История одной попаданки

      Утро наступило рано. Я бы сказала, даже слишком рано. Началось оно со звонка будильника. Я с полминуты недоумевала, какому идиоту пришло в голову поставить будильник на четыре часа утра. И далеко не факт, что это время можно было назвать утром. Потом до меня дошло, что завтра мой день рождения. Точнее… А впрочем, теперь мой. Я слишком цепляюсь за разделение прошлого и, рано или поздно, рискую ляпнуть подобное вслух. Пожалуй, это было бы очень глупо. Стоит прекращать, все равно имена и даты в памяти меня-из-будущего не остались, так к чему постоянно напоминать себе, что, фактически, я не совсем Гермиона? Это ведь не имеет особого смысла.       Я чуть кивнула в такт своим мыслям, сползая с кровати, несмотря на желание остаться под теплым одеялом. Увы, мне слишком много всего надо было успеть.       Выходя из комнаты, я стукнулась боком об дверной косяк. Кажется, часть моего мозга, отвечающая за мышление, проснулась, а та, которая отвечает за координацию, ещё нет.       Умывшись, точнее, просто засунув голову под струю холодной воды, я надеялась улучшить ситуацию, однако… Мне не слишком помогло. И зачем я вчера легла настолько поздно? Четырех часов сна для этого тела явно недостаточно. Хоть я-из-будущего привыкла к такому режиму, что и помогает мне сейчас мыслить на вполне нормальном уровне, я-Гермиона, а соответственно и мое тело, совершенно не приспособлена к такому режиму дня.       Пытаясь сконцентрироваться на чем-нибудь полезном, я стала усиленно вспоминать о тех событиях, что навели меня на мысли, породившие сегодняшний, пусть и несколько сумасбродный, но план.       Почти месяц назад я таки посетила Косой Переулок и даже успела вернуть на место мамины туфли на каблуке, которые, как желающий покрасоваться подросток, одолжила буквально на несколько часов. Я тогда, едва найдя магазин, торгующий подержанной литературой, успела приобрести несколько весьма полезных книг, а также мантию, на случай, если придется посетить какое-нибудь магическое место до визита преподавателя, до которого остался ровно год и один день.       Все же, я не должна «узнать о мире магии» раньше времени, в отличии от Гертруды. Как только мне придет письмо, я обязательно куплю все необходимое, в том числе что-нибудь для лёгкого чтения, содержащее историю Поттеров. Подарок для Гертруды на Хэллоуин будет весьма своеобразным, ибо ту историю можно назвать трагичной, зато просто волшебным. Быть может, даже с движущимися картинками.       Где-то к началу сентября, моя подруга успела перерыть в библиотеке все что только могла, не обнаружив, как я и думала, ничего связанного с «Убежищем», в том числе ничего про его строительство, не говоря уж об каком-то происшествии, приведшем его в такое состояние. Дом не выглядел настолько старым, чтобы быть построенным в прошлом веке, я бы сказала, что этому зданию явно не больше полусотни лет, а потому Гертруда ещё больше уверилась в своей теории про секретных агентов.       Я медленно, как сонная муха, ползла обратно в свою комнату — переодеваться, когда услышала какой-то странный шум из кабинета отца, который он устроил на первом этаже поскольку именно здесь находилась спальня. Мне стало любопытно, а потому я, встав на цыпочки, подошла ближе. В комнате находились мой отец и какой-то незнакомый мне человек, которые что-то обсуждали. Разговора было не слышно, даже несмотря на то, что я в упор подошла к слегка приоткрытой двери, что было довольно странно. Незнакомый мужчина был одет во вполне обычную одежду, однако в его руке была… Нет, это определенно была волшебная палочка.       Я насторожилась. Что здесь делать магу? И почему мне кажется, что где-то я его уже видела? Хотя… Не тот ли это мужчина средних лет, за которым я пыталась проследить тогда, в июле? Похож, по крайней мере. Но почему, и главное о чем, он разговаривает с отцом? Мне было ужасно жаль, что я не умею читать по губам, этот навык мне сейчас так бы пригодился. По жестикуляции было понятно разве что, что незнакомец, мотнувший головой, не согласен с какими-то словами.       Тем временем, отец направился куда-то в сторону коридора. Я не слишком хорошо понимала происходящее, однако одно я знала точно. Если меня сейчас поймают за подслушиванием, ничего хорошего не произойдет. Сбежать за угол я бы не успела, оставалось лишь метнуться в гостиную, нырнув за спинку дивана.       Однако они шли именно что в гостиную, из-за чего мой риск попасться резко увеличился. Я вжалась в угол между стеной и бежевым диваном, стараясь не то что не издавать лишних звуков, а даже практически не дышать. — Джон, ты же помнишь, что это заклинание накладывается на местность, а не на людей? Не заставляй меня накладывать его заново. Тем более, мое мнение ты уже услышал. — Недовольно пробурчал незнакомец, останавливаясь посреди комнаты. — Брось, ты убедишься в моей правоте, когда увидишь это. — Воодушевленно возразил отец. — Я не стану изучать ребенка, даже в память о старой дружбе. Тем более, она скоро поступит в Хогвартс, если ты говорил правду о ее выбросах. — Продолжил тот. — Да нет же, я уверен что в ней проснулось что-то вроде памяти о прошлой жизни или чем-то таком. Джин заметила целую кучу изменений, периодически пытается убедить меня, что Гермиону подменили, из-за чего я ей даже в августе отпуск устроил, когда тебе срочно помещение потребовалось. Мне стоит больших усилий доказывать ей, что волшебства не существует, что забавно, ведь я сам из волшебной семьи, пусть не обладаю способностями, мой друг — волшебник, моя дочь — будущая волшебница. Нет, согласись, в этом есть определенная ирония, Арчи? — Отец присел около книжного шкафа и пытался что-то отыскать, ощупывая третью снизу полку. — Я сотню раз просил не сокращать мое имя. — Недовольно пробурчал тот, кого назвали Арчи. — Тебе не надоел весь этот официоз? — Усмехнулся отец. — Представь себе, нет. Не всем же быть такими как ты. — Язвительно отозвался его друг. Удивительно, что я даже не догадывалась о том, что у отца такие знакомства. — Как скажешь, Арчибальд. — Выделил отец его имя. — Однако, предрекаю, ещё годика два-три и ты точно взвоешь от этого ужаса, проникнувшись всем кошмаром бюрократии. — Ты «предрекаешь» это на протяжении уже пятнадцати лет, с тех самых пор, как я определился со своей профессией. — Усмехнулся тот. — И, рано или поздно, это предсказание сбудется. Когда все окончательно осточертеет, можешь уйти в магловский мир, помогу устроиться в нашу с женой клинику или в магазинчик здоровых сладостей, продавцом-то быть много ума не надо. — Рассмеялся отец. — Думаю, это предложение я не приму никогда. — Усмехнулся в ответ его друг. — Это ты сейчас так думаешь. О, нашел! — Воскликнул отец. — Глянь.       Мне не было видно, что именно он вытащил из тайника и отдал другу, однако, как мне показалось, это было что-то вроде папки с документами. Пару ужасно длинно тянувшихся минут в комнате стояла тишина, прерываемая лишь шелестом бумаги. — Хмм… Любопытно, однако мое решение не изменится. — Наконец вынес вердикт Арчибальд. — Нет в тебе той прежней любви к исследованиям, друг. — Несколько разочарованно произнес отец, судя по шороху листов, складывая все бумаги на место. Он присел рядом со шкафом и опять проделал какие-то махинации с полкой, уложив папку на место. — Мы оба изменились. Это неизбежный этап взросления. — Ответил Арчибальд. — Быть может ты прав. — Вздохнул отец. — Однако… Тебе следовало бы хоть взглянуть на нее, с первого взгляда заметно, что она в одночасье повзрослела. — Я как-то столкнулся с ней на улице. Девочка как девочка, ничего необычного. — Пожал плечами его друг. — Я твое мнение не разделяю, но лучше поменяем тему. Ты глянул, что там за Гертруда из Литтл Уингинга? — Ещё в первый день. Признаться, совершенно вылетело из головы. Живут там всего пять Гертруд. Имя казалось бы редкое, да вот так сложилось. Две по возрасту не подходят, с трехлеткой девочка общаться бы не стала, у одной младшая сестра есть, ещё одна — приемная, но зовёт опекунов мамой и папой. У дяди с тетей живут всего двое. Одна на Тисовой улице, другая в противоположном конце городка. Придется тебе спросить напрямик у дочери, которая, к слову, сидит за диваном и напрасно пытается сделать вид, что ее нет. — Слегка повысил он голос.