Глава 14
21 марта 2020 г., 12:05
Микаса расположилась в гостиной перед камином с чашкой чая в руках. На столике стояло недоеденное пирожное со сливочным кремом, а рядом сидели Энни и Нанаба с чашками чая.
— А… Интересно, на плантации всё хорошо? — Энни тоже впервые за пару месяцев заинтересовалась чем-то, кроме страданий. Ей так хотелось съездить на плантацию, что она готова была помчаться туда хоть сейчас.
— Наверное, всё в шоколаде, — задумчиво протянула Нанаба. — У Френ такое красивое колье!
— А я помню её лишь… серой служанкой в старых лохмотьях, — сказала Энни.
О, да, приезд Френ встряхнул и взбодрил всех!
— Думаю, мы можем вечером устроить чаепитие вместе с Френ и Нифой? — сказала Микаса.
— Конечно, сможем! — Нанаба улыбнулась, поставила чашку на столик и доела пирожное.
Теперь женщины нетерпеливо ждали вечера, а пока Энни расспрашивала Нанабу о своих покоях, потом походила с ней, посмотрела на новые обои, линолеум, мебель и осталась довольна всем.
Мужчины же проводили досуг в бане. Кислое лицо Бертольда немного портило настроение остальным, хоть на него и старались не обращать внимания.
Молоденькие ветренные служанки с огромным удовольствием растирали спины хозяев, отдавая предпочтения Райнеру и Найлу, которые ещё были холостыми. То, что Браун положил глаз на Петру, он никому не говорил. Даже Берту.
Эрвин пил вино, прощаясь с холостяцкой жизнью и смеялся над шутками Майка. Леви ел персики, иногда пытаясь поддержать разговоры.
Уже завтра у Эрвина появится жена! А у всего графства — хозяйка!
С ума сойти!
Эрвин до сих пор не верил, что решился на такой ответственный шаг, но в конце концов пора обзавестись наследниками и красавицами дочурками, для которых он потом найдёт достойных мужей. Леви тоже задумывался о будущем своего ребёнка каждый день, а Майк ему слегка завидовал. Будущий отец, ребёнок появится уже через шесть месяцев и будет расти и крепнуть с каждым днём. Бертольд всё страдал, напился вина и рыдал, рассказывая всем о трагедии, случившейся с ним и Энни. Райнер пытался поддержать друга и запретил ему пить, чтобы Берт потом не блевал нигде, а молча спал.
Служанки всё хихикали, втирая в мужские спины масла. Одна из служанок настолько осмелела, что села на колени Райнера, но он скинул её, храня верность Петре. А вот Эрвин, Найл и пьянющий в хламину Бертольд пошли по бабам после бани, вспоминая былое.
Ужина не было. Девушки устроили чаепитие, а мужчины уехали к Джубу и Белл, чтобы поиграть в карты, выпить бренди и, если повезёт, подцепить шлюху в тёмном углу.
Нифа сидела в центре длинного стола, привыкая к этому месту. Она — будущая хозяйка, спутница жизни графа Смита и мать его будущих детей.
Но девчонка не умела командовать над прислугой, с которой жила много лет; прислугой, половина которой была её подругами. Имир сидела за столом с женщинами, держа на руках свою красавицу дочку с двумя хвостиками на голове и розовыми бантиками, которые ей сделала Энни.
Леонхарт очень хотела родить ребёнка, но врачи говорили, что нужно подождать ещё месяц-другой. А ожидание очень изнуряет. Энни завидовала и беременной Микасе, и Имир, и остальным, которые могли хоть сегодня зачать ребёнка без этих глупых рекомендаций врачей.
— Так, девчонки, давайте выпьем медового вина? — Нанаба разливали напиток из кувшина всем, кроме Микасы.
— Опять меня обделяют выпивкой! — улыбнулась Микаса, сидя рядом с Френ.
— Тебе нужно заботиться о будущем малыше! — заботливо сказала Энни.
— Эх, напьюсь сразу же, как только рожу этого младенца! — заявила Микаса, довольствуясь вишнёвым соком.
Остальные выпили медового вина, пожелали Нифе терпения в становлении хозяйкой не только дворца, но и всего графства и перешли на сплетни о мужиках. Благо, поговорить было о чём.
Горячей темой для разговора стали Джуб и Белл, а ещё их сын Коул.
— Белл — шлюха. Сама не знает, от кого нагуляла, — весьма неодобрительно прыснула Энни, выпивая вина.
— И правда, с кем она только не гуляла. Потаскушка дешёвая, — хихикнула Имир.
Нифа потупила взгляд. От вина голова закружилась, резко потянуло в сон. На свадьбе она выпьет лишь бокал шампанского, чтобы не проспать собственную брачную ночь.
Обсудив Белл, девчонки перекинулись на Френ, расспрашивая её о личной жизни.
— Есть один мужчинка на примете: герцог Бойль. — Френ задумалась, вспомнив этого человека. Она слышала мельком, что его третья жена умерла при родах полгода назад, а ему всего лишь тридцать семь лет, и он может жениться в четвёртый раз.
— Какой ещё герцог Бойль? Зачем тебе эта синяя борода? — возмутилась Нанаба.
— Годок-другой и из его задницы начнёт сыпаться песок, — сказала Энни, пожёвывая вяленую говядину.
— Не, он же страшный… — скривилась Имир, словно во рту у неё была долька лимона.
— Зато он богат! И статус высокий занимает в обществе. Я смогу быть герцогиней Бойль, — мечтательно произнесла Френ, хрустя свежим огурчиком.
— А я вот поняла, что Леви люблю… Гадёныша этого нетитулованного! — зарыдала Микаса, закрыв лицо руками.
— Да счастье-то не в титулах, а в заботе! — Френ погладила плачущую Аккерман по спине.
— Верно. Я вот смотрю на Петру и Райнера, на их влюблённые взгляды и… — Энни не смогла договорить — расплакалась.
— Девочки, — плачущим голосом начала Имир, — да ну вас… Я так Ханнеса долго не видела… Господи Боже, надеюсь, он здоров и хорошо питается.
— Не верю… Не верю, что господин решил взять меня в жёны! — запищала Нифа, прижимая к лицу салфетку.
Не плакали только Нанаба и Френ.
— Не относись к Эрвину как к полубогу. Он обычный человек из плоти и крови, — сказала Нанаба. Ей были неприятны женщины, считающие своих мужей богами. Пошло и омерзительно.
— Но он такой хороший! — разрыдалась пуще прежнего Нифа.
— Я хочу ребёнка… У Берта должен быть наследник! — бормотала Энни, вытирая слёзы сиреневой салфеткой.
Начался опять сопливо-слёзный спектакль дам. Френ под шумок опустошила ещё два бокала вина, доела салат «Весенний» и повела пьяную Нифу в кровать. Остальные барышни тоже быстро разошлись, ожидая своих благоверных в постели. Леви пришёл первым с лёгким перегаром, лёг рядом и сжал в объятиях Микасу, целуя её в шею. Неожиданно, но она развернулась к нему и следующие поцелуи пришлись ей прямо в губы, а потом ниже, и ниже… Холодные пальцы очертили набухшие соски, проникли внутрь девушки. Микаса застонала, а Леви мгновенно избавился от одежды, начал прокладывать влажную дорожку из поцелуев от груди до пупка, опустился ниже, лизнул внутреннюю часть бедра, и Микаса взвыла от наслаждения, почувствовав поцелуи в самом интимном месте. А потом он резко ворвался в её жаркое, податливое тело, начал двигаться, принося жене невероятное наслаждение, а она закинула ему за спину ноги, выгибаясь в сладострасных стонах.
Леви громко выдохнул, опускаясь на соседнюю подушку. Микаса мгновенно легла к нему на грудь, поглаживая её руками. Леви поцеловал жену сначала в макушку, а потом и в висок. Так они и уснули в обнимку.
Энни стянула с храпящего во всё горло Бертольда одежду и перевернула его на бок. Он меньше начал храпеть, но всё равно был похож на забитую свинью.
Эрвин и Майк крепко спали всю ночь.
Найл же упал, едва переступив порог комнаты. Френ поднялась с кровати, облачённая в батистовую рубашку до пола с завязками у горла, подошла к хозяину, пытающемуся подняться на ноги.
— Свинья! — брезгливо сказала Френ, помогая Найлу подняться на ноги. Ирма спала и будить её не хотелось.
— Бр. Х. Ррр, — издав непонятные нечленораздельные звуки, Найл повис на бедной Френ, а она пыталась дотащить его до кровати. Кое-как уложив хозяина на кровать, Френ стянула с него одежду, накрыла одеялом и пошла спать к Ирме на кровать от греха подальше.
***
Нифа нервничала, стоя перед зеркалом в шикарном кружевном платье и небольшим букетиком в руках, который хотела кинуть в руки Френ. Девушки крутились вокруг невесты, кладя в небольшой мешочек листики с пожеланиями будущей жене. На этом странном обряде настояла Энни, а остальные подцепили эту идею и написали самые лучшие и искренние пожелания. Священник уже был готов, осталось только молодожёнам доехать до церкви. Леви и Райнер поехали чуть вперёд, чтобы отвезти две бочки вина и несколько буханок хлеба в церковь — некая дань на то, чтобы брак был счастливым, а невеста плодовитой. Дальше поехали гости, размещаясь в церкви и наконец-то молодожены. Он в классическом чёрном костюме, а она в кружевном пышном платье. Гостей было много. Очень многие крестьяне стояли возле церкви, готовясь осыпать новобрачных лепестками роз и пшеном. Внутри тоже было не протолкнуться: заняты были и стоячие и сидячие места. Классический обряд венчания, и Нифа кинула букет в руки Френ. Осталось только познакомиться с герцогом Бойлем. Френ быстренько выкинула герцога из головы, считая, что сейчас не время для фантазий. После венчания — фуршет. Вино, водка, пиво, закуски… Опять все нажрались, как свиньи, пели, танцевали до полуночи, а Эрвин и Нифа скрылись в спальне, оставив гостей и дальше веселиться внизу.***
— Дождь… Так сразу тоскливо и холодно. — Микаса сидела у окна, укутанная в тёплую шаль, прижалась к окну лбом и водила пальчиком по стеклу, иногда томно вздыхая. Два месяца прошло со свадьбы Эрвина и Нифы. Гости разъехались. Почти все… Найл остался гостить, только во дворце его невозможно было застать. Они с Майком решили вспомнить юность и бегали оба к Белл или к крестьянкам. Нанаба злилась, видя на шее мужа засосы, чувствуя запах дешёвых духов. А вот Леви прям был домоседом. Сидел возле беременной жены, приносил ей вкусняшки по её первому требованию и читал книги о детях. Просто идеальный супруг. Имир вернулась в крепость вместе с мужем и дочерью, а Нифе теперь стало очень тоскливо. Благо Френ скрашивала одиночество молодой графини, гоняя с ней чаи. — Не сиди долго у окна. Простудишься! — сказал Леви, посмотрел на супругу. Он зевнула, потом потёрла глаза и поднялась в полный рост, разминая поясницу. — Твой ребёнок меня уже всю извёл! Сил моих больше нет! — ныла девушка. Она стала очень капризной и раздражительной, могла заплакать просто так. — Успокойся. Прекрати закатывать истерики мне. Я сыт ими по горло, — монотонно говорил Леви, листая книгу. — Мне его ещё рожать… Господи, да чтоб у тебя хрен отвалился, придурок! — рявкнула девушка и поплелась к Нифе. Там хоть немного настроение поднимается, но Френ заметно обижена на всех и вся. Злопамятная гадина! Помнит любое зло или неосторожное слово, сказанное в её сторону. Ползя по длинному коридору, спускаясь вниз, поправляя на плечах шаль, Микаса добралась до гостиной. Эрвин подкидывал дров в камин, иногда зевая. Опять у него начались проблемы со сном. Он несколько часов ворочался и засыпал от изнеможения и усталости, а рядом мирно посапывала Нифа. Последние два дня Эрвина начали мучать кошмары, будто Микаса падает с лестницы и истошно орёт. Граф пытался выкинуть из головы эти кошмары, но при взгляде на Микасу — вспоминал их. — Опять эти два кобеля по шлюхам пошли! — с досадой сказала Нанаба, сжимая в руках бокал с вином. — Может… Не по шлюхам? — спросила Микаса, ожидая, пока ей нальют чаю. — Конечно. По хорошим и приличным барышням они гуляют. Козлы! Ненавижу! Ненавижу! — злилась Нанаба. Её можно было понять. Муж был ей не просто мужем, а ещё и «подружкой», а теперь целыми днями где-то пропадает, возвращается ночью в нетрезвом виде и сразу спать. И этот запах… Запах самых дешёвых и отвратительных женских духов. Даже у Белл духи приятней — едва уловимый запах магнолий. — Ой-ёй, ты не злись на него сильно. Он же мужчина! — робко сказала Нифа, теребя в руках салфетку. — Мудак он! Тьфу! — Нанаба резко вскочила с места, что Нифа и Микаса вздрогнули. — Разведусь с этим похотливым кроликом. — Не руби с плеча, — сказал Эрвин, хватая Нанабу за плечи. Ему нравилась жена друга, и он не хотел их развода. Они идеально подходили друг другу. — Милорд, вы бы простили, если бы ваша жена изменяла вам и приходила домой под утро? — злобно спросила Нанаба. Взгляд её стал злым, с огоньками ярости. Нифа съёжилась от этих слов, нашёптывая, что изменять графу никогда не будет. — Женщина — совсем другое. Она не должна растрачивать себя для всех и вся, а хранить семейный очаг, детей и мужа, — спокойно ответил Смит. — Женщина то, женщина это, а от вас просят лишь одно: не суйте стручок свой куда попало. Вы только одну просьбу не можете выполнить! — дернувшись, Нанаба убежала к себе. Как только она влетела в спальню, то тут же зарылась в подушки и зарыдала в них. Такую сильную душевную боль она никогда не испытывала. Хотелось ли ей разводиться с Майком? Нет. Но вот эти принципы, гордость… Нанаба были слишком гордой, чтобы терпеть такое свинское отношение к себе. Нифа тоже запищала. Муж обнял её, начал успокаивать, а Френ и Микаса вышли из гостиной, чтобы не мешать супругам. — А… Как тебе вообще живётся на плантации? — осторожно спросила Микаса. — Лучше, чем здесь, но хуже, чем в отчем доме, — ответила Френ, стараясь побыстрее уйти в свою комнату, чтобы Ирма помогла ей расчесать волосы и переодеться в костюм для верховой езды. Френ хотела проведать Ив Лоран. Микасе пришлось вернуться к себе и выслушивать наставления Леви, что она должна быть осторожнее и больше есть полезных овощей, а Микаса объявила: — Я хочу съездить на плантацию, посмотреть как там всё устроено, попробовать чаю… — Вот родишь, и съездим туда втроём. Если, конечно, Найл не будет против принять нас у себя. — Леви совершенно не хотелось никуда ехать. Особенно на грёбанные плантации. Он знал, в каких условиях содержатся рабы, что их кормят отбросами и не считают за людей. Леви не хотел, чтобы жена видела эти ужасы. Она и так через многое прошла в этой жизни. Микаса съела пшеничную кашу и кусок баранины, выпила компот и села в кресло взявшись за спицы. Теперь она начала вязать тёплые вещи для себя, мужа… Но именно сейчас ей хотелось связать кружевную шаль из белоснежной шерсти, и подарить её Френ. Леви был рад, что жена больше не вышивает и заметно оживилась, общается с ним, а ночью они исполняют супружеский долг, пока ещё могут этим заниматься. Леви уже нашёл рабочих, которые должны были обустроить детскую, а к одному мастеру он обратился, чтобы тот вырезал из дерева красивую детскую кроватку. Френ выпила у Ив Лоран две чашки травяного чаю, рассказала о жизни, взяла несколько пучков трав и вернулась во дворец под вечер, когда начало смеркаться. Есть не хотелось, Ив накормила её чечевичным супом и рыбным пирогом. Теперь хотелось принять ванну и поспать. Ирма быстро приготовила ванную, намылила волосы Френ мылом и хорошенько прополоскала их. Волосы у Френ были не густые, поэтому промывались легко и быстро высыхали. Ирма взяла ножнички, специально ночью заметив фазу луны, и подровняла кончики волос, а потом накрутила их на лоскутики, чтобы с утра были локоны. Ночью был дождь, размывая дорогу. Нанаба выгнала мужа из спальни, но он не желал уходить из неё, поэтому лёг на пол. Нанаба что-то бурчала, трясла мужа за плечи, а потом выругалась, схватила одеяло и легла с ним рядом. Эрвин и Нифа усердно выполняли супружеский долг, наплевав на грозу за окном. Ирма промывала Найлу желудок, потому что он опять вернулся едва держась на ногах, а Френ легла спать пораньше, устав от пустого трёпа барышень. Микаса и Леви уснули в начале десятого под звуки дождя. Аккерман собирался съездить через пару недель за персиками по приказу Эрвина, поэтому целыми днями сидел у юбки жены. Микасе среди ночи приснился кошмар. Опять родители приходили к ней, а потом всё начало растекаться, уродливые щупальца обхватили тело и начали сжимать так сильно, что захрустели кости. Холодный пот, сбитое дыхание, учащённое сердцебиение и сильная жажда. Микаса дотянулась до кувшина с водой, стоящем на прикроватной тумбочке, но он оказался пустым. Вероятно, служанка забыла налить воду. Аккерман решила сама сходить в кухню за водой и осторожно слезла с кровати, чтобы не разбудить мужа. Леви почувствовал сквозь сон, что кровать зашаталась, что-то пробурчал, потянулся и перевернулся на другой бок, обхватив обеими руками подушку. Микаса надела на ноги носки, чтобы не шлёпать по полу тапками и направилась к лестнице. Ноги предательски скользили в носках, и везде, как назло, было темно. Девушка шла на ощупь, укорив себя за то, что не взяла свечу на подставке. За окном начало светлеть. Тёмные силуэты стали приобретать вполне привычный вид. Подставки с цветами на колесиках, картины на стенах, множество дверей, окна, занавески, тумбочки, комод со свечами для верхнего этажа, разные безделушки, привезённые из других стран. Но Микасе хотелось сейчас пить и только пить, а не рассматривать привычные вещи, которые она постоянно видит днём. Только ночью смотреть на привычные вещи намного интереснее. Всё приобретает мистический характер, превращаясь из обыденных вещей в порождение зла. Микаса вздрогнула, увидев вешалку, а потом вдруг выдохнула, посмеялась над собой в душе и начала спускаться по лестнице, видя обеденных зал, объятый полумраком. Когда Аккерман спустилась до середины лестницы, её левая нога подвернулась, поскользнувшись из-за носка. Микаса кубарем полетела вниз, не успевая понять, что с ней происходит. Сначала боли не было, а потом она пронзила каждую клеточку тела. Аккерман попыталась встать, но её нога была вывихнута, один глаз сильно покраснел, вся спина ломила от бесконечных ударов об ступени. Микаса открыла рот, в надежде позвать кого-нибудь на помощь, но из горла раздался лишь хриплый стон, а потом глаза Аккерман закрылись, а перед глазами появились родители в обнимку, мягко успокаивая дочь, гладя её по голове.
