Бесчестный рыцарь

      Бэгги напился. Он задушил Дору на глазах у Френ, а сейчас сидел в кресле и пил водку прямо с горла. Его дряблое тело неприятно растеклось по креслу, лицо побагровело от гнева. Пару лет назад он потерял мужскую силу, но обвинял в этом своих служанок, жестоко избивая их, отдавая своим друзьям для развлечений.       Френ задрожала, забравшись в шкаф. Летнее жёлтенькое платье было порвано в груди и немного на талии, а из губы сочилась кровь, но девушка уже ничего не чувствовала, а боль стала неотъемлемой частью жизни. Хлыст, в руке Бэгги, воспринимался как обычное дело. Недельные наказания в виде ночёвки в подвале с куском чёрствого хлеба и стаканом дождевой воды — измучали девушку. Френ похудела, вся осунулась и постоянно дрожала. Она не могла толком спать, подскакивая от любого шороха и с испуга забираясь под кровать.       А теперь ещё и дождь стучал по крышам, пугая бедняжку Френ до чёртиков. Она всю ночь проводила в шкафу, либо под одеялом.       Френ видела, как Дору замотали в ковёр и унесли, а Бэгги вырубился от спиртного, похрапывая в кресле полностью обнажённый.       Когда он проснется, то вытащит её из шкафа и опять побьёт. Он знает её места, где она прячется. Френ нервно сглотнула, опять посмотрела в прощелину в шкафе и не заметила никакой прислуги рядом. Осторожно открыв дверцу шкафа, вышла в гостиную и шлёпнулась на пол. Бэгги открыв глаза, бурча какие-то обвинения в сторону служанки, а потом хотел встать с кресла, но с первого раза сделать это не мог.       — Я… отдам тебя своим друзьям… буду смотреть… — Бэгги, шатаясь, подходил к Френ, сидящей на полу, на коленях. — Возьму сейчас… и так изобью… мало не покажется!       Он хотел было схватить её за волосы, но Френ, сама того не ожидая, толкнула его руками в дряблую грудь, усыпанную неприятными завитками седых волос, и помчалась в прачечную, чтобы спрятаться там. Она видела, что Бэгги упал и замолк.       «Убийца! Я убийца! Я убийца!»       Френ плакала, находясь на гране сумасшествия. Добежав до прачечной, она спряталась за большие плетеные корзины с постельным бельём. Мыши громко запищали… Френ дрожащими руками нащупала в стене дверь. Ей пользовались прачки, чтобы развешивать бельё на улице. Бэгги специально сделал этот ход, чтобы прачки не ходили по всему дому с огромными тазами.       На улице был дождь. Холодные струи мгновенно намочили Френ, а она осторожно шла к конюшне. В это время все конюхи спят пьяные, а она сможет сама взять спокойную кобылку по кличке «Пряная» и ускакать подальше отсюда. Лошадь потом вернётся домой, а Френ будет далеко отсюда.       Конюхи действительно спали. Керосиновые лампы горели на последнем издыхании, некоторые лошади стояли с закрытыми глазами. Френ с трудом в потёмках нашла Пряную, кинула на неё седло и вывела из стойла на улицу. Лошади не слишком хотелось скакать по дождю, но Френ смогла её оседлать и помчаться куда-то вперёд, сквозь ночной холод и пугающую тьму.       

***

             Руби с утра хлопотала по кухне. Оставшиеся три кухарки были одного с ней возраста, даже чуть старше, семьи у них не было, поэтому уходить из дома, где они жили с малых лет, не хотелось.       На завтрак варили овсянку на молоке. Юнона уже накрыла стол, поправила скатерть и хотела звать к столу хозяина, но в дом зашёл лорд Олфорн. Это был высокий мужчина, средних лет с тёмно-коричневыми волосами и серыми глазами. Он небрежно кинул в руки Юноны свой промокший плащ и зашагал к столу, но на стул не сел, а облокотился на спинку руками, слегка согнувшись.       Лорд Олфорн занимал достаточно большую территорию, которую Хистория жаждала поделить между своими преданными людьми, как Эрвин, но Олфорн поклялся ей в верности, хотя в душе остался верен прежнему королю.       — Лорд Олфорн? Какими судьбами? — слегка насторожился Найл. Со своими соседями у него были весьма напряжённые отношения, а внезапное появление такого крупного соседа вызвало лёгкую панику.       — И тебе не хворать, — недовольно сказал лорд, громко выдыхая. — Мой сосед, ты наверняка слышал о графе Бэгги Грамере, позавчера вечером одна из его служанок посмела поднять на него руку. Теперь бедолага Бэгги лежит с перемотанной головой и не может пить водку.       — Грамер…       — Он говорит, что служанка убежала, прихватив с собой большую сумму денег и шкатулку с украшениями его покойной жены. — Олфорн вдруг внезапно замолк, смотря на скатерть.       — Вы присаживайтесь к столу. Я принесу вам гренки, — сказала Юнона, накрывая на стол.       — И зачем же вы приехали ко мне? Я бы узнал об этом из газет. — Найл нахмурился, понимая, что даже не пригласил гостя к столу.       — Предупредить, чтобы был осторожен.       И Олфорн ушёл, не оставшись даже на завтрак.       Черномазый мальчишка четырнадцати лет снарядил двух лошадей. Мальчишка был рослым и покладистым, но очень шустрым и смышленым. Будь Равви постарше, Найл сделал бы его управляющем вместо Велизария.       — А куда мы едем? — спросил Равви, смотря по сторонам своими большими карими глазами.       — Я не знаю, Равви. Не знаю…       — Хорошо, хозяин, мы разберёмся прямо в дороге, куда мы едем. Дождя сегодня нет, и солнышко светит, а воздух тёплый. Хороший день для прогулки! — начал разглагольствовать Равви, ловко переводя лошадь с рыси на галоп.       Солнце то пряталось за тучи, то вновь слепило глаза. Равви всё болтал, оглядываясь по сторонам. Иногда они останавливались возле брошенных построек, зачем-то осматривая их. Равви не задавал лишних вопросов, а послушно спрыгивал с лошади, если велел хозяин и шёл первым в дом. Пару раз они натыкались на бомжей, нашли какой-то притон в подвале и несколько домиков старцев. На всё это ушёл почти весь день. Равви говорил, что пора возвращаться домой, иначе управляющий выпорет его. Но в далеке, сквозь вечернюю сырость, возвышались брошенные конюшни, виднелись очертания сгоревшего дома дворянина. Найл помнил это место. Они с Эрвином и Майком разделались с жителями поместья, сожгли тела вместе с домом, а лошадей и прочих животных отвезли к королеве с головой дворянина — в знак своей верности Хистории.       — Давайте после этих развалин сразу домой? — нервно сглотнул Равви. Заброшенные постройки вызывали необъяснимую тревогу, а ещё этот запах… Неприятный запах. Казалось, что пахнет сгоревшим мясом, но трупов здесь нигде не было.       — Быстро осматривай и вернёмся! — крикнул Найл, спрыгивая с седла, привязывая светлого коня к железному выступу. Раньше здесь была табличка с именем хозяина, количеством слуг и площадью, которое занимало поместье.       Грустно стало. Раньше здесь кипела жизнь, а теперь осталась разруха и смерть. Дети бегали по мягкой траве, а потом их обугленные тела закопали в общей могиле, обернув их в простыни.       Где-то начали падать доски. В конюшнях было по колено воды, но где лежало сено ещё были полусухие островки. Равви быстро оббежал коровник и нашёл там лишь пустые, заржавевшие бидоны для молока, несколько повозок, на которых когда-то возили бидоны и авоськи, висящие на гроздиках, вбитых в стену. Доски все шатались и зловеще скрипели. Равви увидел гору старых вещей, зажёг факел и склонился над ними. Взяв длинную палку, он подцепил ею тёплую старую куртку — в таких обычно извозчики развозили молоко, сидя в открытых повозках. Потом несколько платьев доярок и кусочек жёлтенькой ткани, выбивающейся среди всего этого тряпья. Внезапно гора одежды зашевелилась и Равви закричал от испуга, чуть было не кинул факел в одежду.       — Что такое? Неужели крысу увидел? — спросил Найл, прибежав на крик юноши.       — Там… Там призраки! Они шевелятся! Богом клянусь! — кричал Равви, дрожжа от страха.       Плантатор нахмурился и начал раскидывать одежду в стороны, не брезгуя. Под горой этой одежды лежала Френ. Лицо чуть опухло и покраснело. Волосы жирные и спутанные. Платье порвано, похожее на лохмотья.       Равви начал креститься, нашёптывая «отче наш». Девушку всю трусило и выкручивало, она безмолвно открывала рот, пытаясь перевернуться на бок, но не могла.       — Френ…       — Нет, хозяин, меня зовут Равви! — покачал головой мальчик.       — Равви, гони лошадь к доме госпож…дина Зое, приведи его в дом, а я позволю тебе спать в комнате дворецкого, — Найл снял с себя плащ и замотал в него Френ, которая была похожа на тряпичную куклу.       — Правда? — улыбнулся мальчик, мгновенно забыв про страх.       — Быстро!       — Есть!       Равви ускакал на лошади вперёд.       Найл тоже вскарабкался в седло, вместе с Френ, а она что-то громко прокричала и задёргалась, а потом притихла. Но ненадолго. Она опять начала сильно дрожать и весь путь то стонала, то визжала, то что-то шептала.       Юнона удивилась, что Найл притащил неизвестную девушку в спальню, приказал снять с неё одежду и обмыть. Руби хваталась за голову, а кухарки притащили таз с тёплой водой, начали обмывать Френ, а она то вырывалась, то кричала, то обессиленно падала на подушки, лишь иногда открывая глаза, но явно не понимая, что с ней творится и где она.       Руби зажгла побольше свечей, в спальне стало светлее, и экономка разглядела на спине незнакомки множество белёсых рубцов, несколько рубцов на бёдрах и один на шее.       Кухарка унесли таз с грязной водой и грязное платье девушки, взамен принесли обычную сорочку, которая была велика по размеру слишком худенькой Френ. Грубо говоря: кожа, да кости и припухшее лицо. Даже живот у Френ был впалый.       — Извините, но вдруг она заразна? — хватаясь за голову, спросила Юнона.       — Не заразней тебя, — шикнул Найл и подошёл к Френ, трогая её за лицо. Девушка вся горела и металась по подушке, тяжело дышала.       — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — закричала Френ охрипшим голосом.       — Френ, ты слышишь меня? — мужчина приподнял голову девушки, но она не смотрела на него, а просто сквозь него. Зелёные глаза были мутные, с поволокой.       — Пожалуйста… Пожалуйста… — она притихла, а потом поджала под себя руки и закричала: — Не надо! Не надо!       Наконец-то Равви привёл врача. Найл сразу выгнал из комнаты всех и сжал врача в своих объятиях.       Ханджи сразу отклеила свои усы и выдохнула, поставив свой саквояж на стул. Она с детства мечтала стать врачом, но женщины не воспринимались серьёзно на эту важную должность, да знахарки и повитухи были, но обучение в медицинской школе могли получить только мужчины. Вот Ханджи и носила усы, перевязывала грудь бинтами и старалась говорить более грубым и низким голосом.       С Найлом они познакомились как раз год назад, когда он подхватил кишечную палочку в своём новом жилище. Он был первым, которому Ханджи призналась в своей половой принадлежности, а ему было плевать кто его лечит, лишь бы вылечили.       — Что тут? — Ханджи, оттолкнув от себя мужчину, кинулась к Френ, припадая ухом к её груди. Зое нахмурилась открыла саквояж, нашла пару ампул и набрала шприц. — Держи её крепко, мне нужно попасть в вену. Сейчас сезон дождей, многие подхватывают воспаление лёгких. Я вколю ей лекарство со снотворным и обезболивающим, и она поспит пару часов, а с утра посмотрим на её самочувствие. Да, не смотри так на меня. Я останусь на ночь здесь.       — Спасибо. Где держать?       — Здесь. Потом будешь держать ватку на месте укола, чтобы шишки не было. Понял?       — Понял, но…       — Чего «нокаешь»? Иди держи крепко её. Она сейчас в бреду, может вырваться и покалечиться.       — Вдруг она…       — Она умрёт, если ты продолжишь тормозить. Сюда иди, я сказала!       Френ опять рванулась. Держать её оказалось не просто. Найл привязал её ноги к кровати, а руки держал, пока Ханджи искала вену, вкалывала лекарство. Потом пришлось держать ватку, а Френ сильно дёргалась, но через двадцать минут уснула.       — Рассказывай, кто это, где ты нашёл её, зачем притащил её сюда. Не видела я раньше её среди твоих слуг. — Ханджи обхватила кружку с чаем, вытянув ноги вперёд. На небольшом столике стояли фрукты и печенья. Не хватало сливочного масла, чтобы намазать его на печенье, но Зое не стала просить масла.       — Это Френ. Она просто существует и всё. Я не хочу сегодня об этом, — и он ушёл в своей кабинет, копаться в бумагах, а Ханджи выпила вторую чашку чая и покачала головой.       Френ не стало лучше на утро. Есть она не могла, поэтому Ханджи поставила ей капельницу, предварительно привязав девушку к кровати крепко-накрепко, чтобы она не дёргалась. Ханджи увидела и свежую разбитую губу и множество шрамов на теле от хлыста, понимая, что что-то здесь не чисто. Но в чужие дела лезть не любила. Френ же была очень худой и ослабленной, поэтому шансы на выздоровления были не слишком велики.       — Как она? — осторожно заглянул в спальню Найл, лично принеся Ханджи поднос с завтраком — овсянка, сливочное масло, малиновые пирожные и гренки.       — Плохо. Она в крайне тяжелом состоянии. Неужели это ты замучал девушку и довёл до истощения? — строго говорила Ханджи, поправляя очки.       — Ох… Нет… Это не я, а Бэгги…       — Что, — глаза Ханджи округлились, — ты с ума сошёл? Украл у Грамера служанку?       — Не украл, а нашёл, — поправил женщину Найл, поставив на стол поднос. — Я тоже её сильно избил когда-то. Мы с Майком купили её на невольничьем рынке. Она, вроде, когда-то была дворянкой, а меня бесило, что она задирала нос перед всеми. А потом этот Марко захотел её…       — Марко? Тот Марко, которого убили бандиты? — Ханджи закрыла рот руками.       — Д-да, тот самый…       Но Френ в эту минуту опять громко застонала, открыла мутные глаза и заплакала, не имея возможности поворочаться.       Ханджи кинулась к больной, сделав ей ещё несколько уколов.       Так продолжалось неделю, пока Френ не стало лучше. Температура спала, лёгкие были чистые, а разум начал чуть проясняться. Ханджи ездила по другим больным, и когда Френ окончательно пришла в себя, обнаружив, что привязана намертво к кровати, начала жалобно рыдать. Она не могла даже вытереть с щёк слёзы. Изверг Бэгги поймал её и привязал обратно. Или этот чёрт подох, а кто-то из его друзей привёл девушку к себе и будет издеваться?       — Френ, ты слышишь меня? — спросил Найл, видя, что девушка приподняла голову и рассматривает комнату. Глаза стали чуть яснее, а стеклянность и мутность ушли. Лицо всё похудело, а щёки стали впалыми и некрасивыми.       — Пустите! Пожалуйста… Пожалуйста… Я не хочу быть привязанной… Я не буду… Не буду сопротивляться, только не бейте, — рыдала девушка, видя, что рядом с ней кто-то стоит, но из-за слёз перед глазами всё плыло и было мутным.       — Френ, это я! — рыцарь начал развязывать девушку, а она вытерала слёзы и щурилась, пытаясь понять, где она находится, но в какой-то момент она почувствовала такую сильную слабость, что упала с кровати.       Найл начал поднимать девушку, а она его со всей силы ударила по щеке, закричав:       — Не трогай меня, грязный ублюдок!       — Дура! Я же помогаю тебе! — прикрикнул Найл, поднимая девушку на руки, сажая на кровать, поправляя подушки. — Я принесу тебе говяжий бульон и чай.       Френ укуталась в одеяло, осматривая спальню. Она была светлой и просторной. Три больших окна, лёгкие желтенькие занавески на них и болотно-зелёные тяжёлые шторы. Шкаф был светлый, кремового цвета. Две прикроватные тумбочки — тоже кремовые. Большой комод с красивыми резными ручками, подсвечники, подставки для больших свечей и светлый столик с двумя мягкими креслами.       Френ задрожала от бессилия. Она не ожидала увидеть гребаного рыцаря рядом с собой.       Найл вернулся с подносом еды. Говяжий бульон, пюре с бараниной и зеленым горошком, пирожные с малиной и чёрной смородиной и чай. Френ с недобрым видом посмотрела на рыцаря, а он поставил поднос на стол и подошёл к девушке.       — Я принёс еду. Давай я отнесу тебя к столу? Не хочу, чтобы в моей постели потом были крошки и жирные пятна.       — Твоей постели?! — девушка вздрогнула, чувствуя ярость вперемешку со слабостью.       Найл замолчал, чуть ли не за шкирку схватив девушку, усадил её в кресло за стол и сел в другое кресло, отвернувшись в сторону. Френ начала его бесить и раздражать, а ведь за неё придётся заплатить деньги Бэгги, чтобы тот больше не имел на неё прав.       Френ начала есть, не в силах больше терпеть эти пьяняще-манящие запахи вкусной еды. Бульон был вкусным, картошка и баранина — тоже, а горошек очень нежный, буквально таял во рту. Десерт оказался едой богов. Песочное тесто было очень вкусным, начинки было много, а сахара в самый раз. Запив обед чаем, Френ хотела лечь обратно в кровать, поэтому поднялась с кресла, сделала два шага и растянулась на полу, больно ударившись коленкой.       — Кривоногая курица! — рыкнул мужчина, оттаскивая девушку в постель, убирая поднос с грязными тарелками.       Так прошёл месяц, пока Френис окончательно не поправилась и не смогла ходить самостоятельно. Теперь она гуляла по дому, заходила в библиотеку, искала интересные книги, но там была только сельскохозяйственная литература, несколько сборников со стихами и что-то о советах по содержанию плантации.       Со слугами она не общалась, хоть Руби и пыталась выведать у девушки кто она, откуда, надолго ли здесь, а вот Юнона эту выскочку невзлюбила. Френ раздражала её, когда ходила по дому и ничего не делала. Иногда Френ проведовала Ханджи, узнавая, как у неё дела, рассказывая, как трудно жить, скрывая свой пол. Найл целыми днями был на плантации, ночевал в своём кабинете на диване и постоянно видел ненавистный взгляд Френ, от которого чуть ли не мурашки бежали по коже. Нужно бы пристроить Френ к делам, но вряд ли она будет рада оставаться в этом доме, но в этом случае, ей нужно вернуться к Бэгги… А он её скорее всего убьёт. Казалось, безвыходная ситуация, но поговорить с Френ стоит. Серьёзно поговорить.       Френ сидела внизу, в гостиной, кидая косые взгляды на Юнону, которая натирала до блеска стёкла в серванте, перемывая посуду в тазу.       «Приживалка! — подумала Юнона, вытирая насухо бокалы. — Меня раздражает эта вобла!»       Ситуация была крайне напряжённой, зато Френ впервые за много лет почувствовала себя опять дворянкой, но всё же старалась никак не взаимодействовать со слугами.       Найл зашёл в гостиную и смерил строгим взглядом двух девушек, косившихся друг на друга. На Френ было пышное лиловое платье, а волосы завиты в локоны и убраны назад в высокий хвост. В руках был потёртый сборник стихов.       — Френис, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, — довольно вежливым тоном попросил мужчина.       Френ захлопнула сборник, поднялась с места и фыркнула, пересекая гостиную, подметая юбками пол.       Оказавшись в кабинете на втором этаже, Френ сразу села в удобное коричневое кресло с мягкой подушкой на сидушке.       — Ваша Светлость хотела поговорить со мной о моём будущем, милорд? — не без колкостей начала Френ.       На самом деле она боялась, что Найл отправит её к одному из друзей Бэгги или к самому Бэгги. Тогда Френис несдобровать.       — Не паясничай, — скривился, махнул рукой и попросил Юнону принести чаю и малиновых пирожных. — Я хочу предложить тебе работу, взамен на выкуп тебя у Бэгги. Видишь ли, мне совсем некогда заниматься ремонтом, а дом разваливаться. Ему нужна женская рука, причём рука со вкусом. А ты, вроде, в прошлом, была дворянкой. Наверняка тебя обучали домоводству и обустройству жилищ. Вот сделай это, а я освобожу тебя от рабского статуса. Будешь свободной женщиной.       — А титул, родителей и братьев/сестёр ты мне вернёшь? — нахмурилась Френ.       — Послушай, — он дёрнулся в кресле, собираясь вставать, но заметил в глазах девушки дикий страх, хоть она изо всех сил пыталась показать, что ей на всё плевать. — Послушай, Френ, прекрати строить из себя обиженку. Я предлагаю тебе помощь, не отказывайся от неё. Бэгги убьёт тебя или отдаст на развлечение своим друзьям, которые замучают тебя до смерти. Засунь поглубже свою гордость. Сейчас не время её выпячивать вперёд.       Френ молчала несколько минут. Потом громко вздохнула и ответила:       — Я согласна. Я не хочу больше быть рабыней.