История одной попаданки

      Поездка была довольно короткой. Все же огромный плюс в том, что у семьи есть целых две машины, причем оба родителя имеют права. Если нужно попасть в больницу, то можно просто забронировать ближайшее свободное время и доехать, а не тащиться куда-то на остановку.       В приемной было довольно уютно, салатовые стены, мягкие коричневые диванчики… Единственное, что меня нервировало — долгое ожидание.       Я безумно не любила очереди. Эта часть характера, кажется, передалась от меня-Гермионы. Я-из-будущего спокойно могла достать наушники или уставиться в окно и начать вспоминать любимые песни, если ситуация не позволяет заткнуть уши. Мне же такой способ не очень подходил, хотя бы по той причине, что зачастую из песни я помню только пару строк, а напишут ее через несколько десятилетий. Я-Гермиона к музыке была равнодушна, так что, вдобавок, знания песен на родном сейчас для меня языке у меня нет. Ну, не то чтобы совсем, но…       Будет странно напевать что-то вроде «Джингл Беллз» в разгар осени. А что-то посвященное Хэллоуину… Я знаю только одну песню на английском, посвященную этому празднику. Не помню, вышел ли уже «Кошмар перед Рождеством», а если еще нет, то объяснять, откуда я взяла эту песню будет очень долго. А говорить, петь или даже читать что-то на языке, который я, по логике, и знать не должна, было бы самым глупым поступком в моей жизни. Как бы не забыть русский, чистоту произношения которого я толком и не проверила, а то, помниться, где-то я читала, будто долго не имея практики можно забыть родной, пусть и наполовину, язык.        Хотя, стоит признать, что я сама не знала, на каком языке я думаю. Фактически это может быть либо английский, либо русский, либо их смесь, выглядящая полной тарабарщиной, что, возможно, было бы самым лучшим вариантом. Не то, чтобы я думала, что кто-то мог прочесть мои мысли, ибо в каноне легилименция была скорее считыванием визуальных образов, но… Порой я ни в чем не была уверена, а мое умение раздувать из мухи слона работало на полную катушку.       От скуки я начала пристально разглядывать висевшие на стенах плакаты с изображениями различных заболеваний. Учитывая то, что данное здание специализируется на физических травмах, это было странным решением декоратора. Хотя, пара подходящих плакатов все же были. В начале коридора я видела «Вывих коленной чашечки», а напротив места, где мы с мамой сидели был изображен «закрытый перелом», причем кость была прорисована весьма реалистично. Очень жизнеутверждающие плакаты.       Я сглотнула и перевела взгляд на окружающих людей. На соседний диванчик как раз приземлилась, аккуратно придерживая перевязанную руку, девочка примерно моего возраста, которую я точно где-то видела.       Она явно не утруждала себя мыслями, что не особо красиво разглядывать окружающих людей. — Эй, Гермиона, привет! — Весело поздоровалась она. И, кажется, ей стоило бы понизить голос. — Привет… — Слегка настороженно ответила я. Не могу вспомнить, где бы мы с ней могли столкнуться. — Мы вместе сидели в аудитории, когда была досрочная сдача экзаменов. Я Меган. Меган Джонс. — Напомнила она, видя мое недоумение. — А, точно. Рада тебя видеть. — Наконец улыбнулась я, вспомнив изрядно нервничавшую в тот день девчонку с милой заколкой-бабочкой, сидевшую передо мной. Кажется, в аудитории она оставалась до последнего, перепроверяя свои ответы. Я сдала работу где-то в середине, сливаясь с основным потоком выходящих из аудиторий, хоть и выполнила тест намного раньше. Слишком уж выделяться не стоило, все же, пусть я и обладаю знаниями, местами даже выходящими за рамки школьной программы, демонстрировать это просто так не стоит. По этой причине я и не стала «перепрыгивать» через несколько лет обучения, что не было бы для меня слишком сложным, успей я повторить плохо запомнившиеся мне темы.       Эйдетическая память — весьма неплохой бонус, особенно в мире, где ещё нет каких-нибудь фанфиков в открытом доступе. Часть того-что-следовало-бы-забыть слегка отпечаталась в разуме меня-из-будущего, так что я прекрасно понимала, о чем речь. Хотя там попадались и неплохие экземпляры, раскрывающие тайны канонных произведений, авторы которых высказывали интересные теории…       В любом случае, девочкой-вундеркиндом бы заинтересовались, могли пригласить в какое-нибудь учебное заведение, где надо было бы появляться на лекциях… Нет, проще изображать пусть и умную, но отнюдь не гениальную «заучку», не сумевшую влиться в коллектив, которой просто надоело терпеть насмешки одноклассников. Вполне себе адекватная причина для перехода на домашнее обучение. Да и я-Гермиона такой «заучкой» и являлась, ведь знания, тем более весьма разрозненные, это ещё не всё, а особо углубленного изучения материала я не заметила. Хотя, быть может, в моей памяти просто не отложилось то, что было менее интересно? Тем более, что видя школьный курс химии я ясно осознавала, какого пласта знаний мне недостает.       Да и смешавшиеся в какой-то немыслимый ком знания о всяких фантастических сюжетах на поверку оказались весьма бесполезны. Я вряд ли смогла бы написать нечто подобное оригиналу, не имея для этого достаточно навыков. Да даже знай я все сюжеты до последней мелочи, мне не хватило бы образных средств, умения произвести какое-нибудь там необходимое впечатление на зрителя или читателя… Нет, это в любом случае получился бы посредственный пересказ какой-то истории, а потому от идеи как-то заработать на предзнании я отказалась. Да и мои знания истории, особенно этого периода и особенно в Великобритании были весьма скудны, если не сказать, что почти отсутствовали. Я-из-будущего историю явно не слишком любила.       Во время моих размышлений, я краем уха слушала, как Меган весело рассказывла мне, как в самом начале месяца умудрилась, заигравшись с младшим братом, уронить на себя шкаф, сообщала, что сейчас она пришла на очередной осмотр, делясь секретом, что все ее травмы заживают аномально быстро. Все, разумеется, с кучей подробностей. Право слово, она, в своем спокойном состоянии, могла посоперничать по уровню болтливости с ещё одной девочкой из той аудитории, которую, вроде бы, звали Амандой. Хотя… Может это нормальное состояние большинства детей? Если это вправду так, мне будет сложно учиться в той самой школе Чародейства и Волшебства. Малость раздражает меня такое поведение.       Несмотря на мрачные мысли, я старательно улыбалась в ответ, уже сама повествуя о неудачном происшествии с лестницей. Поделившись опасением, что теперь я вряд ли смогу спокойно носить обувь на каблуках, я вдруг замерла.       Даже если эта небольшая травма — просто ушиб, какое-то время слишком много двигаться мне будет, как минимум, неприятно, а значит будут проблемы с тем, чтобы добраться до «Убежища». Да и, если ничего не пройдет за неделю, от Хэллоуинского «сладость или гадость» придется отказаться. Глупо расстраиваться из-за такой мелочи, но… В следующем году мне придет письмо, а ещё через год, в это время, я буду в Хогвартсе.       Наскоро объяснив Меган, чем вызван мой секундный ступор, я спросила, как же она меня узнала. — Ну… Вообще, у меня идеальная память на лица, — похвасталась она. — И я всегда запоминаю как кого зовут.       Что-то многовато людей с необычными способностями вокруг меня в последнее время. Хотя, стоит признать, эта особенность была довольно полезной, ведь в моей памяти, зачастую, оставались лишь имена, если я видела их записанными, а лица быстро забывались, словно компенсация моей памяти на тексты. — У тебя прикольные волосы, кстати, а ещё прическа классная. В общем, давай дружить? — Продолжала она, перескакивая с мысли на мысль. — Конечно, давай. — Интересно, сколько я ещё выдержу эту болтовню? Может все же обычные дети будут более… Молчаливы?       Улыбайся и делай заинтересованный вид. Попытка выглядеть обычной девочкой, номер уже не помню.       Тем временем, наконец-таки подошла моя очередь. Нет, определенно стоило заговорить о каких-нибудь книгах. Хотя, теперь у меня есть ещё одна подружка. Мало ли где пригодится ее помощь… Тем более, может какая-нибудь связь в обычном мире мне понадобится, если по какой-то причине придется действовать в обход родителей.       Как же у детей с этим просто. Только познакомились — всё, уже друзья навеки. Сложновато мне будет привыкнуть к подобному отношению, хоть я сейчас и частично ребёнок. Может, лет в одиннадцать, они, будут уже слегка копировать взрослых, так что, надеюсь, мне удастся не обнаружить небольшие отличия в поведении от обычных детей, которые взрослые спишут на подражание кому-либо.