые горы трупов. – Это гибель Валаммара? – почти прилип носом к стене Шаен. Потянулся смахнуть наросты гриба – никто не успел его предупредить, – и расчихался, когда лопнувшие коробочки выбросили ему в лицо целое облако спор. Эльф торопливо отпрянул, стянув перчатки, принялся тереть покрасневшие, заслезившиеся глаза. – Тыц, не двигайся! Так-то, споры типа еще горят прикольно, – заговорщицки, под жгучим от неодобрения взглядом Лито прошептала Сэра, Шаен замер, не отнеся ладоней от лица и кажется даже не дыша. – Перднул на них – и все, бдыщ, поминай, как звали… – Для этого споры должны быть хорошо просушенными и обработанными едким соком, – Солас, едва поведя бровью на торопливую возню, подошел к стене, вытянутой рукой аккуратно смахнул остатки грибных нитей, поднял посох, чтобы широкий круг света выхватил весь сюжет. – И нет, это не гибель, это лишь ее начало. Самое первое и нежданное нападение порождений тьмы, чем дальше, – он махнул вглубь коридора, из которого они пришли, – тем чаще случались стычки. Так как гномы были готовы, жертв было уже меньше, чем в этом побоище. А то нападение, которое стало для Валаммара последним, гномы высечь в камне не успели: обратили внимание, что узоры в начале пути из более древней породы, и между ними и началом барельефов промежуток в несколько пустых плит? Гномы начали переоблицовывать стены, догадываясь, что им понадобится еще место, чтобы закончить историю. Но, увы… Тихий и печальный его голос Симпентар слушал, как завороженный. Действительно, несколько шагов тянулся шершавый камень без облицовки или узоров, но он, едва обратив внимание, даже не подумал, что это могло бы что-то значить. Солас обладал поразительным талантом находить и разгадывать загадку там, где никто даже не задавался вопросом, и, наверное, в глубине души Симпентар наравне с восхищением ему немного завидовал. Ему даже не надо было знать столько же, сколько Солас – лишь малую каплю, чтобы неметь от восторга, а не от сотен вопросов, которые спутнику наверняка показались бы глупыми донельзя. Вон, даже Сэра заткнулась, одарив мага внимательным прищуром… Ан нет. Показалось, конечно же. – Все это конечно ну вот обалдеть как интересно, – с кислой миной выцедила она, – но, может, пошевелим своими вроде как задницами, ага? Типа, мы на ебучих Тропах, а не на уроке истории, вроде как? Или я чо-та опять пропустила? – Нет, Сэра, ты права, – с ледяным, как свет его посоха, спокойствием отозвался Солас, отворачиваясь от стены. Шаену уже плеснули на руки из фляги, чтобы он сумел отмыть глаза, и задерживаться так далеко от их цели не стоило, конечно – донося важную мысль, Сэра умудрилась даже сформулировать ее понятно для всех. – Верно, – вздохнул Симпентар, отлипая взглядом от стены и почти виновато покосившись на Соласа. – Мы можем задержаться на обратном пути. Если тебе нужно будет скопировать какие-то записи… – То без меня, пожалуйста, – буркнула, развернувшись на пятках, Сэра, и демонстративно прижала ладони к ушам. – Бла-бла, Квизиция сошла с ума, бла-бла, мы будем дрочить на историю, пока весь мир горит, бла-бла, мы такие классные, о да! Шикарный план! Вы вот ни разу не продолбаетесь! Блэкволл вовремя посторонился – иначе бы разозленная эльфийка оттоптала ему ноги прямо поверх латных сапожных носков. Запала ее надолго, конечно, не хватило – соваться за пределы купола магического света Сэра не рискнула, – но все еще не отнимала ладоней от ушей, фальшиво напевая под нос на ходу сочиняемую песню про Инквизицию. На удивление понятную – возможно потому лишь, что приличными в ней было только собственно слово «Инквизиция». «И почему, – мысленно взмолился, отводя взгляд от спутников, Симпентар, – херню творит она, а краснею я?» – Она всегда такая, да? – спросил Шаен почти восторженно, отряхнув кисти от воды наполовину о свои брюки, наполовину о шарф Фиро, и шевельнул ладонью у виска – жест вполне понятный даже долийцу, – но тот только вымученно вздохнул. – Ну-у-у, – протянул торопливо и не очень искренне, буквально заставив себя припомнить, как Сэра долго пытала таверновых слуг – не обижают ли хозяева, не гнетет ли налогами местный знатнюк, и как ссорилась из-за этого с Вивьен. – Она бывает славной… Катастрос от нее тоже был не в восторге, но ясно дал понять, что Дженни Инквизиции нужны позарез. А раз Сэра все равно при соклановце останется, Симпентар не видел смысла нарочно бросаться обидами ей в спину – все равно, что сплетнями язык чесать, совсем паскудное дело. Только Шаен, кажется, все равно не поверил, фыркнул, надув губы, и шустро вернулся в тыл цепочки, опять пришедшей в движение. Тишина из настороженной из опасения – в любую минуту ждали нападения, – стала тяжелой от неловкого молчания. Насупившаяся Сэра пыхтела впереди, наступая на макушку блэкволловской тени, Солас, подсвеченный ярче всех, задумчиво смотрел ей вслед, не собираясь попрекать, хотя досталось ему от вспыльчивой эльфийки больше всех. – А как давно Валаммар вообще появился, как думаешь? – тихо спросил Симпентар, не уверенный, лучше отвлечь его от обид или, наоборот, оставить наедине с собой, замялся – Солас почему-то улыбнулся сначала уголками губ, невесомо, будто сам не знал о причинах этой мимолетной радости. – Трудно сказать. Про падение сразу бы ответил: тейги погибли почти все во время Первого Мора, Валаммар, как далекий от Андерфелса, пострадал одним из последних. Лет за сто до Стражей, может, чуть меньше. Но время появления… – Солас развел руками, и свет кристалла, отдалившись на фут, выхватил глубокими черными тенями проступавшие сквозь камень суровые лица его детей. – Две тысячи лет назад? Три? Кто знает. – А в Тени… Ты мог бы это увидеть? Стальная пятка посоха почти беззвучно постукивала по гранитным плитам пола – даже латный шелест Блэкволла, наверное, слышался вдали по коридору отчетливее, чем невесомые шаги Соласа. – Да. Нет. Быть может, – на каждый ответ – по одному шагу и тихому стуку. – Это очень долгий срок, da’len, к тому же разумам durgen’len нет пути в Тень. Если я что-то и увижу – жалкие отзвуки отзвуков, кальку памяти, которую передавали бы друг другу растворявшиеся в глубинах Тени духи. А почему ты спрашиваешь? Мне казалась, чужая история долийцам не так интересна. На миг засосало под ложечкой – так захотелось солгать, что не всем. Что Лавеллан выше этой неприязни. Что любое знание нужно сохранить любой ценой. Но так ответила бы Хранительница и, быть может – оговорившись разве что о цене, – Катастрос, а Симпентар думал проще, приземленнее, не о том, как перепутаны истории всех народов, но о том, что сейчас могла бы раскрыться случайно еще одна древняя тайна, считавшаяся давно утраченной. Он вздохнул – перед Соласом сознаваться в деловом просчете было почему-то особенно неприятно. – Я подумал, тейги сохраняются много лучше наших храмов. Может, если они достаточно древние, то в них сохранились бы… сохранилось бы хоть что-то об Элвенане? Лито фыркнула: – Как будто гномам было дело до наших высоколобых предков. Насколько я знаю, пока ни один клан у них и крохи сведений не допросился. – Не все пробовали, – отойдя от оторопи и так и не найдя на лице долийки следа шутки, возразил Симпентар. – С Инквизицией Орзаммар будет говорить не так, как с кланами… – Но вряд ли сильно дружелюбнее, – покачал головой Солас; жест получился грустным, а вот взгляд его, задержавшийся на Лито, оживился, сверкнул лукаво. – Ты выносишь категоричное суждение, хотя вряд ли знаешь наверняка. Кто теперь скажет, как именно общались элвен с детьми Камня? – Но и ты тоже ни рожна не знаешь, – парировала эльфийка, ускорив со вздохом шаг так, чтобы не плестись за спинами собеседников, но пристроиться прямо меж ними. – И потом… Верно ли я расслышала? Ты ищешь ответы в Тени? Серьезно? Что можно найти там, где нет истины, только лишь ее отражение? Солас улыбнулся (как показалось Симпентару – коварно), склонил голову набок, будто иначе не слышал низкорослую эльфийку. – Ты задаешь очень хороший вопрос, da’len. Ты никогда не задумывалась, что истины вообще, по большому счету, нет? Есть точка зрения, и если сопоставлять разные истории, то на пересечении можно найти то, что привередливому наблюдателю сгодится в качестве зерна правды… – И чьи же, позволь узнать, точки зрения ты выслушиваешь? Духи не торопятся идти на контакт, насколько известно каждому магу. Выходит, тебя кормят байками демоны, а ты и рад растрепать всем вокруг? Вопросительный тон Лито вполне сошел бы и за обвинительно-ударный, дай ему неведомая магия явиться в мир во плоти. Солас вздернул бровь почти с насмешкой – о чем-то похоже они уже разговаривали с Катастросом на привале по пути в Перекресток, – и Симпентар, припомнив детали, задумался хмуро. Упрек звучал, конечно, справедливо – что духов, что демонов Хранительница советовала остерегаться в равной степени, довольно с долийцев погибших Сабре. Но ему подумалось, что Лито могла бы не злиться так рьяно, словно абстрактный спор – они ведь всего лишь предполагали, могли бы им пригодиться сведения из тейгов, – задевал ее лично. Шепотки в конце цепочки притихли – Шаен, цыкнув на собеседников, дал понять, что ему крайне интересна назревавшая свара, – и даже Сэра ненароком сцепила ладони на затылке, насторожив уши, разве что торчком не вставшие. А то, что свара намечалась, ясно было каждому: так сверлила взглядом Соласа эльфийка, вынужденная на каждый его размеренный шаг делать два своих семенящих и едва не подпрыгивающих от сокрытого раздражения. Хотя, если вспомнить, что Мерриль, которой стращала своего Первого Хранительница Дешанна, происходила как раз из Алерион… Симпентар хотел ее успокоить – никто не собирался прямо сейчас ни уходить в Тень, ни призывать демонов, они же, сожри Фен’Харел, тут на задании, совсем не связанном с историей – но Лито его попытки привлечь внимание не заметила и испортила резкой репликой все сама: – И еще, пожалуйста… – сверля собеседника взглядом совсем не извинительным, буркнула она, – не называй меня так, как назвал. Мы с тобой не одного клана. Вот как, получается. Симпентар опешил – у Соласа хватало знаний, чтобы считаться Хранителем даже промеж самых враждебно настроенных к плоскоухим сородичей, почему же Лито так этому воспротивилась? – но Солас среагировал очень спокойно. – Я тебя услышал. Как скажешь, – только кивнул он. – Насчет же твоих обвинений – ты выдаешь свое невежество, впрочем, как и каждый маг континента. В Тени обитает много духов, готовых говорить, и еще больше готовых пойти на контакт, если заинтересовать их. Лито спружинила шагом – почти подскочила, словно отбитый о стенку аравеля в детской игре мяч: – Заинтересовать? Чем? Демоны тоже легко, даже скорее охотно идут на контакт, если предложить им хоть какую-то плату, ты об этом ведешь речь? – Нет, не об этом, – поскучнев разом, прошелестел спокойно ответом Солас. – Впрочем, чего я мог ждать от долийки, если ваши Хранители учат смотреть лишь в глубину веков, но не вещей. Вряд ли ты в состоянии понять, как на самом деле… – Alaslin’len! [Выблядок!] Он не успел договорить, а Симпентар, хоть предчувствовал беду – шаг Лито стал настороженным, готовым к рывку в любой момент, – не успел ее остановить. Эльфийке пришлось подпрыгнуть, чтобы достать до лица собеседника, удар в челюсть – костяшками пальцев по кости, - вышел смазанным, а иначе несдобровать бы магу. Солас отшатнулся, схватившись за подбородок, след удара, побелев, начал наливаться краснотой, которая в свете кристалла казалась почти пурпурным пятном. Запоздало выругавшись, Симпентар протиснулся меж ними, не зная ни на что еще способна Лито, ни как среагирует Солас. – Эй, эй! – прикрикнул он на обоих, спиной загородив мага и вскинув руки. – Довольно! Лито, ты несправедлива, если бы не Солас, мы бы понятия не имели ни о тех руинах у Перекрестка, ни о том, как закрывать разрывы. Он еще помнил этот страх – точнее, нывшее под ложечкой неуютное ощущение неизвестности, – когда Катастрос спал мертвецким беспробудным сном, Адан мог только бурчать успокаивающе, и лишь слово Соласа – уверенное, веское, – действительно вселяло надежду, что брат очнется. Но и как Солас равнодушно отмахнулся от вопросов Лито… – Хмурик, ну еб твою, ты охренел на самом интересном месте прерывать? – вякнула, взъерошив пятерней гнездо на затылке, Сэра. Взгляд ее был полон откровенного всеобъемлющего разочарования, едва скользнув им по долийцу, Дженни только сплюнула сквозь зубы. – Типа, сам говоришь, надо балакать про всю эту поеботу, а как до горячего добрались – все, рыльце в тряпочку, это нормально ваще? И потом еще обижаешься, когда тебя жопой кличут? Симпентар медленно вздохнул и опустил руки – понял уже, как глупо это выглядело. Всего лишь спор, никто никого не собирался убивать, Солас – не Катастрос, который, оскорбившись, пригрозил в ответ мажьей дуэлью, – да и Сэра, заметив растерянность и первые признаки смущенного румянца на лице долийца, осклабилась и гоготнула, довольная, что запутала их всех. Погано вышло. Уж точно не об этом хотел бы рассказывать Первому Симпентар по возвращении. – Продолжим потом, – покосившись на Сэру исподлобья, буркнул он и, обведя взглядом обеих эльфиек, тише добавил. – Не обязательно спорить. Мы не враги и можем понимать друг друга. Лито странно дернулась – желваки вздулись, натянув веточки валласлина на скуле, и тут же расслабились, когда она взяла себя в руки, стиснула кулаки и отступила назад тоже, сдавая позицию, фыркнула: – Больно надо понимать. Fasta vass… Незнакомое ругательство проскрипело на зубах, как песок. Языка Симпентар не знал, более того, ни в Убежище, ни по пути в Вал Руайо ни разу даже не слышал такого наречия. Что-то, что сохранили при себе лишь андерские кланы? Лито отвернулась с видом, будто ничего не произошло, расслабленная ладонь Соласа легла на плечо долийца, вынуждая перестать бычиться на эльфийку в ожидании еще какой придури. – Действительно, мы могли бы понять, – мягко, даже податливо согласился маг, и когда Симпентар отошел, то увидел, как Солас внимательно уставился на Лито, словно отвечал именно ей. – И я бы мог объяснить, но для этого надо, чтобы меня были готовы услышать. – Ну да, других-то ты слушать не особо собираешься, – еще злее буркнула Лито, окончательно отделяясь от компании. Настороженно следившие за перепалкой Блэкволл и Марлоу, оказавшиеся в начале цепочки, приняли ее к себе, Солас, растерев челюсть почти до разгладившегося следа – по пальцам его пробежали искры магии, – тонко улыбнулся на обеспокоенный взгляд Симпентара. – Все в порядке, – сказал он. И тихо, словно невзначай, добавил. – Интересно, с чего бы долийке ругаться на тевене? Конец тоннеля они увидели издалека – вряд ли кто-то вообще смог бы спутать дневной, пусть потускневший от туч свет с невзрачным сиянием грибных гнилушек. Маги сразу притушили кристаллы, Сэра, словно нарочно топавшая пятками по чужим нервам, перешла на мягкий неслышный шаг, латы Блэкволла, хорошо подогнанные поверх плотной стеганки, почти не скрипели. И все-таки, этого оказалось недостаточно: когда отряд выбрался на переброшенный от тоннеля к сердцу тейга мост, свет из бреши под потолком сбил их на миг с толку, а хартийский патруль, как назло, только вывернул из-за угла – им перепало несколько секунд форы, чтобы разглядеть отряд Инквизиции, пересчитать их по головам и, быстро все сопоставив, броситься наутек. Даже то, что эльфы держали луки наготове, не слишком им помогло: Лито не хватило силы натяжения, чтобы задеть в драпавших гномов, Сэра выстрелила дважды и попала, но один наконечник соскользнул по доспеху, а второй едва оцарапал щеку хартийца, Симпентар прицелиться успел всего раз – успешнее, стрела задрожала, застряв под наплечником, но гном, на бегу обломав ее, даже не подумал сбиться с грохотавшего по гранитным плитам шага. – Сучьи дети, – буркнул в бороду Блэкволл, перехватывая щит так, чтобы не болтался, краем задевая колени. – У них там наверняка баррикада, засядут и… – Успеем, – оборвал его, махнув рукой гномам вслед, Марлоу. – Только до конца моста добраться, чтобы не перестреляли. Шевелимся! Нужды кричать не было – все уже рванули мимо лейтенанта, и тот, убедившись, кто никого подгонять не надо, красиво с места взял разбег. Мост словно бомбами в свое время пересыпали – в камне водились крохотные выщерблины и огромные, воронкой, выбоины, все время некстати попадавшиеся под ноги. Сэра прыгала по обломкам перил, не касаясь мостовой, и всех опередила, с ней вровень несся Шаен – они единственные успели преодолеть последние ярды от моста до угла ближайшего дома не под обстрелом. Пущенные с небольшого возвышения – гномы заняли позицию на ступеньках, – болты выбили из растрескавшегося гранита пыль и мелкое каменное крошево, секшее по ногам. К счастью, хартийцы поторопились и первым залпом никого не задели, а от второго прикрыл соласовский надежный барьер. Пронзенная десятком крепких болтов пленка чар лопнула, как пузырь над котелком, через несколько секунд, но именно они и требовались, чтобы все успели перемахнуть опасный участок и выбрать себе по укрытию. Симпентар пропахал неловко коленом каменное крошево, нырнув под защиту обрушенной поперек дороги колонны. Кость заныла от удара, он торопливо прощупал сустав – даже штанина цела осталась, порядок, – огляделся, не поднимая головы над краем спасительного заграждения. С ним рядом примостились Авель и Лито, всего в нескольких шагах, за перилами и тумбами моста, присели на корточки Сэра и Фиро, остальные попрятались за углом дома. Поднятая на бегу пыль свербела в носах. Лито расчихалась, прижав к носу посеревший от нее рукав, Авель, облизнув сухие, припорошенные пылью губы переглянулся с долийцем, припомнив, должно быть, их первую встречу. Тогда, впрочем, мародеры в них осознанно не целились… Симпентар обернулся, кивнул, заметив уверенный жест Соласа: маг и без подсказки уже сплел заклинание, осталось выбрать цель. Как только пленка барьера прохладой коснулась плеч, словно наброшенная скользкая ткань, Симпентар вскочил на ноги, вскинул лук, примеряясь к обветренным лицам: один стрелок предсказал его маневр и в последний момент вскинул предплечье, прячась за щитком наруча, второй не успел и повалился со стрелой в глазнице. Впрочем, хартийцы тоже были хороши, а арбалеты их били не слабее Бьянки – хвала Творцам, не были хотя бы такими же многогнездными. Три выстрела сошлись на фигуре долийца, и пусть барьер задержал наконечники, ударная сила была так велика, что сперло дыхание и жгучая, как от заехавшего в бок кулака боль вспыхнула в боку: метили гномы насмерть, по ребрам. – С ума сошел! – рявкнула Лито, крепко схватила его за полу куртки и дернула, повалив назад, в укрытие. Вовремя: барьер лопнул, обрызгав воздух серебристыми всполохами, два болта чиркнули по боку колонны в нескольких дюймах от пригнувшегося макушкой долийца. Он вздохнул – без синяков порыв точно не обошелся, – и ответно уставился на Лито: – Одного снял. Еще четыре арбалетчика, четыре громилы, закованы с макушки до пяток, стрелой не взять. Говорил он достаточно громко: вряд ли бы это было для гномов новостью, а остальным стоило быть готовыми. Блэкволл выругался, с досады саданув по щиту рукоятью топора, охнул Шаен: действительно, ситуация была откровенно паршивая. Построение боя лихорадочно вертелось в голове – Марлоу с Блэкволлом и Авелем на флангах удержал бы громил в узком проходе, а там, гляди, маги сообразили бы что-то против лат. Но ведь арбалеты! – Я могу наложить зачарование. Тогда, быть может, стрелы пробьют доспехи, – подал голос Фиро, съежившийся за спиной Сэры. Выглядел он взъерошенным, но скорее от решимости, чем от страха: пальцы крепко стиснулись на древке посоха, и Симпентар, покосившись на него с сожалением, покачал головой. Он даже сможет замедлить громил – дегтярных бомб при себе полный запас, – но проблему это не решит. Громилы – после, сначала… – Стрелки, – процедила, как выругалась, Лито. – У, яйца Создателя, как же их отвлечь-то… – Я смогу шагнуть через Тень… – пробормотал, задумавшись вслух, Солас. Симпентар не видел мага, но мог углядеть заметавшуюся, затрясшую головой тень на растрескавшемся, как глина в сухой год, полу. Хорошо, что Солас сам отбросил такой риск: он, конечно, оказался бы к лучникам достаточно близко, чтобы сбить их миной… Двоих или троих, но ведь кому-то повезет подобраться так близко, что и барьер от ножа в почки не защитит. – Отвлечь, говорите, – буркнула, шлепнув губами, Сэра, зашарила по поясным кармашкам, из которых торчали горлышки фляг и флаконов. – Отвлечь, отвлечь… Щас, есть у меня одна безотказная хреновина… как говорится, пока оса за жопу не цапнет, ага… – Сэра, нет! – сообразив, к чему вела эльфийка, рявкнул Симпентар – им же потом через этот же проем пробираться дальше к центру тейга! – но она только глазами блеснула насмешливо, махнула наблюдавшему за ней Соласу, чтобы вешал барьер, и выпрямилась во весь рост. – Сэра да! – радостно заулюлюкала она, метнув бутылку так далеко, как позволил замах. Сосуд просвистел над головами громил, в ответ в полотно чар впились наконечники болтов, едва не отбросившие эльфийку на шаг назад отдачей. Сэра выругалась, нырнув под защиту тумбы, и загнула пальцы. – Три… два… Как разбилась банка, Симпентар не видел, но услышал стеклянный звон, рассерженное жужжание, а сразу вслед за ним – полный недоумения и злости гневный вопль, выданный пропитанным басом с неимоверным тщанием. – Один… в жопы жала всем вонзим! – заверещала довольная Сэра и вскочила на перила, не таясь. На миг сердце пропустило удар – попадут же в дуру, ну куда полезла, – но эльфийка выпустила первую стрелу и потянулась к колчану за второй, все еще за наглость не наказанная. Долийцы переглянулись – и тоже выпрямились с уже наложенными на тетивы стрелами. Им досталось по лучнику на рыло: Лито не очень изящно, но действенно уложила двумя выстрелами в пах и в горло первого гнома, Симпентар вовсе справился с одной попытки, хотя прицелиться сквозь облепивших рожу арбалетчика пчел было нелегко. Он вздрогнул. Полный боли визг еще стоял в ушах, растерявшиеся от перелома схватки громилы поперли в атаку уже без осторожной оглядки на стрелковое прикрытие, но им навстречу бросились мечники Инквизиции. Хартиец на острие атаки почти плясал на ходу, пытаясь огреть себя латной рукавицей по ладной же заднице – должно быть, пчела пробралась под доспех, науськанная Сэрой. Этого сняла Лито: Фиро, вцепившись в посох, выплел заклинание, из-за которого в воздухе пахнуло подпаленным оперением стрелы, и зачарованный наконечник, чиркнув по нагруднику хартийского, в мясо и костные обломки разворотил ему при мажьем взрыве грудь. – Ничосе, – присвистнула Сэра, настороженно отшагнув от Фиро, набычилась. – Опасный ты пацан, однако… – Сэра, ты не вовремя! – едва ли не хором заорали на нее остальные. В руках Марлоу двуручник описывал широкую дугу, державшую короткоруких хартийцев на расстоянии, и Блэкволлу и Авелю осталось только атаковать с боков, обрушив удары на загудевшие подобно котелкам шлемы. Одного гнома загнали в угол и буквально перебросили через парапет в пропасть, остальные, озлобившись, попытались насесть в последней попытке победить – и полегли. Радоваться только было рано. Марлоу, схватившись за щеку, метнулся обратно в укрытие, пчелы, которым надоело жалить трупы застреленных лучников, погудели деловитым облаком, покружились, выбирая новую жертву, и неспешно полетели в сторону отряда. – Сэра! – А я чо? – огрызнулась эльфийка, что примечательно, одной из первых попятившаяся под прикрытие чужих спин. Опущенная ее макушка совсем не выглядела виноватой – Сэра судорожно рылась в подсумках, и судя по тому, как все больше каменели ее плечи, нужного не находила. – У, труселя Андрасте, точно же брала… корешки-тычинки, ну твою ж… тэк-с, или тут? Пчелы гудели. Шаен, высунувший любопытный нос из укрытия, нырнул обратно, Сэра перешла на отборный мат, клекотавший в горле будто плевок, которым она никак не решалась харкнуть в чью-нибудь рожу… – Посторонитесь, – буркнул, едва предупредив, Солас, сосредоточился и на одном выдохе воссоздал заклинание. Пахнуло холодом, таким сухим, будто проспиртованным насквозь – Симпентар отшатнулся, а все равно почувствовал, как обожгло слизистые и как перхающий кашель поскребся в горле. Пчелы от такого возмущенно зажужжали – и осыпались в полете, захрустев обмороженными панцирями под шагами мага, вышедшего из укрытия убедиться, что все действительно закончилось. – Эх, такие пчелы пропали, – сокрушенно мотнула головой Сэра, тоже подступив ближе. Потыкала носком сапога хрустнувший трупик, подняла недоуменный взгляд в ответ на остальные, ошарашенные и даже сердитые. Особо косо посмотрела Лито – ей пришлось встать на цыпочки, чтобы выдрать жало из щеки Марлоу, и когда она разжала ладонь, показав остальным толстую черную иглу с фалангу мизинца размером, все только в затылках поскребли. – А чо не так? – фыркнула, насторожившись, Сэра. – Просили отвлечь – отвлекла! Звучало справедливо. Хотя представлять, что жал могло быть больше, чем одно, и не на ладони Лито, а где-нибудь в шее, где жгучий яд может вызвать смертельный отек, не хотелось вовсе. – Спасибо, – торопливо, пока не назрел новый спор на ровном месте, пробормотал Симпентар и скривился. – Просто… готовь способ их успокоить заранее, хорошо? – Еще чего, – фыркнула разулыбавшаяся Сэра и, подпнув с пути осколки банки, в гордом первенстве потопала мимо колонных развалин дальше вглубь тейга, одним лишь этим жестом напомнив остальным, что стоило пошевелиться. Звуки драки разлетелись по заброшенным кварталам. На мосту им встретились еще пара хартийских, которых уложили даже без особой помощи магов – Солас восстанавливался, а Фиро лишь прикрыл барьерами мечников, уберегая от лишнего риска. При гномах такой помощи не водилось, и озлобленные своим обреченным положением громилы только яростнее бросались в бой, не слушая призыва сложить оружие. И все-таки, свою задачу они выполнили: по следам в пыли и вмятинам от латных сапог отряд выследил последние остатки шайки, но те успели запереть за собой двери хранилища на глазах погони. Раздосадованная Сэра едва не сломала ногу, от души пнув стальной дверной монолит, Симпентар покачал головой – и, памятуя о том, что хартийские под руководством Гванг вполне неплохо сработались с Инквизицией, предложил гномам сдаться. – Отлижите своей Андрасте! – гаркнул пробирающий до мурашек бас за створками. Ему завторил дружный хохот, заглушивший лязг последних механизмов, встававших в пазы; потом гномы отсмеялись, Сэра и Авель отскрипели свое зубами, и тейг погрузился в обманчивую зыбкую тишину. Слышно было только, как струится просочившийся из Лутия водопад да как воет, приникая к расщелине в породе, ветер: тоскливо и безразлично, не обращая внимания на разборки в крошившихся от древности стенах. Наверное, другие тейги могли сохраняться веками, но Валаммар казался глубоким стариком: воды точили в его каменной плоти глубокие раны, пятна сырости обрастали буйные папоротники и вездесущий, пусть и чахлый от нехватки света эльфийский корень. – Мда, – оттянув нижнюю губу и шлепнув ею по зубам, пробормотала Сэра, раз в третий, наверное, попинав тяжеленную створку. – А ключа и от этого ларчика там случаем не передали? Типа, упс, на складе как раз один завалялся, самое то, чтобы навалять задницам нечесанным, да? – Увы, нет, – Симпентар вздохнул, оглядывая плотно пригнанные друг к другу створки. – Ключ сняли люди Хардинг с трупа. Вряд ли хартийская разведка носит с собой и воротные механизмы. Он очертил касанием выемки в стене, похожие на солнца с обрубленными под корень лучами. Огромные, с растопыренную ладонь шириной, это ж какой ворот по размерам должен быть… – А может, тут где-то валяется? – обнадеженно высунулся Шаен. – Случайно. – Ага. А у меня в трусах казна Орлея, – опять шлепнула губой Сэра, скривилась. – Тоже случайно. Все задумались. Блэкволл, перевесив топор на пояс, привалился плечом к двери, попытался продавить механизм, но тот не шелохнулся – только гномы, заслышавшие возню, загоготали, отпуская смачные комментарии. У них там наверняка и провизия, и может быть даже тайный лаз на поверхность, длительную осаду спокойно выдержат. За подмогой звать – дадут, конечно, только обидно, не попробовали даже придумать что-то… – По идее, – вздохнул Фиро, цыплячьими тонкими пальцами перехватив удобнее посох, – можно попробовать проплавить… ну, если очень долго и в одном месте. Может, выгорит дело. Солас тоже перебрал пальцами по древку, ухватив его под самым кристаллом: – Звучит не так плохо, – поджал он губы, пристально разглядывая дверь, – но гномья обработка делает металл тугоплавким. Скорее разве что проморозить… Хм, на три дюйма, снять напряжение металла… если высчитать точку приложения силы… – Эй, лысый, ты там чо бормочешь? – нервно вскинулась, зачесав затылок, Сэра. – Нам эти низкорослики сраные не настолько сдались, того, вообще не сдались, чтоб ты щас демона какого призвал! Ты ж на голову двинутый! – Я всего лишь говорю, – терпеливо вздохнул Солас, – что могу проморозить металл, а потом ударить «каменным кулаком». Но, во-первых, дверь может оказаться толще, чем я предполагаю, во-вторых, я выдохнусь после такого и не смогу подстраховать вас в неизбежно последующей после краха двери схватке. Видишь, никаких демонов. Сэра скривилась презрительно, смерила эльфа выше нее на голову с макушки до пяток и полезла в подсумок. – Ага, вижу, – забормотала она, перетряхивая мешочки и фляжки, – что опять вас спасать. Хера ли, ну, это же так легко. Сэра, типа, спасибо, Сэра, ты такая молодец, Сэра, ты так нам помогла, ух!.. Э, проклятье, последняя, хотела Кудряшу подбросить… Она подкинула на ладони сосуд с намалеванной краской кривой рожицей, прикусившей собственный язык и вытаращившей глаза. Остальные тоже вылупились, кто с удивлением, кто с полным непониманием, кто, как Шаен – почти с детским восторгом. – Кудряшу? – протянул он. – Ты, часом, не о командоре? – Ну о нем, – кивнула Сэра довольно. – Чота красавишный больно. Интересно было, как визжать девицы будут, когда он в труселях выскочит… Знакомьтесь, короче, это, – она опять подбросила и поймала шарик в руке, – «морочка», последняя, ей-ей клянусь. Щас короче я найду, в какую дырку ее этим ха-ха-хартийцам запихнуть, и будет нам всем счастье. Уже одно звучание этого плана должно было насторожить. Солас вежливо выгнул бровь дугой, Блэкволл крякнул, оглаживая бороду, а вот отряд Лито… Все, поголовно, уставились на командира, а та, покраснев как маков цвет, постаралась отвести взгляд на дверь, будто вновь заинтересовавшись выемками под пазы. – Эй, Лито, а ты бы визжала, если бы командор правда в трусах выскочил? – засиял, вылупившись на долийку, Шаен. – Это вообще не по уставу, – буркнула она и, спохватившись, как странно прозвучало, метнула взгляд на Сэру, – в смысле, что эта «морочка» делает? Это не звучит, как шутка, нельзя так ни с командором Резерфордом, ни с кем еще! – Ну а с жопами волосатыми можно, – хохотнула Сэра и, последний раз подбросив размалеванную бомбу в ладони, спрятала в карман. – Короче, «морочка» на то и «морочка», ну, ясен пень, чтобы заморачивались, кто надышится, а не я, вот так-то. Щас все сами увидите. – А что ж ты тогда не ее на лучниках использовала, а пчел кинула? – спросил, отвлекая разговор, Симпентар, когда окончательно запутался в попытках понять, кто кого – Шаен или Лито, – пытаются друг друга переглядеть. И зачем, главное. В день перед отъездом Катастрос вытащил Каллена на поединок – тот давно обещал показать, где в храмовничьей защите можно найти лазейку, – и, как показалось Симпентару, соклановец восторженно отозвался не сколько о самой схватке, сколько о самом командоре. Поморщился – мысль была неприятная, и он очень надеялся, что действительно только показалось. Ну или трепет жричек и служанок, всегда смущенно хихикавших Каллену вслед, вскружил Катастросу голову, что тот начал так по-дурацки шутить. Если уж и долийка поддалась командорскому обаянию, не удивительно… – Да потому, Хмурик, – Сэра закатила глаза и уцепилась за сколы камня в стороне от ворот, – что кинь я «морочку» тогда, щас бы мы пичкали этих пчелами. Сам башкой шевели. Ей, парни, чо встали, подсадите-ка! Марлоу и Авель расторопно подставили сцепленные руки – отдавив им пальцы, плечи и даже головы (Марлоу и вовсе выругался в зубы, когда голенищем эльфийка задела опухшую щеку), Сэра вскарабкалась на нижний парапет, опоясывавший хранилище, распластавшись и практически обняв стену, медленно засеменила вдоль, отыскивая удобные выемки для подъема. За ее трюками завороженно наблюдали все, оставив позади склоки. Хотя каждый раз, когда Шаен косился на долийку слишком уж смешливо, Лито резко вздергивала подбородок, еще пристальнее вглядываясь в силуэт ползшей неумолимо вверх Сэры. Позади оказались и второй уровень барельефов, и даже крохотный выступ вентиляционной шахты – наконец, скос здания пошел под углом, Сэра опустилась на колени и шустро перевалила за гребень своеобразной крыши, скрывшись с глаз. Потом над краем появилась ее встрепанная голова и вытянутый вверх большой палец: все в порядке. Пару минут ничего не происходило, все ждали с вежливым любопытством, пока Сэра, пристроив на коленях лук, болтала свешенной с парапета ногой с таким видом, будто крала опять рваные штаны, а не пыталась выкурить из хранилища целую ораву суровых хартийских громил. Голоса их стали громче – и невнятнее, ругань пенилась, слова терялись в общем потоке криков и воплей. Солас ждал наготове – если бы план не сработал, он попробовал бы все же выбить дверь магией, – но чары заморозки не пригодились. Раздался вой и смех, и заскрипели натужно, словно их откручивали в спешке, механизмы. Створки поползли, распахиваясь, наружу выскочил гном с оторопевшим, ошалелым выражением на лице, напоминавшим чем-то рожу на боку бомбы. В спину ему повалил белесый дым, который Симпентар легко узнал. Как и в прошлый раз, действие отравы продлилось совсем недолго: первых гномов снять удалось без помощи мечников, ждавших наготове, но как только в распахнутые створки повалил свежий воздух, хартийские на глазах начали приходить в себя, бросаясь в атаку с утроенной за их позор злостью. Последняя стычка от двух предыдущих почти ничем не отличалась, хоть и далась тяжелее. Симпентар и Шаен успели отступить далеко, заняв удобную позицию на углу, Лито с Соласом остались вблизи занявших позицию мечников. Гномы, конечно, были чертовски живучи. Большинству козырьки шлемов прикрывали глаза, горло защищала кольчуга, а по сочленениям бить было почти бесполезно – громила с пронзенным стрелой локтем только перебросил топор в левую руку и с удвоенной силой насел на Марлоу, вынуждая того теснить своих же назад. Ледяные мины, взрываясь под ногами, ранили словно бы не так сильно, барьеры от сокрушающих ударов молота держались на пределе, то и дело истончаясь до прозрачного. Солас и Фиро перешли в поддержку, оставив стихийные чары по боку, и Симпентар все ждал, когда Лито тоже сменит лук на посох и прикроет Марлоу и Блэкволла, вынужденных на себя принимать самые яростные атаки. Но Лито только стреляла. Получалось у нее точнее, по крайней мере, чем у безбожно мазавшего Шаена – стрелы его раз за разом гнули наконечники о кирасы, не нанося вреда, – и быстрее: эльфийка совсем по-долийски оттягивала тетиву сразу до уха, и короткий лук послушно гнулся в ее руках, пусть не каждое попадание пробивало подклад доспехов. Пожалуй, самой сильной ее стороной была невероятная концентрация – Лито успевала отстреливать и тех гномов, что прямо перли на мечников, и тех, кто успевали в обход зайти магам с тыла, вертелась на месте волчком, стремительно опустошая колчан. Оставалась едва ли пара недобитков – Лито отступила назад, смахнув пот со лба и выхватив из колчана последнюю стрелу. Прицелилась туда же, куда и Симпентар – громила наседал на Авеля, барьер над которым из последних сил держал Фиро, – оттянула тетиву… Она не промазала. А вот Симпентар упустил стрелу в молоко, вздрогнув: раненный, при смерти хартиец извернулся на полу, харкнув темно-багровой кровью, и дотянулся до кинжала с пояса, замахнулся из лежачего положения. Рана будет опасной, если лезвие войдет под ребра, кого же он выбрал целью? Ближе был Блэкволл – но в полном доспехе. Второй оказалась Лито, пятившаяся к мертвецам, чтобы забрать с них стрелы, и не видевшая опасности. – Lito, tel’dareth! [Лито, опасность!] – закричал Симпентар, прицеливаясь и понимая, что не успеет снять раненного одним выстрелом: разве что отвлечь попаданием в стык под коленную чашечку, чтобы вздрогнул и сбил удар, но тогда нож может достаться и Фиро, и Авелю. Побелевший Шаен выстрелил судорожно, второпях – стрела прошла мимо ярда на три, так далеко, словно стрелял он вслепую, а еще раз точно не успел бы – опыта не хватало. А вот Лито должна была успеть, ей всего-то требовалось отшатнуться или, распознав крик, навесить на себя барьер. Она услышала, но как будто не сразу, нахмурилась, медля, посмотрела через все поле схватки на долийца, словно недоумевала. Потом время сорвалось, как оттянутая тетива, она метнулась в сторону, на крик среагировал и Солас – стиснув зубы так, что вспухли желваки, швырнул на Лито полупрозрачную, совсем слабую пленку барьера. Тот лопнул – нож задел вскользь; долийка спаслась, но неосторожно оступилась на луже крови и, взмахнув руками, рухнула на спину. Все это время Симпентар не мог объяснить словами, что в ее облике кроме валласлина не давало ему покоя. Обычный рост. Обычное, даже симпатичное лицо. Чуть шире, чем у признанных клановых красавиц, плечи и бедра, но тоже ничего странного. Русые, коротко обкорнанные по шею волосы… Да, именно, волосы. Лито всегда осторожно двигала головой, так, что даже когда она прыгала, залепляя Соласу оплеуху, пряди лишь чуть пружинили вместе с ней. А сейчас она летела спиной на камни, судорожно пытаясь сгруппироваться, чтобы удар не выбил их нее весь воздух, и отброшенные потоком ветра пряди занавесили лицо, оголив уши. Обрубки короче даже, чем шемские. Симпентар успел разглядеть, что шрамы старые, затянувшиеся почти без следа; потом Лито грохнулась, судорожно охнула, широко распахнутыми глазами уставившись в потолок. Одновременно Авель ткнул последнего гнома острием меча под мышку, и все закончилось. Марлоу подскочил, помог Лито подняться; она, зашипев и схватившись за него, как за последнюю опору, глухо закашлялась, ударив себя в грудь и попытавшись восстановить дыхание. Очень долгий – очень шаткий – миг Симпентар пытался понять, чтобы все это могло значить. Вверху присвистнула Сэра, многозначительно приподняв брови вверх, настороженные Шаен и Фиро уставились на долийку и на Симпентара поочередно, почувствовал он в довесок и спокойный, вдумчивый взгляд Соласа, ждавшего с каким-то затаенным интересом. Уши. Валласлин. То, как Лито не сразу среагировала на окрик – будто небыстро распознала эльфийскую речь. Ругань на тевене… – Alas’vunin [Дерьмовый день], – прохрипела Лито, оправившись от кашля, отлипла от бережной поддержки Марлоу и, в отличие от остальных, отвела взгляд. Симпентар вздохнул: действительно, денек выдался – даже шемлен такого не пожелаешь. Но торопиться с выводами не стоило. – Осмотрим хранилище? – ровно, будто ничего не видел, предложил он, опустил в колчан стрелу, которой надеялся добить излишне ретивого раненного, и пожал плечами. – Надо же знать, ради чего Хартия тут обосновалась. Густой пар повалил от котелка почти вертикально, обжигая пальцы. Симпентар перемешал варево, стряхнул с ложки капли и, накрыв котелок обратно крышкой, вспомнил про еще одну вещь, которую непременно стоило проверить до утра. – Шаен, можно твой колчан? Эльф встрепенулся, хлопнул глазами практически также, как миг назад хлопнул перевернутой страницей: Фиро взялся проглядеть оставленные хартийцами учетные книги и сидел теперь вплотную к костерку, вчитываясь в столбцы, пока скучающий Шаен подлезал то под одну его руку, до под другую, изображая помощь. – А на кой? – поинтересовался он конечно же, но послушно перетащил свою задницу с одеяла напротив костра по соседству, передал туго набитый – и собственными, и трофейными хартийскими, – стрелами колчан. Симпентар покосился на разномастное, серо-ржаво-крапчатое оперение и вздохнул: – Гляну, не в балансе ли дело, – коротко пояснил он, вытряхнул на колени сразу весь колчан и замолчал, сосредоточившись на деле. Каждую стрелу нужно было ощупать – нет ли на древке неровностей или трещин в рассохшихся волокон, – осмотреть, цельное ли оперение, хорошо ли смазаны клеем нити, крепившие наконечник, нет ли зазубрин, сбивающих баланс. Шаен осознал всю важность, замолчал, прижавшись тесно локтем к локтю, шумно – сдерживая, должно быть, рвавшиеся вопросы, – задышал так, что Симпентар ладонями чувствовал тепло его дыхания. – У Харрита хорошие наконечники, – пробормотал он, сжалившись над неудачливым стрелком, провел пальцем по заточенному краю, жестом, не словом подтверждая, что работа действительно мастерская. – Но работы слишком много, так что за подмастерьями и как они стрелы клепают следить не успевает. Самому править приходится. Шаен закивал и, вытащив еще непроверенную стрелу, попытался также, как Симпентар, уложить ее на палец и поймать шаткий баланс. Жест, который давался долийцу легко, как вдох – на каждую стрелу уходил десяток секунд от силы, чтобы решить, вернуть ее в колчан или отложить в сторону, – у Шаена вышел неловким и вымученным, а древко после пары мгновений пойманного все-таки равновесия скатилось с пальца, и подхватить его эльф не успел, едва не подпалив оперение от выскочившей из костра искры. – Вроде того, да, – кивнул рассеянно Симпентар, прокрутил в пальцах следующую стрелу и, миг еще помявшись, все-таки сунул ее в колчан с недовольным бурчанием. – Assan dar durgen, ir dirthara-ma? [Стрела как камень, и как мне учить их?] Засопела, заслышав родную речь, Лито, зашелестела отложенными с колен страницами, едва скосила взгляд на напарника: – А может не в стрелах дело, – буркнула она, – а в том, что стрелок с руками из задницы. Создателевы яйца, как же все это муторно… Стопка исписанных ее мелким почерком страниц смотрелась действительно внушительно. Часть занимала опись хранилища, часть – черновик рапорта, копии которого должны были осесть в руках Хардинг и Соловья. Устав от писанины, затекшей спины и боли в глазах – костер горел широким кругом тускло-красного, жегшегося под веками света, – она воспользовалась первым же поводом, чтобы отвлечься, и, сцепив руки на затылке, потянулась до хруста в позвонках, едва не застонав от удовольствия. Симпентар мимолетно нахмурился – у Катастроса никогда не было проблем с чтением даже в глухой лесной ночи, всего-то надо подвесить чары «светлячка», – но вспомнил, как Лито ежилась под барьером от дождя, и вернулся к стрелам. А вот Шаен – чистая душа, – скривился, закатив глаза почти жалобно, словно собирался протянуть под нос известное на всех языках: «Ну ма-а-ам». – Ну команди-и-ир, – протянул он тоскливо, – зачем так грубо. Может, в том правда нет моей вины… – Я же просила. Какой я тебе командир, – отмахнулась Лито рассеянно, будто по привычке, посмотрела на рапорт почти с ненавистью, но все равно потянулась за грифелем. – Слушай вон что тебе умные эльфы говорят, может, научишься чему. – А вчера говорила, что я безнадежен! – словно похвастался вдруг Шаен, мгновенно сменивший настрой, задрал нос и засиял белозубой радостью так, будто ему только что напророчили право зваться первым среди клановых охотников. – Не такой уж и необучаемый, выходит, да? Я запомню этот день до конца жизни, чесслово! Мимолетно Лито улыбнулась, но так ничего и не сказала, скрючившись над бумажками и послюнявив кончик грифеля в ожидании нового приступа вдохновения, которого хватило бы, чтобы накатать еще несколько строк. Отчитываться ведь было о чем – в хранилище обнаружилась хартийская серебряная казна, карты Глубинных Троп, залежи награбленных товаров, учетные книги и даже приличные запасы съестного вкупе с котелком, которому отряд обрадовался едва ли не больше, чем богатой добыче: пировать похлебкой все же приятнее, чем всухомятку жевать сушеное мясо. Впрочем, еще больше их обрадовали бы даже сухари, если бы ужинали они уже в лагере. Но под завалами нашлись ящики с красным лириумом, и с мечтами вернуться до ночи пришлось расстаться. Вытолкав магов от греха подальше, они вышвырнули всю заразу в пропасть с ближайшего моста, еще раз облазили хранилище сверху до низу, убеждаясь, что не пропустили ни пяди припорошенного порошком пола, и только тогда рискнули встать на полноценную стоянку. Перед тем, как возвращаться к Хардинг, хорошо бы еще уровень прочесать, да и завалы осмотреть – не открылся ли где проход на Глубинные Тропы? Блэкволл вроде не заметил какой-либо опасности, но ни сам до конца не поверил в это, ни других толком не переубедил. Симпентар подумал, что надо все-таки сходить со Стражем еще раз на нижний ярус – там, где спираль лестницы уходила вглубь обрыва, – но уже утром, когда все отдохнут после боя с Хартией. Сейчас же небо заволокло ночной переной, тейг погрузился в мрак, разгоняемый лишь костром, плесенью да мажьими огоньками – придется отдать им самую тяжелую ночную смену, в темноте остальным труднее будет увидеть подкрадывающуюся опасность. – Так мало? – удивился Шаен, когда Симпентар закончил перебирать стрелы. В колчане осталось от силы дюжина, остальное долиец окинул задумчивым взглядом, борясь с желанием попросту отправить хлам в растопку, сохранив только наконечники. – Сейчас сделаем что-нибудь, – пообещал он неуверенно, подтянув ближе отстегнутый подсумок, зарылся в поисках флакона с древесным клеем, но Шаен уловил и кроху сомнения в голосе, натужно хохотнул: – Да ладно, не стоит. Командир… – Лито! – перебила его эльфийка. – …Лито права, руки у меня правда не из того места растут, – ехидно улыбнувшись поправке, пожал плечами Шаен. – Спасибо, конечно, но ты сильно не обнадеживайся, я и с самыми лучшими стрелами буду мазать. – Но будешь мазать реже, – сосредоточенно разложив перед собой все необходимое – клей, нить, пучок запасных перьев, – не согласился Симпентар. – Здесь каждая мелочь важна. У плохой стрелы поправка почти непредсказуемая, а так хотя бы без нее обходиться будешь. И потом… Договорить не успел. На площадке перед хранилищем зажурчал – заклекотал, как пенная по весне речка, – голос Сэры, и мигом позже эльфийка ввалилась в зал, ничуть не заботясь заговорить тише, чтобы не разбудить придремавшего на свертках Марлоу. – Охренеть, тут уже и пожрать что есть! – восторженно выпалила она, в два шага приткнувшись к костру, сдернула крышку – и выронила ее на одеяло, сунув обожженный палец в рот. – Фе! Фы из фефо фарил эфу пафость? Даже Фиро, которого от чтения не могли отвлечь ни чужие перепалки, ни вопли, фыркнул неодобрительно. Друффалье мясо было конечно темнее оленины, а разваренным становилось совсем мерзотно-бурого цвета, но пахла похлебка вкусно, да и перва проба прошла на «ура». – Мясо, бобы, травы, – скупо ответил Симпентар, понимая, что спорить себе же дороже, и вернулся к стрелам. – Смотри, древко здесь не очень ровное, это уже не исправишь. Здесь трещина, туда же. Вот тут оперение неровное – можно исправить, только у меня при себе растворителя нет, уже в лагере. – Растворитель? – облизав палец и уже сунутую в котелок ложку, Сэра громыхнула закрытой крышкой и бесцеремонно выхватила стрелу прямо из-под носа долийца. – А с фига ли? Нормальная стрела, вот этот культяпок переклеить – и типа готовенько, чо еще надо. – Ага, – терпеливо, а он мол о чем, вздохнул Симпентар. – Только без растворителя останется шмат клея и тоже внесет свою поправку. Тебе лениво сделать, как полагается? – Мне лениво, – поморщила нос эльфийка, – хуетой маяться. Ты совсем с елки прибабахнутый. Растворитель, блин, я такой блажи… Симпентар вздрогнул – Сэра, раздвинув пальцами оперение стрелы, бесцеремонно отодрала криво вставшее перо и, вытащив из-за голенища нож, принялась ковырять в древке паз на пядь выше, где полагалось. Клановый кузнец за такое ее хворостиной отходил бы, а потом еще заставил бы переделывать нормально – но под вытаращенным взглядом долийца Сэра лишь захохотала и подмигнула Шаену. – Не слушай жопу расписную, ща все сделаем. Харкнем, плюнем, дело житейское, чо нам стоит, ага? А то развели тут, понимаешь, муть да дело, уже не пердни на эту стрелу… Намек Симпентар понял и без прямого кивка подбородком на свой колчан: Сэра, у него же из-под носа уведшая пузырек клея, завозилась со стрелой, пока долиец стискивал недобро челюсти, начиная понимать, кажется, что заставило Лито дать Соласу по челюсти. – Это не муть, – вдохнув и кое-как успокоившись, процедил он, вытащил из колчана стрелу – гладко выточенную, с кольцом рунного узора у самого оперения, – показал заинтересованно вытянувшему шею Шаену. – Это молитва. Андруил и Джуну, чтобы летела гладко и била метко. – А, ну да, без молитв оно как-то не стреляется! – откровенно развеселилась Сэра, отлепив замызганный клеем палец от пера, принялась расправлять оперение. – Короче, Шаен, заруби на носу, пока не расквасили, хех, что пока расписные жопы разводят цермо… церемеро… цермонуралы, типа, ты успеешь дважды подстрелить и трижды вмазать. На стрелу, кстати, на здоровье. Шаен попытался повторить фокус с поиском баланса – и у него вышло, древко качнулось на пальце ровно так, где требовалось. Он довольно засиял, никак не желая отпустить стрелу и балуясь в попытках заставить ее ровно покачиваться при повороте кисти, Сэра, тоже радостно осклабившаяся, зубами содрала с пальцев липкую пленку клея и полезла к котелку. Симпентар качнул головой и опередил ее, ладонью тяжело накрыв крышку. Не пора ли бы им уже перестать цепляться друг к другу по одному и тому же поводу? – Слушай. То, что тебя учили по-другому не означает, что все другие способы неправильные. Я же не заставляю тебя относить жертву Андруил… – О, ну, типа, спасибо, охренеть как благородно, я должна сейчас до письки радоваться и танцевать от счастья дрюченная? – Сэра зло сощурилась, дернув верхней губой почти как раздосадованная кошка, и силой попыталась сдернуть с котелка крышку. – Спасибо, ага. Ты так-то во всем красиво балакаешь, только лучше на лбу вместо хуеслина своего набей вот что, Хмурик. Меня никто не учил. А в гляделки она играла не хуже, чем стреляла – взгляд пекся прицелом как раз в точке, где сходились на переносице линии валласлина. Как язык повернулся говорить так желчно... Она ведь не закричала в конце, но выцедила так, будто по наконечнику наслаивала феландарисову вытяжку – Шаен неловко засопел, переводя взгляд с собеседников поочередно и от греха подальше отполз на одеяле. – Пиздишь, – дернулся нервно Симпентар, сдерживаясь, но ладонь с котелка убрал. – Ты одна из лучших стрелков, кого я в жизни видел. Такое просто так не дается. – Ну, если вы там по полянкам-цветочкам шаритесь, конечно, не дается. А я выживала. Не выстрелишь – сдохнешь. Промажешь – сдохнешь. Не справишься… – Сдохнешь, я понял, – перебил Симпентар, смерив эльфийку тяжелым взглядом, вздохнул терпеливо. – Мне жаль, что с тобой так вышло, правда. Но теперь все-таки услышь меня наконец, пожалуйста. На меня сколько угодно злись, хотя я не понимаю, за что. А на народ наш не дам. Мы тоже не цветочки собираем, тоже – выживаем. У кого хочешь спроси, у Лито хотя бы… – А ей же посрать, – фыркнула Сэра и сграбастала из подготовленной стопки – у хартийских, вестимо, отобранной, – миску, вывалила ложку вязкой похлебки, стараясь одновременно держать на лице и маску презрения, и предвкушающее ожидание ужина. – Типа, я сама могу. Эй, Лито, цвет мой свет, отзовись, поведай Хмурику, что тебе тоже глубоко класть на всю эту эльфанутую муть! Ау! Симпентар не сомневался – Лито ответит. Она не постеснялась залепить Соласу по челюсти, так что точно не станет сдерживаться перед Сэрой; он обернулся к долийке, немо умоляя взглядом о поддержке, которая требовалась как никогда, кажется, за последние дни в компании несносной плоскоухой. Но Лито молчала, упрямо пялясь на строчки отчетов, прыгавшие, должно быть, перед глазами – Симпентар видел, как побелели ее пальцы, стиснувшиеся на грифеле. – Во-во, посра-а-ать, – протянула, почти пропела Сэра. – Лысый тебя тоже не поддержит, так что тут, Хмурик, ты по всем тылам можешь счастливо пропердеться. И не жри ты ее глазами, я те знаешь чо скажу? Не приебывайся со своими мутками эльфанутыми, ага, ты не знаешь, как оно живется, а я всякого навидалась. Жили на тужили, тут хлоп – у барчонка твоего скука сучья в жопе заиграла, р-р-раз – и твои уши жрет барская псина. Так что иди нюхай цветочки там, ладно? Не приплетай нас обеих к своим влажным мечтам, а то… – Заткнись, – процедила Лито, не поднимая взгляда, и грифель не выдержал и треснул в ее пальцах. Сэра то ли всхрюкнула, то ли всхрапнула оборванной фразой, уставилась удивленно так, что брови спрятались в тень обкорнанной челки: – Что, прости? – не поверила она. – В смысле, я чо, неправду сказанула? Ты не думай, мне пофигу, что под волосней, просто ну типа это немного несправедливо разве, да, что мы всякую хуету от умника-разумника слушаем, пока на деле… – Заткнись, – повторила Лито, дрожа от злости и стискивая кулаки. – Во имя Создателя, просто замолчи сейчас же! – А то что? – Сэра хмыкнула почти растерянно, все еще не в силах поверить, ткнула пальцев в стывшее в тарелке месиво. – В хлебальник мне пропишешь? Ну лысый у нас вежливый, а мы с тобой ничо так, в равном весе, так что думай сначала, надо… – Я не думаю, – еще глуше почти пророкотала Лито и подняла, наконец, голову. Взгляд горел, отражая красные блики костра, желваки вздулись, исказив узор валласлина. – Я знаю, что если ты сейчас же не заткнешься, то я тебя прокляну. По-мажьи. Выпачканный в похлебке палец Сэра все-таки облизала, но поперхнулась, вылупившись в ответ. Лито смотрела по-прежнему, даже не мигала, и Сэра игру в гляделки проиграла: хмыкнула и отвернулась. – Бешеная какая-то, – только пробормотала она под нос и, подхватив миску, покосилась на Шаена. – Слыш, чота тут тухло стало, хочешь, покажу, как бомбы навертеть из говна и палок... тьфу из подручных средств? Если твоя командирша мне хавальник за такое не откусит, ага. Лито фыркнула – делать ей нечего, – и вернулась к записям, Шаен же, покосившись на замолчавших спорщиков, несмело хмыкнул и кивнул, соглашаясь на предложение. Только краюху цапнул – и Сэра, прижав к груди миску, потащила его из хранилища на улицу, откапывать со склонов у водопада доживавшую последние дни веретенку. Краем глаза Симпентар заметил, как шустро опустил взгляд, вцепившись судорожно в книгу, Фиро, как Лито невидяще вылупилась на строчки отчета, в пальцах перебирая обломки грифеля, и вздохнул, вернувшись к похлебке. Ужин прошел, на удивление, спокойно. Сэра и Шаен пропали с концами, зато вернулся Солас, принес с собой списки с рунных табличек на статуях и охапку вурдалачьей бороды, пустившейся в рост на сыром камне. Пришлось снимать котелок – проснувшийся от возни Марлоу и так начал ворчать, что несет горелым, будто хартийцы обратно выползли, – и раскладывать стебли по горячим головешкам, не теряя времени, пока трава еще годилась в дело. Похлебку разложили по мискам и смели в считанные минуты, обжигая пальцы, передавая по кругу флягу и разламывая невкусные от старости хартийские сухари. Из первой, самой легкой дежурной смены вернулись вымотанные дракой Авель и Блэкволл, следующий жребий вытащил Марлоу, а Лито поторопилась примазаться к нему без очереди. Закончив с едой, Солас расстелил на полу карты, оставшиеся от Хартии, и свои заметки, сделанные в пути. Принялись бурно обсуждать, куда именно могут вести ходы из северной части тейга и с лестницы нижнего уровня и можно ли добраться из Валаммара, не выходя на поверхность, до Остагара или даже дальше вглубь Диких Земель. Авель осоловел от тепла и только рассеянно улыбался, слушая, как увлеченно щебечет Фиро, пытавшийся сопоставить края карт друг с другом и с черновиками Соласа, Блэкволл задумчиво гладил бороду и только пыхтел добродушно «быть может» и «кто знает» на каждое предположение, то и дело отрываясь от разговора и оглядывая потолок и стены хранилища. Здесь действительно было, на что посмотреть: испещренные барельефными сценами колонны подпирали гранитную махину свода где-то, как казалось из-за неверных костровых отсветов, высоко-высоко, и совсем не верилось, что именно через щель под самым потолком Сэра швырнула «морочку». Каждый раз, когда Страж отвлекался, пытавшийся следить за разговором Симпентар отводил взгляд тоже, и каждый же раз мысленно дергался, заметив, как плясали на пустом лежаке Лито красные костровые отсветы. Словно блики лириумных кристаллов, и эта дурацкая мысль никак не шла из головы. Даже когда Солас, грифелем отметив все варианты лазеек, которые они смогли придумать, собрал карты и начал рассказывать про Первый Мор и гибель одного тейга, которую наблюдал в Тени, Симпентар никак не мог сосредоточиться, чтобы отдать истории должное. Про гномов слушать было интересно – а что было бы неинтересно, если говорил, неосознанно копируя манеру хагрена, Солас, – но отвлечься только на седую древность не получалось. То, что Сэра не угадала, он не сомневался – да и вряд ли эльфийка слышала ругань на тевене, – но это вовсе не означало, что долийцу важно было докопаться до сути. Творцы видят, он бы с огромной радостью вообще не вникал ни в чьи истории, кроме рассказов Соласа и Блэкволла: у каждого ведь свои скелеты под аравельной палубой зарыты. Но если Хардинг полушутя-полусерьезно ляпнула перед отправкой, что перед Вестником ему головой отвечать, значит ли это, что надо разобраться? И как? Притащить Лито за обрубки ушей пред светлые очи Лелианы – пусть вынюхивает? Посоветоваться сначала с Катастросом? Вообще забыть – не их это дело? Прикрывшись тем, что его дежурство следующее, Симпентар замотался в одеяло и раньше прочих убрался к дальней стене хранилища. Здесь разговор слышался тихим монотонным гулом, под который – почти как шелест дождя, – нетрудно было бы уснуть, но сон не шел, как ни старался долиец сосредоточиться на одном лишь дыхании. Все равно слушал краем уха, как посмеивались Авель и Фиро, пересказывая какую-то байку – до него доносились лишь отдельные слова, «ящик», «утопили», «Каллен», – как Блэкволл сходил за водой, чтобы утром они не оказались с пустыми флягами, как потрескались отброшенные в сторону от костра головешки. Кто-то распинал большую часть прогоревших деревяшек, притушив костер до едва видного серо-багрового пятна, густые черные тени легли на стены хранилища, прикрыли, как второй слой одеял, разбредшихся по лежакам людей и эльфов. Симпентар перевернулся на спину и долго смотрел в недосягаемо высокий потолок, рассеянно думая, что в чем-то провинился перед Диртаменом, если сон так упорно не шел. Даже случайная мысль – что над потолком этим сотня футов скальной породы, не меньше, – появилась и исчезла как что-то незначительное, хотя еще днем осознание, что до неба так далеко, пугало его до мурашек по хребту. Костер дотлевал. Тихо захрапел, словно стеснялся, Блэкволл. Симпентар вздохнул, выпутался из одеяла и беззвучно скользнул вдоль стены, по пути прихватив колчан: до пересменки по его ощущением осталось меньше получаса, и в таком случае проще было уже достоять на ногах, чем вымаливать у Диртамена каплю снисхождения. У выхода он обернулся – показалось, Солас не спал и посмотрел вслед, – но только показалось. Маг, наверное, уже двунадесятое видение смотрел, силясь глубже проникнуть в историю этого места, и долиец, ступив еще осторожнее через раскрошенные ступеньки, выбрался из хранилища. Судьба еще могла распорядиться этой ночью как-нибудь иначе, но Марлоу то ли отлучился обойти улочку вокруг хранилища, то ли сразу занял позицию у моста, надеясь поймать отрядную пропажу в лице Сэры и Шаена – и оставив Лито в одиночестве. Она стояла совсем близко, шагах в десяти, опершись локтями о перила и разглядывая бездну пролома, похоронившую в себе сердце тейга. На ближайшей тумбе эльфийка разложила несколько стрел про запас, рядом же был прислонен посох, на венчавшей который фигурке женщины светился узкий, как лунный серп, блик: тучи на поверхности разошлись. Сейчас или не сейчас? И стоило ли вообще? Симпентар замялся. Лито наверняка услышала в тишине развалин его возню, но до сих пор не обернулась, ждала то ли смиренно – равнодушно опустив голову, – то ли напряженно – из-за лившегося сквозь провал в потолке света Симпентар видел, как сошлись под формой Инквизиции ее лопатки. Он подумал, что им все равно придется поговорить. И лучше сейчас, пока поблизости нет ни раздражающего Лито Соласа, ни Сэры, способной вмешаться в самый неподходящий момент и все испортить. Хотя… Было ли, что портить? – Dirthanen melar tel’vunin, lethallan [Диртамен охранит тебя этой ночью, сестра по клану], – почти не задумываясь поприветствовал ее Симпентар, хотя и затаил дыхание в ожидании ответа. Она ни разу не отвечала ему на языке их народа, но поблизости всегда обретался кто-то из отряда, перед кем Лито, наверное, не хотела хранить секретов. Может, сейчас?.. – И тебе доброй ночи, – кивнула долийка, зачем-то подвинувшись. Не к посоху, впрочем, а в сторону от него, то ли освобождая более удобную для обзора точку, то ли давая понять, что не собирается воспользоваться магией. Хотя, она и так ни разу на глазах отряда ей не пользовалась. Хотя… Мысленно Симпентар застонал – что сделал с ним суетный шемленский мир, если кругом он ждет теперь подвоха, если не может избавиться от вопросов даже такой ночью? Сейчас бы только дышать да слушать, врастая в темноту и позволяя ей врасти в себя в ответ: чтобы не подкрался беззвучно к стоянке незамеченным враг, чтобы ветер принес запах беды, если та настигнет, чтобы при свете дня все стало, как должно, понятно и просто – а не ломать до боли в висках голову над неразрешимой загадкой. И ведь сам, вроде, полез… Обойдя самые крупные трещины, он встал рядом с Лито, тоже облокотился о перила, склонил задумчиво голову, разглядывая бездонную, безбликовую черноту. – Моя смена еще не кончилась, – прислушавшись к ощущению времени, тихо сказала (почти спросила с намеком) долийка. Симпентар обвел взглядом путаницу ходов на противоположном обрыве – словно береговой склон с ласточкиными гнездами, – покосился на махину моста по правую руку, заговорил невпопад: – Завтра хотя бы уровень надо прочесать, лучше два. Кто его знает… – Здесь все спокойно, – качнула головой Лито. – Не думаю, что остались недобитки из Хартии, да и порождения тьмы уже дали бы о себе знать. То есть, – торопливо исправилась она, – надо, конечно, проверить, только не думаю, что это займет много времени. – Тем лучше. Быстрее выберемся отсюда. И они снова замолчали – слышно было только как журчит, стачивая тысячелетний камень, водопад, да как разгулявшийся на поверхности ветер завывает в узких щелях провала. Звезд сквозь разлом видно не было, тусклый лунный проблеск казался многажды отраженным, словно над толщей земли еще плескалось озерцо, собиравшее в себя излишки света. Симпентар вздохнул почти мучительно – не о том думал, совсем не о том, – замялся, решаясь начать, но Лито отвела взгляд в бездну и заговорила первая: – Мне теперь, наверное, придется рассказать, как было? Сэра… – Надумала всякой чепухи. Я знаю, – Симпентар помедлил, подбирая слова и давая собеседнице привыкнуть к спокойному тону голоса, хмыкнул задумчиво. – И я не стану спрашивать, как ты лишилась ушей, как не стану спрашивать, почему ругаешься на тевене. И почему вдруг долийка, получившая валласлин, а значит, прошедшая обучение у Хранителя, не может соткать даже простой щит, спрашивать тоже не буду. Ответь мне вот что, Лито… Ты можешь поклясться на том языке, который считаешь своим, что ты здесь не чтобы вредить Инквизиции? – Вряд ли это будет честно, - она горько поджала губы, – если ты не поймешь… – Так да или нет? – не дал ей оправдаться Симпентар и, толкнувшись от перил, обернулся, взглядом ловя взгляд. Лито медлила. Потом набрала воздуха – с тихим присвистом, сквозь зубы, – и заговорила все же на торговом, но с тем едва уловимым акцентом, с которым говорили встречные путники от Джейдра до Лаидса там, где орлесианская раскатистая трель лишь чувствуется на языке, но еще не звучит отчетливо. – Я здесь потому, что считаю это правильным. Никто не давал мне приказа, и я сама не собираюсь причинять зло тем, кто против него борется. Клянусь… – она замялась, выбирая, какой вариант прозвучит весомее, и предпочла, кажется, более честный более простому, раз повесила голову, закончив на одном выдохе. – Просто обещаю. Я не святая, как Вестник, но не собираюсь ни резать кого-то в ночи, ни секреты вынюхивать. Это я могу сказать точно. К тому, что она не упомянет ни Творцов, ни Создателя Симпентар был готов. Прозвучало, конечно, чуть более уклончиво, чем он надеялся, и все же… – Ну вот и хорошо тогда, – кивнул он, принимая ответ и снова отворачиваясь в пустоту. – Мне этого достаточно, а перед Сэрой, думаю, сама отмажешься как-нибудь. – Больно надо, – буркнула тут же, задетая, Лито, а потом вдруг поняла, что именно только что ответил ей долиец, переспросила удивленно. – Уверен? Он кивнул. – Почему? – не сдалась Лито, сцепив пальцы, сильнее навалилась на руки в шатком неловком равновесии, будто вот-вот грозившем опрокинуть ее в пустоту. Теперь уже ее внимательный взгляд искал взгляд собеседника, пока Симпентар неловко пожал плечами – да что б он сам толком знал. То есть, знал, конечно – на твердом полу в попытках заснуть у него с избытком было времени решить, как поступить, – но объяснять долгую цепочку? – Если ты решил поверить мне только из-за нашей крови… – тихо, почти с угрозой – так несправедливо! – пробормотала Лито, и он рвано мотнул головой, отнекиваясь. – Осудить всегда успеется, – неловко, словно слова враз стали скользкими и посыпались из мыслей, теряя суть, буркнул Симпентар, поморщился, потер висок. – Может, я дурак, конечно. Но ты очень уж приметная: маг, долийка, еще и без… что-то не похоже на шпиона, короче. И пряталась бы лучше, а у тебя все на лице иногда написано. Я могу спросить Соловья… Но раз ты в отряде ее скаутов, значит, она уже знает про тебя достаточно. Вот и все, кажется. Вроде, ничего не забыл, хотя прозвучало все равно путано и комкано, не так стройно, как в голове. Может, где-то в глубине он правда хотел оправдать ее только потому лишь, что радовался встрече с родичем – даже такой далекой, почти забывшей клановую жизнь. Может, попытка представить, за что так обошлись с ней в Тевинтере, вызвала жалость. Может, просто слишком устал – проще было махнуть рукой и понадеяться на Соловья, себе оставив только прямую задачу обследовать тейг. И все-таки слишком хорошо, в деталях вспомнилось пробуждение в церковной камере и настороженные после взрыва, обозленные, полные ненависти взгляды тех, кто не пытался задуматься над чужой виной – только хватался за камень, чтобы бросить в спину. Среди шептунов хватало и жриц, и рыцарей, и слуг, и вне зависимости от ушей Симпентар не хотел уподобиться бездумной толпе: не ту клятву приносил он в день своего взросления. – Я… даже не знаю, что сказать, – вздохнула, помучившись в раздумьях, Лито, и бросила на его лицо робкий взгляд. – Защитница, значит. Вот как… – А твой, – перебил, не собираясь вдаваться уже в свою историю, долиец, – Прости, я просто… долго пытался вспомнить. Я видел на Арлатвене и перед Конклавом элвен из Алерион, узоры не как у нас, но и не как твой. Фен’Харел, я угадал? Слышал, некоторые… считают верным чтить его также, как других Творцов. – Нет, – покачала головой Лито, как ему показалось – грустно, почти задумчиво, словно миг еще решалась, что ответить, и отнекнулась увереннее. – Нет, не Фен’Харел. Быть может, я расскажу не сегодня. Ты уже столько мне простил, можно об этом я тоже умолчу? Симпентар кивнул – действительно, не после всего сказанного было цепляться к таким вещам. Не мелочь, но сейчас… Важно ли это? – Хорошо, как скажешь, – согласился он не только жестом и, покосившись на сместившийся по посоху блик, задумчиво сощурился. – Долго болтали, кстати. Теперь точно моя смена, так что иди-ка отдыхай, завтра долгий день. – Ты уверен? – Ну, да, – пожал плечами Симпентар, – все равно не спится… – Нет, я не про сон. Я про… вообще. Непривычно, что ничего не хотят взамен. Он мог бы возмутиться. Мог бы обидеться – зачем тогда про честность они разговаривали, чтобы сейчас вспоминать вдруг про торговые низменные дела? Мог просто расфыркаться – мол, иди уже и не думай, – но едва все варианты промелькнули в голове, понял, что знает, как ответить. – А знаешь, – помедлил Симпентар, подбирая осторожно слова, – ты права, есть у меня одна просьба. Даже две. Не проклинай, пожалуйста, Сэру. И если захочешь снова вмазать Соласу, хотя бы, ну… Дай ему время объясниться, ладно? Он не хотел тебя обидеть. В полутьме плохо было видно цвета, но Лито определенно покраснела – тени на скулы легли такие густые, что никаким отведенным взглядом не оправдать, – и вдруг улыбнулась, открыто и широко, так, как ни разу на памяти Симпентара не улыбалась при дневном свете. – Хорошо, – смеясь, признала она, – хорошо, как скажешь. Не буду. И еще… Ему пришлось посторониться – в паузу Лито шустро вцепилась в посох, сгребла в пук стрелы, обернулась через плечо на недоуменно ждавшего продолжения долийца. – Спасибо, Симпентар. Правда, спасибо.