Бесчестный рыцарь

      Найл надел синюю рубаху, подпоясанную красным кушаком и недовольно фыркнул, увидев, что Марко прихорашивается, расчёсывая свои волосы перед зеркалом.       — Это можно было доверить служанкам, — небрежно сказал рыцарь.       — Я люблю сам расчёсывать свои волосы. — Марко обернулся, лучезарно улыбаясь.       — Сколько тебе лет, Марко?       — Мне семнадцать, скоро будет восемнадцать. А вам?       — Мне двадцать шесть. Я думал, что тебе больше лет. Выглядишь ты старше. — Найл немного смягчился. — Ладно, пошли, мы с Майком покажем тебе крепость, — он повёл его к выходу из дворца. Майк в бордовой рубахе с чёрным кушаком, ждал их возле конюшни, приготовив для гостя хорошего гнедого коня.       Марко отпустил охранников, считая, что с двумя сильными рыцарями ему будет безопасней, чем с семью охранниками, которые воевали только друг с другом на тренировках.       Майк рассказывал о крепости, выступая гидом. Марко вслушивался в каждое слово, внимательно осматриваясь, где ходы, где выходы, где рыцарские комнаты, где комнаты прислуги. Слушал насколько хорош обзор сверху крепости и где стоят пушки.       Вдоль крепости бегали собаки, гавкая на любого, кто проезжал мимо них. Рыцари тренировались с мечами, бегая по свободному двору, выделенному специально для тренировок.       — Вы хотите перекусить? — спросил Майк.       — Было бы неплохо отведать ваших знаменитых устриц с чесноком, — не прекращал улыбаться Марко.       — Найл, распорядись на кухне, чтобы они приготовили устриц с чесноком, а мы подойдём в столовую, где будем тебя ждать, — сказал Майк. Его друг кивнул и пустил лошадь галопом в сторону кухонь.       — Крепость такая большая и высокая! — Марко задрал голову, видя, насколько высокой была эта каменная крепость «Мария», выложенная из крупного и прочного камня, слегка отшлифованного.       — Чем выше крепость, тем дальше обзор, — остановив лошадь, Майк спешился. Мягкая трава под ногами была примята. Опять кто-то из рабочих поленился и не вырвал все сорняки в этом месте, где стояли кони. Трава здесь была горькая, и кони от неё болели, а коровы давали горькое молоко с зелёным оттенком.       Марко вышагивал за Майком, внимательно слушая про крепость. Около десяти лестниц располагались в строениях, около пятидесяти больших комнат, семнадцать вышек и длинная протяжённость на несколько киллометров. Обзор сверху обхватывал и морскую границу, и холмы, за которыми располагалась равнина и кусок вражеской крепости. Соседи были спокойными, но непредсказуемыми, поэтому Хистория очень волновалась, что они нападут на её страну.       Королева осталась довольна крепостью. Морской обзор и гавань — отлично. Увидеть вражеские корабли можно было за сутки до их причаливания и предупредить основные силы королевской армии о вторжении.       Всего у Эрвина в городе было около ста рыцарей. Для того, чтобы сдержать небольшую армию этого вполне хватило бы, а пока они будут сдерживать их, то и основные силы подоспеют на помощь.       Столовая была большая и квадратная с круглым дубовым столом отполированным до блеска. Вокруг стола лежали красные ковровые дорожки, везде стояли канделябры и подставки для больших свечей. Люстра была из серебра со множеством свечей, которые зажигали очень редко, потому что добраться до них было не так-то просто. Красный сервант с посудой стоял у глухой стены. Сами стены здесь были каменными и никак не отделаны.       «Здесь наверняка есть тайные рычаги с тайными ходами, — размышлял Марко. — Мне стоит остаться здесь подольше и разузнать о них!»       Марко принесли целую тарелку устриц с чесноком, два рыцаря обошлись свиными рёбрами и картофелем, щедро посыпанным укропом. В конце трапезы служанки принесли к столу фундук, миндаль и кешью, а Марко налили безалкогольного мёда.       — Обед был просто замечательным, — расхваливал еду Бодт. — Я был бы не против съесть на ужин жареных перепелов с карамелизованной стручковой фасолью и трюфелями.       «А немного ли ты хочешь?» — подумал Майк, но будучи голосом разума в войсках Эрвина, всегда старался вести себя серьёзно и сдержанно.       — Значит, будут вам на ужин перепела, фасоль и трюфеля. Отправлю свинарников на поиски грибов. — Майк отошёл от стола и скрылся в одной из двух дверей. Одна вела в кухню, а вторая на улицу.       — А… У вас есть секретики в крепости? — осторожно спросил Марко, посчитав Найла глупым хвастуном, который готов всё рассказать, лишь бы похвастаться.       — А тебе-то что до этих секретиков? — рыцарь мгновенно насторожился, набрав себе в ладонь кешью.       — Никогда не был в замке с тайнами и секретными рычагами, — глаза парнишки засветились азартом и любопытством, а улыбка стала ещё нелепей, чем прежде.       «Он просто крыса, подосланная его отцом! — подумал Найл. — Секретиков он захотел, значит?»       — Есть у нас одна секретная комната. Пол там открывается с помощью рычага, спрятанного в держателе под факел, и человек падает в яму, кишащую ядовитыми змеями. Хочешь покажу?       Марко как-то побледнел от такого и перестал улыбаться. Теперь его лицо стало приятным без этой раздражающей улыбки.       — Нет, спасибо. Я боюсь змей. — Марко потянулся к фундуку. — А вот служанки… Я могу провести ночь с кем-нибудь из них?       — С азиаткой?! — раздражённо спросил Найл.       — Оу… Нет-нет, я не об этой роскошной девушке в дорогом платье. — Марко начал махать руками, опять натягивая на лицо свою нелепо-раздражающую улыбку.       — Тогда валяй, только бастарда ей не сделай. Эрвину не нужны проблемы такого рода, — рыцарь сразу отвернулся, уплетая вторую миску кешью.       Марко кивнул головой, задумчиво смотря на миндаль. Он был каким-то прелым и невкусным, а вот фундук и кешью — божественны.       Майк отправил несколько мужчин со свиньями на поводках, чтобы найти трюфели к ужину, а Марко сразу обратился к нему с просьбой:       — Могу ли я провести эту ночь в объятиях… служанки Френ?       Майк нахмурился. Ему не слишком нравилось подкладывать под гостей служанок, но… Но что не сделаешь для гостя. Майк дал своё согласие.       — Я привезу эту кобылу. Думаю, что вы захотите остаться сегодня здесь? — Найл сразу подскочил со стула, собираясь ехать за Френ. Он не мог упустить такую хорошую возможность постебать девушку.       — Оу, если можно, то да. Я бы хотел переночевать в крепости, а ночью посетить смотровую вышку и посмотреть на тёмные морские воды, освещённые луной. — Марко подпёр голову рукой. Ему так хотелось сегодня посмотреть на ночное море и выпить под лунным светом вина с Френ.       Майк распорядился, чтобы слуги приготовили для Марко комнату поближе к лестнице, чтобы он мог выйти на вышку и посмотреть на море, а также принести в его комнату деревянную ванную и согреть к вечеру воды, нарвать лепестков роз и сладкого чёрного винограда.       Френ убрала со стола. Энни сегодня много придиралась к служанке, а Эрвин молча наблюдал за этим, делая свои выводы. Леви хотел опять пригласить вечером Микасу к себе, но Эрвин решил послать его переночевать сегодня в крепости, чтобы посмотреть за Марко. Леви решил взять Микасу в качестве служанки с собой. Энни была против, но её мнение по поводу прислуги, ничего не значило. К тому же Эрвин знал, что его французский рыцарь редко обращает внимания на прекрасный пол, хоть и имеет в запасе пару любовниц в городе.       — Марко решил поразвлечься с Френ сегодня вечером, так что я заберу её с собой, — сказал Найл.       — Бери, раз захотел.       Френ робко вышла к конюшням, теребя в руках хлопчатобумажный платок. Найл подвёл её к каурой кобылке Ромашке. Это была медленная лошадь, поэтому убежать на ней было нереально.       — Так, сейчас поедем в крепость, чтобы без глупостей в дороге, — Найл помотал перед лицом девушки хлыстом, — иначе высеку до полусмерти.       Френ схватилась за Ромашку, отворачиваясь от мучителя, а рыцарь резко развернул её к себе за плечо.       — Не слышу!       — Я всё поняла, милорд, — Френ громко сглотнула, залазия в седло.       В обычном седле ехать в юбке, пусть даже и в пышной, было не слишком удобно, но Френ очень хотела прокатиться верхом, поэтому не стала просить женское седло.       И зря…       — Потаскуха! — гневно плюнул рыцарь, смотря на девушку. — Строила из себя гордячку, а сама даже женское седло не попросила. Залезла в мужское в юбке… И как тебе?       Френ была ошарашена такой гневной тирадой в свою сторону, что из головы вылетели все мысли. Найл шагом пустил свою лошадь, обходя Френ несколько раз.       — Чего ты опускаешь свои глаза бесстыжие? Пошла в дом и натянула штаны для верховой езды и взяла несколько платьев приличных в узелок, — потом, немного подумав, рыцарь добавил: — Хотя, откуда у тебя, жалкой крестьянки, что-то приличное?       Френ, густо краснея от стыда вперемешку с гневом, спрыгнула с лошади, чуть не упав с седла из-за нервов. Она быстро помчалась в дом и выбежала в чёрных чуть мешковатых штанах, белой простенькой рубашке из хлопка, подпоясанной тряпичным серым кушаком. В руках она держала тряпичную сумку с двумя платьями и кое-чем по мелочи. Неуверенно подойдя к Ромашке, девушка поставила ногу на стремя, и прыгнула в седло, шмыгнув носом. Поездка ещё не началась, а уже превратилась в сущий ад. Неизвестно только, что этот изверг сотворит с ней в крепости. Возможно, убьёт.       — Теперь ты выглядишь ещё ничтожнее с этими мышиными хвостами на башке. Расплети свои косы!       — Но… Мне будет неудобно с распущенными волосами! — смотря на гриву лошади, говорила Френ. Она настолько сильно боялась, что не могла посмотреть своему обидчику в глаза.       — Значит, подколишь волосы по-другому, чтобы они не лезли тебе в лицо.       Френ неуверенно вытащила из косички серебряную ленту, начала расплетать тугую косу коричнево-золотистых волос. Потом она проделала такую же манипуляцию с другой косичкой, собрала передние прядки и завязала их в пучок на макушке. Теперь задние пряди были распущены и красиво развевались при беге, а передние прядки не лезли в лицо.       — Не отскакивай далеко от меня, а то выпорю! — шикнул Найл, ударяя лошадь по бокам. У него был красивый белый конь Пегас с большими чёрными глазами.       Френ тоже пустила Ромашку галопом, пытаясь не отставать от рыцаря. Солнце пригревало макушку девушки, делая её волосы более медовыми и блестящими.       Дворянка…       Как давно это было, когда её называли так, а в послужении у неё было четыре служанки. Френ показалось, что она слышит заливистый смех сестёр, громкие голоса братьев, тоненький голос матери и властный голос отца, зовущий старшую дочь к обеду.       Солнце спряталось за хмурые плотные дождевые тучи, как бы олицетворяя, что с тех самых пор внутри девушки только свинцовые дождевые тучи, и нет ни единого намёка на самый тусклый проблеск света.       — Проведёшь ночь с Марко, — начал давать девушке наставления Найл, когда они проехали полпути. — Ты просто лежи, а он пусть делает, что хочет. Когда всё закончится, скажи ему пару ласковых, не знаю, поцелуй его в щёчку, нет, лучше в губы, обними за шею, ещё раз поцелуй.       — Ч-что?! — этого она и боялась. Ей не хотелось ни под кого ложиться. Какой приличный человек женится на потасканной шлюхе?       — А? Мне показалось, или ты возразить пытаешься? — рыцарь прищурился и неодобрительно поцокал, а потом как бы нечаянно провёл рукой по плети, привязанной к кушаку.       Френ сглотнула. Что ей оставалось делать? Она была больше не дворянка, а жалкая безвольная рабыня. Сказали, что надо раздвинуть ноги, значит, нужно повиноваться. Твои желания никому не интересны.       Как странно, но солнце опять выплыло из-за туч, а они поплыли дальше, не пролив на землю ни капли влаги. Чуть похолодало, но Френ настолько была напугана предстоящим, что не заметила, как задрожала, а тело покрылось мурашками.       Спешившись, Френ послушно шла за Найлом в сторону деревянной двери. Везде стояли тазы с водой, бочки с вином и мешки с овсом и мукой. Френ незаметно оглядывалась по сторонам, стараясь хоть как-то отвлечься от пугающих нутро мыслей. Зелёные глаза стали бледными и пугающими, рубаха была большевата в плечах, но Марко, увидев девушку, почувствовал, как сильно забилось его сердце. Её волосы были так небрежно уложены, что придавало ей какой-то шарм, а худое лицо не выглядело таким худым и болезненным на фоне объёмного пучка на макушки.       — Иди сначала помойся, а потом я отведу тебя к нему, — прошептал Найл, увидев, что Марко рассматривает Френ и готов взять её прямо здесь.       Отведя девушку в одну из комнат на первом этаже, Найл окунул палец в деревянную ванную с водой. Вода была тёплой, мыло лежало в мыльнице, а большое мягкое полотенце висело на гвоздике на стене.       — Хорошо помойся! — приказал рыцарь и покинул комнату.       Френ не стала терять времени, сразу разделась до гола и опустилась в ванную, намыливаясь мылом. Было так хорошо и умиротворяюще лежать в тёплой ванне. Нигде не дуло и было тепло.       Натерев маслом тело, уделив особое внимание зоне декольте и ступням, девушка надела фиолетовое платье с пышными рукавами с разрезами от локтей, волосы расчесала деревянным гребнем, оставила распущенными, на руку надела браслет из камушков, которые она нашла у реки. Ив говорила, что эти камушки будут оберегом для девушки, но Френ часто забывала надевать его на запястье.       Увидев Френ в приличном (сравнительно) платье, Найл присвистнул, не удержался и всё-таки толкнул её, но не сильно.       — Ох, как вырядилась! В борделях шлюхи и то приличней выглядят. Свят! Свят! Свят!       Френ молчала. А что ей было ответить рыцарю, который приучен убивать человека? У которого руки по локоть в крови? Что ему ответить на оскорбления?       — Ладно, молчунья, пошли. Твой час настал. Помнишь, что я тебе говорил? Лежи смирно, а этот пусть делает с тобой всё, что пожелает и куда пожелает! — рыцарь вдруг засмеялся, но тут же стал серьёзным, развернулся к девушке и протянул ей бархатный кисет с травами.       — Что это? — неуверенно спросила Френ, крутя в руках малюсенький бордовый мешочек.       — Это травки, они не позволят тебе понести от этого урода. Разбавишь их тёплой водой и выпьешь, когда настоятся. — Он опять развернулся, недовольно хмыкнул и указал девушке на дверь, за которой её уже ждал Марко.       Сжав кисет в руках, Френ постучала в дверь, услышав положительный ответ, вошла в комнатку. В ней стояла большая кровать, накрытая голубым покрывалом, небольшой столик, ломящийся от угощений, два удобных стула с мягкими сидушками и большой сундук с одеждой. Марко подошёл к девушке, улыбаясь и протягивая ей свои руки. Он был выше, чем она. Руки были тёплыми и сильными. Он сжал её руки в своих руках, поглаживая костяшки.       Наклоняясь к её губам своими губами, осторожно проник своими языком в её рот, облизывая нижнюю губу девушки. Френ почувствовала что её тошнит. Она не могла сдвинуться с места, а Марко запустил руку в её волосы, углубляя поцелуй. Вторая рука нащупала тесёмки на спине, потянула за них, и платье бесшумно упало на пол, образуя под собой бесформенную кучу фиолетовой дешёвенькой ткани, от которой у Френ шея покрылась маленькими волдырями.       Накрыв небольшую грудь девушки своей большой рукой, Марко поволок Френ к кровати. Девушка брыкнулась. Ну не могла она взять и отдать единственное, что у неё осталось, — свою честь.       А для него она была обыкновенной шлюхой. Да, она понравилась ему, возбудила в нём желание, но не более. Ни о каких чувствах тут не могло идти и речи. Только секс.       — Прошу, не надо! — заплакала Френ, а Марко навис над ней, стягивая с неё трусики.       — Ты знала на что шла, когда переступала порог этой комнаты! — прошептал Марко, судорожно пытаясь приспустить с себя штаны и вызволить стоящий член на свободу. — Я вставлю свой меч в твои ножны так глубоко, что ты забудешь своё имя! — осыпая рыдающую девушку поцелуями, говорил Марко. — Ох, как от тебя приятно пахнет!       И он был готов войти в неё, как на лицо Френ брызнули капли крови, а тело Марко с грохотом упало на пол.       Френ закричала, закрываясь руками. Она сама не понимала в этот момент что хуже: быть голой или знать, что Марко убит?       — Смотри, сука какая! Его пригрели, кормили, поили, а он решил наших служанок насиловать! — кричал Найл, держа в руках окровавленный меч.       Френ смогла неуклюже натянуть на себя покрывало, смяв его. Из глаз хлынули слёзы.       Рядом с Найлом стоял Леви, чуть дальше Микаса в лиловом красивом платье и несколько рыцарей, с мечами наперевес.       — Убейте всю его охрану, а тела и лошадей выкиньте на дорогу и обставьте всё как ограбление, — сказал Леви. Рыцари кивнули и ушли. Микаса и Леви тоже ушли, а Найл натянул на Френ длинную рубашку, перекинул девушку через своё плечо и повёз обратно во дворец. Всё это происходило молча. Френ была слишком напугана и не совсем понимала, что происходит. Сознание то приходило, то покидало, разум туманился.       Найл принёс девушку в темницу, просунул её руки в кандалы, нажал на рычаг и цепи начали натягиваться, а Френ принимать стоячее положение с поднятыми вверх руками.       Рыцарь снял со стены плеть, ударил ей по каменному полу. Хлыст разрезал воздух. Френ открыла глаза, видя каменные стены темницы и Найла с плёткой в руках.       Он подошёл к ней, говоря:       — За то, что ты ведёшь разгульный образ жизнь, ты будешь наказана.       Зайдя сзади, он замахнулся и вложил в удар как можно больше силы. Ткань длинной белой рубашки окрасилась в ровную красную полосу. Френ взвизгнула, закашляв. Жгучая боль разошлась по каждой клеточке тела. Френ крикнула, зажмурившись.       Он замахнулся.       Ещё удар…       Третий…       Пятый…       Десятый…       Спина была красная, а рубашка разорванная. Лоскутки прилипали к ранам. Френ побледнела от потери крови, а ноги подкашивались в коленях.       Пятнадцатый…       Семнадцатый…       Двадцатый…       Так больно! Но боли уже почти и не было. Кровь текла тонкими струйками, капая на пол.       Двадцать второй…       — Не надо! Прошу!       Она не понимала крик ли это или просто мысли. Сжигающая боль была везде. Спина, ноги, руки, — всё. Дыхание перехватывало, а губы молили о пощаде.       Найл нанёс двадцать седьмой удар и бросил плеть в сторону.       Он не хотел убивать Френ. Во всяком случае не таким способом. Надавив на рычаг, он увидел, как она упала на холодный каменный пол. На спине не было живого места. Некоторые раны подсохли, из некоторых сочилась кровь.       — Ты жива?       Она не ответила. Френ не знала жива она или уже нет. Боль внезапно отступила и пришла опустошённость. Тело размякло.       — Френ…       Глаза открылись и тут же закрылись. А за что её наказали? Заживут ли шрамы? Выживет ли она вообще?       — Френис… Френ! Френис… Френ!       Непонятные буквы, складывающиеся в её родное имя. Мама… Мама стояла в углу, с полными слёз глазами. Чуть дальше стоял отец. Она не помнила их лиц, только общие очертания.       — Френ!       — Ма-ма…       Она увидела мать — добрую, ласковую, родную — прежде, чем упасть в небытие.