Спящие в морознике

Вернувшись в старую заброшенную хижину, бывшую для Вильяма временным пристанищем, он обдумывал события прошедших дней. Меньше, чем за неделю он поймал троих детей. Оставалась только одна жертва, после чего снова впадет в сон, а душа отправится в Мир Грёз, как было ранее обещано Фавном и проснется на короткое время, чтобы провести ритуал. Несмотря на всё своё могущество, Король Леса не мог сделать все самостоятельно. Именно поэтому они и сотрудничали в древности с людьми, и именно поэтому выжившему Фавну так необходим был Вильям. Когда-то давно они заключили сделку и только благодаря ей оба были сейчас живы, даже спустя несколько веков. Раньше парень постарался бы быстрее завершить своё дело, чтобы вновь воссоединиться с покойной матушкой, забыть о проблемах и ранее совершенных преступлениях, но подобная эпоха показалась ему интересной, отчего человек, известный под именем Джон Холл, хотел бы задержаться в ней еще немного времени. Фавн не одобрял подобного желания, так как это значило появление у слуги других, неугодных для всего дела мыслей. — Что плохого в том, если я останусь бодрствовать до самого ритуала? — возмутился Вильям в пустоту, зная, что ветер и Король Леса прекрасно его слышат. — Что это изменит? — Твои мысли и дальнейшую цель. В этом мире полно соблазнов, способных поколебать твою решимость, — чарующим голосом ответил Фавн, — человеческая природа слаба. — Я давно всё для себя решил и верно служил все десятилетия, когда Вы меня призывали! — воскликнул Вильям. — Неужели, это ничего не значит? Парень стукнул кулаком в деревянную стену, пытаясь выплеснуть накопившуюся обиду и злость. Он был совершенно один, и как любой человек невольно испытывал потребность в общении и поддержке, несмотря на то, что когда-то давно отрекся от общества и своей семьи ради цели, к которой шел уже триста лет. Казалось, ничего не изменит решимости Вильяма, но в его голове невольно всплывали яркие впечатления, полученные буквально за несколько дней пребывания в Сентфорской школе. Столько эмоций он не ощущал и за последнюю сотню лет. И, несмотря на неизменность основной сути человеческого общества, восьмидесятые годы двадцатого века почему-то зацепили Вильяма. Все было таким ярким и свободным, люди многое узнали и научились лечить даже казавшиеся ранее смертельными болезни, подростки спокойно развлекались и не задумывались о том, как прокормить родных или самим завести семью. Будущее выглядело прекрасным. И даже среди него ярким пятном выделялось цветастое пальто одноклассницы с которой он, вроде как подружился и позднее защитил от одурманенного бандита. — Я ценю твою верность, Вильям и не сомневаюсь в ней, но сейчас мы с тобой находимся в большой опасности. Совсем как в те времена, когда истребили моих собратьев. Я предвижу свой скорый конец и хочу предотвратить его. — Кто посмеет бросить Вам вызов, Повелитель? — удивился парень, услышав подобные слова от Короля Леса. За все столетия службы, Фавн впервые звучал таким взволнованным. Зная о том, что хозяин умеет предвидеть будущее, Джон обеспокоился не на шутку. Вместе с гибелью Фавна умрёт и он. Это необходимо было предотвратить. — Я приложу все усилия, чтобы такого не случилось, — заверил своего хозяина Вильям, — если необходимо, избавлюсь от этого человека лично. Только скажите, кто он. Фавн засмеялся, отчего где-то неподалёку взлетела стая потревоженных птиц, а у самого Вильяма невольно упало сердце в пятки. Он чувствовал досаду и горечь Короля Леса. — Ты уже ему помог. Вчера. — Что? — недоумённо поинтересовался парень, после чего ощутил прохладный обволакивающий туман и чувствовал, как реальность постепенно покидает его. Последним, что он услышал, было: — Смотри! Войдя в гипнотический транс, Джон увидел одинокую фигуру в тёмном балахоне, стоящую у чьей-то могилы. Неподалёку от неё опасливо озирался знакомый парень в очках, которого прислужник Фавна не так давно взял в плен. Раскопав могилу, они разложили на тёмной ткани какие-то предметы, после чего человек в балахоне резко провёл ножом по ладони, подставив туда заранее подготовленную чашу и сдавленно вскрикнув от боли. Вильям невольно поморщился, вспомнив собственные ощущения при проведении некоторых ритуалов, но продолжил наблюдать дальше. Он знал, что эти двое его не видят, так как всё было не более, чем воспоминанием, но настолько реальным и живым, что парень прекрасно чувствовал холод ветра, который дул в ту ночь. Даже спустя триста лет кто-то применял чёрную магию и необходимые для неё ритуалы, заигрывая со сверхъестественными силами. Ночную тишину разорвали громко читаемые человеком в балахоне слова на латыни, от которых у Вильяма невольно выступил на спине холодный пот. В попытках призвать Фавна, он изучил множество запретных заклинаний, отчего безошибочно смог определить то, которое читали сейчас. Женский, смутно знакомый голос немного подрагивал то ли от холода, то ли от испуга, но ясным было то, что этот человек хочет упокоить какого-то буйного духа: — Exorcizo te, immundisime spiritus, omnis incursio adversarii… — отпечатывалось среди темноты каждое слово, вызывая неприятные ощущения даже у самого Вильяма. Стоявший рядом с незнакомкой парень, казалось, был напуган до смерти, но сохранял крохи самообладания и успешно боролся с желанием сбежать подальше от этого проклятого места. Взглянув на надгробный камень, прислужник Фавна испугался ещё больше. Изгоняемым был дух Писады Марии Эйры — его старой знакомой и ещё одной проклятой сущности, обезумевшей и окончательно потерявшей свой человеческий облик. Вильям помнил, что Писада и при жизни не отличалась красотой, но сейчас она стала настоящим чудовищем, готовым утопить всех в своей слепой ярости и безумным желанием найти своего ребёнка. Именно это держало несчастную женщину на земле, и незнакомка, похоже, решила помочь призраку выполнить его последнее желание. У заклинательницы явно не было опыта в подобных делах, потому что ритуал прошёл не так, как планировался и где-то вдали послышался леденящий кровь смех: — Ахахахахаха! Подростки замерли, и парень в очках сказал ещё одно имя, которое было хорошо знакомо Вильяму и заставило его не на шутку удивиться: — Сара! Из темноты на девушку накинулся чудовищный чёрный волк, который едва не загрыз её, а где-то вдали показалась чёрная высокая фигура с вытянутыми кривыми конечностями, растрёпанными длинными волосами и широко разинутым ртом. Пробежав, словно паук возле двух подростков, она продолжила хохотать, наслаждаясь страхом своих жертв. Казалось, у подростков не было шансов сбежать, и все игры с тёмной магией закончатся для них летально, но в этот раз к ним пришло спасение. Свет фонаря прорезал туман, откуда выбежал обеспокоенный старик и выстрелил в чудовище из ружья, но, казалось, это даже не потревожило изуродованную женщину, отчего она с лёгкостью приподняла лесника над землёй и разорвала того в клочья. Тем временем, парень в очках яростно бил лопатой мёртвого волка, оставляя на его облезшей шкуре чёрные неровные следы. Бобби удалось оттолкнуть чудовище от своей подруги, но Писадейра, похоже, только этого и ждала. Превратившись в бесформенный тёмный туман, она вновь захохотала, после чего материализовалась в длинную уродливую тень и оказалась возле тех, кто посмел нарушить её покой, чтобы прикончить их. Писадейра особо не церемонилась со своими жертвами и убивала всех, кто ей чем-то не нравился. — Посмотри сюда! — обратилась Сара к монстру, держа в руках останки. — Вот твой ребёнок! Это заставило дух Писады Марии Эйры на мгновение замереть, после чего девушка положила её умершего сына в раскопанную могилу и произнесла окончание заклинания. Если верить тому, что говорила миссис Хилл, то воссоединение должно было упокоить призрака, но что-то пошло не так. Женщина разозлилась и приготовилась вновь накинуться на подростков. Сара еле стояла на ногах, чувствуя боль от глубоких ран, нанесённых когтями волка. Бобби держал её за руку, не давая упасть. В их глазах стоял дикий первобытный ужас и чувство неизбежности. Ещё немного, и Писадейра убьёт их, как это недавно сделала с несчастным лесником. Страх парализовал подростков. Не было сил бежать или звать на помощь, потому что это было бесполезно. Из темноты вынырнула ещё одна тень, которая с громким карканьем бросилась на Писадейру, прижав её своими когтями к земле. Огромная птица безжалостно рвала клювом изуродованную женщину, но той, казалось, это было не страшно. Истекая чёрной кровью, чудовище вцепилось длинными когтями в тело птицы. Перья полетели в сторону, но схватка продолжилась. Среди темноты было трудно понять, кто же из них кто. Всё слилось в один неразборчивый тёмный клубок, и только дикий рёв напоминал о том, что это происходит в реальности. Сейчас была отличная возможность сбежать, но от страха и слабости ноги и тело не слушались. В итоге Писадейра сбежала куда-то в лес, а птица бессильно легла на землю. Она была ещё живой, но серьёзно раненой, отчего Сара смогла только медленно подойти к ней. Существо хотело скрыться, но девушка аккуратно взяла его за огромное крыло и спросила: — Почему ты мне помогаешь? Существо успокоилось и что-то каркнуло, после чего девушка его отпустила, и то скрылось в лесу, но вскоре вернулась Писадейра: обозлённая ещё сильнее и, казалось, совсем не пострадавшая. Напавший ранее мёртвый волк исчез среди тумана, а страх придал Саре сил, отчего она бросилась бежать. Девушка чувствовала, что монстру сейчас нужна она, потому что призрак проигнорировал Бобби и стал преследовать раненую заклинательницу. Позже, Вильям увидел самую настоящую неразбериху, где Сара убегала по лесу от разъярённого духа и едва не столкнула ту в пропасть. Он прекрасно знал, что Писадейру нельзя убить обычными способами и как проклятое существо она была практически бессмертна. Но в то же время, когда он проснулся следов старой знакомой уже не было. Что же произошло? Разгадка открылась позже, когда Сара нашла у себя в кармане нательный крест ребёнка, который она забыла положить в могилу Писады. Одна маленькая ошибка, стоившая жизни лесника и едва не погубившая самих подростков. — Вот, это тот самый колодец! — хриплым от усталости голосом сказала Сара, указывая на полуразрушенную каменную кладку. — Колодец, где ты оставила своего ребёнка! Казалось, что женщина всё вспомнила. Взгляд её чёрных глаз стал более осмысленным, а сама она с недоумением осматривала древнее сооружение, после чего села и заплакала, словно переживая ещё раз последние мгновения своей жизни и снова ощущая груз своей вины. «Не лги, не лжесвидетельствуй!» — словно наяву Сара услышала чей-то незнакомый голос, после чего набралась смелости и отдала крестик призраку, тем самым завершая ритуал. И это сработало: уродливый облик Писадейры начал таять, а вместо него появилась уставшая замученная, но такая радостная женщина, которая держала в руках своего ребёнка, после чего исчезла и всё утихло. Последняя воля была исполнена, отчего душа Писады Марии Эйры была наконец-то упокоена, а единственным желанием, которое одолевало Сару было только умереть, потому что накатившие усталость и боль от ран, лишили её остатков сил, дарованных приливом адреналина и диким страхом. — После всего этого она выжила и продолжила ходить в школу как ни в чём не бывало, — удивился Вильям, — не каждый бы так смог. — Не боишься, что однажды она так же упокоит тебя или разрушит наши планы? — поинтересовался Фавн. — Нет, Повелитель. Тем более, что у этой девчонки есть то, что мне необходимо достать — ритуальная игла. — Что? Как ты мог это допустить? Я думал она при тебе! Фавн был не на шутку взбешён этой новостью, отчего Вильям невольно вжался в угол старой хижины, словно пытаясь спрятаться от гнева Хозяина Леса, но тот пока не собирался карать своего нерадивого послушника и только молчал, но для парня эта тишина была предвестником худшего, отчего он упал на колени и взмолился: — Простите меня, Повелитель. До ритуала я достану её, обещаю вам! — Хорошо, Вильям, я поверю тебе, и то потому, что ты ещё ни разу меня не подводил, а теперь можешь быть свободен. Парень тяжело выдохнул, чувствуя, как воля Фавна покинула его разум. Обычно, в такие моменты Вильям чувствовал облегчение. Но прекрасно знал, что Король Леса в любое время может вмешаться и напомнить своему нерадивому слуге о договоре. Несмотря на то, что Повелитель остался недоволен, в конечном итоге Джон Холл получил то, чего он желает. Оставалось лишь подготовить почву, а затем спокойно выкрасть иглу. Благодаря большому опыту воровства и проникновению в чужие жилища, это не должно стать огромной проблемой. С другой стороны, после того, как Вильям увидел воспоминания о той ночи на кладбище, он был поражён тем, что на первый взгляд обычная школьница оказалась способной на подобные поступки. Наверняка, её тело сейчас украшали не до конца зажившие шрамы от когтей мёртвого волка, а по ночам мучили кошмары, но даже несмотря на это она продолжала жить обычной жизнью, шутить и улыбаться. Джон невольно вспомнил их недавний поход в кафе и улыбнулся, ощутив непривычное чувство тепла и уюта. Он и забыл, каково это общаться с другими людьми просто так, а не в корыстных целях. Конечно, весь его интерес к Саре изначально возник не просто так, но сейчас, когда игла оказалась в её руках, появилась ещё одна причина сблизиться. Сейчас было уже поздно куда-то выходить, отчего парень спокойно готовился к завтрашним занятиям и продумывал план дальнейших действий. Он узнал, где живёт одноклассница, теперь необходимо было выяснить, где находится комната Сары и обыскать её. Если это казалось лёгким для него делом, то вот с домашними заданиями всё оказалось в разы сложнее: он имел огромные пробелы в знаниях и помнил всё урывками, так как учился в школе недолгое время и в разных эпохах. Но хитроумие спасало его и здесь: внимательно слушая учителей, он повторял их лекции своими словами, а также украдкой списывал у соседей то, что удавалось увидеть. Конечно, это не обеспечивало отличные оценки, но зато спасало от минимальных баллов. Также Джону было любопытно читать полученные учебники, узнавая то, что произошло в городе за время его сна. Всё-таки восьмидесятые оказались очень интересным периодом, отчего Холл был рад, что ему удастся задержаться здесь немного дольше.

***

«Кто такой Вильям?» — думала про себя Сара, сидя на кровати. Уже несколько дней она видит странные сны про старые времена и неких брата с сестрой, так непохожих друг на друга и вместе переживавших различные бытовые моменты. Единственным знакомым человеком в этих снах была только недавно упокоенная Писада Мария Эйра, чей настоящий облик Сара видела при окончании ритуала, и её уродливое лицо Сара не могла не спутать ни с чем. Возможно, всё это было влиянием тех фиолетовых цветов, которые Сара нашла у себя на постели или же ловца снов, подаренного миссис Хилл? В любом случае все эти странные сны совершенно не радовали Сару, потому что они не должны были рождаться у неё в голове. Девушка прекрасно знала, что человеческий мозг не способен создать во сне образы тех людей, которых не видел ни разу в жизни, а Сара была уверена, что со странными детьми и их больной матерью, жившими в семнадцатом-восемнадцатом веке она вряд ли была знакома. Возможно, изменившиеся образы каких-то прохожих? Может быть, но последние несколько дней подобные сны буквально одолевали её. От них не спасало ни успокоительное, ни накопившаяся усталость, заставляющая мгновенно засыпать. Они выматывали Сару и рождали множество новых вопросов. Взяв в руку цветок морозника, она ещё раз посмотрела на него. Красивый и ароматный, он таил в себе опасность и одурманивал людей. Вспомнив изуродованное лицо Сэма с почерневшими глазами и неадекватного бандита, напавшего на неё, девушка собрала со своей кровати все цветы и вывалила их за окно. Поднявшийся ветер подхватил их, разнеся по двору, а где-то на улице пошевелилась большая рогатая тень. Приглядевшись, Сара увидела, как возле дома стоял олень, в рогах которого тоже торчали те самые цветы и, казалось, что он своими белёсыми одурманенными глазами смотрел прямо на девушку. Резко закрыв шторы, чтобы больше не видеть всей этой чертовщины, Сара вернулась в кровать, но сна уже не было ни в одном глазу. Мучили вопросы о том, как на улице мог спокойно бродить олень, а в её комнате, несмотря на закрытые окна оказались эти чёртовы цветы, которые с самого приезда в этот город, казалось, преследовали её и никак не желали отпускать из своего дурмана. Ворон мирно спал, сидя в своей клетке и никак не реагировал на это, словно ничего и не произошло. Саре казалось, что она попросту сходит с ума, и всех этих приключений попросту не было, но запуганный взгляд Кэнди, когда шериф опрашивал её о всех деталях похищения и недавнее исчезновение Бобби напоминали о том, что вся эта чертовщина происходит на самом деле. В глубине души Сара верила Дереку о том, что их общий друг не просто сбежал из дома, а Майкл лишь просто пытался успокоить себя и внушить то, что ничего страшного не произошло. На самом деле он тоже боялся и переживал. Это читалось в его обычно дерзких зелёных глазах, но образ главного хулигана школы не позволял открыто выражать эти эмоции. Тёрнер дорожил своей репутацией, был одним из лучших игроков школы по футболу и некогда встречался с Адель Моринг — наследницей богатейшей семьи города и той ещё стервой, перед которой пытались выслужиться некоторые девочки. Когда Сара только поступила в школу, ей напрямую пришлось столкнуться с этими двумя. Но если с Майклом у них установились вполне себе неплохие отношения из-за дружбы с его младшим братом, а также того, что девушка не дала себя в обиду и влепила ему на глазах у всей школы пощёчину, когда узнала, что тот пытался распускать о ней слухи, то отношения с Адель были мягко говоря натянутыми. Да, О’Нил держала своё слово о том, что не будет флиртовать с Люком, но даже несмотря на это Моринг под видом притворной доброты всячески пыталась уязвить девушку и намекала о том, что за спиной у неё до сих пор гуляют слухи. Но Саре плевать на это, ей достаточно общества и своих троих друзей, с которыми ей было комфортно. Оно отвлекало её от пережитых проблем и неприятного чувства подавленности, которое навевал ей этот город. Вспомнив про свои первые дни, невольно возникла мысль о новеньком, которого тоже, наверняка попытаются травить, но вспомнив то, как он побил бандита, О’Нил поняла, что этот парень не даст себя в обиду и если будет необходимо, покажет свои зубы, как некогда сделала она сама. Несмотря на свою приятную внешность, Джон был весьма непростым парнем, что невольно заинтересовало Сару. Хоть к ней изначально и пытались подкатывать Майкл и Люк, но сильнее девушку зацепил этот странный молчаливый парень, подаривший ей бумажный цветок в тот момент, когда ей было плохо на душе и поделившийся зонтом под проливным дождём. Он словно чувствовал её настроение, несмотря на то, что они были знакомы всего несколько дней. Отвлёкшись от кошмаров и неприятных мыслей, Сара попыталась снова уснуть, чтобы хоть немного отдохнуть, но вскоре она снова увидела ту странную хижину и маленького тёмноволосого мальчика, которому мама рассказывала старую легенду о Короле Леса.