Бесчестный рыцарь

      Ив Лоран выглянула в окошко своего деревянного домика, увидела Френ, сидящую у реки, опустившую в прохладную воду босые ноги.       На Френ была длинная белая сорочка, а сверху плотный коричнево-бежевый сарафан, как и на всех бедных женщинах вокруг. Ив было жалко девушку, видя её вечно испуганные и опухшие от слёз глаза. Девушка очень боялась мужчин, окружавших её и сторонилась их.       — Зайка, ты подсушила травы, что я тебе давала? — ласково спросила знахарка, перекидывая свою русую косу с одного плеча на другое. Одета Ив была в длинное мешковатое платье, подвязанное красным кушаком, за которым у неё всегда был спрятан один-два кисета с травами.       — Да, Ив, я всё сделала! — Френ ополоснула свои ноги, придерживая юбки, и вылезла из речушки на землю. Волосы были заплетены в две длинные косы и подвязаны серебристыми лентами.       Френис можно было назвать красивой, если бы её глаза не были опухшими от слёз, а лицо сильно худым. Ещё и какие-то обноски были вечно надеты на худенькое тельце с оливковой кожей.       — Тогда пошли. Я научу тебя делать мази, расскажу какие травы и в каких пропорциях нужно добавлять, — знахарка повела девушку в дом, объясняя ей какие травы для каких ран нужно использовать.       В доме пахло сухими травами и спиртом. Ив добывала спирт из ягод и пшеницы. Пучки трав были подвешены в специальной комнате, где их и обрабатывали при сборе, отрезая лишнее от веток и убирая из них жучков. Френ взяла один из пучков, развязывая нитку, сдерживающую растения друг с другом и опустила в ступку, потом добавила другой пучок и начала их перемешивать.       — Потом добавишь немного масла и хорошо перемешаешь. Этот сбор помогает при укусах и царапинах животных. — Объясняла Ив. Френ открыла небольшой блокнотик и начала записывать рецепт и название трав. Ив объясняла, что каждая трава собирается в свой период и настаивается по своему.       — Мне пора возвращаться, пока меня не хватились, — слегка опустила голову Френ, понимая, что ей пора возвращаться во дворец и помогать на кухне.       — Иди, доченька, иди. — Ив погладила девочку по голове и дала кисет с травами. Френ спрятала его в лиф и отправилась во дворец, обуваясь в свои кожаные босоножки.       На кухню привезли мешки с мукой и крупой. Несколько девушек чистили картошку на пюре, а остальные варили морские дары в белом вине, раскатывали тесто на пирожки со сладкими начинками и варили компот.       Микаса впервые за полтора года рабства была приглашена в покои Леви, чтобы перестелить ему постель и вычистить костюм к ужину. Сегодня к ним приедет погостить Марко Бодт, сын графа соседних земель. Эрвин распорядился, что его нужно встретить как положено и не ударить лицом в грязь, поэтому все были при деле, что-то чистили, мыли, натирали зеркала и распыляли пахучие масла.       Микаса была до этого момента личной служанкой миледи Энни и жила в её покоях в маленькой светлой комнатке с красивыми кремовыми шторами.       Постельное у Леви было из чистого льна. Микаса ловкими движениями рук вытряхнула подушки из наволочек и сунула их в чистые, потом сменила простынь и одеяло. Скомкав грязное бельё, Микаса отнесла его в прачечную и вернулась обратно с ароматическим маслом из абрикосовых косточек и цветков миндаля.       Сняв с резной вешалки бархатный зелёный костюм, начала вычищать его мягкой щёточкой.       Работа не слишком радовала азиатку. Ей казалось, что она достойна большего. В феврале ей должно было исполниться шестнадцать — идеальный возраст для замужества. Энни сказала по секрету, что попросит Эрвина подыскать ей хорошего жениха.       — Знаешь, к нам приедет Марко Бодт! — загадочно улыбнулась Энни, вышивая зверюшек на вафельном полотенчике. — Его отец граф соседнего графства N. Если ты ему понравишься, то сможешь выйти за него замуж.       Микаса считала это неплохим вариантом. Сын графа и сам когда-то станет графом, а у Микасы будут служанки. Главное — понравится этому Марко.       Женщины редко выходили по любви. Отцы либо старшие братья подбирали им мужей, опираясь на собственный вкус. В случае с Микасой, то её счастьем управлял Эрвин, имея полное право выдать хорошенькую служанку любому гостю, которому она приглянётся.       Вычистив костюм, Микаса спустилась вниз по мраморной лестнице, оказалась в коридорах с банями и комнатами с прислугой.       Прислуга была хозяйкой, то есть прислуживала хозяину или членам его семьи и общей прислугой, которая была ответственна за накрытый стол для гостей и подношением блюд к столу, а иногда должна была развлекать гостей собственной натурой.       Микаса вымылась хорошенько, нагрев себе воды прямо в бане на углях, растёрла тело маслами, которые ей дарила миледи Энни, а потом надела красивое синее платье из парчи, которое ей подарила Энни и подвела глаза сурьмой. Хорошо, что она будет подносить еду к столу. Марко обязательно её увидит.       Френ едва успела отмыть пол в обеденном зале. Юбки были насквозь мокрыми, лицо грязное, а вид очень уставший и измотанный. Взяв ведро, тряпку и щётку, Френ отнесла всё это в кладовую, а потом служанок погнали в баню, чтобы помыться и быть готовыми развлекать Марко и его охранников.       Френ быстро вымылась, отжала длинные волосы и заплела их в косу. Надев чистую сорочку и пунцовый сарафан, девушка принялась помогать накрывать на стол, чтобы к ней не было претензий, но они всегда были…       Найл часто бывал в дворце. Ни один его визит не оставался тихим и спокойным. Как назло ему в коридоре попадалась Френ, над которой он не упускал возможности поиздеваться.       Задев своим плечом её плечо, рыцарь прорычал:       — Смотри куда прёшь, сука ты эдакая!       — П-простите! — Френ ускорила шаг, опустив голову вниз. Сколько раз она мечтала спрятать небольшой, но острый ножик за свой кушак и пырнуть им назойливого рыцаря-хама, но всё забывала.       — Когда ты ходить научишься по-человечески? — он схватил её за горло и резко вжал в стену. — Глаза разуй, когда идёшь по коридору!       Френ поморщилась, испуганно закрыв глаза. Внутри всё обрывалось, а к горлу подступал нервный ком, сдавливающий горло и всю грудную клетку.       Каждый раз ей казалось, что её конец настал, но нет… Оказывалось, что это только начало испытания.       — Пошла отсюда! — Найл толкнул девушку в сторону, и она упала на пол, громко ойкнув. Он никогда не отличался хорошими манерами. Вырос с матерью на ферме, где отец работал конюхом. В двенадцать лет попал в школу рыцарей, где познакомился с Майком и Эрвином.       Френ быстро поднялась и помчалась вперёд почти не разбирая дороги. Она чувствовала за спиной быстрые шаги, а потом её вновь схватили за волосы и потянули в зал, где снова кинули на пол.       — Зажги свечи и спрячься в своей комнате. Всё ясно?       Френ лишь испуганно кивнула и начала зажигать свечи, стараясь сделать это как можно скорее и закрыться в своей комнате, чтобы поплакать. Жизнь здесь настолько сломала девушку, что она жила только за счёт мыслей о своём побеге.       — Сука!       Френ молчала, вставляла свечи в подсвечники, зажигала их и сжимала в руках спички.       Чиркала и зажигала другую свечу.       Поправила слегка погнутый фитилек. Чиркнула спичкой. Зажгла.       — Чиркай потише! У меня голова уже от тебя болит! — раздосадовано произнёс Найл.       — Возможно, вам не стоит тогда стоять рядом со мной? — набравшись смелости сказала Френ. «Шакал ты, а не рыцарь. Дикий, злой шакал.» Тут же прикусила язык, ожидая пощёчину или очередную оплеуху.       — Возможно, тебе стоит закрыть свой рот? Он женщине дан не для умных слов, а для кое-чего другого!       Френ замолчала, чиркая в очередной раз спичкой. Убранство зала не могло не радовать. Стены были бежевыми, выложенными плиткой, а на полу была выложена маленькая мозаика — ручная работа одного из известных мастеров.       Канделябры и подставки для свечей были либо серебряные, либо позолоченные, реже это был сплав обычных металлов. Большие подставки стояли прямо на полу, держа на себе свечи где-то сантиметров десять в диаметре и около пятидесяти в высоту. Они очень хорошо и ярко светили, но грязи от них было очень много. Воск умудрялся падать на пол, прилипая к нему. Хорошо, что у служанок был специальный шпатель, который отлично отскабливал воск с пола.       Поменяв последнюю свечу на подставке, Френ спрятала коробку спичек в ящик при входе. В нём хранилось масло и керосин для ламп и уличных фонарей, спички и баллончики с газом для зажигалок. В соседнем ящике хранились парафиновые и восковые свечи: белые, жёлтые, красные, зелёные и даже чёрные. Энни верила что чёрные свечи защитят их дом от тёмных сил, поэтому каждый вечер зажигала у входа две чёрные свечи, а одна из служанок зажигала длинную и тонкую свечу, обходила с ней дом и наблюдала не коптит ли свеча.       Люди в этих местах были очень зависимы от примет, любили гадания и разные обряды, например, на улучшение урожая или плодовитость мясных животных.       На улице заржали кони, значит, гости приехали. Встречать их пришлось бедняжке Френ с замученным внешним видом.       Сначала в залу зашёл охранник графского отпрыска, а потом и сам Марко. Френ смогла разглядеть в тусклом свете красиво высокого юношу с добродушной улыбкой.       — Миледи… — он хотел было поцеловать слегка оцепеневшей Френ руку, но…       — Да это прислуга, — небрежно бросил Найл, отталкивая девушку в сторону, пожимая Марко руку и приглашая его за стол.       Буквально в тоже время со второго этажа спустился Леви, поправляя свой костюм.       — Вы уже здесь? Милорд, прошу прощения, что мы не встретили вас должным образом, — сам поразился от собственной вежливости Леви, пожимая гостю руку.       — Я только приехал, — Марко улыбнулся, но сразу почувствовал от этого великолепного дворца какую-то странную враждебность. Этого нельзя было объяснить словами, нужно было почувствовать собственной кожей.       Будто сначала повеяло холодом, а потом резко стало жарко. Люди начали смущать тебя своим присутствием, ноги стали ватными, а ладошки вспотели.       — В этом году у нас был довольно богатый урожай пшеницы, — пытался поддержать разговор Леви, мысленно проклиная Эрвина, который вместе с Майком наверху читал стихи, не торопясь спускаться.       — Я слышал об этом. Говорят, граф Смит щедрый человек, — тоже из вежливости поддерживал разговор Марко.       — Он считает, что сытые крестьяне и рыцари — залог мира, процветания и военной мощи. — Леви оглянулся по сторонам, Френ подбежала к нему опуская голову вниз. — Налей гостю и его друзьям вина. Живее! Живее давай!       Френ постаралась пролезть между охранниками Марко, чтобы наполнить их бокалы вином или яблочным сидром. Они так и пялились на девушку, потому что других в округе пока не было.       — Сытый человек лучше работает…       — И честнее!       —… и честнее!       Марко посмотрел на Френ, когда она плеснула ему красного вина, а потом обратился к Леви:       — Отец говорил, что у вас явный французский акцент, но я не думал, что он настолько необычно воспринимается ушами.       — Я живу в вашей стране уже, — мысленно пытаясь сосчитать года, Леви пригубил вина, — где-то шесть лет. Ваш язык выучил лет в тринадцать, но особого дара учить языки у меня нет. Они мне не хотят даваться, хотя в нашем мире без этого никуда.       — Вас называют неудержимым воином. — Марко покраснел. Сам он никогда не был на войне, но ремеслу обучался и меч свой натачивал регулярно.       — Ну… Леви у нас не настолько много сражался на нашей земле, — издалека начал Найл, поглядывая на Леви весьма презрительным взглядом. Как они с Майком проклинали тот день, когда привезли этого мальчишку с французских земель. Тогда всё круто изменилось. Эрвин стал больше времени проводить со своим французским другом…       — Слава о нём опережает его. — Марко заметно был восхищён Аккерманом. — Многие мальчики хотят быть похожими на вас, Леви.       — Не думаю, что это завидная судьба — быть похожим на меня. Знаете, милорд, никогда не понимал людей, которые хотят влезть в чужую шкуру, не зная всей её подноготной, — Леви заметил, как Марко незаметно кивнул, соглашаясь с ним.       — Вы правы. Желание стать другим человеком, заняв его место, — глупое и опасное. Никогда не знаешь всех скелетов в шкафу даже самого близкого человека.       Энни, в сопровождении Микасы, пришла за стол в бордовом платье с рубиновым колье на шее. Она поклонилась и присела на стул, кивнув на прекрасную Микасу, в шикарном платье из синей парчи.       — Это Микаса, моя личная служанка. — Энни посмотрела на Марко, который не слишком охотно поцеловал служанке руку. Улыбнулся он тоже неискренне.       Леви не впервые сейчас видел Микасу, но впервые видел её так шикарно одетую. И… Что-то как-то ёкнуло в сердце. Просто резкий щелчок, перекрывший доступ кислорода на пару секунд.       Энни ненавязчиво расхливала служанку, а Микаса разливала вино и сидр по бокалам, отобрав кувшин у Френ. Та сразу покинула залу, но вскоре вернулась с подносом тарталеток и канапе.       Энни заметила, что Марко больше смотрит не на Микасу, а на Френ.       «Он действительно смотрит на Френ? Боже правый! Да у него просто отвратительный вкус! Эта девочка бледна, как полотно.» — Энни смерила Френ оценивающим взглядом и решила, что волосы можно будет подстричь. Слишком длинные для прислуги.       Вскоре и Эрвин с Майком присоединились к трапезе. Смит весьма недобрым взглядом посмотрел на наряженную Микасу, а потом одарил строгим взглядом Энни, которая сразу поняла, что Эрвин не собирается никого выдавать за Марко.       «Наверное, на счёт Марко у него другие планы. Хм, я найду Микасе другого жениха!»       Энни завела разговор о тканях, что качество их заметно портилось, а цвет быстро становился тусклым. Майк говорил о новых мечах и отлитых пушках, но говорил всё это осторожно. Неизвестно кому Марко может об этом всём рассказать.       — Надеюсь, что завтра вы покажете мне крепость? — с добродушной улыбкой спросил Марко, допивая вино.       — Мои друзья проведут вам экскурсию по крепости, — без улыбки, но с вежливостью, ответил граф.       Марко разместили на втором этаже в гостевой комнате, а его людей в комнату рядом с ним. Энни намекала Марко взять с собой в опочивальню Микасу, но он вежливо намекнул, что длинная дорога утомила его, и он хочет спать один.       А Леви не отказался от общества Микасы и пригласил её к себе.       Девушка осторожно поднималась в покои французского рыцаря, почему-то она чувствовала неловкость перед ним, но страха не было.       Леви стоял возле своего стола, наливая себе обычный яблочный сок в стакан. В комнате повсюду горели свечи, создавая атмосферу тепла и уюта. Микаса остановилась в проходе, не смея пройти дальше без разрешения хозяина комнаты — такой порядок, за нарушения которого могут выпороть. Первый раз — двадцать ударов плетью по спине. Дальше — больше.       — Проходи, не люблю, когда стоят в проходе, — не поворачиваясь, Леви кожей почувствовал, что Микаса пришла.       Она неуверенно прошла к кожаном красному креслу с квадратной подставкой для ног, присела на неё, чувствуя, что спина сильно ноет. Энни не гоняла её настолько сильно, как сегодня гоняли рыцари. «Принеси то, подай это, налей ещё вина!»       — Кто позволил тебе так вырядиться? — строго спросил Леви, но из-за лёгкого акцента эта строгость вызывала смех.       — Я просто… — Микаса и не думала смеяться над его акцентом, боясь, что он выпорет её.       — Нет, ты просто не можешь достать платье из парчи, вышитое золотой ниткой, да ещё и напялить украшения с рубинами! — строгость перешла на лёгкое презрение. — Думаешь, что этих цацек достаточно, чтобы заманить этого хлопца в постель?       Микаса покраснела от стыда, чувствуя, что у неё загорелись уши, а к глазам подступает поток слёз.       Леви развернулся, посмотрел на служанку, подошёл к ней поближе и с силой убрал руки от её лица, сжимая тонкие девичьи запястья. Лицо Микасы было искажено от стыда и сожаления, что она пришла сегодня к Леви. Он испортил ей хорошее настроение.       «Сам бы попробовал побыть женщиной. Я бы посмотрела на тебя тогда, как бы ты на себя цацки пялил, чтобы удачнее выйти замуж!»       Слезы закапали, но Леви не чувствовал ничего плохого, чем он бы мог довести служанку до слёз.       Сказав ей что-то на французском, он указал ей на дверь. Она спешно выскочила из его комнаты, уже заливаясь слезами, и помчалась к Энни с жалобой на дотошного рыцаря, который начал читать ей морали.       Энни как раз переодела платье на красивую розовую ночную рубашку с рюшами. Служанка расчёсывала её волосы и опрыскивала их ароматной водой из орхидеи.       Когда Микаса влетела в спальню, Энни перепугалась такого внезапного появления, выгнала служанку и была готова выслушать азиатку.       — Что случилось, милая моя?       — Этот… Этот француз мне читал морали! Как он посмел… Как он посмел! — причитала Аккерман, падая на колени перед Энни.       Леонхарт погладила подругу по голове, мягко улыбнулась, чтобы немного успокоить девушку. Она совершенно не хотела ругаться с Леви из-за Микасы. Эрвин наверняка примет сторону своего лучшего рыцаря, а Энни хочется выйти замуж за хорошего и достойного человека, поэтому ругаться с Эрвином в планы миледи не входило.       — Не обращай внимания на Леви. Он прямолинейный человек, тебе придётся с этим мириться, пока ты не выйдешь замуж и не уедешь из этого дома!       Микаса тяжело вздохнула, понимая, что Энни права. Ей просто придётся потерпеть этого прямолинейного рыцаря, пока она не окрутит Марко и не уедет с ним в его графство.       Эрвин пригласил своих друзей в баню. Три хорошенькие служанки купали рыцарей, приносили им фрукты и некрепкое вино.       Баня была полностью мраморная, а вода грелась прямо здесь на углях и оставалась долго тёплой.       Замотанные в полотенце на бёдрах друзья сидели на низеньких лавочках и ели фрукты. В основном виноград, персики и яблоки.       — Не нравится мне этот выскочка, — фыркнул Найл. — Эта азиатка для него так богато вырядилась и хвостом крутила!       — Мне он тоже не нравится, — крутя в руках чёрную крупную виноградину, Майк почувствовал, что служанка намазала ему на спину масла и делает массаж своими длинными пальчиками, разминая его позвоночник.       — Смазливый и неприятный.       Служанки принесли ещё кувшинов с вином. Миниатюрная шатенка намылила Эрвину голову, а потом хорошо промыла тёплой водой, капнула себе на ладошки масла из дикий и редких цветов и начала втирать их в тело графа.       — Кажется, твоей французской собачонке Марко понравился, — Найл лёг на лавку лицом вниз, чтобы служанка сделала ему нормальный массаж и покосился на Эрвина, сидящего слева от него с персиком в руке.       — Не называй Леви собакой, — строго сказал граф, откидывая крупную косточку в миску для косточек. — И не забывай, что я — твой граф, а ты — мой рыцарь.       — Я не твоя личная собачонка, а рыцарь самой королевы Хистории! — Найл вскочил с лавки так неожиданно, что служанка, разминавшая ему спину, поскользнулась, упала и расшибла коленку до крови. — Я целовал её ручку и клялся ей в верности, а ты крутил хвостом, чтобы получить то, что имеешь. Павлин недощипанный!       — Ты хочешь получить официальный вызов на дуэль? — Эрвин выпрямился, заглядывая Найлу в глаза. — Вызов, от которого ты не сможешь отказаться. Хочешь или нет?       — Да пошёл ты, — брюнет вернулся на лавку, — хватит коленку елозить, иди массаж мне делай, безногая!       Служанка, прихрамывая, вернулась к Найлу, растирать его спину; Эрвин сел обратно, уничтожая персики; Майк видел, думал и понимал, что подобные вспышки гнева и неумение держать себя в руках, не доведут друга до хорошего.